Ветер времени

Кроваво-красный свет ламп в «Темной комнате» пульсировал в такт боли в висках Макс. Здесь время не просто застыло — оно гнило. Запах уксусной кислоты и старого страха забивал легкие. Макс смотрела на стену с фотографиями. Это была хроника её смертей, бережно проявленная и развешанная по порядку. На одном из снимков она видела себя в подвале из того кошмара с кишками наружу. На другом — раздавленную лоурайдером. — Он снимал не меня... — прошептала Макс, и её голос дрогнул. — Он снимал мои неудачи. Каждый раз, когда я проигрывала времени, он делал кадр. — Макс, посмотри на это, — Хлоя указала монтировкой на дальний угол. Там, в тени, стояла массивная стальная дверь, похожая на вход в банковское хранилище. На ней не было ручки — только прорезь для объектива и динамик. — Максин, — голос Джефферсона из динамика звучал мягко, почти интимно. — Вы зря заперлись. В этой комнате нет выходов, кроме того, что создал я. Вы — мой лучший негатив. Самый глубокий, самый контрастный. Позвольте мне завершить экспозицию. Шик... шик... шик... — скрежет лезвий за дверью стал громче. Тени в капюшонах начали проступать сквозь стены подвала, словно просачиваясь из самой бумаги фотографий. — Хлоя, встань за меня, — Макс выхватила «Глок». — Прямо сейчас. Не отпускай мою куртку. — Что ты задумала, Колфилд? — Я собираюсь порвать пленку. Макс закрыла глаза. Она перестала бороться с шумом океана в голове. Она впустила его внутрь. Холод из «мертвого Сан-Хосе» хлынул в её вены, превращая кровь в жидкий азот.

«Пять патронов. Десять теней. Один Джефферсон. Перестрой маршрут, Макс. Найди кадр, где мы живы».

Щелчок. Мир раскололся. Красный свет ламп сменился ослепительно белым сиянием. Стены подвала начали плавиться, превращаясь в серые полосы помех. Макс видела Хлою — та единственная оставалась четкой, её синие волосы были единственным ярким пятном. — Бежим! — крикнула Макс, но звука не было. Только вибрация в костях. Они рванулись не к двери, а прямо в стену со снимками. Макс чувствовала, что реальность здесь истончилась. Она выстрелила — пуля застыла в воздухе, но не как металл, а как дыра в пространстве. Один... два... три выстрела. Она вбивала пули в саму ткань времени, расширяя разлом. Тени в капюшонах начали двигаться быстрее. Они больше не подчинялись «стоп-кадру». Тот, что с ножницами, прыгнул на них, преодолевая сопротивление застывшего воздуха. Его лезвия были в дюйме от горла Хлои. Макс выдохнула остатки воздуха из легких. Глитч. Она схватила лезвие ножниц голыми руками. Боль была невыносимой, но она была реальной. Она отмотала его на секунду назад, только для этого одного маньяка. Его рука дернулась назад, в прошлое, а Макс в этот момент ударила его рукоятью пистолета в то место, где должно быть лицо. Тень рассыпалась на черные хлопья, как сожженное фото. — Сюда! — Макс потянула Хлою в образовавшуюся в стене дыру. -------- Среда. 09:15 AM. Школьный двор. Они выпали из пустоты прямо на свежую траву перед главным корпусом. Макс вырвало желчью и кровью. Её руки были изрезаны, а глаза горели, будто в них насыпали битого стекла. — Мы... мы снаружи? — Хлоя огляделась. — Какого хрена? Мы же были в подвале! Академия выглядела мирно. Птицы пели, студенты всё так же спешили на пары. Но лоурайдеры на парковке стояли пустые, с открытыми дверями. И нигде не было видно ни одного учителя. — Время разделилось, Хлоя, — Макс поднялась, опираясь на плечо подруги. — Мы сейчас в «промежутке». Тени еще там, в подвале, с Джефферсоном. Но они скоро поймут, что мы ушли. — Посмотри на небо, — прошептала Хлоя. Над Сан-Матео медленно разворачивалась гигантская воронка из синих бабочек. Она была такой огромной, что закрывала половину солнца. И из центра этой воронки, прямо на здание Академии, начал опускаться густой, серый туман, в котором мелькали вспышки фотоаппарата. — Он проявляет город, — Макс крепче сжала пустой пистолет. — Он хочет превратить всё в один большой снимок. Безжизненный и идеальный. В этот момент из главных дверей Академии вышел Джефферсон. Он был один. В его руке был старый «Полароид» Макс — тот самый, который она забыла в Сиэтле. — Максин, — он улыбнулся, наводя на неё объектив. — Вы всё-таки вышли за рамки. Это делает финал только лучше. Улыбнитесь. Сейчас вылетит птичка. — Макс, не дай ему нажать на кнопку! — Хлоя рванулась вперед с монтировкой. — СТОЙ! — закричала Макс. Но было поздно. Джефферсон нажал на спуск. Вместо вспышки из объектива вырвался луч ослепительно синего света, который ударил в Хлою. Она замерла в прыжке, но на этот раз это не было силой Макс. Её тело начало покрываться серой коркой, превращаясь в статую из пепла. — НЕТ! — Макс бросилась к ней, но Хлоя рассыпалась прямо у неё в руках, превращаясь в горсть синей пыли. Джефферсон медленно вытянул из камеры снимок. — Идеальный кадр. «Утрата». Вы ведь именно это чувствовали все эти годы, не так ли, детектив Колфилд? Макс медленно поднялась с колен. Её лицо больше не выражало страха. В её глазах, ставших абсолютно черными, отражалась вся ярость Лос-Анджелеса и всё горе Сиэтла. — Ты совершил ошибку, Марк, — её голос теперь звучал как хор тысяч голосов из всех реальностей сразу. — Ты уничтожил мой якорь. Теперь меня больше ничего не держит в твоем кадре. Макс вытянула руку. Время вокруг начало сворачиваться в спираль, затягивая в себя деревья, здание школы и самого Джефферсона. — Я не буду останавливать время, — прошептала она. — Я его уничтожу. Вместе с тобой.