Born To Die

/всем настоятельно советую включить песню/

***

      Чимин больше ничего не говорит. Молчит в трубку, теряется в мыслях и словах. Он не знает, что говорить. Не потому, что слов нет, а потому что их невозможно высказать. Слишком много того, что должно быть озвучено, слишком много чего он должен сказать Юнги.       Тот кидает лишь быстрое «дождись меня» и скидывает звонок. Ничего не говоря родителям, срывается в больницу к своему маленькому лучику света, озаряющему самые дальние уголки его души. Плюёт на все запреты врачей, на то, что время посещений давно закончилось и залетает в палату.       Чимин смотрит на него полными боли глазами, давно опухшими от слёз. Но влага не перестаёт течь прозрачными солёными дорожками по щекам, заставляя загнанно сжиматься сердце альфы. Тот тихо подходит, не говоря ни слова крепко обнимает.       Ни врачи, ни сам омега не сказали, что произошло. Но тихое, сказанное со всей возможной болью «прости», сочувствующие взгляды медсестёр и не особое сопротивление, несмотря на позднее время, говорят за себя.       Эту ночь они проводят вместе. Не отстраняясь ни на секунду друг от друга. Ни говоря ни слова. Пытаясь запомнить и заполнить оставшееся время хоть чем-то.

***

      Утром, что как ни кстати солнечное и радостное, Мин говорит с врачом. Тот долго пытается объяснить что и как с его мужем, говорит что такое случается, не всегда находят болезнь, а что-то там, что понятно одним медикам, видно редко. Юнги не смыслит во всех медицинских терминах ровным счетом ничего, поэтому задаёт самый сложный вопрос, который прояснит всё. — Он будет жить?       Хотя зачем нужен этот вопрос, когда на него Юнги и сам знает ответ. Может он просто хочет услышать, что всё-таки ошибся в догадках? Что впервые за сознательную жизнь, его голова неправильно увидела все причинно-следственные связи, поставила не в том порядке. Что он ошибся в выводах, которые неподъёмным валуном лежат не только на сердце, но и на душе. — Нет.       Но не ошибается. Снова. Как же больно, что он всегда прав. Как же невыносимо то, что он всё знает немного на перед, не давая надежде зародиться. Зачем? Сам не знает почему думал всю ночь, но других исходов не видел, старался принят и пересилить. А слёзы текли. Не переставая. — Сколько?       Дальше продолжить не может. Духу не хватает. Но нужно знать, нужно быть готовым, потому там за стеклом лежит его солнышко, винит себя во всем, хотя не виноват ни в чём. Нужно быть готовым. Чтобы продержаться, ради него, ради своего котёнка, ради того, кому-то самое сердце и душу, всего себя отдал не задумываясь. Ради того, кто занимает внутри всё, кого уже не хочет отпускать абсолютно. Но… — Меньше суток.       Альфа ничего не отвечает, возвращается в палату, тихо прикрывая дверь. Омега уже знал всё, но сам сказать не мог. Ему сообщили поздно вечером, тогда пришёл роковой анализ. Именно после этого он дрожащими руками набрал номер мужа.       Мин ничего не говорит, просто подходит и садится на койку, притягивая дрожащего Чимина к себе и крепко, нежно обнимает. Они снова сидят долго и молча, слов просто нет. Говорить нечего, но нужно. Юнги, пересиливая себя, тихо начинает. — Знаешь Чимин-и… Мне больно. Очень больно. И я чувствую, что тебе тоже. Я рациональный человек, поэтому понимаю, что должен держаться ради тебя. Но меня всё равно на пополам рвёт. Я не буду плакать, не буду кричать, не буду срываться в истерике. Я хочу чтобы ты не жалел и не винил себя. Поэтому собирайся. Поедем выпить твой мятный чай и мой карамельный кофе в ту кафешку, с которой всё началось? Прогуляемся по парку сейчас как раз осень, фотоаппарат у меня всегда с собой в машине. Потом в студию, я не сделал тебе фотосессию, которую так давно хотел. — Но, Юнги... — Чимин-и, Я хочу чтобы ты ушёл с чистым сердцем. Я хочу видеть твою улыбку, смеющиеся глаза, что так сильно полюбил. Хочу запомнить лучшее, поэтому отбрось мысли, что скоро конец. Не сейчас, мы ещё успеем сказать друг другу «люблю» и попрощаться. Малыш, я сказал, что не буду плакать. Я хочу сделать этот день прекрасным для нас обоих. Потом я успею посидеть и пореветь.       Чимин видит нежную улыбку, глаза, смотрящие с такой любовью и болью, но сам улыбается, понимая насколько сильный перед ним человек, который говорит такое. Обнимает, говоря что хочет ещё и пироженку к чаю. Они будут сильными друг для друга. Нет, это не попытка спрятаться от неминуемой правды. Это желание пойти на всё, чтобы увидеть счастье своей любимой половинки, желание посвятить себя этому человеку, забыться в нежных объятьях и улыбнуться.

***

      Прогуливаясь по парку после студии они счастливы. Каждый помнит, что завтра уже одного не будет. Но всё равно на лицах искренние улыбки, а звонкий смех омеги согревает от прохладного ветерка. Даже прохожие смотрят и видят счастливых молодых людей с таким же счастливым будущим. Хотя и не знают как, ошибаются в некоторой степени.       Может быть та сказка, которая резко оборвалась, не вернётся никогда. Но им и не нужно. Жизнь жестока, никто и не спорит. Но они приняли эту жестокость и живут теперь с ней. Такие люди действительно сильные, хотя сильны скорее не они, а любовь, что между ними.       К вечеру альфа и омега вернулись в больницу, тихо сидят в палате и переговариваются. Оба смеются и не обращают внимания на странные взгляды персонала больницы. Что эти глупые медсёстры могут понять? — Юнги, — Чимин смотрит на него серьезно, с некоторой грустью, но улыбка никуда не делась. — Знаешь мне было страшно, когда мне сказали, когда позвонил тебе и когда ты прошёл. Я не знал, что делать и как сказать, что сказать. Я и вправду винил себя… Что не смогу быть больше рядом с тобой и с Кихёном. Но теперь я не боюсь. Мне всё ещё очень жаль и больно от того, что я вот так скоро, — омежка заминается, ведь такое говорить и правда сложно, — Уйду. Но я не жалею. Я хочу остаться, вырастить Кихёни, и как в сказке умереть с тобой в один день.       Чимин тихо хихикает, с неописуемой нежностью смотрит на мужа и целует недолго. — Но видимо это не суждено нам? И сделать мы ничего не можем, как бы не хотели. Я хочу извиниться, но не хочу говорить «прости». Ведь ты прав, это никто не мог предотвратить. Поэтому позаботься, пожалуйста, о Кихёне и о моих родителях. Не скрывай правду от сына, пусть знает, что я ушёл навсегда. Так будет лучше. — Хорошо, малыш. Тут я поступлю как захочешь.       Мин нежно целует мужа. Чимин отвечает, но вскоре отстраняется, ведь не договорил. А сказать нужно многое. — Спасибо. Спасибо за то, что не сдался тогда, что больше месяца бегал за мной, действовал на нервы и бесил, но не сдался. Спасибо что тогда поцеловал у подъезда, что всегда был нежен и внимателен. Спасибо за предложение. Это был лучший день в моей жизни. Спасибо за Кихёна. День когда я узнал что беремен — второй самый счастливый день. Спасибо тебе, Мин Юнги, что просто нашёл меня, добился и забрал себе. Я люблю тебя, так сильно, что слов не хватит описать. Я всегда буду рядом с вами. Просто не забывай этого       Альфа обнимает мужа и они долго сидят в обнимку. Но у него на душе тоже много невысказанного. — Спасибо, Чимин-а, что сказал «да». Спасибо, что принял и полюбил. Спасибо за ещё одно солнышко в лице нашего сына. Я обещаю позаботиться обо всём. Спасибо за эти моменты моей жизни. Спасибо, что был рядом, моё маленькое счастье.

***

      Они сидят так до ночи, держа друг друга за руку. Слов больше нет. Всё что хотели — сказали. Всё что могли — сказали.       Чимин чувствует, что момент пришел, поэтому лишь грусть улыбается и крепче сжимает руку Юнги. Тот чувствует и всё понимает. — Я люблю тебя, Чимин-а, и всегда буду любить. Обещаю вырастить Кихёна счастливым. — Я люблю тебя, Юнги-я, и всегда буду любить. Обещаю всегда быть рядом с вами и присматривать за нашим сыном.       По палате разносится писк аппарата, оповещающий о конце всего, а из уст каждого вылетает тихое синхронное:

«Прощай»