Возвращение домой
23 сентября 2018 г., 15:27
Руфус не понял, что его разбудило: какой-то звук, или это были его инстинкты. Но что-то вынудило его оторвать голову от столешницы, на которой он заснул, и вытащить пистолет из-за пояса. Подходя к двери и в любую минуту ожидая стука, он ругал себя последними словами за то, что задремал. И, хотя все его инстинкты вопили о том, чтобы он этого не делал, Руфус отвел глаза от двери и от возможной угрозы и глянул на того, кого охранял, — на Дина Винчестера.
Ребенок был в порядке: все еще лежал на диване, где он оставил его и спокойно спал, по крайней мере, на данный момент. Но он знал, что все может измениться в любую секунду, как и было несколько раз за ночь. И он хотел бы винить во всем лихорадку, но знал, что это будет ложью. То, что заставляло Дина метаться по дивану, делая его таким уязвимым, это были не просто кошмары, это было что-то гораздо хуже: воспоминания.
Руфус все еще не был уверен, что поступил правильно, решив не идти к Дину и не попытаться его успокоить. Винчестер был сильным человеком, он знал это. Но что бы ни сломало его, оно было сильнее. И Руфус не хотел видеть в глазах ребенка эти чувства: боль, отчаяние. Вряд ли Дин хотел, чтобы он увидел его таким уязвимым.
Так что он остался сидеть на неудобном деревянном стуле на кухне Бобби, вцепившись в столешницу мертвой хваткой, и наблюдал, как парень страдал. Знал, что сейчас не он нужен Дину. Того, кто ему был нужен сейчас, не было рядом, и он вряд ли появится в ближайшие пару дней. И эти мысли вызвали гнев на Сэма Винчестера. Сэма, который покинул раненого брата и отдал его в шаловливые ручки Руфуса.
Понимая, что такие мысли сейчас бессмысленны, охотник отодвинул занавеску и выглянул в окно. И увидел черный классический автомобиль, который влетел во двор и резко затормозил, скользя по гравию. И, прежде чем Руфус понял, что ошибся с расчетами прибытия младшего Винчестера и старика, Сэм плавно вылез из машины и оказался у входной двери быстрее, чем Руфус моргнул. Он едва успел отступить назад, чтобы его не огрела распахнувшаяся дверь.
Потом Сэм Винчестер пронесся в дом, как полтергейст.
Глаза парня всего на мгновение зацепились за него. Всего на секунду, а потом о нем совершенно забыли. Глаза Сэма заметались по дому и инстинктивно нашли фигуру человека лежащего на диване. И Руфус не мог подобрать слов, чтобы описать те чувства, чьи промелькнули на лице Сэма, когда он увидел своего брата. Он забыл о них много лет назад. Ну, он так думал до тех пор, пока он не увидел, как Сэм быстро пересекал комнату, подходил к дивану и молча присел рядом с Дином, просто упиваясь видом своего брата, живого и почти здорового.
— Я тоже рад тебя видеть, — проворчал Руфус тихо, радуясь что его никто не слышит. Он должен был хоть что-то сказать, чтобы нарушить тишину и напомнить себе, что он черствый сукин сын.
***
Присев рядом с Дином, Сэм тяжело дышал и бессознательно начал делать вдохи одновременно с братом. Он отметил тени под глазами Дина, веснушки, которые выделялись особо ярко на бледном лице брата, и был удивлен видом бороды. Слава Богу, не было никаких доказательств того, что Дин был погружен во что-то более тревожное, чем простой, естественный сон. Дин был в порядке без него. Он даже казался слишком счастливым от того, что не присматривал за своим младшим братом. «Это мне было хреново вдали от него», — признал Сэм с оттенком печали, что эти чувства не были обоюдными. После всего через что они прошли, Сэм больше всего хотел, чтобы его привязали к брату. Чтобы знать — неважно, что будет дальше, он может быть уверен в одном: его брат все еще хочет, чтобы он был рядом. Вдруг он понял, почему другая его часть, часть без души, не смогла остаться в стороне от Дина. Что как только он вошел в жизнь старшего брата, он отказался быть вытесненным независимо от того, какой вред мог причинить Дину. Остался потому, что даже эта закрученная, темная часть его знала, что он что-то упускает. И это была не только его душа. Сэму не хватало чего-то, без чего он не мог функционировать, в чем нуждался, хотел вернуть ту часть себя, которая была младшим братом Дина. Какая-то часть его, которая теперь процветала в нем, которая яростно болела в Стэнфорде, сказала дьяволу отправиться в ад и милостиво показала ему путь. Та его часть, которая несколько дней назад чувствовала, что он совершал ошибку еще до того, как он потерял Дина из виду в зеркале заднего вида Импалы. С некой долей облегчения и сожаления Сэм отметил, что Дин заворочался под его молчаливой инспекцией. Инстинкты его брата, хотя и притупленные сном, никогда по-настоящему не отключались. Не двигаясь, заставляя себя воздержаться от какого-либо физического контакта с Дином, он присел рядом, просто наблюдая, как глаза его брата начинали трепетать и слышать, как Дин быстро задышал. После этого зеленые глаза, которые он знал лучше собственных, уставились на него. — Сэм? — сонно прохрипел Дин. Реагируя на уязвимость Дина, Сэм мягко улыбнулся брату. — На этот раз ты именно там, где я велел тебе быть. Моргая, Дин понял, что Сэм — не мираж, не один из элементов его кошмара. Он попытался сесть и мгновенно ощутил на себе две большие, знакомые руки, приходящие ему на помощь, скользящие за спину и хватающие за руку, чтобы посадить его вертикально. Не смотря на Сэма, он пробормотал: — Сколько сейчас времени? — хотя, скорее всего, надо было спросить, какой сейчас день недели, но этот вопрос взбесил бы его младшего брата. — Около пяти, — ответил Сэм, убирая руки, когда его брат сел прямо. Но оставался на присядках в нескольких дюймах от колен Дина, не сводя с него глаз. Ответ Сэма его не слишком удовлетворил, потому что Дин не мог понять: пять часов утра или вечера. И брат наконец сжалился над ним. — Утра, — сказал Сэм, ощущая боль и увидев путаницу в глазах брата. — Мы закончили охоту раньше, — объяснил он, как будто это было обычным делом. Внезапно в разговор вклинился новый голос. — Он потратил на дорогу шесть часов, вместо восьми, — отметил Бобби. Дин отругал себя за то, что он не заметил, как вошел Бобби. — Мы не могли бы добраться быстрее, даже если бы привязали ракету к спине, — саркастически протянул старший охотник, не давая Сэму сорваться с крючка. Не после того, как он наблюдал, как ребенок почти сошел с ума от беспокойства о своем брате. Не желая признавать, что спешил к Дину, Сэм пожал плечами и лениво указал. — Я просто знал несколько коротких путей. — Да, конечно, — фыркнул Бобби, и, повернувшись направился на свою кухню, к Руфусу, на которого при входе в дом просто глянул, обещая этим взглядом скорое возмездие. Входя в помещение, он жестко сказал своему другу: — помоги мне принести мое снаряжение. — Я похож на твоего слугу? — прорычал Руфус, но, когда Бобби подошел к нему вплотную, он увидел ярость в глазах своего давнего друга. С проклятьем, он покинул дом, хлопнув дверью. Заглянув в свою гостиную, Бобби увидел, что Сэм и Дин молча смотрели друг на друга, словно в мире больше никого нет, кроме них двоих. И, как бы он ни любил этих двух мальчиков, он знал, что для него нет места рядом с ними и, тем более, — между ними. С довольной улыбкой он последовал за Руфусом, надеясь, что Тернер не против выкопать собственную могилу, потому что он сам смертельно устал, и, если бы ему пришлось делать это самому, он бы заставил Руфуса заплатить за это еще больше.***
Когда Сэм, опустив голову, и глянул на него с любопытством, Дин обиженно спросил: — Что? — Ничего, просто никогда раньше не видел тебя с бородой, — признался Сэм, с немым вопросом в глазах. Пиная себя за то, что не послушался Руфуса, Дин решил отвлечь младшего брата легкой усмешкой: — Слишком похож на папу? — Нет-нет. Просто… — Сэм замешкался на секунду до того, как признался с уязвимой улыбкой: — на тебя это не похоже. И, хотя они расстались только на несколько дней, казалось, что произошло много всего с того времени. Внезапно Дин захотел увидеть гнев Сэма, вместо этой боли в глазах младшего брата. Дин не знал, солгал ли Сэм, что с этой бородой он не слишком похож на их отца, или просто что-то еще беспокоило его. Но знал, что брат уже достаточно настрадался. Он не собирался добавлять к ней еще новую порцию боли. — Сэм, есть что-то… Услышав со двора повышенные голоса, он замолчал и резко повернул голову к выходу. Он раздумывал, стоит ли вмешаться, прежде чем Бобби решит закопать Руфуса на заднем дворе. — Может быть, нам надо… — начал он, но снова замолк, когда Сэм без предупреждения обхватил пальцами его подбородок не давая повернуть голову. Сэм, возможно, пропустил бы это. Пропустил бы, если бы не смотрел на Дина так пристально и если бы старший брат не обратил свое внимание на то, как Бобби собрался хоронить Руфуса где-то на своей земле. Если бы Дин не отвлекся, не повернул голову и невольно не дал ему беспрепятственный вид на правую щеку. Сэм все понял, когда наклонился ближе к лицу, которое обхватил рукой. Все встало на свои места: то, что Дин не сразу проснулся, когда он присел около него, усталость в глазах брата, которую Дин надеялся скрыть за ухмылками. И еще эта гребаная борода. Все это было знаками, которые он чуть не упустил. Швы. Замаскированные бородой. Швы, которых у Дина не было, когда они уезжали. Дин понял, что попался, и ожидал очередного концерта от младшего брата, но Сэм молчал и не двигался. Поэтому Дину пришлось проворчать: — Личное пространство, чувак. Может, тебе стоит пройти пару уроков, которые я давал Касу? — он поднял руку, чтобы убрать пальцы брата со своего лица. Быстро отпустив челюсть Дина по собственному желанию, Сэм схватил нижнюю часть рубашки брата и начал ее поднимать, чтобы увидеть рану на боку брата, чтобы знать, насколько сильно Дин облажался. Поменяв приоритеты, Дин поймал Сэма за руку, мешая инспекции младшего брата. — Сэм, я собирался рассказать тебе, — начал настаивать Дин, но буря в глазах Сэма не рассеялась, а, казалось, накалялась еще больше. — Что мне рассказать? Что ты солгал мне? — крикнул Сэм, выдернув руку из хватки Дина и поднявшись на ноги. — Я спросил, ходил ли ты на охоту с Руфусом, и ты солгал мне, Дин! — Я не лгал… — снова начал Дин, но, когда Сэм в ярости стиснул челюсть, он поднял руку. — Хорошо, хорошо. Я не говорил тебе всей правды. — Да, это называется ложь, Дин! Ты охотился с Руфусом. Ты ранен! — плевался обвинениями Сэм. — Что? Ты об этом? — Дин провел рукой по своей бороде, где были швы. — Это ничего, Сэмми. Сэм положил руки на бедра и угрожающе возвысился над сидящим братом. — Ничего? Хорошо. Тогда покажи мне свой бок. — Вот все тебе покажи да расскажи, — проворчал Дин. — Дин… — предупреждающе начал Сэм. Дин тоже стиснул челюсть, но гнев на Сэма, как всегда, быстро прошел. — Я знаю, что не должен был лгать тебе… — начал объяснять Дин. — Как и всегда? — Сэм дерзко бросил вызов, стараясь уменьшить гнев в голосе. — Я собирался сказать тебе, когда ты приедешь, — настаивал Дин. — Конечно, это должно было быть через два дня, — с оттенком вины протянул он. — О, мне жаль, что я сломал свой план и добрался сюда быстрее, потому что беспокоился о тебе, — язвительно сказал Сэм. Старший Винчестер вздохнул. Все становилось хуже и хуже. — Я не это имел в виду. — Так что, лгать мне все это время, это нормально? Я должен быть… Что? Быть благодарен, что тебе пришлось сказать мне правду сейчас, когда ты больше не можешь скрывать от меня свои новые травмы? — потребовал Сэм, неуверенный на что он больше злится: на то, что Дин ранен, или на то, что соврал. Ненавидя быть в невыгодном положении на игровом поле, и особенно в споре, Дин попытался встать, чтобы помериться силами стоя, но не смог подняться с дивана. Потому что Сэм наклонился и опустил руку на его плечо, прижимая к спинке дивана. Но в глазах, когда он смотрел на старшего брата, уже не было гнева. Вместо него появилось сострадание. — Дин, просто… — запнулся Сэм, не зная, чего он хотел от своего брата, знал только, что он не желал, чтобы Дин причинял себе еще больше боли. Он был удивлен, когда по глазам Дина понял, что брат не устроит возмездие на его рукоприкладство. Не желая снова ругаться, Сэм неуверенно улыбнулся и упал на диван рядом с братом. — Ты идиот, ты ведь это знаешь? — проворчал он, но в тоне слышались нежность и привязанность. Не смея дышать, боясь, что Сэм снова расстроится, если он опять скажет что-то не то, Дин неуверенно объяснил: — Сэм, ты был так зол, что я уехал куда-то, и я знал, что у тебя будет сердечный приступ, если ты узнаешь, что я помог Руфусу с его охотой. Повернувшись на диване, Сэм ответил: — Да, да, я бы это сделал. И не зря. Ты порвал швы в боку, не так ли? — Каждый из них, — дерзко ухмыльнулся Дин. Все тело Сэма напряглось от беспокойства. — Дай мне посмотреть… — приказал он, снова потянувшись к рубашке брата, но снова оказался в тисках его рук. — Руфус уже меня подлатал, — заверил Дин, но понял, что Сэм не успокоится, пока не увидит все своими глазами. — Что? Теперь ты не доверяешь Руфусу? — Единственный, кому я доверяю — это я, — откровенно признался Сэм. — Кроме того, извини меня, если я не чувствую любви к парню, который заставил тебя охотиться с ним, когда ты был ранен! — Он не знал, Сэм. — Ну, ты должен был сказать ему. — Извини, что не чувствую радости от заботы Руфуса, — сказал язвительно Дин. Он не собирался говорить, что его радовала только забота Сэма, а не постороннего, даже если это Бобби. Сэм пытался подавить улыбку, представив телячьи нежности между сварливым старым Руфусом и Дином. Он усмехнулся под смертельным блеском глаз Дина. — Смеешься над раненым, — огрызнулся Дин в ответ, легонько толкнув Сэма в лоб. — Если ты язвишь, значит, не собираешься умирать, — дразнил Сэм, усаживаясь в углу дивана и смотря на брата. — Нет, — с негодованием выстрелил Дин, он не мог поверить, что Сэм подумал, что он помрет от порванных швов. — Это не твоя вина, — капризно проворчал Сэм, опуская глаза. Он не хотел злиться, но, черт, Дин был иногда таким глупым. И если Дин думал, что он должен просто пережить это, а не сердиться, то не должен все еще волноваться… Хотя Дин сам чувствовал раздражение, он не хотел ссорится с Сэмом. Не после того, через что они прошли. Он не рискнул бы снова разорвать их на части, не ради своей гордости. Раздраженно вздохнув, он зарычал: — Хорошо, — и поднял рубашку, чтобы показать брату повязку, которая, к счастью, не была в крови. Приняв ветку мира, Сэм мгновенно сел и протянул руку, чтобы проверить новый ущерб который нанес себе брат. — А теперь прекрати дуться, — приказал Дин, уворачиваясь от рук Сэма и опуская рубашку. Но быстрые руки Сэма удержали ткань, оттянули повязку на боку Дина, прежде чем тот мог запротестовать. Решив не смотреть, как Сэм проводит ревизию, он не сводил глаз с лица младшего брата. Когда Сэм съежился, он знал, что это было из-за сочувствия к нему. Складка на лбу Сэма? Все дело в том, что Сэм нервничал, когда ему было больно. К чести своего брата, Дин едва почувствовал легкое прикосновение пальцев к стежкам Руфуса. — От них идет жар, — сказал Сэм с тревогой, его глаза взлетели к лицу Дина, ища подтверждения, как и на любой охоте. Но быстро понял, что вряд ли дождется правды с этой стороны. Вынужденный полагаться на свою интуицию, он потянулся, и положил руку на лоб Дина, и легко обнаружил тепло, исходящее от кожи брата. — Ты принимал… В ответ на вопрос Сэма, Дин дернул головой в сторону стола, стоящего у дивана, на котором лежали таблетки антибиотиков рядом с стаканом воды. Сэму не нужно было знать, что он пропустил несколько доз. Но по взгляду младшего брата Дин понял, что тот догадался об этом. < Слезая с дивана, Сэм подошел к столу, взял стакан воды и таблетки и протянул их брату с видом умиления и неповиновения. Он готовился к противостоянию, отрицанию, браваде: «Я Дин Винчестер, и даже микробы бегут от меня». И Дин собирался выдать Сэму именно такую реакцию, пока не поднял глаза и не встретился лицом к лицу с ним, взволнованным, ласковым, защитным, добрым Сэмом. Чьи глаза… Это были не те бесстрастные глаза, что отслеживали его, когда он нервно ходил по тому гостиничному номеру после того, как феи думали, что он согласится на свидание с их извращенным сказочным королем. Это были не те глаза, что наблюдали за ним, когда он метался по номеру и звук сердца стучал у него в ушах, вызывая жажду крови. Нет, глаза, что смотрели на него сейчас, не осуждали его, не оценивали его по зонам слабости, не показывали отвращения от того, что он так уязвим. Вместо этого, в них были сострадание, беспокойство, и они говорили ему, в недвусмысленных выражениях, что их владелец заботился о нем и начнет паниковать, если он не издаст хотя бы звук, что он порядке. — Спасибо, Сэмми, — сказал он с теплотой, протянув руку за таблетками и за стаканом воды, не отрывая глаз от Сэма. Он не хотел отворачиваться, пока не увидел то, что ему нужно. И это было там: облегчение, уходящий страх и подозрительно сощуренные глаза. Решив не смотреть в зубы дареному коню, Сэм положил две таблетки в ладонь Дина и подал воду, наблюдая, как брат послушно принимал лекарство. Но он знал, что капитуляция его брата означала, что Дин что-то замышлял. Рассеянно вынимая стакан из его хватки, Сэм изучал Дина, ждал ухмылки, озорного блеска в глазах, который скажет, что брат дразнит его. — Что? — невинно спросил Дин, тайно наслаждаясь подозрительностью, которую он вызвал своим послушанием. Сэм посмотрел вниз на его лицо, переступил с ноги на ногу, пытаясь понять, что он задумал. Но не мог. — Дин, ты никогда так легко не сдавался. — Что, парень не может измениться? — слегка поддразнил он. — То есть ты? — Сэм недоверчиво насмехался, ухмыляясь. — Туше, — ответил Дин со смешком, не говоря Сэму, что готов сделать намного больше, чем принять лекарство, если это успокоит его младшего брата.***
Решив, что старик может и сам забрать свое собственное дерьмо из машины Винчестера, Руфус целенаправленно обошел Импалу и направился к Монте-Карло, чтобы взять бутылку Джонни Уокера. Знал, что ему понадобится тонизирующее средство, прежде чем он столкнется с Бобби. Он обычно относился к своей выпивке с большим уважением, наливал в стакан, смаковал ее, прежде чем медленно пить. Но назревала война, и такие мелочи должны были уходить на второй план. Так что, прижав бутылку к губам, он выпил несколько глотков, прежде чем оставил ее, сел на багажник машины и повернулся к гневу Бобби Сингера.
