Lucky People

Если для Райана всё началось совсем недавно, то начало истории Брендона было положено почти год назад, что, сравнивая, относительно долгий срок. То было Рождество, и оно не было похожим на каноничное, каким его описывают в детских книжках и рисуют на подарочных открытках. Оно было серым, морозным — не приятно холодным, а убийственно-ледяным — полным грязи вместо снега, да и, в целом, куда больше похожим на унылые февральские будни, чем на яркие декабрьские выходные. Люди ходили туда-сюда с угрюмым видом — вчерашний день был до жути напряжённым, всё-таки, последний предпраздничный будний день, а у кого-то работа не прекращалась даже в сочельник. Но, несмотря на всю эту атмосферу пропавшего в никуда праздника, Брендон находился в приподнятом расположении духа. Он любил Рождество — всегда любил и сейчас любит. Он выходит из здания университета — нужно было забрать кое-какие бумаги — и, перепрыгивая через ступеньку, пересекает лестницу на выходе. Ему в лицо дует холодный, колючий ветер, но, кажется, Брендон не обращает на это внимания, занятый мыслями о Рождестве и отправленных семье подарках — в этом году он был далеко от них и не имел возможности приехать, как, собственно, и получить их список желаний или отправить свой, поэтому он просто надеялся, что им понравятся выбранные на его вкус. Брендон слышит гудок пришедшего сообщения и рассеянно ищет по карманам (которых, к слову, почти так же много, как у Хагрида из Гарри Поттера, что зачастую создаёт проблемы и неловкие ситуации) телефон, а найдя, с каким-то сожалением думает, что можно было и не доставать. Традиционное «если ты снова собираешься ночевать в макдональдсе, то скажи сразу» от Даллона — его соседа по комнате и по совместительству хорошего друга, который отправлял это сообщение всегда, когда Брендон рисковал вернуться затемно — то ли это была дружеская забота, то ли Даллону было просто скучно, Брендон точно не знал. Он отправляет короткое «иду» в ответ и спешно засовывает телефон в один из карманов. — Извините, — слышит Брендон сзади себя и, видя большую коробку, почти скрывающую человека за ней, отодвигается, позволяя ему пройти. — Спасибо, — слышит он в ответ и кивает, чего парень — кажется, с его параллели — не видит по очевидным причинам. Брендон уже отворачивается, но вдруг понимает: на шее парня висели гирлянды. Длинные, светящиеся ярко-жёлтыми, почти ослепительными огоньками. Они обвивали его шею, и казалось, что эти гирлянды всегда там и были, всегда он с ними жил. Слишком гармонично они смотрелись на нём — как терновый венец на голове Иисуса. Брендон всматривается в сторону уходящего парня и понимает, что коробка — по крайней мере, её верх — забита всё теми же гирляндами. Это приковывает его взгляд, так что он, недолго думая, уверенным шагом идёт следом за парнем, чего тот, кажется, и не замечает вовсе, что не мудрено — он полностью занят тем, чтобы не уронить коробку в грязь и не попасть под машину какого-нибудь празднующего пьяницы. Через некоторое время парень останавливается, ставит коробку на относительно сухое место и достаёт из неё первую гирлянду. Он немного возится с ней, чтобы распутать, после чего просто накидывает на телефонный аппарат. Закрепляет на месте, чтобы не упало сразу же, после чего, проверив ещё раз, берёт коробку в руки и идёт дальше. Когда он отходит на какое-то расстояние, Брендон подбегает к аппарату и рассматривает его. И находит буквально ничего, кроме гирлянды. Она совершенно обычная — продаётся на каждом углу, особенно под Рождество. Но вид этого светящегося телефонного аппарата почему-то заставляет Брендона улыбнуться, а в груди непонятно отчего теплеет. Но, так ничего и не найдя, он идёт вперёд, ища того неизвестного парнишку, развешивающего гирлянды на телефонные аппараты, надеясь, что тот держит путь прямо. И пока Брендон ищет его, замечает, что гирлянды обвиты на голых ветках нескольких деревьев возле магазинов. Найдя, наконец, в поле зрения того парня, Брендон думает подбежать, спросить, для чего тот всё это делает, но отбрасывает эту идею и просто идёт вперёд, на всякий случай сливаясь с толпой, которой к вечеру становится особенно много: рождественский ужин — самый важный в году, даже если вся атмосфера праздника подпорчена природой. Ну, для тех, кто его празднует, конечно. Это не про Брендона, не в этот год. Брендон всё так же следует за развешивающим гирлянды парнем, как завороженный. Они идут, а на улице темнеет, толпа редеет, возвращаясь праздновать Рождество в тёплых домах и квартирах, отчего свет гирлянд становится каким-то более ярким, более заметным, что заставляет Брендона думать, будто это — маленькие мерцающие звёздочки, как из той детской песенки, которую он с мамой часто пел в рождественскую ночь. И от этого сравнения ему становится теплее на душе. Время от времени издалека поглядывая на гирлянды, всё так же покоящиеся на шее того парня, Брендон думает, что он похож на… на… Он теряет мысль. Как теряет и парня из виду, что Брендону кажется очень глупым, ведь он, кажется, буквально только что видел его впереди себя, но тот не то завернул в метро, не то ушёл вызывать такси. Брендон думает, что наиболее вероятен первый вариант, но решает не искать его, а возвращаться в общежитие. В которое он, кстати, должен был прийти несколько часов назад. Брендон думает, что сейчас было бы очень удачно иметь деньги на такси, но с сожалением вспоминает, что последние потратил на подарки и сейчас ему катастрофически не хватает средств на что-либо — не то что на такси. Поэтому он шагает в сторону метро, надеясь, что Даллон его впустит в комнату. Перила были обвиты ярко-жёлтыми гирляндами. Брендон невольно улыбается.

***

— …Он выглядел, как сам Иисус Христос, освещённый ореолом света! — в ярких красках расписывает Брендон «гирляндочного парня», как назвал его ранее, едва усевшись на кровать. — Тебе стоит с ним познакомиться, — замечает Даллон, не отрываясь от приставки — только сегодня полученного рождественского подарка от родителей. — Зачем? — впадая в ступор, отвечает Брендон. — Ну, он же тебе понравился, — невозмутимо поясняет Даллон. — Я даже не знаю его имени. — Ты видел его, выходящего из универа. Можно поискать. — И лица не помню. — Можно поспрашивать. — Я буду выглядеть странно. — Ты и есть странный. — Ни капли. — Ты несколько часов следил за незнакомым человеком, и это только за сегодняшний день. Брендон неопределённо хмыкает в ответ, но не отвечает — в этом есть доля правды. Он садится за стол, отрывает с помощью линейки небольшой кусочек бумаги и быстро чиркает небольшую записку, вдохновлённый сегодняшним вечерним зрелищем.

«В этом свете дешёвых гирлянд ты выглядел, клянусь, словно второе пришествие Иисуса прямо в Рождество»

Брендон видит этого парня в университете после рождественско-новогодних праздников. По правде говоря — он и есть первый человек, которого Брендон видит, придя в универ. Никаких шаблонных сталкиваний лоб ко лбу или типа того, как в обычных романтических комедиях — Брендон просто его заметил. И он понимает, просто понимает, что это и есть тот самый гирляндочный парень — тот же рост, та же причёска, которую он поленился скрыть шапкой даже в такой мороз рождественского дня. Брендону почему-то становится жутко неловко, поэтому он быстрым шагом движется к своей аудитории. Тем не менее, мысли о том парне вертятся в его голове весь оставшийся день, пусть они больше и не пересекались. Не отвлекали даже разговоры с Даллоном. Уже на выходе Брендон снова встречает его, отчего начинает подозревать, что случайно попал в какую-то провалившуюся банальную романтическую картину. Он ненадолго застывает, но Даллон, зовущий его, выводит из ступора. — Это он? — интересуется Даллон, смотря в ту же сторону, что и Брендон. — Тот, который со стрижкой из шестидесятых? — Да, — кивает Брендон. — Ты его знаешь? — Только его друзей и имя. Райан. Райан Росс. — Вау, прямо как Джеймс Бонд. — В яблочко. Больше эта тема не поднималась ни разу за день.

***

Брендон наблюдает. Он неоднократно видит Райана в универе, и если сначала это происходит случайно — правда случайно, — то вскоре Брендон сам начинает искать встреч с ним. Нехитрыми манипуляциями узнаёт его факультет и расписание, а также корпус и комнату в общежитии, появляется в тех коридорах, где обычно ходит Райан, из-за чего даже знакомится с парой ребят. Брендон видит его в кофейне через две недели — и это, совершенно точно, абсолютное совпадение, поэтому Брендон даже не знает, что думать: это судьба или Райан его преследует в ответ? Вторая мысль кажется ему абсурдной, но и в судьбу он верит не особо. Райан заказывает латте с кокосовым сиропом. Брендон не сталкерит, он просто… слышит. Не его вина, что самые освещённые столики, где можно переписать к себе взятые у Даллона конспекты, находятся рядом с барной стойкой, отчего ему слышны все заказы. Включая заказ Райана, который, к слову, абсолютно идентичен заказу Брендона. Он думает — о, да, это неплохой повод заговорить, но отмахивает эту мысль от себя — если он подойдёт и скажет что-то вроде «привет, у нас одинаковые заказы, хочешь познакомиться, я, кстати, Брендон и ты мне, вроде как, нравишься» — это будет выглядеть странно. Ему не хочется позориться перед Райаном. Брендон утыкается в свою тетрадь и старается не смотреть на него. Спустя ещё пару дней он встречает Райана на улице — тот подзывает к себе котёнка, на вид совсем маленького и мёрзнущего. Брендон наблюдает за этим, даже как-то не думая, что может оказаться замеченным или что его сочтут странным, потому что, ну, о боже, Райан, берущий котёнка на руки и говорящий ему какие-то ласковые (Брендон не уверен, но думает, что это так) слова — это слишком милая картина. Когда Райан встаёт с котёнком на руках, Брендон осознаёт, что, чёрт, в общежитии нельзя держать животных. Он хочет вновь проследить за Райаном, чтобы узнать судьбу котёнка, но останавливает себя, потому что это правда странно. О том, куда Райан дел котёнка, Брендон узнаёт на следующий день — случайно (правда случайно) подслушивает разговор Райана с его другом — Джоном. Услышав, что Райан благополучно смог отдать котёнка в приют, Брендон успокаивается. И начинает восхищаться Райаном ещё сильнее. Он пишет вторую записку.

«Ты делаешь до жути простые, но до боли невероятные вещи, и всё, что я могу делать, видя это собственными глазами — стоять на улице, разинув рот, забывая дышать»

Каждая подобная мелочь, случайная вещь, сделанные Райаном, заставляли Брендона восхищаться им всё сильнее и, чёрт. В какой-то день он наконец сам понимает, что это — влюблённость. Брендон это знал, но не принимал на подсознательном уровне. Просто не мог. Но в какой-то мартовский день он просто сидит за домашним заданием и вдруг понимает. О чём немедля желает сообщить миру, но в его распоряжении был, к сожалению, всего один человек. — Даллон! Я влюбился в Райана! — Я знаю, — удивлённо отвечает он. Потому что это, как бы, очевидно. Он знал это всегда, ещё с того Рождества, но не думал, что этого не знал сам Брендон. Наступает неловкая пауза, после чего Брендон что-то мямлит в ответ и возвращается к домашнему заданию.

***

Уже в мае Брендон может сказать точно — эта влюблённость быстро не пройдёт. Она становится сильнее с каждым днём, отчего ему становилось всё страшнее признаваться. Брендон продолжает писать записки. Он приходит с учёбы и разваливается на кровати звёздочкой. — Я щас сдо-о-охну. — Райан? — понимающе-сочувственно спрашивает Даллон. — Райан. — Ты ведь его даже не знаешь, как ты можешь так убиваться? Может, признаешься? Вдруг хоть легче станет. — Кто бы говорил! Ты познакомился с Бризи через чёртов MySpace и при этом не мог признаться полтора года! — Хорошо, один-один. Но почему ты не признаешься? — Я не знаю, Даллон, просто он такой… такой вау, я даже не знаю, как описать. В смысле, когда я пишу ему эти записки, мне легко всё выразить, но когда я пытаюсь это озвучить, становится так сложно. — Так отправь ему письмо, — поворачивая голову в сторону Брендона, предлагает Даллон. — В смысле, ты же неплох в письме. Так будет легче. — Нет, — качает Брендон головой, — боже, нет. Это ведь он узнает, что я следил за ним и… и всё такое. — А то он по-другому не узнает, — недоверчиво хмыкает Даллон и поворачивается обратно к тетради.

***

Подобным образом проходит почти год с того момента, как Брендон встретил Райана. Он отчаянно боролся с собой — признаваться и выставить себя жутким влюблённым дурачком или оставить чувства при себе и продолжать только смотреть издалека, ничего не делая. — Слушай, — начинает Даллон за пять дней до сочельника. Он звучит серьёзно и почти рассерженно. — Я весь год наблюдаю за тем, как ты смотришь и следишь за ним через глаза-сердечки и пишешь в стол любовные записочки, так что, верь мне на слово — зрелище такое себе, и ещё хоть года наблюдений за подобным я не выдержу. Признайся ему в Рождество. Это будет определённо лучший момент. Ну, знаешь, романтика такая — признаться ровно спустя год воздыханий и мечтаний. И я не принимаю возражений. Или ты сделаешь это сам, или это сделаю я. — Ого, как серьёзно, — хмыкает Брендон. — Но, эм. Да, думаю, ты прав. Да. — Правда? — недоверчиво переспрашивает Даллон. — Да. Я, наверное, отправлю эту коробку. И письмо. Да, точно, нужно написать письмо. Помнишь, ты предлагал? Я сделаю. — И ты укажешь, кто отправитель? — Это под вопросом, — уклончиво отвечает Ури. — Брендон. — Он узнает, кто я. Я придумаю как, Даллон. Просто хочу это сделать как-нибудь оригинально или типа того. Не через письмо. Дай мне пару дней. — Хорошо, — соглашается Даллон. — Четыре дня. Четыре дня на размышления, Брендон. Или я скажу ему всё за тебя. Брендон лишь фыркает в ответ. Вечером того же дня он перебирает коробку. Ему хочется избавиться от наиболее стыдных записок, но что-то его останавливает. Он перечитывает их и бросает обратно в коробку. Брендон сидит так пару часов и, решая оставить вторую часть на завтра, ложится спать. Весь следующий день он посвящает написанию письма, что получается довольно грустно — скомканные бумажки черновиков заполнили всё мусорное ведро, так что кое-какие валялись на полу, на столе и даже где-то на кровати. Коротко говоря — написать всё то, что он хотел передать, оказалось трудной задачей, так что день, считает Брендон, проходит впустую. И, уже ворочаясь в кровати ночью, не способный заснуть, его вдруг осеняет мысль. Он тормошит Даллона за плечи, будя. Когда тот, недовольный и злой, просыпается, готовый плюнуть Брендону прямо в лицо, Брендон быстро выпаливает: — Где у нас продаются беспроводные гирлянды? После чего чуть не огребает по голове и выслушивает рассерженную сонную тираду Даллона о том, что «в следующий раз разбудишь посреди ночи — вылетишь в окно» и «записывай вопросы в блокнотик и жди до утра», однако в конце всё же удосуживается ответа о том, что такие можно найти в любой подворотне. Брендон остаётся доволен и таким ответом, после чего со спокойной душой засыпает. Всё двадцать третье декабря Брендон посвящает беготне по городу: там найти гирлянды, тут приобрести дополнительные, здесь взять коробку, на почте взять штук пять конвертов, а вот в этом магазине нужно купить подарки сестре, а там маме, а здесь… В общем, подготовка к Рождеству шла полным ходом. Он освобождается только к вечеру, после отправки подарков семье. — У тебя остаётся один день, — дружелюбно напоминает Даллон, едва Брендон входит в комнату. — Отстань, — ноет он, скидывая куртку на кровать и ставя коробку, полную гирлянд, рядом. — Я сделаю всё завтра. — Главное, не опоздай. — Знаю. «Один день», — думает Брендон. «Я успею», — уверяет он себя. «Я не знаю, как отреагирует Райан», — понимает он. Ему становится неуютно и совсем немного — страшно. Утром двадцать четвёртого декабря он заворачивает коробку в зелёную упаковочную бумагу, клеит на крышку вырезанную из конверта часть с данными адресата, вписывает имя и нынешнее место проживания Райана, после чего оглядывает коробку и считает, что выглядит неплохо. Не без помощи Даллона, которому, в свою очередь, помогает Джон, ему удаётся отправить подарок без происшествий и неловких ситуаций. Всю оставшуюся часть дня Брендон тратит на написание письма, что ему, в конце концов, удаётся. Следующим утром он с помощью Джона удачно пробирается к Райану и оставляет письмо на его столе. Ему немного страшно от такой ситуации, от того, как близко он сейчас находится с Райаном, от того, что он впервые видит его спящим и это выглядит как минимум мило. Брендон, стараясь быть как можно более бесшумным, покидает комнату Райана, на выходе давая Джону пять. «Вау, — думает он, — я сделал это». Остаётся менее четырёх часов до того, как Райан проснётся, обнаружит и прочтёт письмо. А до тех пор Брендон будет, не переставая, рассказывать Даллону обо всех своих волнениях, а тому ничего не останется, кроме как молчаливо выслушивать и ждать рождественского вечера — тогда, когда это всё уже наконец закончится.