Наше лето

Остаток лета, словно вырезаний из фильма кусок, отложился у Саске в памяти навсегда запоминающейся, потрясающей чередой событий, изменивших его в целом и влияя на всю его дальнейшую жизнь. С каждым днём этот шумный блондин, словно ураган, все больше врывался в неё, не давая и шанса на отступление в былой мир одинокого разрушения. Все вечера заполнялись совместными прогулками, всегда заканчиваясь на просмотре ярких, плывущих по небу огоньков и купании в ночной реке. Когда ненасытная жара отступала, они лениво выползали на улицу, млея от вечерней прохлады и приходя в себя с наслаждением осознавали — вся ночь ещё впереди. Чаще всего гуляли они вдвоём. Саске так было комфортнее, но иногда, начинающего возмущаться Наруто было вытерпеть сложней, чем целую компанию людей и он, быстро взвешивая все за и против, соглашался. Со временем он пересмотрел свои взгляды об остальных, так же, как он пересмотрел их когда-то о Наруто. Откровенно говоря, он был равнодушный к ним всем, но в принципе, скрепя сердцем, признавал, что проникся к Шикамару. Тот, будучи отличным профессиональным игроком в шахматы, зацепил его однажды сыгранной наспех партией, и тот, заинтересовавшись, неосознанно поставил себе задачу выиграть. Даже с Кибой они нашли общий язык, когда Наруто случайно забросил на дерево мяч, который беспрерывно набивал ногой и полез за ним, в последствии застряв на дереве. Доставая его оттуда, они впервые сплотились и затем, после удачного спуска несчастного товарища, долго ещё кидали в его сторону насмешливые подколки. Сакура уже тоже выглядела не такой раздражающе-милой, какой показалась изначально, при первой встрече. Немного привыкнув к компании Саске, она расслабилась и начала вести себя более естественно, тем самым заставляя его постепенно привыкнуть к ней. Уже перед отъездом домой, стоя на шумном перроне, он повернулся к стоявшему неподалёку, провожающему его в поезд Наруто. Тот весело улыбался, но в глазах четко прослеживалась нервозность, смешанная с грустью. Саске успел выучить структуру этих глаз за все лето, часто ловя себя на мысли, что теряется в странно переплетающихся узорах. Дав обещание друг другу обмениваться письмами, они попрощались и тот развернувшись, направился в вагон, ступая по железным ступеням. Почти уже заворачивая за угол, пробираясь мимо проводницы, он услышал настойчивый, громкий крик, адресованный ему: — До следующего лета, Саске. — как бы намекая, проорал Наруто, давая тому понять, что уже никуда не деться. Саске еле заметно кивнул затылком в ответ и направился дальше, пропадая на минуту, затем появляясь мимо окон, следуя к своему посадочному месту. Найдя наконец-то свое сидение, и обнаружив там же Итачи, читающего газету, он попросил закинуть наверх его сумку, и пробрался ближе к стеклу. Через толстую, прозрачную поверхность хорошо виднелась стоящая вдали фигура, в которой если присмотреться, можно было разглядеть такой же пронзительный взгляд в ответ. Саске, незаметно улыбнулся краешком губ. Ну что ж, до встречи. *** Дома все было пропитано присущей для него обыденностью. Казалось, словно не было этого незабываемого лета и квартира впустила его в себя с приветствующей неизменной пустотой, знакомым домашним запахом и мягким полумраком. Начались серые будни, которые сменяли один бесцветный день другим. С наступлением холодов и первыми упавшими листьями начались школьные дни и учеба, переключая внимание и заставляя отвлекаться от приятных воспоминаний. Вечерами, вновь возвращаясь на любимый балкон, он захватывал с собой помимо привычно выбранной книги ещё ручку с чистым листом бумаги. Писал он о том, что произошло в течение дня, о своих чувствах и ощущениях, выписывая каждую строчку своей души, выворачивая на бумагу все своё нутро. Слова сочились, освобождая забитую голову, принося облегчение, и сердце трепетно порхало, вновь осознавая, что на это все — он получит ответ. Ежедневно проверяя почтовый ящик, Саске периодически хватал подрагивающими руками долгожданное письмо и вскрывая его, быстро бегал глазами по немного кривоватому, но такому уже привычному почерку. «Привет Саске! Осень уже окончательно поселилась в нашей деревне. Везде сыпятся пожелтевшие и оранжевые листья. Каждый день капает дождь, поэтому на улице очень холодно. Приходится тепло одеваться. А у тебя как там дела? Надеюсь, ты тепло одеваешься, ведь я не хочу, чтобы ты простудился. Киба, Шикамару и Сакура передают тебе привет. Вчера холодили с ними на речку половить рыбу, правда, ненадолго. Как обычно пошёл сильный дождь и мы все насквозь промокли, побежав отогреваться ко мне домой. Мать напекла вкусного печенья, и мы пили горячий чай, постепенно приходя в норму. Шикамару травил всякие истории, затем они поиграли с мамой в шахматы, но он сказал, что до тебя ей далеко. Просил передать тебе, что ждёт уже возможности взять у тебя матч-реванш после последнего своего проигрыша. Видимо ему это не даёт покоя. Я тоже жду. Жду, когда ты приедешь. Мне не хватает наших с тобой разговоров и вечерних прогулок. Попробуй только после этого не приехать, придурок! Наруто.» Саске аккуратно сложил письмо, затем развернувшись в сторону дома, на ходу прогревая тёплым дыханием замёрзшие пальцы, сунул его в карман куртки. Осень сменилась зимой, так же быстро, как и зима сменилась весной. Снег медленно таял, оставляя на асфальте грязные лужи, заполняя холодной серостью все вокруг. А затем, на крючковатых ветках деревьев начали проклевываться первые почки, принося с собой ощущение переродившейся жизни. Холодное время года отступило, уступая улыбнувшемуся миру солнцу, прокрадывающемуся через застывшую мерзлоту. Оно, согревало своими лучами, заставляя людей раскутываться с тёплых шарфов, снимать вязаные шапки и дутые куртки, сменяя их на легкие ветровки и яркую, цветную одежду. Прокрадывалось и согревало лучами не только окружающий мир, но и аккуратно подступаясь, залезло ему в сердце. Это была первая весна, которой он был рад. Будто понимая теперь окружающих его людей, в глубине души Саске радовался, почти снимая с себя закаменелую на лице маску. Ощущал близкое присутствие близящегося лета, а с ним и долгожданную поездку. С Итачи все было уже обговорено. Тот подтвердил практику на этот год ещё зимой, а мать без лишних вопросов, сразу дала разрешение на повторное их путешествие. В последний школьный день Саске сидел за партой, задумчиво поглядывая на часы, прослеживая медленно тянущуюся стрелку и отсчитывая секунды до долгожданного звонка. На улице тихо шелестел тёплый ветер по ярко зелёным листьям и за окном слышны были громкие возгласы резвящихся на площадке детей, громко играющих друг с другом в мяч. Преподаватель, в спортивном костюме пристально наблюдавший за ними перевёл взгляд на наручные часы, а затем засвистел в висевший на шее свисток. Саске нетерпеливо заерзал. Десять минут до конца. Прикрыв напряженные веки, он помассировал виски, пульсирующие в томительном ожидании. Ещё немного. *** Пробегаясь глазами по протянутому матерью списку, он на минуту задумался, перебирая у себя в голове перечень взятых с собой вещей, и затем, подхватив рюкзак на плечо и нагружая себя ещё одним пакетом, направился вслед за выходящим из квартиры Итачи. — Все, мы поехали. — поспешно бросил Итачи, целуя стоящую на пороге мать. Микото одобрительно кивнула и потрепала Саске по голове, наклоняясь перед ним и неожиданно шепча на ухо: — Другу своему привет передавай. — и увидев удивленную реакцию сына, весело подмигнула, добавив, — Я мать, я знаю всё! Саске насупился и резко отстранился, подхватывая выпавший из руки пакет. Голова его была низко опущена и отросшая иссиня-чёрная челка падала прядями, скрывая лицо. Лицо, покрывшееся красным румянцем. — Удачного пути! — звонко воскликнула Микото, весело махая им вслед. Итачи тепло улыбнулся ей и, пропуская Саске вперёд, развернулся, пройдя следом за спускающимся по лестнице братом. Вот и пришло время уезжать, словно и не было этого года. Время завлекало в состояние дежавю, возвращая уже привычное трепетное ощущение в груди. А на улице светило солнце и тёплый ветер обдувал лениво колыхающиеся листья. Небо было светлым, сапфирово-голубым и прозрачный воздух насыщал легкие, волнительно одурманивая голову, прямо как в тот день. В день первого их отъезда. *** Не заставляя себя ждать, это лето прошло так же, как и все предыдущие времена года. Разница была лишь в том, что наполнено оно было в отличие от них жаркими вечерами, изумрудно кристальной водой родников, холодными камнями и тёплыми плитами с яркими-яркими звёздами над головой. А ещё, улыбкой Наруто. За год он чуть вытянулся и окреп, но лицо его по прежнему оставалось неизменным. Такое же наивно-детское, с аккуратным вздернутым носом, с хитрой улыбкой во всю ширь, с красивыми, но потрескавшимися губами. И глазами — такими же, огромными, пронзительно-голубыми, как самое светлое небо в яркий солнечный день. Саске замечал, как проникся ими всерьез, уже не отрицая душой пугающей близости, прочно смирившись с предначертанным. Сердце подозрительно спокойно стучало, а внутри разливалось уже знакомое тепло пробегающее струйками по венам, пропитывая внутренние органы ненавязчивой легкостью. Наконец-то, у него появился друг. Настоящий, не выдуманный иллюзорный, а живой, тёплый и светлый. Казалось, чувствовали они уже каждую мелочь друг в друге, на интуитивном уровне ощущая перемену настроения, знали, когда промолчать, а когда поделиться мыслями словесно. Они будто понимали о друг друге все, проживая жизнь за жизнью, сплетённые душами, чувствовали неразделимо, на двоих. Но все же этим летом, Саске посчастливилось узнать о ещё одном, тщательно скрытом в душе кусочке жизни Наруто. То — чего не мог знать и не мог почувствовать, то, что надо было рассказать. Мать Наруто, Кушина была очень милой и обаятельной женщиной. Стройная и высокая, с выточенными формами и узкими бёдрами, она больше походила не на родителя двенадцатилетнего ребёнка, а на студентку только выпустившуюся из университета. Длинные, огненно-красные волосы были аккуратно подколоты двумя черными заколками, не давая прядкам спадать на бледный высокий лоб. Большие серые глаза, цвета мокрого асфальта, с просматривающейся в них при ярком свете голубизной, совсем не напоминали глаза Наруто, давая Саске понять, что этот дар достался ему не от неё. Она была одета в домашние тапочки и длинное красное платье подчеркивающее цвет её ярких волос, поверх которого был натянут фартук с белыми рюшами. Доставая из духовки порцию свежеиспеченного печенья, держась большими кухонными перчатками за горячий противень она заулыбалась, увидев их, затем пригласила присесть за стол. Домик, в котором жил Наруто с матерью был небольшим, но очень уютным. Маленькая кухня, служившая и прихожей, была обклеена желтыми узорчатыми обоями. Круглый столик ютившийся у окна, застеленный клетчатой зеленой скатертью занимал большую её часть, своим видом так и заманивая гостей расположиться за ним, отведывая вкусности приготовленные заботливой хозяйкой. Дверь с кухни уводила взгляд в узкий коридор, находившийся в полумраке, откуда виднелись два дверных проема в другие комнаты. Сам участок вокруг дома был довольно большой, красиво засаженный цветами и разными деревьями. Недалёко от него располагался сарай с домашним скотом, за которым так не любил ухаживать Наруто, всячески пытаясь сбежать от наваленной на него домашней работы. Кушина насыпала в большую круглую тарелку все ещё тёплого печенья и залив в три больших кружки горячей воды, заварила чай. Поставив перед мальчиками угощения, она присела на стульчик и сложила руки в замок, поставив на них подбородок, с интересом принимаясь разглядывать Саске. От такого пристального рассматривания тот тут же почувствовал себя неловко и принялся отводить глаза, сразу же начиная заливаться краской. За этот год с ним начали происходить разные странные изменения, сопровождаемые эмоциями, которых он ранее не испытывал. Сейчас, они вовсю разыгрывались в нем, не подвластные никакому контролю и он частенько терялся, ловя на себе в такие моменты удивлённые взгляды знающих его людей. Наруто тоже говорил, что он стал более «дружелюбный». Странное слово, совсем чуждое ему. Но со стороны, наверное, виднее, думал он. — Наруто много рассказывал о тебе, Саске — отозвалась Кушина, мило улыбаясь и протягивая ему наполненную теплым напитком чашку. — Рада с тобой наконец-то познакомиться. — Ничего я не много рассказывал, — недовольно пробурчал Наруто и, махнув рукой, добавил, — Так, в общих чертах! — Ну да, ну да… — насмешливо закивала женщина, снова встречаясь взглядом с резким, черным. Она оказалась интересной женщиной. Знала много увлекательных историй и рассказывала их без умолку. Сначала некоторое чувство неловкости теребило Саске, но затем, спустя некоторое время, он словно влился в атмосферу и уплыл за мелодичным женским голосом, вслушиваясь все внимательнее и уже забывая о дискомфорте. Истории были разные. В начале, рассказы были про их маленький поселок, про красивые природные места в которых Саске ещё не бывал, которые она советовала посетить, параллельно ругая Наруто за то, что он все ещё не додумался их показать. Затем, про забавную ситуацию на рынке, случившуюся с ней сегодня, и про кота, неделю назад прибившегося на улице, назойливо наматывающего круги вокруг их дома теперь, видимо всем сердцем желая стать домашним. Вопросов она почти не задавала. Вскользь спросила про брата, скорее всего уже зная все от Наруто, и затем, похвалив его, добавила, что он уже прославился у всех местных завоевав их доверие, как очень компетентный, не смотря на свой возраст, доктор. — Как же мы без него будем потом, когда он закончит свою работу здесь? — задумчиво-весело продолжила она, поддерживая разговор. Наруто услышав эту фразу, резко нахмурился и отвернулся к окну. Саске и Кушина тут же почувствовали перемену настроения, но трогать не стали. Неловкое молчание тучей сгущалось пронизывая обстановку напряжением, и Наруто недолго думая, вылез из-за стола. Натянуто улыбнувшись, он проворчал о том, что хочет подышать свежим воздухом, затем развернулся к выходу и тихо прикрыв за собой дверь, удалился. Кушина оставшись с Саске наедине, виновато улыбнулась. — Вспыльчивый он у меня. — тихо прошептала она, пожимая плечами. Саске немного заелозив на стуле, уставился вверх рассматривая кухонный светильник о который отчаянно билась маленькая чёрная мошка. Часы громко тикали разбивая давящую тишину каждой секундой вдребезги и бесконечно повторяя это действие, раздражали. — Знаешь, Саске — хриплым полушёпотом начала говорить она, и Саске тут же перевёл на неё внимательный взгляд, услышав изменившийся голос. — Наруто очень похож на своего отца. Тот вопросительно уставился на неё, а затем, все же решаясь спросить, добавил: — Ну и… Где он? Кушина грустно улыбнулась и доливая с чайничка новую порцию горячего чая, продолжила разговор: — Он мертв. Саске молчал. Говорить ничего не требовалось, да и не нужно было. В такие моменты он не знал что сказать, зная, что все сказанное будет лишним и звучать будет глупо. В такие моменты глаза и присутствие могут вызвать больше поддержки, чем формальные фразы, а тем более, не зная человека и не зная эту семью говорить их было бы неправильно. Он не хотел лукавить, говоря, что ему жаль. — Минато был очень открытым и жизнерадостным человеком. Так казалось для всех людей, которые его не знали, для всех — кроме меня, — она обхватила горячую кружку длинными пальцами пытаясь сделать незаметной появившуюся дрожь. — Он всегда был очень общительным и умел разрядить любую обстановку. Был весёлым и улыбчивым, прямо как Наруто. Но в глазах его я всегда видела эту страшную, пожирающую его тень… Одиночества. Она остановилась, сделав небольшую паузу, затем собравшись с новыми силами, продолжила. — Я была рядом и пыталась сделать все для того, чтобы она исчезла. Хотела развеять её, одаривая его все большей заботой, но он продолжал улыбаться и нежно лгать мне, убеждая меня в том, что все в порядке. Когда у нас родился сын, ненадолго, это прошло, но вскоре, я с ужасом осознала — она возвращается. И я понимала, боялась, теряясь в ожидании того момента, когда настаёт тот день и глаза его застелет та же туманная дымка отчуждённости, причины которой я не знала… и не могла узнать. Я не знала, как бороться с ней и для исцеления — я не знала лекарства. А потом, в день, когда солнце светило ярче всего, абсолютно не предвещая беды — его не стало. Все думали несчастный случай, но я знала, что… — она запнулась, проглатывая режущий ком и вытирая подступившие к глазам слезы, — Это было самоубийство. После сказанных слов она резко схватила Саске за влажную ладонь, уже не в силах сдерживать дрожь, билась, как раненая птица, проглатывая слезы и комкая фразы. — Я вижу у Наруто такую же тень. Я боюсь её, Саске, и я вновь…не знаю, что делать. Я бессильна против неё… Но с тобой. Я впервые увидела, что с тобой эта тень исчезает. Саске обреченно опустил голову. Он ненавидел женские слёзы, почти так же сильно, как ненавидел чьи-то просьбы. Но сейчас внимание было сконцентрировано только на сказанных ранее словах о Наруто. Неужели, такой светлый, настолько лучисто отдающий тепло человек, может иметь такую тень, не понаслышке близкую ему самому. Неужели вытащив его из глубины, он так же беззвучно звал о помощи, хватаясь за Саске, как за последнюю надежду найти лекарство. Оказывается, их помощь друг другу была взаимной, и он с облегчением осознавал, что его существование имеет смысл. Имеет свою задачу, на все храня свои причины. И он не даст этому так просто исчезнуть, будет бороться, пока будет существовать нуждающаяся в нем душа. — Не бросай его, пожалуйста. Пока он маленький, я знаю, что ничего не случится, но потом… Если что-нибудь произойдёт, я не переживу этого во второй раз. — Успокойтесь. — коротко ответил Саске, а после, уверенно сжав её руку в ответ, чуть мягче добавил. — Если он не захочет, не брошу. И увидел наполненную благодарностью улыбку в ответ. *** Третье их совместное лето прошло так же, как и второе. Приглашая на улицы осень, впуская её тихим холодом и понемногу окрашиваемыми кронами деревьев, она быстро осваивалась, распрыскивая свой градиент по увядающим листьям. Вода в реке стала практически ледяной, лишая возможности уже залезть туда и понежиться телом в освежающей прохладе. Каменные плиты совсем не отдавали мягкого тепла, вглубь промокшие частыми ливнями. Иногда, в период нескольких бездождливых дней они успевали просохнуть, тем самый приглашая Наруто и Саске понежиться на них, наблюдая за звездным небом и давая им возможность попрощаться в последние дни с увядающим летом. Итачи в этом году немного задержался в деревне и Саске остался ещё на две недели, впервые встречая здесь холодное время года. Наблюдая за переменившейся погодой на привычном месте, он испытывал усиленное ощущение подавленности, связанное с грядущим отъездом. Так они и провели последние вечера, на промёрзлых камнях, практически в молчании. Не сотрясая звучанием умиротворенную обстановку, чувствуя близость подступающей разлуки. Саске уже было до боли знакомо это чувство, но погода, будто нагнетая и так противное состояние, вводила их в некий безмолвный транс. Наруто сидел рядом, близко прижавшись к нему телом, ненавязчиво пытаясь согреть и тем самым, воруя у него тепло взамен. Сложив руки на коленях, а сверху опустив на них голову, он рассеяно смотрел сквозь начавшие разбиваться о поверхность воды, капельки моросящего дождя. Саске скривился и посильнее закутался в тёплую толстовку, набрасывая на голову темный капюшон. В отличие от своего друга, он оделся тепло, предсказывая ухудшение погоды, но тот лишь отмахиваясь, виновато пожал плечами, и теперь бронзово-загорелая кожа покрывалась мелкими влажными точками. — Иди сюда. — тихо буркнул Саске, отодвигая от себя край кофты и натягивая её, кивая головой в знак приглашения в тёплые мешковатые объятия. Наруто удивленно вскинул брови, затем недолго думая придвинулся ещё ближе, тут же ныряя в мягкую ткань, мелко дрожа от резкого перепада температуры. Мимолетное тепло окрепло, горячими струйками разойдясь по телу и окутывая обоих, в нос резко ударил аромат знакомого тела, цитрусовый смешанный с черным перцем… Запах Саске. Темные шелковые пряди легонько резанули край щеки, а свежее нагретое дыхание лилось из приоткрытых губ полупрозрачным паром. Наруто прикрыл глаза. За несколько лет, он настолько привык и привязался, что теперь мысль о предстоящем уезде Саске казалась даже более мучительно-болезненной, чем обычно. С каждым годом становилось все трудней отпускать. Напитываясь лишь мыслями и ощущениями друг друга, они впитывали кожей в себя каждый совместный момент, казалось, лишний раз боясь даже шелохнуться чтобы не нарушить царящую вокруг атмосферу. В этот раз все было бы точно так же. Было бы, если бы не теплая грудь под боком, отсчитывающая такт глухими медленными ударами стынущего сердца, если бы не обвитая вокруг плеч рука, упакованная в плотную ткань кофты. Наруто неосознанно прижался ближе к источнику тепла, млея, как мартовский кот на первых лучах весеннего солнца, и немного потерся макушкой о бледную шею. Саске даже не шелохнувшись, продолжил смотреть перед собой, все таким же полупустым, прозрачным взглядом. Он уже привык к таким лёгким телесным контактам, уже вовсе не отзываясь на них с непонимающим ужасом. Раньше, он даже в самой отдаленной части сознания не позволил бы себе представить, что допустит кому-то так нагло посягнуть на его личное пространство. Сначала мысль подпустить к себе Наруто пугала в моральном смысле, затем, когда это препятствие было преодолено, он столкнулся с опаской физического контакта, избегая лишних прикосновений, дружеских объятий и прочих для нормальных людей телесных жестов. Но со временем, этот наивный голубоглазый идиот смог приручить его, словно дикого зверька, раздвигая перед собой все рамки, ломая придуманные системы и пробираясь все ближе. Хотя ближе казалось уже некуда… Или, может только казалось? Саске улыбнулся своим мыслям. Наруто сумев засечь краем глаза мимолетное движение губ, тут же обернулся. Пронзительно чистые, кристальные глаза смотрели на него прямо в упор, пропитывая кожу щеки, обжигая. От полученного тепла смуглые щёки еле заметно заалели, покрываясь почти незаметным румянцем, потрескавшиеся сухие губы наполнялись яркой, живой краской. Лицо его было словно у сказочного ребёнка, хрупкое и чарующее. Было странно видеть Наруто таким, ведь за последние несколько лет он значительно подрос, хорошенько вытянувшись и заметно повзрослев. Тело его стало крупнее, волосы отросли, разбрасывая светлые, непослушно-торчащие пряди на лице, а кожа, будто напитывая с каждым годом все больше солнца, приобретала более завораживающий, золотистый отлив. Постепенно стиралось все детское, с каждым годом впуская в себя черты подрастающего, мужского. Незаметно, день за днём, ластиком стирая старые линии, заменяя на почти те же, только грубее, но не менее идеальные. Все менялось с течением времени, и Саске, имея возможность рассматривать его только с большими длительными перерывами, подчёркивал с интересом для себя каждую сменившуюся в нем деталь. Правда, глаза оставались такими же, неизменными. И иногда, они умели выражать такое, с чем образ Наруто моментально сменялся, возвращая его в тот самый первозданный вид, впервые увиденного три года назад, в ту самую проклятую, но в конечном итоге — судьбоносную ночь. Наруто долго бегал глазами по выточенным прямым линиям носа, затемнённой складочке переходящей в сомкнутые бледные губы, затем переключался на тени в уголках век, обрамлённых длинными ресницами и останавливаясь на глазах, черных, пронизывающих. Несколько секунд помутнения и он поддался вперёд, приближаясь на опасно близкое расстояние, по сей день ещё не изведанное, обжигая дыханием. Глаза Саске испуганно распахнулись, теряя в себе дрогнувший зрачок и губы приоткрылись в недоумении. Наруто высвободив одну руку, цепко схватил его за затылок, вплетая пальцы в мягкие волосы, притянув к себе, коснулся его лба своим. Просто прикосновение. Мягкое, ненавязчивое и такое… Родное. До одури откровенно-близкое, пересекающее все больше границы, давая возможность снова понять, без лишних слов. Он касался лба Саске своим, легко дотрагиваясь кончиком носа его щеки, мягкие светлые ресницы блаженно опустились, щекоча. Саске прищурился, немного повозившись, затем встретившись с настойчивым движением руки сзади, расслабился. — Саске, давай просто побудем так немножко? — тихо прошептал Наруто, спотыкаясь глазами о каждую точечку на его лице. Саске, слыша лишь стук начавшего выбиваться из-под рёбер сердца, считал ресницы и волоски на выгоревших бровях, трещинки на алых губах, рассматривая маленький незаметный шрам на щеке — он дополнял картину, делая её совершенной. Холодный лоб в точке соприкосновения горел, отдавая пульсацией в висках. Наруто немного приподняв уголки рта, словно чувствуя волнение идущее от Саске, приоткрыл один глаз, а затем аккуратно потерся лбом о его висок, чуть съехав вбок, затем сразу же принимая исходное положение. — Так хорошо… И Саске понял. И правда, хорошо. Хорошо было настолько, что больно в груди, что слезы наворачиваются на глаза, от непонимания, почему же так хорошо. Ещё одна граница стёрта, ещё одно прикосновение. Но на этот раз особенное, ключевое. Имеющее в себе теперь до безумия откровенный, личный смысл. И все же, отпустив телом грызущее волнение, он тоже прикрыл тяжёлые ресницы и расслабился… спокойно задышав. Промёрзлый речной воздух, пропахший осенними листьями, теперь отчетливо наполнился тёплом уходящего лета, а сквозь прикрытые веки пробивался яркий свет мелькающих в памяти лучей. Ровное дыхание двоих, слившееся в унисон обтекало, не давая понять где чьё, и лишь раздельно чувствовалось сквозь помутневшую реальность прикосновение чужого лба к своему. Раскинувшись на холодных камнях, на пронизывающем сильном ветру и покрываясь каплями давно усилившегося дождя, они не замечая, продолжали сидеть, растягивая секунды в минуты, бесконечно прощаясь. Легким и одновременно, таким тяжёлым касанием. *** Забавно, как в один момент, сложенная в застарелый пазл жизнь, может круто повернуть своё направление благодаря одной случайной встрече. Встреча, меняющая с каждым днём отношение к окружающему, давая возможность воспринимать душой новые эмоции и состояния. Некогда маленький, озлобленный ребёнок, не умеющий любить, требующий только потреблять, ломая все, повзрослел. Изменился. Кем бы он стал, если бы не эта случайная встреча? Существовал бы он по сей день, или внутренние чернила к этому времени уже давно пожрали бы прогнившие внутренности. Свет, просочившийся исцеляющей дымкой, пропитал сердце, распространяясь по крови, со временем заражая мозг и меняя его восприятие. За четыре прошедших года, Саске уже давно стал замечать за собой явно несвойственные для него вещи. Например, пробудившийся отблеск доброты в темных глазах, так тщательно скрытый от других, но не от себя. Проявляющуюся все чаще легкую улыбку, такую же неосознанную, часто повергающую мать от удивления в шок. Видимо, не только он чувствовал эти изменения в себе, их замечали и другие. Он стал более разговорчив с окружающими, но не весел, а лишь более многословен. Действия его уже казались не такими заносчиво-демонстративными, более уступчивыми, человечными. Конечно, сохранилась присущая черта холодности характера, едкие подколки и очень тонкая грань между хорошим и плохим настроением. И маленькое дуновение ветерка с чужой стороны, незамедлительно способствовало появлению второго. В такие моменты он вновь напускал на себя отрешённость и быстренько закрывался, пережидая окончания этого состояния глубоко в себе. Наруто все так же продолжал писать письма. Получать их и отвечать на них, стало для него настолько привычным, как дышать, есть и спать. То, без чего казалось не прожить и то, без чего не понятно, как мог жить раньше. Письма эти не всегда были наполнены смыслом, ведь сложно было писать, когда ничего нового не происходит. Для Саске эти письма первоочередно несли в себе другую информацию. Рассматривая листок бумаги, цвет чернил, изучая каждую съехавшую линию на крючковатом почерке, отдаленно чувствуя запах письма… Прикрывая на минуту глаза, он погружался в себя вместе с проникающим в ноздри ароматом пряного чая с имбирным печеньем. Пахло так в квартире Наруто. Кушина всегда расставляла испеченные сладости на большом блюдце, бережно накрывая тканевым кухонным полотенцем, затем аккуратно разливала тонкой струйкой по чашкам недавно заваренный чай. В последнее лето они часто проводили время вместе с матерью Наруто, сидя за большим уютным столом, слушая шум дождя на улице, отогреваясь вкусным напитком. Саске и не заметил, как ему стало комфортно и хорошо рядом с ней, почти так же, как и с ее сыном. Возможно, её теплая улыбка, так близко напоминающая ту самую, и являлась тем магическим ключом, открывающим любые двери в чужие сердца. За эти годы размышлений он пересмотрел для себя многое, часто все взвешивая и даже приобрёл для себя определенные цели. Получив в подарок от Итачи пару лет назад желанный телескоп, он полностью погряз с головой в изучение космических пространств, с увлечением исследуя различные небесные объекты. Затем в голову пришла не дающая покоя мысль, со временем сформировавшаяся в чёткое решение связать с этим свою жизнь профессионально, а не на любительском уровне. Это была одна из тех немногих вещей, которая его вдохновляла и будоражила, заставляя забывать о реальном мире, плавила кипящую внутри от переизбытка эмоций кровь. Интерес креп постепенно, медленно разгорающийся бурным пламенем. Со временем полностью признав его, он понял, что значит найти своё предназначение. Мать с братом полностью поддержали его решение, обрадовавшись, что он нашёл «своё», и начали присматриваться на далёкое будущее к существующим с этой редкой специальностью вузам. Только отец, узнав, недовольно фыркнул и небрежно бросил язвительное высказывание, приравнивая ценность этой работы к ничтожной глупости. Саске мало заботило и абсолютно не задевало его мнение. Он не испытывал к нему никаких чувств ещё с самого детства, и его недовольство в этой ситуации ему никак не мешало. Для финансовой поддержки ему достаточно было решения матери, ведь несмотря на гнусную внутреннюю личину отца, он любил мать своих детей всеми остатками твоего тухлого сердца и прислушивался к ней во всем, уважая её решение. Четвёртое лето было не менее долгожданным, чем все предыдущие. Казалось, ничего уже не могло изменить укрепившуюся годами связь, покачнуть уверенную в надёжности душу, усеивая её сомнениями. Все было настолько сложившимся, будто безвозвратно разрушенный старый черный пазл разбросали по комнате, давая ему новую жизнь, складывая с другими, отчего-то подходящими деталями, оранжево-голубыми. Все было настолько предрешено, о чем продолжала неустанно твердить до сих пор завязанная на запястье красная нить. — Давай укрепим её. — как-то наблюдая за немного протершейся в кое-каких местах тонкой полоской ткани, предложил Наруто. — Это важная вещь. Нельзя позволить ей порваться. — объяснил он. После этого разговора он сидел днями напролёт на кухне, с огромным пушистым клубком, кромсая его старыми ножницами, в попытках сплести подобие тонких, но тугих браслетов. Саске скептически наблюдал за его безнадежными попытками, спокойно попивая чай с полюбившейся ему чашки. После нескольких дней борьбы, Наруто все-таки выдал ему его обновлённую часть, сопровождая все это победными возгласами. Хитрое переплетение нескольких длинных кусков ткани, перекручивалось друг с другом, сливаясь в крепкий, но узкий канатик, посреди которого расположено было множество мелких узелков для фиксации. Можно было признаться, что со стороны эта вещь выглядела даже красиво, напоминая какой-то вычурный браслет от сглаза, но без лишней мишуры в виде всякой ненужной фурнитуры, а храня в себе лишь четкие и сдержанные линии. В то самое, четвёртое лето, абсолютно ничего не предвещало беды. Неожиданных поворотов быть не могло, ведь все уже давно было предрешено, думал Саске. Думал, но произошло многое. *** Киба брёл медленным шагом по извилистой пыльной тропинке, перебирая в пальцах маленькие железные болтики разной причудливой формы, которые насобирал на том самом заброшенном заводе, где они впервые встретили Саске. Он любил коллекционировать всякий мусор, и каждая вылазка туда приносила ему все новые интересные находки. Будто цепляясь за частички прошлого, он рассматривал их мысленно примеряя на разных деталях, представляя их некогда служившими с какой-то важной миссией. Иногда, он думал так о себе. Для чего он существует, какой составляющей этой вселенной он является, ведь изо дня в день вокруг него ничего не происходит и мир оставался прежним всегда, сколько бы он не старался что-либо изменить. Тонкое ощущение зазывающего момента растягивалось, и он, в надежде проживал новый день с целью узреть то, что должно было ещё произойти. Не хватало каких-то ярких эмоций, захватывающих событий, что бы прокручивалось все внутри, пропитанное адреналином. Проживая четырнадцатый год, он словил себя на мысли, что по сей день не испытывал ничего особенно-яркого, сильного, кроме пылающей ярости, откликающейся на поступающий гнев. Где же то выдуманное другими чувство, когда внутри все тает от желания, сердце замирает от момента, и голова перестаёт думать в наркотическом любовном помутнении? Почему-то его абсолютно не протягивал ни один человек, из всех кого он знал. В вымученный мозг мелкими шажками начали закрадываться пугающие сомнения, а сможет ли он испытать это чувство однажды? Оказалось, сможет. Тен-Тен оказалась довольно милой, высокой и хрупкой девочкой, с двумя нелепыми гульками, завернутыми по бокам, которые на самом деле, ей безумно шли. Глаза её были небольшими, но очень выразительными. Карие, мешанные с золотисто-медовым, с вкраплениями черного. Удивительные. Или может такими они казались для него? Маленький пухлый ротик часто растягивался в ласковой улыбке, она часто шутливо почесывала ему голову за ухом, пробегая мягкими пальцами по непослушным прядям. Киба часто шутил, а она, часто смеялась. Смех этот стал словно самая прекрасная мелодия, играющая на струнах волшебной арфы, и постепенно становясь от него зависимым, медленно, но уверенно, он терял голову. В то самое лето, Тен-Тен приехала из города, того же что и Саске, погостить у своего двоюродного брата и его родителей. Обычно, они всей семьёй сами направлялись в сторону развитой цивилизации, как только начинало пахнуть каникулами и отпусками, но в этот раз родители Чоджи решили, что неплохо будет проявить гостеприимство, ответно пригласив к себе девочку, подкрепляя свою идею тем, что ей пойдёт на пользу натуральная еда и чистый воздух. Тен-Тен быстро влилась в компанию, будучи очень милой и в меру разговорчивой. В отличии от Сакуры, она всегда вела себя сдержанно и честно. Никогда не напускала на себя придуманные образы и была такой, какой есть. Не влюбиться в такую на самом деле было очень трудно, и сейчас это осознание, приходило к нему уже с мучительной болью. Она была одинаково вежлива со всеми, каждого выделяя по своему, проявляя равные знаки внимания. Изначально Кибе казалось, что она относится к нему как-то по особенному, но смотря на то, как она ведёт себя с остальными, он обреченно осознал, что такая обворожительная доброжелательность — это всего лишь её сущность. Он наблюдал за ней всегда не отрывая глаз, научившись отводить их в сторону, за долю секунды до ответного столкновения. Когда жаркий июль своей серединой напомнил о уже прошедшей половине лета, Киба моментально осознал страшную, ожидающую его концовку и ужаснулся. Понимая, что осталось полтора месяца до её уезда, и начал машинально перебирать в голове панические мысли. Думал он недолго, и приняв самое верное решение, направился за советом к друзьям. Наруто, Сакура и Шикамару примостились на разросшейся длинной траве в тени большого дерева. Облокотившись плечами на ствол и закинув руки за голову, Наруто лениво покусывал колосок зубами и ловил взглядом отражение плывущих облаков. Сакура сидела, подогнув под себя коленки, расправив пышное платьице, выкладывая на него с рук охапку недавно сорванных одуванчиков и принялась плести венок. Шикамару как обычно, задумчиво курил, будто поглощённый движениями её пальцев, но на самом деле смотрел сквозь, размышляя о совершенно другом. Подойдя ближе, Киба уселся рядом с ними, разбрасывая ноги в небрежной мальчишеской позе, и сдержанно выдохнул, решаясь начать. — Мне нравится Тен-Тен. — придав голосу максимальной серьезности, все-таки поведал он им. — Что делать? Сакура вскинула на него удивлённые, обеспокоенные глаза, Наруто резко оторвав свои от неба, перевёл их на смущенного друга. — Она ведь уедет через полтора месяца, а я ей так ничего и не сказал. — продолжил он тише, немного поникнув. Наруто задумчиво провёл пальцами по лицу, трогая холодные губы, продвигаясь вверх по щеке и остановился на лбу, легко касаясь его подушечками. — Скажи ей об этом. — подытожил он, медленно приподымаясь в сидячее положение. — Вдруг она ответит взаимностью. — Вряд ли. — раздосадовано ответил Киба, прикрывая пылающее лицо руками. — Я ей явно не интересен. — Не попробуешь — не узнаешь. — подал голос Шикамару, тут же напоминая о своём присутствии. — Киба. — охрипший голос Наруто прозвучал даже незнакомо, сразу обращая на себя внимание всех троих. — Не отказывайся от своих чувств. Борись за них. Тот сдержанно кивнул в ответ. Решение было принято, оставалось только собраться с мыслями, вернуть былой остаток раскинутых от волнения сил и сделать то, что должен. *** Собраться с мыслями оказалось намного сложнее, чем ему виделось изначально. Ходя вокруг да около, он постоянно отдергивал себя в, казалось бы, самый подходящий момент, прерывался отступая обратно, поджав хвост. Дни проскакивали один за другим сокращая время, все меньше оставляя шансов сделать ошибку, или вовсе, не сделать ничего. Наращивая уверенность, он все ближе подступал к ответственному моменту признания в своих чувствах, отталкивая страх все дальше. Когда тревоги почти не осталось, и он уже практически был готов, произошло то, чего он меньше всего ожидал, и чего больше всего боялся. В самой утаённой части ослабленной души, открылась кровоточащая рана, повредив тонкую прослойку прозрачной ткани самым неожиданным и убивающим способом. Глаза, некогда светившиеся ко всем одинаковым легким теплом, изменили своё направление в противоположную сторону, устремляясь к одному единственному человеку. Невесомая улыбка переросла в доверительно-нежную, наполненную тихим обожанием и любовью. Она смотрела на Наруто, не замечая никого вокруг, шла за ним по пятам во время прогулки, всячески пытаясь поймать собой легкое прикосновение. Впервые заметив это, Киба взвыл от внутреннего отчаяния настолько громко, что кажется барабанные перепонки лопались в горящих ушах. Наруто лишь неловко отшучивался, держась дальше в своей веселой манере и чарующе улыбался ей в ответ, тем самым неосознанно привлекая её к себе ещё больше. И тем самым, все больше выводя Кибу из себя. Когда сил терпеть уже не осталось, а кулаки зудели настолько невыносимо, опекая руки, он не выдержал. — Наруто! А как же твоя тирада про чувства? Решил мне тут палки в колеса повставлять что ли? — выкрикнул он, окончательно теряя голову. Как бы глупо он сейчас не выглядел, ну и пусть. Боль смешалась с подступающей яростью, от ощущения грядущей потери. Сейчас всё, чего он желал, было начистить морду этому ублюдку, который недавно казался ему другом. Наруто весело смеявшийся на очередную шутку о Чоджи, перевёл ставший обеспокоенным взгляд с Тен-Тен, на раззадоренного Кибу. — Ты чего?.. — медленным шагом подбираясь к нему, он опустил ладонь на плече, заглядывая ему в глаза. — С тобой все нормально? Киба злобно рыкнув, брезгливо струсил его руку с себя. Легкое, немного неуверенное прикосновение было для него последней каплей, точкой невозврата. Представляя, как в эти синие, резко потемневшие глаза будет на таком же близком расстоянии вскоре смотреть она, тщательно выношенная в его сердце Тен-Тен. Резко замахнувшись, он направил уверенным движением побелевшие костяшки прямиком ему в подбородок. Глаза напротив расширились, останавливаясь вместе с замирающим дыханием, доля секунды и удар прошёлся мимо. Наруто успел чудом вывернуться от стремительного движения, отстраняясь чуть назад и выравниваясь, вскидывая вверх голову. — Ты идиот что ли? Ты что творишь? — Помнишь, ты мне сказал бороться за свои чувства. — сквозь зубы процедил Киба. — Вот этим я сейчас и занимаюсь. Все стояли вокруг них, резко притихнув. Саске внимательно наблюдал за происходящим, не совсем понимая, о чем идёт речь. С каждым словом догадка просачивалась во внутрь уже настойчивым убеждением, и уже через минуту в голове сложилась четко представленная картина, разъясняющая, что к чему. Вот как. А ты не говорил мне, Наруто. Шикамару достав из кармана полупустую пачку сигарет, выбил оттуда одну не отрываясь от происшествия, и закурил, соблюдая присущее для себя спокойствие. Тен-Тен непонимающе переводила глаза на навострившихся против друг друга парней, явно не решаясь действовать и не вставляя ни единого слова. Испуганно сложив руки на груди, Сакура нервно взглянула на Саске, затем перевела глаза на Кибу. Вот и настал момент, когда чувства вылились наружу, разрушающим ураганом, неправильным. Не дав им выход в нужном направлении, не решившись на разговор, Киба допустил для себя фатальную ошибку, которая погубила всю надежду на благополучный исход. Сейчас, он как раненый зверь, метался, набрасываясь на ничем не повинную жертву, считая, что разбитые в кровь лица помогут заглушить раздирающую боль. Сакура прикусила губу. Когда и к ней придёт этот момент? И как же тогда поступит она? Ей не хотелось думать об этом, она боялась этих мыслей. Рано или поздно она тоже сорвётся. Четвёртый год подавляя свои чувства, с первого увиденного момента по сей день, теряя себя, постоянно ведя себя как дурочка, точно так же, не решаясь сказать ни слова признания и не делая ни единого шага навстречу. Сколько ещё она сможет держаться и ждать, будучи в неведении, выдумывая себе предполагаемые ответы. Нужно брать себя в руки и действовать, сейчас или никогда. Она резко подхватила Саске под руку, обращая на себя внимание и болезненно-уверено посмотрела ему в глаза. Тот удивленно пошатнулся и перевёл на неё внимание, отрываясь от конфликта, разыгрывающегося неподалёку. — Саске… Мне надо тебе кое-что показать. — дрожащим голосом произнесла она, шевеля онемевшими губами. — Хм? — тот вопросительно смотрел на неё, ожидая продолжения. Тем временем Наруто уже явно раззадоренный происходящими событиями, натянувшийся как струна, принял боевую стойку. — Не знаю, чем перешёл тебе дорогу, но в любом случае, это не даёт тебе права замахиваться на меня. Киба злобно оскалившись, похрустел суставами, разминая пальцы. — Это только начало, Наруто. Ты знал, что я имею на неё виды. — И с каких пор ты решаешь с кем мне общаться? — не растерявшись, тут же взревел Наруто, подхватывая уже в себя исходившее от соперника безумие. Саске снова перевёл на них глаза. Нахмуренные светлые брови, ярко выразили проступившую ямку на переносице, сжатые в злости зубы вычертили глубокой тенью скулы. Напрягшееся тело рисовало скрытые до этого мышцы, и током проходящее по ним напряжение. — Саске… — вновь позвала его Сакура, в этот раз громче. Странное чувство отчаянного разочарования ядом подступило к пересохшему горлу, распространилось прожигающей жижей. Поднимающаяся вверх тошнота затуманила мозг, в ушах звонким шумом нарастало горькое раздражение. Откуда взялись эти эмоции? Неужели такая реакция поступила следом на осознание того, что Наруто позволил впустить в своё сердце кого-то более близкого, ближе чем он… Почему так отчаянно билось сердце с терпким чувством ненависти к происходящему. Этого не должно быть, это чувство не имеет права на существование. Запертое внутри, неосознанное, пугающее до жути. Это нормально, найти себе кого-то подобного, кого будешь привлекать не только внутренним миром, но и физически, по-взрослому. Их желания крепли, превращая детей в подростков, с бурлящими внутри эмоциями, желающими познать неизведанный вкус женских губ, засматриваясь на них с новой, приобретённой со временем стороны. Это нормально, что Наруто начал испытывать такие чувства к кому-то, в этом нет ничего зазорного, но почему так больно от этого становится в груди? Хрупкие пальцы переплели чужие, поддерживающе хватаясь за дрожащую руку. Потянув его в сторону поворота, застеленного плотной листвой разросшихся кустов, Сакура настойчиво вела его вперёд за собой. Не отдавая себе отчета, провожая маленькую фигуру потухшим взглядом, он плёлся вслед за ней, чувствуя на своей руке ведущую уверенную хватку. Оказавшись за пышными растениями, она остановилась, быстро разворачиваясь к нему лицом и приблизилась практически вплотную, оказываясь приподнятой макушкой на уровне его подбородка. Копаясь в бежевой сумочке, она неуверенно вытащила оттуда сплетённый из разных веточек и свежих цветов красивый венок. — Ты знал, что венок для девушки является символом вечной любви? — растягивая каждое слово, придавая голосу глубокой загадочности, тихо произнесла она. — Нет. — отрешенно ответил Саске, слабым взглядом провожая вещь сделанную руками девушки. — Говорят, если отдаёшь сплетённый собой венок своему милому, значит отдаёшь себя. — она ласково улыбнулась, и подняла его чуть выше в своих руках. — Я хочу отдать его тебе Саске. Вместе со своим сердцем, которое уже давно принадлежит тебе. Приподнимаясь на мягких носочках, она потянулась вверх, настойчиво цепляя своими губами его, одевая ему на голову важный для неё знак. Знак того, что она отдаёт, и в который верит всем своим маленьким девичьим сердцем. Когда-то давно, мама читала ей сказку, про то, как молодые девы проводили старые обряды, называя их свадебными ритуалами, отдавая своему суженному волшебный венок, привязывая их души к себе. Ещё тогда она с замершим дыханием вслушивалась в струящуюся из уст матери историю, проникая в неё, и осознавая всю серьезность и смысл этой магической задумки. Ещё тогда она поняла, что хочет так же. Также привязать к себе избранного человека, жизнь которого захочет забрать, и разделить напополам. Чувствуя на губах приторно-сладкий, цветочный вкус он застыл, в изумлении. Не ожидая этого, он опешил от собственной растерянности, не в силах пошевелиться. Сакура не почувствовав сопротивления, обвила его шею руками, углубляя поцелуй. Ещё по детски не сформирований, но уже по взрослому знающий свои желания. Проведя мягкими губами по тонкой коже других, она немного наклонила голову, прикрыв глаза. Саске терялся в чувстве явного замешательства, и вспышкой мелькнувшего интереса. Вот оно как, чувствовать на себе вкус женских губ. Он аккуратно подхватил её за шею холодной ладонью, чуть ближе подтянув к себе, и впился в её губы в ответ, на этот раз впервые проявляя инициативу. Скольжение следовало за скольжением, мягкие подминающие движения поступали один за одним, сливаясь, познавая, пробуя. Губы горели от настойчивых прикосновений, но внутри… Было пусто. Ни тени шелохнувшейся души, ни отклика нервно бьющегося сердца. Не расплывающегося головокружения, ни ярких будоражащих эмоций. Он не чувствовал абсолютно ничего. Со временем, когда губы начали стынуть, а интерес перерос в бессмысленное действие и навязчивые повторяющиеся движения окончательно надоели, он мягко отстранил её от себя другой свободной рукой, отступая немного назад. Раскрасневшаяся Сакура томно смотрела на него из-под опущенных ресниц тяжело дыша, а затем, неловко потупив взгляд, улыбнулась. Резкий шорох в кустах раздался громким звуком вокруг, заставив перевести обоих внимание на его источник. Колыхнувшиеся ветки с шелестом заворошили пышные листья, создавая ощущение кажущегося в них былого силуэта. Удивленно посмотрев в ту сторону, они пытались разглядеть и обнаружить привлекшую их причину, но не видя там ничего кроме пустоты, расслабились. Наверное, показалось. *** Наруто набирал полной грудью горячий воздух, и тут же шумно выдыхая обратно, дышал с бешеной скоростью. Сидя на корточках за стволом крупного дерева, он прятался, раскинув перед собой руки, пытаясь прийти в себя от недавнего быстрого бега. Что он только что увидел? Мысли бешено бились не в силах собраться в кучу, сердце вырывалось, а щеки стремительно залились яркой пунцовой краской. Коснувшись ладонью приоткрытого в изумлении рта, он придавил его руками, резко отдернувшись, чувствуя отдающую боль в недавно разбитой губе. Саске… и Сакура? Да что это, черт возьми, было? Когда эти двое успели так сблизиться? И самое главное, почему он ничего об этом не знал? Шок от растерянности быстро переменился на всколыхнувшуюся злобу. Саске все эти годы был близок настолько, что казалось, мыслим на двоих. Тогда какого? Как он мог упустить этот момент? Не контролируя свои действия, он резко выругался и с силой треснул кулаком шершавую поверхность коры. Бесит. Надо собраться. Вспомнить, как все было, ещё раз прокрутить, проанализировать, понять. У них завязалась потасовка с Кибой, Саске стоял рядом. Это точно. Напрягая память, вороша поочередно последовательность событий, нужно расставить все по полочкам, на свои места. Затем была драка, но его… Уже не было. Дальше воспоминания затирались, из-за подступившей в то время агрессии, зашкаливающего адреналина в сумасшедшей концентрации. Помнится кулак в солнечное сплетение, брызнувшая из губы кровь. Крики Тен-Тен, разозлённого Шикамару, пытающегося их разнять. Помнит все, кроме Саске…и Сакуры. Затем расцепились, напоследок хорошо обматерив друг друга. Кибу грубым движением увёл в сторону Шикамару, на ходу повышенным тоном приводя его в чувство. Наруто же с бесстрастным взглядом пошёл к Тен-Тен. Тогда он и заметил исчезновение обоих друзей, наблюдая за одиноко стоящей, испуганной девушкой. Вяло поинтересовавшись у неё о пропажах, увидел в ответ сначала растерянность на поступивший вопрос, а затем, немного задумавшись, она указала пальцем в сторону поворота, прячущегося за зелёными мелкими деревьями. Наруто кивнув, побрел в ту сторону, прокручивая в голове недавние события, параллельно остывая от еще не отступившей злобы, постепенно переходящую в сосущую пустоту. —  …отдать его тебе Саске. Вместе со своим сердцем, которое уже давно принадлежит тебе. — краем уха услышал он нежный голос Сакуры, так откровенно звучащий вдалеке. Он нахмурил брови и выглянул из-за куста, присматриваясь к происходящему. От набитых ударов, зрению было тяжело сконцентрироваться первых пару секунд, но затем, окончательно сфокусировав его, он увидел опускающийся на голову Саске венок. Зрелый одуванчик и голубой цикорий. Красиво, подумал он, заворожено наблюдая, как раскидывают свои лепестки нежные растения, проникая в струящиеся черные пряди. И тут же обомлел, беззвучно ахнув от удивления. Большие голубые глаза полезли на лоб, в кончиках пальцах начала пробиваться колкая предательская дрожь. Сакура едва заметно коснулась губами стоящего напротив Саске, и тот, недолго думая, вовлекаемый в её действия, незамедлительно ответил на поцелуй. Дальше помнится только звук быстрых удаляющихся шагов. Своих шагов, переходящих на порывистый бег. Бежал долго, будто боясь преследующую тень, сбрасывая с себя ветром липкое воспоминание, летел вперёд, опасаясь задержаться даже на долю секунды. Остановился лишь тогда, когда дыхания не хватало катастрофически, а сухой воздух наждачной бумагой царапал расправляющиеся легкие. Эмоции зашкаливали, чувство, смешанное на грани с истерией от непонимания происходящего, окончательно выбивало из колеи. «Надо успокоиться» — подумал он, настойчиво пытаясь привести себя в порядок и заставить голову мыслить трезво. То, что он увидел… Здесь нет ничего такого. Хороший, самый близкий, настоящий друг бы порадовался незамедлительно, обнаружив такое событие. Полез бы тут же с поздравлениями и расспросами, из разряда «а какого это было целовать девушку впервые?». Ведь у него самого такого опыта ещё не было. Да и мысли в принципе не было, что на самом деле странно, учитывая, что возраст как раз тот самый, щепетильный, переходный. Обычно, именно в этом возрасте все начинают интересоваться подобным, думать о таком, представлять и чувствовать. Выбирать для себя объект обожания, понимая впервые вкус первой влюбленности. Но, почему Наруто было чуждо это чувство? Почему, все сильное, что он ощущал, было связано лишь с Саске? Когда же пройдёт это трепетное влечение, сжимающие все внутри ноющей приятной болью от взгляда на его раскосые глаза, прячущие легкую тень во внутреннем уголке, глубокие черные озёра, отражающие в себе — как зеркало. Губы, изогнувшиеся в легкой улыбке и это вечно- язвительное: «Недомерок», с нескрываемым теплом брошенное вслед. И эту манящую ямочку между ключицами… Наруто резко встрепенулся, вдруг, с едкой горечью…осознав. Ужас, тихими струйками сочась, вытекал из него вместе с подступившей паникой, оставляя за собой лишь понимание, и легкую, ненормальную веселость. Так вот оно что. Он улыбнулся, и прикрыл рукой глаза, продолжая все так же улыбаться, затем и вовсе переходя на слабый нервозный смех, с проступающей ноткой отчаяния. Значит, не друг он ему вовсе. И другом никогда не был. Он сжал кулаки, больно впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Значит, любит его. Он начал слабыми рывками биться макушкой о твёрдую поверхность, постепенно усиливая движение, и не выдержав, пронзительно закричал. И почему, только сейчас. Он понял, только сейчас. Когда уже поздно. *** Вернувшись к недавно покинутой компании, Сакура и Саске обнаружили на месте только встревоженную Тен-Тен, и порядком уставшего Шикамару. Киба ушёл незадолго до этого, напоследок недовольно пробурчав, что пойдёт домой. Наруто, как оказалось, ушёл ещё раньше. Драка закончилась благополучно, без сильных травм, оставляя за собой последствия в виде разбитой у Наруто губы и сине-лиловый фингал под глазом у его соперника. Тен-Тен рассказа им, что Наруто больше не появлялся, указывая в какую сторону он пошёл, и добавила, что больше его не видела. «Наверное, пошёл домой» — подумал Саске. После пережитых событий, и закравшихся подозрений по поводу новой пассии своего лучшего друга, его мучила сосущая раздражённость и легкое недомогание. Он не знал, как вести себя с Наруто, впервые за долгие годы. И немного задумавшись, понял: хорошо, что его здесь нет. Делать было нечего, и все порядком вымотавшись от пережитых эмоций медленно разбрелись в разные стороны, прощаясь на ходу. Сакура мялась рядом, не отступая от него ни на шаг, и тот, взвесив все за и против, решил провести её до дома. Жила она в той же стороне, что и Наруто. Её дом располагался прямо напротив, выходя на его участок маленькими окнами со светлыми рамами и располагающимися на карнизах цветами. По пути туда, он все же решил для себя, что волнение за Наруто яростно бьет ключом, не давая переключиться мыслям и решил по дороге зайти к Кушине. Он знал, что сегодня вечером они договорились как обычно встретиться на привычном месте, но ощущение звонко пробирающейся тревоги не давало ему покоя. Сегодня ведь был особенный день, день его отъезда. Итачи уехал ещё на неделю ранее, объясняясь тем, что ему срочно позвонили с университета. Саске не хотел себя лишать возможности провести ещё семь дней здесь, ведь это так много, хотя и так мало одновременно. Решая с братом, что он уже в состоянии вернуться на поезде сам и выслушав напоследок наставления куда потом отдать ключи и где искать хозяйку, он проводил его, и вернулся в тот самый дом, за это время ещё больше заросший диким виноградником. Подходя уже к двери, он остановился и посмотрел на девушку стоящую возле него. Та, мило скрестив руки за спиной, отчаянно пыталась держаться, всем своим видом проваливая задуманное с треском и постоянно улыбалась. Нежная, глуповато-влюблённая улыбка не сходила с её губ всю дорогу, и она совсем не заморачиваясь по поводу их молчания, витала в своих розовых мыслях. Саске проскользнул глазами по смущенно закушенной губе, резанул огромные, наполненные ожиданием глаза. Всем своим видом Сакура требовала продолжения банкета, намекая на повторный поцелуй на прощание. Он устало хмыкнул. Целовать её не хотелось абсолютно, даже немного отвращало. Сделанное ради интереса действие, не повлекло за собой для него никакого дальнейшего развития событий, и сейчас он ощущал лишь легкое недопонимание от произошедшего. Сухо попрощавшись, он направился к дому Наруто, и вскоре нажав на чёрную кнопку трещащего старого звонка, услышал топающие за дверью шаги. Кушина хорошо относилась к нему и всегда была рада видеть, о чем свидетельствовала удивленная, но довольная улыбка. Она пригласила его за стол, но Саске, вежливо отказав, поинтересовался о том, зачем изначально пришёл. Услышав отрицательный ответ и узнав, что Наруто нет дома, он быстро попрощался и удалился в сторону заранее запланированного с ним, места встречи. Несмотря на переживания о том, что Наруто утаил от него важный момент, он твёрдо знал, что им надо поговорить. Решить все, стереть все недомолвки, которые так неожиданно появились, казалось бы у тех людей, у которых их быть не может. Он шёл уверенно, огибая темные деревья, сворачивая по пыльным тропинкам, пробираясь через колючую траву и мутную воду, царапая о камыши локти. Он должен был увидеть его и узнать ответ. Ответ, которого так неустанно ожидала душа, который он нужен был, как воздух. Ведь завтра, последний день, день его отъезда. *** Наруто просидев в тени дерева несколько часов, незаметно для себя встретил там заход солнца и приходя в реальность благодаря вечерней прохладе, опомнился. Осознание чувств к Саске пришло к нему в самый неподходящий момент, так яростно разрывая в клочья душу, почти заставляя выть от безысходности. Принять эти чувства оказалось сложнее всего, пугаясь последующей после этого неизбежной боли. Он думал и не понимал, как теперь ему быть. Сегодня, единственный день, когда они все ещё могут быть вместе. Сегодня ещё есть шанс успеть выяснить все для себя, открыв душу, и при этом сразу получая ответ. Поделиться немыслимым, придуманным чувством, которое не имело право на существование. Не у подростка, который должен увлекаться совершенно другим. Наруто точно знал одно, что упустить возможность увидеть его сегодня будет для него самой большой ошибкой в его жизни. Поэтому собравшись, он понял, во что бы то ни стало, не даст себе трусливо сбежать. Слишком он дорожил их отношениями, их близостью, которая была и которая так ясно прощупывалась клочком красной ткани на запястье. Он поднялся, обтрусив ноги и медленно побрел в сторону реки. Солнце уже полностью село, и люди попрятавшись по своим домам, освободили проход, делая его пустым, давая дикой природе опять вступить в свои владения. Под ногами хрустели камни, и он привычно подцепив носком один, начал бить по нему, подбрасывая и отбивая вдаль, затем доходя до него, повторно воспроизводил движения. Постепенно, пустая тропинка заполнилась нарастающим шумом голосов, отдаленно приближающейся компании людей. Наруто не обращая внимания, погрязший в раздумьях, шёл уверенно вперед, все так же продолжая играть ногой с маленьким кусочком отколовшейся дороги. Неожиданно, не рассчитав немного удар, он подкинул его выше чем надо и скосив немного в бок, случайно зарядил одному из мимо проходящих по ноге. Поднимая глаза и тихо извиняясь, он хотел было уже двинуться дальше по намеченному пути, но тут его громко окликнули. — Ты совсем охренел, малой?! Наруто был явно не в подходящем настроении для этой встречи. Может, если бы в этот день звезды светили иначе, он бы прошёл мимо, даже не обратив внимания на колкое замечание. Но сегодня, слишком много всего произошло. Слишком много пережитых чувств, боли и непонимания, терзания самого себя, и в следствии в конце уравнения — всепоглощающая дремлющая ярость, вырывающаяся наружу. Может быть, лучше бы он прошёл мимо, но это «может» уже затерлось в границах затуманившегося злобой сознания. — Закрой рот и иди куда шёл. — рыкнул он из-за спины, останавливаясь. — Ты как разговариваешь с нами, недомерок? Знакомое слово больно кольнуло кипящую голову. Наруто взбесился и резко развернувшись к ним, сразу же встретил стремительный удар под рёбра и разинул рот в беззвучном выдохе. От них сильно пахло алкоголем, а возраста они были примерно как Шикамару. Рядом с кинувшимся на Наруто парнем, стояли еще трое, противно хихикая и кидали одобрительные возгласы в его сторону, а затем, закатывая рукава и вовсе, набросились все вчетвером. Помнятся только частые сильные удары, волнами боли отдающие по телу, невероятная, животная агрессия, с которой кости размазывали, сравнивая его с землёй. Затуманенные спиртным мозги зверей, которые рождали отвратительные крики и громкий бесконечный хохот, звучавший как эхо, в разбитой голове. А потом, один из них взял неподалёку лежащую крупную палку, обломанную с сухого дерева и нанёс решающий удар. Наруто, лёжа на мелких камнях, размыто смотрел из-под запекшихся ресниц на нависший над ним силуэт и с болью прикрыл глаза. Последовал последний, отвратительный смешок, затем глухой тяжкий удар о светлую голову и брызнувшая во все стороны кровь. Лишь мелькнувшее напоследок сознание родило перед собой образ сидящего на тёплом пирсе Саске, ожидающего с ним встречи. А дальше, темнота. *** Саске теряя уже пол ночи в ожидании, низко опустил голову, не желая видеть больше настойчиво-сияющих звёзд над головой. Злость прямо билась, до тошноты омерзительно выкручивая конечности и свет лившийся с неба впервые до отвращения бесил. Наруто так и не пришёл. Опасения подтвердились. Кто говорил, что судьбу невозможно изменить? Саске горько ухмыльнулся. Чушь все это собачья. Как же раздражает. Поверил в эти убогие сказки о родственной душе, чувствовал, что понимают же без слов, а оказалось обманывался. Как легко можно заменить одного человека другим. Вывернуть из сердца, просто встречая на улице проходящего, нового, интересного. Так и ломаются жизни, так и распространяет свои гнилые корни рождающееся недоверие. Неужели он настолько переключился на другого человека, что стоило тут же сразу забыть клятвы о вечной дружбе. Выкинуть на помойку, вместе с остальными. А как же тень в глазах, которая исчезает только когда он с ним. Или так просто можно найти ему замену? Какая-то шлюховатая у тебя тень, Наруто. Саске сплюнул вязкую слюну. Поднявшись и накинув на голову капюшон, он засунул промерзшие в карман руки и пошёл домой. Яд распространяющийся по венам сгущался, замещая кровь. Темнота, окутывающая мерзкими щупальцами, запищала. Давно не виделись, Саске. Он скривился, смотря сквозь повлажневшие ресницы вперёд, ускоряя свой шаг и не озираясь. Вернувшееся спустя годы чувство, прожигало внутри навязчивыми воспоминаниями, таящимися голосами, которые на самом деле, никуда не исчезали. Они поджидали момента, чтобы вновь вылезти из тени, и они знали, что вернутся, окрепнув. Поезд в 06:15. Понимая, что нужно успеть собрать вещи, он даже не рассчитывал провести эту ночь во сне. Да и не смог бы, даже если бы захотел. Последний тлеющий уголек разгорался от понимания того, что Наруто знает время отъезда, номер платформы и вагон. *** Сакура изрядно переволновавшись из-за последних событий, лежала под мягким одеялом и смотрела в окно, прокручивая в голове произошедшие с ней за сегодняшний день события. Так и не сумев сомкнуть за всю ночь глаз, она заново пропускала через себя моменты с нежным прикосновением к её губам, к теплу стоящего вплотную тела. Эта прогулка и поцелуй для неё были словно сбывшаяся мечта, нереальная и казавшаяся такой недосягаемой. Ещё одной причиной её беспокойства, был утренний уезд Саске из деревни. Осознав свою любовь в полной мере после случившегося и сейчас, теряя голову, она поняла: можно пойти даже на низкие поступки, на любые поступки, для того чтобы сделать этого человека своим и иметь возможность прикоснуться к его губам снова, чувствовать его рядом с собой, иметь возможность облокотиться макушкой на его плече в дальнейшем. Ночью слыша громкие крики во дворе, отдалённо напоминающие голос Кушины, и другой голос, более грубый мужской, она заметила мигающий свет машины скорой помощи струящийся из окна. Скинув с себя одеяльце, она облокотилась ладошками о гладкую поверхность подоконника и заинтересовано посмотрела на улицу. Большая белая машина стояла припаркованная возле входа у дома Наруто, рядом с ней находилась его мать, мелко подрагивающая плечами, в скрытом за толстым стеклом, плачем. Рядом с ней, с несколькими бумажными бланками стоял мужчина в красной фельдшерской форме, выписывая в них что-то темной ручкой. Долго думать не пришлось, чтобы понять — произошло страшное. Роняя слезы, не успевая подтирать их руками она забралась вглубь салона и мужчина с грохотом закрыл за ней металлическую дверцу. Обойдя машину скорой помощи с другой стороны, он последовал к водительскому сидению и забравшись на него, отдал добро на выезд. Разрывающая сирена криком раздалась по тихой улице, постепенно удаляясь. Сакура медленно сползла вниз, поджимая худые колени к себе и затем легла в кровать с громко колотящимся сердцем, накрыв нижнюю половину лица одеялом. Открыв испуганные глаза и машинально перебирая в голове мысли, она с ужасом осознавала увиденное. Как нужно правильно поступить, что бы сделал любой другой на ее месте? Побежать и рассказать Саске о том, что с его другом случилась беда? Рассказать родителям, может они смогут чем-то помочь? Она не знала, как поступил бы любой другой, но она чётко знала и ощущала скребущее желание у неё в груди молчать. Молчать, делая вид будто не было этой скорой в окне, ее взгляда направленного в сторону дома Наруто. Она не видела слезы Кушины, не слышала взволнованный голос фельдшера о том, что состояние критическое. Она просто лежала в своей тёплой уютной кровати проваливаясь в прекрасный сон, о том, как яркое чувство, словно бабочка порхая в груди зарождает в себе все более сильные ощущения. Видела Саске, держащего ее за руку, как он подхватывает ее под колени укладывая руку ей под талию. Несет ее словно сокровище, аккуратно и нежно переводя взгляд с пути на неё, разгребая ногами воду, держит её словно принцессу, вынося на берег, бережно укладывая на тёплые каменные плиты. Мягко поваливая ее на спину, обнимает одной рукой и весело говорит «смотри». Светлое солнечное небо сменяется звездным, ночным. Видя стремительно падающий огонёк, она закрывает глаза и загадывает желание. Чувствуя прикосновение чужих губ к своей макушке, подымает ресницы и видит взрослого Саске, уверенно смотрящего на неё. Мужчину, с которым она бы хотела провести всю жизнь, родить ему детей и отдаться полностью, без остатка. Проснувшись от первых пробивающихся в окно лучей, Сакура не сразу осознала в какой она реальности находится. Потерев руками глаза, кинула взгляд на вид с окна. Чудесная погода пробивалась в окно едкой зеленью щемящей в груди и пением проснувшихся птиц. Воспоминания о сегодняшней ночи яркими красками вырисовывались у неё в голове, но сейчас намеренно затирались при ощущении колыхающейся эйфории. Она знала, что делать. У неё не было сомнений, уверенная в себе она понимала, что жизнь жестокая вещь и иногда случаются подарки судьбы, которые кому-то могут принести боль, а кому-то дать шанс перенастроить свою жизнь в нужное русло. Поднимаясь с кровати, она кинула взгляд на настенные часы. 05:05 Электричка уходит в 06:15… Уверенными шагами она направилась в ванную, умывшись и приведя в порядок волосы, повязала на них розовую ленту. Одела летнее воздушное платье. Внимательно посмотрев в зеркало, она стояла и наблюдала за своим отражением. Привлекательное лицо, еще немного детское, но уже с прорисовывающимися красивыми чертами. Изящный носик, пухлые губы, высокий лоб и ярко зелёные глаза. Довольно выдохнув и подмигнув себе, радуясь увиденному, ощущая, что через несколько лет с этого пока ещё не обрамлённого, расцветающего лица на неё будет смотреть настоящая красавица. Улыбнувшись своим мыслям она, без доли сомнений, последовала на встречу со своей судьбой. *** Саске стоял на станции, поправляя на плече лямку тяжелого от вещей рюкзака. Поезд должен был прибыть через пятнадцать минут, плюс посадка, примерно столько же оставалось времени у того, кто может быть придёт провести. А может и не придет. Недовольно тряхнув головой, сбрасывая с себя ненужные мысли, он мельком взглянул потухшими глазами на Сакуру, топчущуюся рядом с ним. Ерзая на одном месте, та бесконечно поправляя за ухо прядку волос, стеснительно улыбалась и постоянно приоткрывала губы в попытке что-то сказать, но через пару мгновений запиналась, продолжая молчание. — Спасибо, что провела. — безразлично сказал Саске, смотря куда-то вдаль. Сакура резко вздернула голову и обратилась к нему сияющими щенячьими глазами: — Ну что ты! Я так нервничала перед твоим уездом, что глаз не могла сомкнуть, — она наигранно засмеялась, аккуратно прикрыв ротик рукой. — Я буду ждать тебя в следующем году… — запнулась, но выждав пару секунд, собралась продолжив. — Приезжай в следующий раз ко мне. Саске опустив резко потяжелевшую голову, горько усмехнулся. «А больше походу и не к кому» Сакура увидела тень закрадывающейся боли, успев словить опущенные глаза и почувствовала бьющееся волнение. Утаивая правду, храня в себе жуткий секрет, она слышала скрежет собственного сердца, разочаровывавшегося в ней самой. Внутри все кричало о неправильности поступка, но желание привязать к себе, лишая Саске другой его привязанности, основательно осело у неё в мыслях. — Думаю те, кому ты действительно важен, пришли бы тебя проводить. — сдавленно прошептала она, не узнавая собственного голоса. Саске едва кивнул головой и махнул ей рукой на прощание. Заходя внутрь прибывшего на станцию поезда он, не оглядываясь, исчез в просвете темного вагона. Подбегая к окну возле его места, касаясь стекла подушечками пальцев, она с надеждой смотрела, пытаясь словить хоть один, небезразличный взгляд. Он сел на мягкое сидение, заметив её боковым зрением, открыл заранее приготовленную книгу и опустил в нее глаза. Поезд стоял ещё несколько минут, но Саске так и не поднял голову, склонив ее таким образом, что сквозь чёрные пряди невозможно было ничего разглядеть. Поезд тронулся, увозя вместе с собой теплившееся в душе Сакуры ощущение, что между ними все будет как в том самом сне, забирая ту надежду на крепкую связь и любовь, которая могла образоваться между ними. Смотря вслед уходящего транспорта, она рыдала взахлеб, размазывая крупные слёзы по красным щеками и красивому носику. По алым губам, срывая с головы и сжимая в пальцах шелковую ленту. Сидя на холодном асфальте, пачкая воздушное белое платье, она выла и осознавала, что упустила свою придуманную судьбу. Вот как в один момент может перемениться жизнь, расставляя свои фигуры совершенно в противоположном направлении. Эта недосказанность, произошедшая между Наруто и Саске сыграв с ними злую шутку, насмехалась, оставляя одного в неведении, обманывающим себя в надуманных предположениях, а второго умирать в померкнувшем сознании, на больничной койке в отделении интенсивной терапии.