Lucky People

— Так, — начинает Райан, когда они отходят на некоторое расстояние от универа, — твоё письмо… — О, эм, мы можем забыть о нём, если хочешь, оно всё равно очень глупое, я писал на эмоциях первое, что попадёт в голову и решил, что, ну, уже поздно исправлять, так что оно вышло таким, каким вышло и… — начинает тараторить Брендон, чувствующий, как с каждой секундой всё больше стыдится этого ужасного письма. — Оно замечательное, — прерывает его Райан и тепло улыбается. И, ох, эта улыбка, о боже. Брендон снова чувствует, как его дыхание сбивается. Он не был готов к этой встрече, как думал, совсем нет. — О, кстати, думаю, мы можем украсить этот телефонный аппарат… снова. Как в прошлый раз, — предлагает Райан, указывая на него пальцем. — С него я и собирался начать, — хмыкает Брендон с полуулыбкой на лице. Он присаживается на корточки, ставит коробку на землю и обвивает гирляндой ножку аппарата, пока Райан занимается верхней его частью. Заканчивая, они вновь улыбаются друг другу, и эти улыбки значат, скорее, что-то вроде «Хорошо поработали, да, конечно, выглядит неплохо». — Эм, Брендон? Можно вопрос? — останавливается Райан. — Конечно, — отвечает Брендон, замедляя шаг и поворачиваясь лицом к Райану. И, оу. Оу. Он красивый. Райан чувствует, как краснеет и отчаянно надеется, что это от холода. — Почему… как… эм, — он делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. — То, что написано в письме, это… это ведь правда? Брендон удивлённо смотрит на него и вскидывает брови. — Сомневаешься? — Не в тебе. Просто, эм. Я никогда не получал ничего подобного, поэтому мне просто… не верится, я думаю, — неуверенно бормоча, заканчивает он. Брендон улыбается Райану. — Я имел в виду то, что имел в виду, — просто говорит он. — Всё, что написано в письме — полная правда. Каждое слово. Ты мне так сильно нравишься. Райан почти уверен, что сейчас его щёки краснеют не от холода. — Сыграем в двадцать один вопрос? — предлагает он, чтобы не растягивать молчание, и идёт вперёд. Брендон делает то же самое. — Давай, — бодро соглашается он, осознав, что последняя его фраза была слишком смущающей, особенно учитывая, что сейчас они даже не на свидании. Или всё же..? — Ты первый. — М-м, — тянет Райан, думая над вопросом. — Самый глупый поступок, который ты делал в детстве, за что тебя потом наказывали? — Однажды я выбросил мамино дорогое пальто, потому что думал, что раз она его не носит, то оно ей не нужно. Мама так ругалась и злилась, — смеётся воспоминаниям Брендон. — Мне потом месяц было запрещено гулять. Для шестилетнего меня это была огромная катастрофа. — О боже, — улыбается Райан, — это так ужасно. — Тогда я думал, что моя жизнь навсегда испорчена, — добавляет Брендон. — Представляю себе, — не переставая улыбаться, заверяет его Райан. — Твой вопрос? — Ты когда-нибудь покупал другой кофе, который не-латте-с-кокосовым-сиропом? — спрашивает Брендон и, останавливаясь возле дерева, начинает украшать одну его ветвь. — Эм, — посмеивается Райан, ставит коробку на землю и принимается за соседние ветки, — нет, не помню. Если честно, я перестал брать что-то другое, кроме него, после того, как впервые попробовал. Ладно, мой вопрос: как ты придумываешь эти письма и записки? То есть... ты вдохновляешься чем-то или, эм, я не знаю... — Сентиментальный мальчик — мой псевдоним, — улыбается Брендон, заканчивая с деревом. — Всё из моей головы. — Ох, — выдыхает Райан, поднимая коробку, — у тебя красиво выходит. Очень. Прости за эти вопросы о письме и записках, — говорит он и выглядит при этом виновато и сконфуженно. — Я просто... всё ещё не могу отойти. Не знаю, смогу ли вообще. Это... — Эй, — Брендон кладёт ему руку на плечо, — всё нормально, я не против. Я счастлив, что тебе понравилось. Правда. Это большее, на что я мог надеяться. И он смотрит так тепло, мягко, возможно, любяще, что Райан почти физически чувствует, как всё сильнее влюбляется в Брендона этим вечером. В каждую мелочь. Жест. Слово. Взгляд. — Разве мне могло не понравиться? — выдавливает Райан из себя, слабо улыбаясь. — Я боялся, что ты скажешь, что я жуткий, — смущаясь, признается Брендон. — Ты не жуткий, ты милый, — честно говорит Райан, не думая, как это звучит. Когда он это осознает, его щёки становятся ещё краснее, и сейчас холод в этом явно не виновен. — О, эм, спасибо... Ты тоже, — всё сильнее смущаясь, говорит Брендон. — Ну, мой вопрос! Твоя любимая группа? — Blink-182, — тут же отвечает Райан, радуясь, что они перевели тему. — Серьёзно? Я думал, это будут The Beatles или типа того. Нет, в смысле, Blink-182 крутые, но из-за твоего стиля в одежде, я думал, что... Хотя, это ведь не влияет, да? — рассуждает вслух Брендон. Райан смеётся в ответ. — Я люблю битлов, и ты прав — они повлияли на мой вкус в одежде, но Blink-182 были первой группой, которую я начал серьёзно слушать. Они всё ещё первые в моём сердце. — Мне они нравятся, но не настолько, — говорит Брендон. — Я больше люблю Синатру там, или Queen. Твой вопрос? — Что тебе не нравится в себе? Если, эм, это не слишком личное, конечно, — добавляет Райан. — Я слишком много болтаю и одержим привидениями, — честно отвечает Брендон. — Это ведь наоборот круто, — удивляется Райан. — Да нет, это многих бесит, — посмеиваясь, пожимает плечами Брендон и кричит внутри себя, потому что «О боже, Райан считает мою самую раздражающую черту крутой, о боже». — Я говорю мало, и людей это раздражает, — признаётся Райан. — Мне бы хотелось быть общительнее. Поэтому я думаю, что много говорить — это круто. Лучше, чем всё время молчать. Ну, и, — добавляет он, расплываясь в улыбке, — привидения определённо лучшие. Брендон думал, что влюбиться в Райана ещё сильнее едва ли возможно, но он чувствует, как это происходит с ним прямо сейчас. — Эм, какого цвета твои носки? — спрашивает он первое, что приходит в голову. Райан приподнимает штанину джинс, показывая однотонные жёлтые носки. Брендон показывает свои. — О боже, — подавляя смех, говорит Райан, — у тебя носки с Мона Лизой. — У меня есть ещё со Звёздной Ночью, Сикстинской Мадонной и Девушкой с Жемчугом, — перечисляет Брендон, гордясь своей коллекцией. — Круто, — улыбается ему Райан. — Я неоригинален в этом. Но мне нравятся такие вещи. — Это твой стиль, — отвечает Брендон. — И тебе идёт. — Спасибо, — стеснительно говорит Райан. — Твоя первая любимая песня? — Let it snow Синатры. Мама постоянно включала её, пока готовила, — улыбается воспоминаниям Брендон. — Наверное, было приятно сидеть там в такие моменты, — с теплотой в голосе говорит Райан. — Можно сказать, да, — кивает Брендон. — Правда, просто сидеть и слушать Синатру мне не давали. Мама говорила, чтобы я либо уходил и не мешал, либо помогал ей с обедом. — И что же ты выбирал? — любопытствует Райан, догадываясь об ответе. — Второе, конечно же. Так я и научился готовить, — отвечает Брендон. — Ладно, эм, мой вопрос: твоё лучшее свидание? — спрашивает он первое, что приходит в голову. — Эм-м... это, я думаю, — неловко улыбается Райан. — Если это можно считать свидание, конечно, эм, если ты не против... господи, это так неловко, — посмеивается он. Они смотрят друг на друга, невольно затаив дыхание на секунду и останавливаясь. — Я хочу, чтобы это было свиданием, — выпаливает Брендон. — Хочу очень сильно, я... боже, — выдыхает он, — да я мечтал об этом. — Я тоже, — негромко, искренне говорит Райан, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее, — тоже хочу, чтобы это было свиданием. — Я, эм... Ох. Можно взять тебя за руку? — неуверенно просит Брендон. Райан улыбается и сам берёт его за руку. Брендон переплетает их пальцы.

***

— Эм, Брендон? Насчет твоего письма... — начинает Райан и, прежде чем Брендон снова начнёт предлагать забыть о нём, продолжает: — Я не думал встречаться с кем-то в ближайшее время, — медленно говорит он, а Брендону отчего-то становится страшно или, скорее, грустно, — но, эм. Мы можем попробовать. Я бы хотел этого. Правда. — Серьёзно? — переспрашивает Брендон, не веря, что это происходит на самом деле. — Абсолютно, — улыбается Райан, смотря на него. — О боже, — говорит Брендон, прикрывая глаза и прикладывая левую (правой он ещё держал Райана) руку ко лбу, всё ещё не до конца веря. — О боже, — повторяет он, не в силах дать другую реакцию. Райан посмеивается, смотря на это. — Так что скажешь? — мягко спрашивает он. — Конечно я согласен, господи, — тут же говорит он, крепче держа Райана за руку. — Значит, я могу поцеловать тебя? — не то веселясь с реакции Брендона, не то смущаясь, спрашивает Райан. — Ты что? — переспрашивает Брендон. Райан кладёт свободную руку на затылок Брендона, приближаясь к нему. Они слышат дыхание друг друга, и это смущает донельзя сильно, но при этом сохранилось твёрдое чувство того, что всё происходящее такое правильное. — Я имел в виду то, что имел в виду, — цитируя самого Брендона, отвечает Райан, наклоняясь к его лицу. Брендон стоит в ступоре, до сих пор не веря в реальность происходящего, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, а Райан находится слишком близко. Он слишком красивый, настолько, что Брендону казалось, будто сейчас задохнется от такой близости с ним. Райан целует Брендона — мягко и неловко, смущаясь и краснея. Брендон будто трезвеет, приходит в себя, и отвечает на поцелуй, кладя свободную руку на шею Райана, ближе притягивая к себе. Отрываясь, они смущённо улыбаются друг другу и разъединяют руки. — Ну, — наконец говорит Райан, — до завтра? — До завтра? — моргает Брендон, а затем согласно кивает: — Да, точно, до завтра. Райан машет на прощание и улыбается напоследок, Брендон делает то же самое, и они расходятся, каждый в свою сторону. Они встретятся завтра. Это уж точно.