Born To Die

      Прошёл примерно год. Юнги практически всегда был дома с Кихёном или брал того в студию. На выходные малыша как правило забирали родители. Мин честно пережил смерть мужа, посвятил себя воспитанию маленького омежки, часто улыбался, смотря на ребёнка. Жизнь постепенно наладилась, но никто не забыл.       Первый год альфа каждый месяц ходил на могилу, сидел и рассказывал как дела у малыша и у него самого. Говорил, что скучает, что хочет увидеть, обнять и поцеловать. Но больше не плакал, как и обещал. Лишь грустно улыбался напоследок, понимая, что с судьбой ничего не поделать, даже если та такая неправильная.       И вот Кихёну уже второй год, дома собирается немного людей, чтобы поздравить и отпраздновать этот маленький праздник. Мин, закончив работу, приехал домой, где уже ждали родители Чимина с омежкой. Юнги решил перед Днём Рождения сына поработать сверхурочно, дабы потом всей маленькой семьёй поехать в Пусан. Родители решили переехать обратно в родной город, где видно море, красивые закаты и где прожили почти всю жизнь. Альфа не против, обещал помочь с переездом, ради чего собственно и отработал лишнее.       Помимо родственников собралось несколько ребят из садика Кихёна, пару друзей семьи. Немного шумная, но уютная компания и для самого Юнги, и для сына. Отмечают по всем правилам, сначала омежка радостно бегает по дому, играя с друзьями, потом открывает большие и красивые подарки. К слову, Мин с малышом перебрался на окраину Сеула, подальше от городской суеты в собственный домик. Они планировали это ещё с Чимином, но ждали, пока закончатся ежемесячные походы к врачу, дабы проверить как растёт ребёнок. Но не успели.       После шумной беготни все усаживаются за столы: старшие за свой, дети за свой, — дабы всем было удобно. Выносится большой вкусный торт, поют песни, а Кихён с гордым видом надувает щёчки и тушит свечи. Аплодисменты и общий радостный смех. Каждый получает по аппетитному кусочку сладенького.

***

      После того как все разошлись, а столы, как в общем и весь дом, были приведены в порядок, Юнги с ребёнком сидят на кухне и разбирают подарки. Малыш счастливо возится с новыми игрушками, стараясь маленькими ручками захапать сразу всё. Альфа сидит и посмеивается. — Кихён-а, уже поздно, пошли спатеньки, мой хороший. — Ну-у, — возмущению нет предела, ведь как можно оставить все сокровища и пойти в скучную кроватку. — У тебя глазки уже сами закрываются, — Мин говорит нежно, со всей любовью, которую отдаёт своему чаду. — Ню-ю-ю, — Кихён безуспешно трёт полузакрытые глазки, но всё упрямство, которое было у Чимина, очевидно передалось ребёнку. — Солнышко, завтра мы поедем с дедушками. В дороге наиграешься, малыш. — Хоросё.       Кихён поднимается на ножки, забирая с собой лишь большого мягкого зайца, который стал любимым из всех подарков. Бежит в свою комнатку, но останавливается, как будто перед кем-то, у выхода из кухни. Поднимает головку и с радостным криком: «Папа!» обнимает… воздух. Юнги с непониманием смотрит на это всё, списывает и на свою, и на усталость сына. Встаёт, подходит к малышу, берёт на руки. — Родной мой, папы больше нет. Мы же с тобой уже говорили, — Мин тяжело вздыхает. — Ну, отец, папа тут! — Кихё…       Но резкий, ни на секунду не забытый, такой родной и нежный запах карамели попадает на рецепторы, заставляя альфу замереть на месте. Он оглядывается, пытаясь понять откуда доносится аромат, но ничего не находит. — Но я же обещал быть рядом, — слышится родной голос совсем рядом, то ли в голове, а сам Юнги чувствует, что его кто-то обнимает, хотя вокруг по-прежнему никого.       Слов нет от слова совсем. Что думать альфа тоже не знает, стоит замерев, с ребёнком на руках. — Уложи Кихёна, милый. И ложись спать, мы о многом должны поговорить, но не так.

***

      Юнги сделал всё, что сказал Чимин, а когда якобы проснулся, то оказался на большой поляне, под тенью деревьев. Само место было усеяно нежными цветами, что заполняли всё вокруг. Альфа огляделся и заметил любимую фигуру в стороне, что стояла под красивым деревом сакуры. Не теряя драгоценных секунд, Мин срывается с места, подбегая и обнимая любимого человека. Чимин сам льнёт и прижимается, утыкаясь носиком в грудь.       Да, они оба сильно скучали, сильно хотели обнять и поцеловать друг друга. Юнги уже почти коснулся губ мужа, но тот его остановил. — Нельзя, Юнги-я. — Что? Почему?       Чимин немного грустно улыбнулся и начал говорить, о том что так хотел рассказать всё это время. — Когда я оказался здесь, то из-за нашей, как мне сказали, чистой и непорочной любви, я стал ангелом-хранителем Кихёна. Поэтому с того момента я был рядом, как и обещал. И тогда, после похорон, малыш и правда видел меня, но ты глупый его не послушал. — Прости, Чимин-а. — Ничего, всё в порядке. В нашем мире у всего есть свои последствия. Как награда или наказание. Наша с тобой жизнь и истинность в качестве награды получила чудесного малыша, с которым я смог побыть целый год. Но судьба была такая, я должен был умереть, и с этим ничего нельзя было сделать. — Ох, Чимин-и, — Юнги садится на прогретое солнышком место, перетягивая любимого к себе на колени и нежно обнимая. — Но в мой последний день ты не стал отчаиваться и винить в этом кого-то. Что и было правильным. Ты хотел провести этот день незабываемо, что у тебя и получилось. Каждый поступок имеет свои последствия. Из-за произошедшего мне было разрешено находиться рядом не только с Кихёном, но и с тобой, начиная с того момента, как ему исполнится два года. Поэтому теперь ты сможешь чувствовать, что я рядом. Слышать, ощущать, даже запах. Разве что не видеть. Я буду приходить во сне так же как и сейчас. — Господи… Это что-то нереальное, Чимин-и, ты не представляешь как я сейчас рад. — Но нам запрещено целоваться. Табу. А Кихён… он сможет видеть меня только до пяти лет. — Хорошо. Я безумно счастлив, что ты рядом и я могу просто это знать.       Они сидят в обнимку, наслаждаясь такой встречей после мучительного расставания. У каждого не хватает слов от счастья, поэтому их и никто не слышит. Как и раньше Чимин и Юнги понимают друг друга и без лишних порой слов.       Только Чимина терзают сомнения. Правильно ли он поступил, что не сказал одну очень важную вещь? Ведь такой большой награды не бывает, на всё есть свои ограничения.