Born To Die

      Юнги сидит и смотрит на мужа. Он сам себе обещал, что отпустит, что не будет плакать, грустить и скучать. Но разве это возможно, когда смысл всей твоей жизни берёт и исчезает. — Прости меня, Чимин-а, я обещал быть сильным, но мне больно. Очень больно, малыш.       Юнги кладет голову на грудь омеги, закрывает глаза и тихо плачет. Нежно поглаживает по руке, утыкается в шею, пытаясь напоследок уловить самый любимый запах.       Врачи, которые прибежали на писк аппарата, не мешают. Юнги готов сказать им потом "спасибо" за то, что позволили ненадолго показать свою слабость. Он тихо сидит, слёзы сами текут по щекам. Нежно прощается, напоследок целует и выходит из палаты.       Переговаривает с врачом и принимает соболезнования. Звонит родителям, сообщает новость. Просит присмотреть за Кихёном ещё день, потом он его заберёт и позволит погоревать. Но сейчас самому нужно время. Нужно забыться и отпустить. Поэтому, когда приезжает домой, садится за ноутбук с бокалом вина, тихо пролистывает все фотографии, которые сделал в последний день.       Заливает израненную душу алкоголем, обрабатывает фотографии и делает то, что умеет лучше всего. Альбом, составленный из всех фотографий, которые только имелись, получается прекрасным. Наверное это лучшая работа Мина, в которую он вложил всю свою любовь и все чувства.

***

      Через день альфа забирает Кихёна. Долго разговаривает с родителями Чимина, рассказывает всё, что происходило в последние дни. Отдаёт им копию того самого альбома, что делал не так давно и благодарит за то, что позволили погоревать и присмотрели за сыном.       По пути домой малыш спрашивает про папу, а Юнги молчит. Обещает поговорить, как только они приедут домой. А после, с камнем на сердце, осторожно и мягко объясняет, что папы больше нет. Что он не придёт, потому что ушёл навсегда.       Малыш не понимает всего, но чувствует грусть отца, обнимает Мина. Складывается впечатление, что Кихён всё понял, хотя такого быть не может. Но альфа выполнил желание своего омеги, не стал скрывать и обманывать ребёнка. И, скорее всего, это к лучшему. Юнги потерпит первое время вопросы про папу, но позже сын не будет обижаться за обман и недосказанность. Он будет жить со знанием произошедшего, будет грустить, но не будет чувствовать себя преданным собственным отцом, который не сказал такую важную информацию в жизни омежки.

***

      Дата похорон назначена. Мин практически всегда дома с сыном. Тяжело обоим, но они не закрываются от мира. Юнги сам для себя решил, что теперь смысл его жизни заключается в сыне. Он должен воспитать его, дать любовь и за себя, и за Чимина. Должен сделать так, чтобы малыш не был одинок. Поэтому в доме слышен детский смех, нежный и радостный голос альфы.       Они правда счастливы. Потому что любят. И друг друга и папу, которого не хотят расстраивать своей грустью. Мин продолжает снимать самые важные моменты в жизни ребёнка, даже на похороны приходит с камерой. Хочет оставить воспоминания себе и Кихёну. Что бы знал и помнил того, кто любил и подарил жизнь.       Сами похороны проходят в какой-то степени шумно. Много кто решил попрощаться с омегой, Юнги с благодарностью принимает соболезнования. Но не плачет, а улыбается. Многие понимают его неправильно, считают, что тому только в радость это всё, что тот наоборот рад освободиться от навязчивого брака, но люди не могут даже представить как ошибаются. А всё из-за того, что многие перестали верить в счастье. Считают, что нельзя улыбаться, когда человек умирает, нужно грустить и погрязнуть в печали. Но зачем? Альфа отпустил, отпустил с нежной и легкой улыбкой потому что любил больше всех в этом странном и жестоком мире.       Может, наоборот правильно улыбаться? Чтобы показать, насколько был важен тебе человек и остаётся важным даже после смерти. Показать, что ты продолжаешь его любить и не хочешь разочаровать?

***

      Последними кладбище покидают Юнги и Кихён. Мин следит за малышом, что медленно топает сам по узкой тропинке. Альфа готов в любой момент придержать, если тот споткнётся или оступится, но даёт омежке самостоятельно шагать.       Вдруг малыш заметил что-то впереди, резко побежал на небольшую полянку с криком «Папа!». Отец срывается за ним, внимательно осматриваясь по сторонам. С чего вдруг Кихён побежал радостный вперед? Но на полянке и вокруг пусто. Юнги быстро нагоняет негодника, подхватывая того на руки. — Кихён-а, ты куда собрался? — К папе. — Малыш, ты же знаешь… Папы больше нет, — альфе самому сложно такое говорить, но ребёнок должен понять, принять, должен, потому что этого хотел Чимин. — Но папа тут! — уперто говорит омежка. — Кихён-а… Мы сегодня попрощались с папой. — Но!       Мин уходит с полянки, целует ребёнка в лоб. Но не замечает силуэт, любимую улыбку, и смеющиеся глаза. Чимин улыбается малышу, который тянет ручку и не знает как достучаться до отца-идиота.