Самая узкая из всех дорог

*** Сяо Син Чэнь не привык к тишине. Точнее, привык, отвык и снова привыкай. Когда он впервые оказался в этом мире звуков и шепота, и не абсолютной, но тьмы, он был полон сожалений и переживаний. Сейчас его наполняло все то же самое, только с поправкой на самобичевание. Все же, это был его выбор — наступать или не наступать на эти грабли снова. Иллюзорный, потому что Син Чэнь с ума не сходил и забывчивостью не отличался. Тогда, далекие две недели назад, Сюэ Ян точно ничего особенного не пробуждал в душе. Тогда Син Чэнь выбрал и выбрал он обход всех возможных граблей, а вместо этого влетел со всего маху. Ему казалось, что тишина убивает его. Не хватало. Убивало пространство вокруг, в котором никто не дышал, не фыркал, не возмущался лапшой быстрого приготовления. Где телевизор теперь никому не нужен. Где бессмысленно ждать. И тишина убивала. Уже больше недели Сяо Син Чэнь просыпался ранним утром, вставал, что в целом для законченной совы было необычным. Он заваривал две чашки чая. Не потому что ждал, а потому что это происходило само. Только опомнившись одну из них выливал. И несколько раз малодушно заваривал снова. И умирал. Конечно, он умирал в окружающей его тишине. Иначе объяснить весь тот гнев, ту злобу, что клокотала в его душе, он просто не мог. Сердце болело как никогда в жизни. И тогда, когда он думал, а вдруг с Сюэ Яном что-то случилось. И тогда, когда приходил к выводу, что логичнее предположить, что тот переждал бурю на дне, где так удачно оказался Сяо Син Чэнь. Переждал и двинулся дальше, оставив позади слепого и глупого человека. Соглашаясь с логическими доводами, Сяо Син Чэнь себя не узнавал, потому что внутри него разливалась едкая, удушающая ярость. Хотелось… хотелось не любить этого ужасного человека, который ворвался в его жизнь и наполнил ее... смыслом. Совершил, наверное, самое ужасное, что можно совершить. Очередной тусклый день плелся медленными секундами. Книги больше не увлекали Сяо Син Чэня, его метания поглощали не только время, но и чувства. И в какой-то момент он понял, что не может вытерпеть неизвестность, сдался и все же позвонил. Через три часа уже Ацин звонила в его дверь, а стоило ее открыть кинулась ему на шею. — Доктор, я так скучала! — Юная девочка, ее голос все так же звенел ни с чем не спутываемыми нотами молодости, закрыла за собой дверь ногой. Грубый жест для столь хрупкой особы, но Сяо Син Чэнь хорошо знал, что она не та, кем казалась. Впрочем, он, похоже, в последнее время привык к тому, что все не то, чем кажется на первый взгляд. Вот раненый убийца, заставивший тащить его по темным переулкам не только отпустил и остался умирать, но и потом смущал и смещал жизненные приоритеты Син Чэня. Скрытная и двойственная натура Ацин, при всей ее прямолинейности, хорошо вписывалась в новую жизнь Сяо Син Чэня. Он позволил ей повисеть на шее, позволил негодовать и ругать себя, когда она смотрела в его слепые глаза, позволил все бы, что она ни попросила. Только бы она согласилась исполнить его просьбу. Наобнимавшись, нагоревавшись и набурчавшись Ацин прошла на кухню, судя по звукам, разложила ноутбук и что-то еще на столе. От предложенного чая отказалась, только стукнув обоими локтями по столу, наверное, еще и сплетя руки крестом. — Так кого вы ищете, доктор? — прозвучал отрезающий дорогу назад вопрос. — Хороший вопрос, — абсолютно честно ответил Сяо Син Чэнь. *** — Итак, что мы имеем… — Ацин, все же согласившаяся на чай, теперь прихлебывала его. — Ничего мы не имеем. В газетах не было ни одной фотографии, сплошные общие слова, а в истории болезни из больницы стоит Ву Миньши. Понятное дело, что имя не его, но непонятно — какое тогда его. — Сюэ Ян, я же говорил, — Сяо Син Чэнь чувствовал себя очень неуютно, раскрывая чужие тайны, даже не люби он этого человека, все равно считал бы неправильным выдать что-то, что тот хотел бы скрыть. — И это имя я тоже пробила… — Ацин на секунду замолчала, почему-то казалось, что она смотрит тяжело и думает о чем-то не самом хорошем. Сердце Сяо Син Чэня обожгло страхом. Он едва ли знал Ацин, но доверял девочке, которой помог однажды. Вот только, доверять всецело себя и доверять кого-то — оказалось разным процессом. Себя он мог бы доверить без остатка с чистым сердцем, но раскрывая тайны Сюэ Яна, он чувствовал как чернеет его сердце, как горечью наполняется рот. Помимо своей воли, Сяо Син Чэнь испугался. И уже как следствие, схватил Ацин за руку, все же соизмеряя силу. — Прошу, говори мне обо всем, что найдешь. Он важен для меня. Кем бы он ни был — важен. Спустя несколько долгих секунд тишины тонкий девчачий голос зазвенел одним словом: — Вижу. Смутившись, Сяо Син Чэнь попытался убрать свою руку, но тонкие маленькие пальчики сжали ее с неожиданной силой. Голос Ацин звучал твердо и совсем не на ее возраст: — Он не один такой, конечно, но нашла я остатки следов некоего Сюэ Яна, исчезнувшего чуть ли не из всех доступных и недоступных документов, оставив за собой скудные следы. Так вот… это не тот человек, которого вам стоит искать, доктор. Как больно и как честно. И вообще ничего нового. — Я… и не стану. — Слова корябали горло. — Мне надо лишь убедиться, что он убежал от своего прошлого не на тот свет. — И только? Может, я просто скажу, что он жив и здоров? — Если ты знаешь это точно, то я поверю, — Син Чэнь мягко улыбнулся, стараясь ни одной тени грусти не выпустить наружу из своей души. — Пф… — прозвучало устало и сердито. — Доктор, как же с вами сложно. Я узнаю, узнаю. Просто, это будет не так легко, чтобы не подставиться. И, видимо, не сегодня. Мне даже пары дней, наверное, не хватит… — Я не требую сиюминутности и благодарен, что ты вообще согласилась помочь. — Конечно, я согласилась! Я слышала от Ван Хао, что скоро очень важный для вас момент и думала, что вы позвонили мне для поддержки, хотели попросить!.. — Ацин звучала крайне возбужденно и раздраженно, и, наверняка, размахивала руками. — Не знаю чего попросить! А вы просите найти вам мужчину!.. Если бы можно было подавиться ушами, Сяо Син Чэнь подавился бы, услышав эти слова. — Ацин!.. — И все. Дальше он не придумал. — Что Ацин? Вот что? Я и так хорошая девочка, все силы брошу на этот поиск. Так что я могу хотя бы покричать. Чувствуя, как щеки горят, а язык толком не ворочается, Син Чэнь все же должен был что-то на это сказать: — Ты можешь. Все, что захочешь. И я могу… — Вот только ни слова о деньгах. Я хочу кричать. И… и булочку.