Солнце ночных пещер

И вновь Брюса покинуло вдохновение, пришедшее после похода в кафе. Он бесцельно открывал тот или иной черновик, правил пару слов и закрывал — привычка ничего не удалять тесно в нём укоренилась после того, как один раз пришлось за ночь набирать пять тысяч слов. «Сирены Готэм-Сити» к благотворительной ярмарке всё так же простаивали, а до чтения оставалось три недели. Отвлекаясь, он взялся свести годовой отчёт какого-то хипстерского журнальчика. Вдохновения сидение в Quickbooks ему не принесло, но пара тысяч никогда не была лишней. Тогда Брюс вновь оделся, взял молескин и карандаш и пошёл в любимое кафе. Книгу он после прошлого инцидента решил не брать. В кафе всё было по-прежнему. Официантка, черноволосая, неприветливая Лоис, спросила только: «Вам как обычно?» — и принесла ему бургер и капучино с чизкейком. Подкрепившись, Брюс отпил кофе и раскрыл блокнот. *** Лоис, рыжеволосая женщина с тонкими чертами лица, подняла голову и увидела, как с небес спускался… *** Что за чушь? Кто может спускаться с неба? Ну да, Бэтмен пользовался крюками, чтобы перелетать между зданиями, но натурально спуститься с небес? *** Брюс попробовал снова. *** Селина зашла в монастырь, предусмотрительно надев самое закрытое платье и спрятав чёрные как смоль волосы под шалью. Она сразу почувствовала, как её приветствует прохладный ветер, а ивы у залива шипят: «Здравс-ствуй». Магдалена сама вышла ей навстречу. Зеленоглазая монахиня словно скользила по траве, шуршащей «Ш-ш-шлюха». — Всё в миру, сестра? — По-прежнему, Мэгги. Селина отказывалась принять её сан, её жизнь, но всё равно то и дело приходила — ощутить особый монастырский воздух, тишину и покой. И отсидеться. Сюда она пришла и сейчас, израненная после схватки. Робин мог забрать и её, она знала это, но всё же предпочитала идти своим путём — она и так была слишком тесно связана с Бэтменом. — Мне нужно у вас отлежаться. Всё ещё предоставляете приют заблудшим душам? — Да, сестра. Не «конечно», не «ещё бы» — простое «да». Монастырь изменил Мэгги так, что Селина с трудом узнавала сестру. *** И снова кусок казался ему недостаточно удачным. *** Томас открыл глаза. Он точно знал, что лежит в больнице доктора Томпкинс — где же ещё — а значит, всё в порядке. Второй мыслью, пришедшей в голову, был вопрос — как Селина? О Томасе позаботились, но она тоже была ранена — как она? Где смогла отсидеться? Пришла ли к нему, пока дома только Альфред? *** Дерьмо. Брюс уже шёл к выходу, когда повернулся на чьё-то робкое: «Простите?» В голове мелькнуло страшное: «Узнали?» Обращались к нему. Но, кажется, нет, да и с чего бы? Брюс хорошо прятался все эти годы, на форуме он не встречал ни одного близкого к правде варианта, кто же он. Было, правда, одно фото их встречи с Амандой, но кто-то с форума тут же пробил, что «это же ее бухгалтер», на том дело и стихло. — Простите, — повторил уже он, понимая, что углубился в воспоминания и прослушал всё, что ему пытался сказать его собеседник, парень лет двадцати пяти в очках со встрёпанными чёрными кудрями. За линзами очков глаза были пронзительно-голубыми. Вот именно так — и в заметки, подумал Брюс. — Вы, наверное, меня не помните, — повторил парень уже увереннее. — Я вас кофе облил. — Ах, да. Не помню, — улыбнулся Брюс. — Вы книгу забыли тут, она у меня. Вот, — он протягивал ему безнадёжно испорченный кофе фолиант. Брюс взял книгу и недоуменно уставился на парня. Он всё знает, мелькнуло в голове. Слишком уж много в той книжке было написано. — Там столько заметок… Точно знает. —…Вы простите, что я прочёл. — Всё, что пишется, для того и пишется, чтоб читали, — упавшим голосом подтвердил Брюс. Вместо паники на душе была какая-то философская обречённость. — Да, но я в жизни столько деталей в книгах Крейна не подмечал! — восхищённо сказал парень. Он весь лучился энтузиазмом. — Это так круто! Вы и в остальных книгах столько смогли найти? Да как?! — Э? Он что, не знает? Жизнь не кончена, мир не рухнул, полёт нормальный! — Может, встретимся как-нибудь здесь за чашечкой за кофе и всё обсудим? — Конечно, — на волне эйфории согласился Брюс. Осознание, что же он натворил, пришло только дома, к тому моменту в заметках было уже две страницы. *** Голова ещё побаливала там, куда установили титановую пластину, но Томас не обращал на это внимания. Он наконец добрался до одного из своих помощников и надеялся услышать хоть от него добрые вести. Харольд Олнат — немой горбун, ум Эйнштейна в теле Квазимодо — протянул Бэтмену новый бэтаранг. — Два месяца разрабатывал, — напечатал он на планшете. Харольд был светловолос и кареглаз, и Томас жалел, что он так и не женился. Раньше Харольд работал на Пингвина, но Томас старался не показывать своей настороженности, потому что с того момента, как Бэтмен победил Пингвина, Харольд не дал повода в себе усомниться. — Я это ценю, — ответил Томас. — Ещё что-нибудь? — Усовершенствовал бэтмобиль, усилил фары и подвеску немного. Вот новые перчатки. Сейчас над Бэтвингом работаю. До свидания, — напечатал Харольд. Томас кивнул и вышел из лаборатории. В мыслях всё ещё вертелась Селина, она не давала о себе знать вот уже полтора месяца (и три дня). Он не оставлял на ней маячков (она на нём — тоже), так что оставалось только надеяться. Дом у озера радовал тишиной и покоем, пусть и хотелось звонкого, пусть и такого редкого смеха Селины. Альфред встретил его горячим ужином. Лобстер был восхитителен, только Альфред мог его так выварить. Ещё ни в одном ресторане, даже в Европе, ему не доводилось пробовать лобстера вкуснее. Томас открыл расписание на планшете — у «Крейн Энтерпрайзес» завтра в семь вечера был совет директоров. Поздновато, сразу после него на патруль; надо бы выспаться. — Новости, Альфред? — От Селины ни слова, — верно угадал дворецкий. И продолжил другим тоном: — Землетрясение на Гаити и в Бразилии, пожар на Кенсингтон-стрит потушен, о Чёрной маске пока не слышно, Фальконе тоже затаился. У Нигмы какое-то новое дело, он же… — Да, частный детектив, помню. — Да… что ещё? — нахмурился Альфред. — Ах, да. В Метрополисе появился новый герой. *** Сами напечатали пальцы. Брюс нахмурился — обычно, когда текст начинал жить сам, выходили лучшие куски, но тут что-то его смущало. *** — Он… — Не отсюда, — мягко начал Альфред. — В смысле? — Нездешний. Летает, дышит морозом. Быстрый. — Появился?.. — Когда вы лежали в больнице, сэр. Спас девочку из пожара с восемнадцатого этажа. — Под каким именем вносить в каталог? — Супермен. *** Этот кусок явно не вписывался в «Сирен Готэма», но чутьём, каким-то шестым чувством Брюс знал, что это начало нового романа. У него пока не было ни названия, ни идеи — ничего, только маленькая заметка, названная для начала почему-то «Демоны небес, ангелы ада». И Брюс знал, что это хорошо.