Найди меня, если сможешь ("Тень огня" часть 1)

— Слушай меня внимательно: фотографируй всё, что видишь, что не видишь — находи и тоже фотографируй. Подумай, ты же девушка в конце концов, где Таабаши могла хранить что-то важное для неё, чем лучше мы поймём её, чем больше узнаем о ней, тем больше шансов распутать это дело. Пока мы стоим в самом начале пути, и ещё не известно, куда он нас приведёт. Ты знаешь, что в случае с пропажей людей, наиболее вероятно найти их живыми в первые трое суток? — Знаю, я вроде как на юридическом учусь, — вздохнула Сакура.       Они стояли в очередной автомобильной пробке, всё-таки Токио был и остаётся одним из самых густонаселённых городов мира, а дороги не резиновые. Сакура размышляла о том, что на метро они бы точно доехали куда быстрее, но с сенсеем не спорят, раз он решил, что лучше будет на машине, значит, так оно и есть, тем более что в этот раз он почти что и не опоздал, ну не считать же за опоздание какие-то несчастные тридцать минут.       Какаши открыл окна автомобиля, в салон тут же хлынул воздух, наполненный смрадом выхлопных газов сотен стоявших рядом машин. Чертыхнувшись, он снова закрыл окна и включил кондиционер. «А раньше не мог это сделать?» — подумала Сакура. — «Обязательно надо было дожидаться, когда пот градом лить будет?» Несмотря на то, что на календаре уже был сентябрь, первые осенние дни были по летнему тёплыми и даже жаркими.       Наконец они сдвинулись с места и, час спустя, подъезжали к одному из частных домов на окраине большого Токио. Тут дышалось значительно легче чем на трассе, воздух был прозрачнее и чище, а людей на улице непривычно мало. Похожие друг на друга нарядные домики стояли ровно в ряд, перед каждым раскинулась подстриженная лужайка, и обязательно автомобиль, не какой-нибудь спортивный кар, а добротный семейный автомобиль, в котором хватает места и для двух-трёх детских автокресел, и для парочки велосипедов. Тут словно каждый хотел показать, что он семейный человек и что одиночек тут не уважают. Они остановились около одного из домов. Лужайка перед домом была идеально подстрижена, ни единого желтого листочка не лежало на дорожке, ведущей к крыльцу дома. — Сколько раз в день тут убираются? — удивлённо спросила Сакура.       Какаши только пожал плечами: — Есть люди, которых даже исчезновение единственной дочери не может сбить с привычного курса, тут либо ты такой же идеальный как и все, либо ты не с ними. Не люблю такие глянцево-красивые районы, как правило, именно тут, за красивым фасадом, скрывается такое количество пороков и грязных тайн, сколько никогда не найдёшь в каком-нибудь бедняцком квартале, где каждый вечер бьют друг другу морды, причём даже без причины, так, между делом, за глоточком саке. Ну что? Пойдём. Я жду тебя внизу, во времени ты не ограничена, разве что радушные хозяева передумают и выставят нас за дверь. Ничего им не говори, чтобы ты ни нашла, сначала разберёмся сами, потом уже я подумаю, говорить им или нет.       Супруги Таабаши встретили их на пороге дома и торопливо проводили вовнутрь, словно боясь, что кто-то из соседей увидит их. — Мы не сообщали соседям о произошедшем, а то ещё подумают невесть что о нашей Ран, пока ничего не известно, им лучше не знать. И про вас им тоже лучше не знать, если вдруг кто спросит, скажете — что дальние родственники Изуми-сан, — мужчина кивнул в сторону тщедушной маленькой женщины с блеклыми глазами и вечно опущенными книзу уголками рта, словно она постоянно огорчена, конечно, в последние несколько месяцев так оно и было, но Сакура подозревала, что для неё это обычное выражение лица. — Да-да, мужчины пусть посидят тут, я провожу девушку в комнату Ран, — наконец ожила женщина и поманила Сакуру за собой, они прошли вглубь дома. — Это женская половина, тут живу я и Ран, муж не ходит сюда и, конечно же, он был против того, чтобы ваш коллега осматривал комнату, мы придерживаемся мнения, что исторически сложившиеся традиции необходимы для поддержания хороших и крепких семейных отношений, — пояснила женщина.       Они подошли к комнате, вход в которую был закрыт не традиционными створчатыми сёдзи, как остальные помещения в доме, а самой обычно дверью, да ещё и с врезанным дверным замком. — Ран у нас современная девушка, когда она захотела обычную дверь, мы не были против, хотя, как по мне, так это выглядит несколько вульгарно, — госпожа Таабаши наморщила нос, из-за чего лицо приобрело отчётливое сходство с мордочкой мопса, разве что излишне худосочного. Достав ключ, она отдала его Сакуре и поспешила обратно к мужу, семеня ножками, словно гейша, обутая в гэта, не оборачиваясь и больше не интересуясь девушкой. Сакура пожала плечами, понимая, что чужая жизнь — потёмки и разбираться в хитросплетениях их семейных отношениях она не имеет никакого желания, всунула ключ в замочную скважину и повернула против часовой стрелки, замок щелкнул, и дверь открылась.       Комната пропавшей девушки была обставлена в самых что ни на есть европейских традициях. Никаких намёков на то, что здесь живёт девушка из семьи, так чтущей японские традиции, не было. Кровать тщательно заправлена, одежда в шкафу аккуратно сложена, на письменном столе — порядок. Решив осматривать всё по порядку, Сакура открыла сумочку, в которую заранее положила блокнот и ручку, извлекла письменные принадлежности и прежде всего сфотографировала всю комнату в нескольких ракурсах.       Шкаф с одеждой сразу же подкинул сюрприз, когда среди многочисленных строгих костюмов, прямых юбок чуть ниже колена и классических брюк, вдруг обнаружился внутренний ящик, совершенно не видимый снаружи. Нужно было отодвинуть всю висевшую на вешалках одежду и внимательно присмотреться, чтобы обнаружить в задней стенке шкафа ещё одну дверцу, благо там хоть замка не было, видимо этот ящик просто предназначался для чего-то личного. Открыв дверцу, девушка обнаружила за ней две полки с бельём, хотя, беглый осмотр показал, что своё нижнее бельё, Ран держала в другом ящике, вполне себе открывавшемся снаружи шкафа.       Харуно наугад вынула одни трусики и присвистнула от удивления: они представляли из себя тонкий ажурный пояс, к которому крепилась металлическая цепочка. В таком бельишке на лекции не ходят и даже на званный вечер такое не надевают, подобное предназначено для того, чтобы одеть непосредственно перед сексом и быть снятым (или не быть) в процессе. Следом из потайного ящика был извлечён комплект цвета спелой клубники, столь открытый, что не оставлял никакого простора для фантазии. — Ох, не нравится мне это, девственницы обычно не носят подобного, — вздохнула Сакура и разложив на кровати, сфотографировала комплект.       Там же обнаружилось ещё несколько вещиц, которые прекрасно бы смотрелись на витрине магазина «для тех, кому за восемнадцать» или на моделях старого доброго «Плейбоя». Ничего, что могло бы подсказать, куда делась Ран, там не было, хотя сам факт обнаружения в её гардеробе подобных вещиц, говорил, что скорее всего господин и госпожа Таабаши многого не знают о своей дочери и о круге её общения тоже.       Осмотр письменного стола не дал совершенно ничего, тетради с конспектами говорили о том, что их хозяйка отличалась педантичностью и дотошностью и имела привычку записывать всю лекцию слово в слово, даже без сокращений. Никаких личных и тем более интимных дневников, любовных записок или писем с угрозами тут не было, хотя Сакура, наученная историей со шкафом, не поленилась и даже под столом проползла на коленках, выискивая что-нибудь потайное. Стол как стол, ничего интересного под столешницей она тоже не нашла.       Харуно облазила всю комнату от пола и до потолка, простукала все стены — нет ли где потайной ниши, выглянула в окно и, перегнувшись через раму, заглянула под подоконник снаружи — мало ли где ещё мог скрываться тайник. Но всё напрасно, больше ничего тайного не было.       Перетрясла всё до единой книги, не забыв переписать названия самих книг и авторов. Хозяйка, видимо, предпочитала традиционную японскую литературу. Никаких потайных полок в книжном шкафу тоже не было. Но вот в одной из книг между страниц была вложена маленькая записка. Бегло осмотрев её, Сакура убрала записку в свою сумку.       Я нашла человека, готового за приемлемую сумму решить твою проблему. Старайся больше не допускать подобных проколов. Жду тебя завтра в пять вечера на платформе Мита. Твоя Хидеко.       Сразу возникали три вопроса: Кто такая Хидеко? Какие проблемы были у Ран? И когда была написана эта записка?       От второго и третьего ответов зависело, связано ли это с её исчезновением, от первого — есть ли у них потенциальный источник информации.       Ещё раз пересмотрев все книги, Сакура ничего больше не обнаружила. Даже случайно оставленная между страницами книги закладка только лишний раз убедила Сакуру в том, что пропавшая девушка отличалась аккуратностью, доведённой до педантичности.       Напоследок девушка тщательно перебрала и осмотрела оставленную на полке около зеркала косметичку. Надо сказать, она не отличалась богатством выбора: самая обычная тушь для ресниц, подводка, которой, судя по всему, и не пользовались с того самого момента, как купили, помада бледно-розового цвета, пудра и основа под пудру. В общем, минимальный набор, и тот, видимо, не особенно часто использовался. Но и тут нашлось кое-что интересно: на самом дне косметички лежала пластинка с таблетками. Не держи семья Харуно аптеки, она, может быть, и не догадалась, что маленькие беленькие таблеточки не что иное, как противозачаточное. — Вот вам и девушка самых строгих нравов, до сих пор девственница к тому же, — прошептала Сакура и убрала лекарство в свою сумочку. Жаль, конечно, что не было рецепта, ведь кто-то выписал ей их и этот кто-то очевидно знал о ней чуть больше чем её собственные родители, хотя с другой стороны — ничего бы врач им не сказал, частным детективам достать законным путём подобные сведения практически невозможно, и она это прекрасно знала.       Оглядев комнату ещё раз, Сакура убедилась, что ничего не пропустила и не оставила ничего компрометирующего на видных местах. Убрав все вещи туда, где они лежали, она, постояв с минуту на пороге, убеждая себя в том, что пересмотрела тут буквально всё, вышла из комнаты и закрыла за собой замок.       Какаши-сенсей сидел на диване, закинув ногу на ногу и вперившись взглядом в телевизор, по которому шла образовательная телепередача, рассказывающая об особенностях размножения синих китов. Рядом, с самым напряженным видом сидел глава семейства, а чуть в стороне, в кресле, и мать пропавшей девушки. Увидев входящую в комнату Сакуру, все оживились. — Вы всё осмотрели? — спросила госпожа Таабаши, принимая из рук Сакуры ключ. — Да, конечно. Ваша дочь очень аккуратна, её комнату вовсе не сложно осматривать, или вы наводили порядок уже после её исчезновения? — как бы невзначай спросила она. — Нет, там всё так, как было в день её исчезновения. Я иногда захожу туда, сижу на краю её кровати и снова выхожу, — ответила женщина. — Я же вам сразу говорил — наша Ран не могла просто так исчезнуть, она очень аккуратная и послушная девушка, — встрял в разговор отец девушки. — Мы получили достаточно информации, сейчас мы с моей помощницей отправимся работать. Как только будет что-то интересное — я вам сообщу, — Какаши откланялся и пошел к выходу, жестом позвав Сакуру за собой.       В машину они сели молча и так же молча отъехали от дома, ловя на себе косые взгляды проходивших по тротуару двух пожилых женщин. На пороге дома стояли супруги Таабаши и радостно махали им руками, изо всех сил делая вид, что это действительно их родственники, дальние, но горячо любимые.       Только когда они отъехали на приличное расстояние от дома, Какаши открыл рот: — Я думал, не дождусь тебя. Конечно, я, как мог, пытался разговорить родителей, но ничего путного не вытянул. Ран близко дружит с девушкой, живущей чуть ли не по соседству — Эйко Такаяши, та такая же культурная и правильная, как и сама Ран. Есть ещё подруга из университета — Сузу Марано, о ней родители мало что знают. Эта Сузу многократно звонила по телефону и даже приходила сама, похоже, она не знает, что случилось с Ран, и не в курсе, что та вообще пропала. Ей сказали, что Ран уехала в перфектуру Тоттори ухаживать за заболевшей бабушкой, а телефон там не ловит. Эйко Такаяши не появилась ни разу и ни разу не поинтересовалась, где её подруга, видимо, не такие уж они и близкие подруги. В детстве Ран болела туберкулёзом лёгких, в возрасте четырнадцать лет сломала ключицу, упав с велосипеда, носит контактные линзы. В семье больше нет детей, но у господина Таабаши есть ещё дочь от первого брака — Хидеко Таабаши. Она на пять лет старше Ран, живёт с матерью, не замужем. Работает в книжном магазине. Они с Ран не общаются… — Точно? Я нашла в её комнате записку, подписанную именем Хидеко.       От неожиданности Какаши резко затормозил и посмотрел на спутницу. Тут же раздались гудки раздраженных подобным манёвром водителей. Очнувшись, он снова двинулся с места. — Даже так? Значит родители знают о дочери ещё меньше, чем мы думали. — Очень даже меньше, по крайней мере, они в жизни не видели столько комплектов эротического белья, ну, и противозачаточные в её косметичке тоже много о чём говорят, — хмыкнула Сакура. — То есть наша последняя двадцатилетняя девственница Токио оказалась вовсе не девственница? — уточнил Какаши, продолжая вести машину и не поворачивая головы. — Получается, что так, — подтвердила Сакура.