Побег
22 декабря 2019 г., 15:00
Дни проходили слишком быстро, Драко искал любой способ предотвратить похищение Джинни Пожирателями Смерти, но паника мешала ему найти какие-либо решения. Это калечило его, он едва мог есть или спать, и полностью отказался от своей домашней работы. Учителя не осмеливались вызвать его на дуэль, и на этот раз парень был благодарен своему неприкасаемому статусу.
Девочка заметила, что Драко нервничает, но каждый раз, когда она спрашивала об этом, он просто давал ей предлог, что беспокоится о возвращении домой на пасхальные каникулы. Отчасти это было правдой, Малфой отдал бы все на свете, чтобы никогда больше не застрять в этом холодном, темном поместье. Единственным утешением было то, что там будет его мать. Она, по крайней мере, будет держать часть безумия под контролем. Особенно если Темный Лорд все еще в отъезде. С другими Пожирателями Смерти можно было справиться, но глава всего этого ада был невыносим.
Хотя он знал, что Джинни не верит ему, когда он извиняется за свое странное поведение, она не настаивала. Это было совсем не похоже на Уизли, но Драко подозревал, что она также беспокоилась, как и он. Они почти оставили попытки изучить новую защитную магию, вместо этого решили спрятаться в своем углу библиотеки и просто быть вместе. Как будто они думали, что, притворившись, что всего этого не существует, все это исчезнет.
Но когда Слизеринец был далеко от Джинни, все это нахлынуло на него. Приближались пасхальные каникулы, и Драко был настолько переполнен тревогой, что почти задавался вопросом, не скрывается ли Дементор где-то в его спальне-это, по крайней мере, объясняло парализующий страх, который он чувствовал всякий раз, когда пытался придумать способ защитить свою подругу.
Только в ночь перед праздниками ему в голову пришла неожиданная мысль. Это было бы опасно, конечно, и вызвало бы такой гнев во всех залах Хогвартса, рыжая была чем-то вроде героя для студентов-что Драко подвергся бы худшим видам возмездия. Но для Джинни это того стоило.
Однако, несмотря на это новое препятствие парень, наконец, понял, как успешно изменить свои воспоминания, скрывая настоящие от любого, кто мог бы напасть на его разум. Это пришло к нему совершенно неожиданно, и ответ был так прост, что он мог бы рассмеяться. Вместо того чтобы спрятать воспоминания за ментальными стенами или блокировать Легилименов от их обнаружения, он прятал их на виду-в своей крови. Фигурально, конечно, но Драко было немного любопытно, просочатся ли из него воспоминания, если кто-то вскроет его.
«Надеюсь, что нет», — подумал он, учитывая, на что способны Пожиратели Смерти. Но, пряча эти мысли в своих венах, в своем теле, он надеялся, что никто не попытается заглянуть туда. В конце концов, воспоминания должны быть в мозгу, а не в крови. И Малфой мог рассчитывать, что Темный Лорд поверит в это.
***
Драко не видел Джинни утром перед отъездом поезда. Его багаж был упакован прошлой ночью одним из домашних эльфов, и парень сидел на сиденье в своем обычном купе, его лицо было бесстрастным. Другие Слизеринцы спрашивали его, почему он просто не Аппарировал домой из Хогсмида, но он только пожал плечами и сказал, что ему нравится время подумать. Это было достаточно правдоподобное оправдание — они все тоже ехали на поезде. Профессор Снейп вызвал Пожирателя Смерти в свой кабинет накануне вечером после ужина. Он объяснил, что собирается забрать Джинни, что несколько «друзей» будут ждать на станции, как и в прошлый раз. Драко должен был усмирить «девчонку Уизли» незадолго до прибытия поезда на станцию и держать ее с Кэрроу, пока поезд не опустеет. Затем, когда Пожиратели Смерти будут ждать на станции, они Аппарируют ее в поместье. Профессор Северус сморщил нос от отвращения, когда они все это обсуждали. Драко не раз слышал, как он бормотал что-то вроде «идиоты» или «лучшее, что они могли придумать». Все было на месте. Малфой встал рано утром, готовя все к выполнению плана. Поезд быстро заполнялся. Блэз и остальные добрались до купе Драко, исключая Пэнси, которая все еще отказывалась смотреть на Драко, и они устроились на долгое путешествие. Малфой сидел тихо, обдумывая свой план. Несколько раз Блэз пытался убедить Драко присоединиться к разговору или к игре в Взрывной щелчок, но усилия были вялыми. Он знал, что Забини чувствует что-то неладное, и Драко хотел бы рассказать своему другу все. Когда поезд приблизился к Лондону, светловолосый внезапно встал. Остальные посмотрели на него с любопытством-не в первый раз, и он просто коснулся его левого предплечья и пробормотал. Любопытные выражения на лицах сменились пониманием, и они вернулись к разговору. Только Блэз смотрел на него сузившимися глазами, как будто знал, что что-то не так. Драко пошел по пустому коридору. В коридоре поезда было странно тихо, вероятно, потому, что Кэрроу рыскали по проходам, и он был благодарен им за это. Меньше отвлекающих факторов, меньше людей, которые мешают. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он понял, что Джинни сидит со своими друзьями. Он изобразил на лице неприятную усмешку, прежде чем распахнуть дверь купе. Четыре Гриффиндорца устало посмотрели на него. Драко заметил, что Лонгботтом, кажется, исчез, но у него не было ни времени, ни желания думать об этом. — Уизли, — презрительно сказал он, — профессор Кэрроу спрашивает вас. — Он позволил своим губам изогнуться в злобной ухмылке. Лицо Финнегана исказилось от ярости. — Она никуда с тобой не пойдет. — Прекрати, Симус, — прервала его Джинни, мягко положив руку на плечо друга. — Нет смысла наказывать еще больше людей. Похоже, Финнеган едва сдерживался, а два других Гриффиндорца, которых Драко не узнал, испуганно смотрели на него. Когда Уизли отвернулась от своих подруг, Драко заметил искорку веселья в ее глазах, но он сдержал усмешку. — Пошли, — сказал он, грубо выдергивая ее из купе. Финнеган возмущенно зарычал, прежде чем Драко захлопнул дверь перед его носом. — Хорошо, что… — Подними шум, — прошипел Слизеринец ей на ухо, молясь, чтобы она поняла. Если это сработает, ему нужно, чтобы она выглядела так, будто сопротивляется. Джинни потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что происходит, ее глаза расширились от страха и понимания. Она резко кивнула, затем глубоко вздохнула и закричала. Звук разорвал тишину поезда. Студенты выглядывали из дверей, испуганные и любопытные внезапным шумом. Драко схватил Джинни за руку и безжалостно потащил по коридору. Она отчаянно сопротивлялась, извиваясь и визжа. С тошнотворным содроганием Драко понял, что именно так она выглядела, когда находилась в заключении у Кэрроу. Он отбросил эту мысль и сосредоточился на ней, заломив ей руки за спину, чтобы она не могла дотянуться до палочки. Ее крики, угрозы и проклятия привлекли внимание почти всех в поезде. Краем глаза Драко заметил, как Финнеган метнулся по коридору, но удачная попытка Джинкс заставила его растянуться на полу. Джинни запрокинула голову, больно столкнувшись с лицом Малфоем, и он остановился, чтобы резко встряхнуть ее. Она обмякла на мгновение, позволяя ему тащить ее дальше обучать, прежде чем бороться с еще большей энергией, чем раньше. Поезд замедлил ход, они дошли до станции. Каким-то образом Драко удалось затащить рыжую в купе, в котором он предусмотрительно заложил навозную бомбу до отхода поезда, гарантируя, что оно будет пустым для поездки. Как только дверь купе закрылась Джинни прижалась к Драко, дрожа, когда он крепко обнял ее. — Ты хорошо справилась, — выдохнул он ей в волосы, стараясь говорить спокойно. — Ты отлично справилась. — Сколько у нас времени? — прошептала она. Они оба чувствовали необходимость вести себя как можно тише, несмотря на заглушающее очарование и суматоху в коридоре. Финнеган уже колотил в дверь, пытаясь прорваться. — Минут пять, может, больше. Это зависит от того, как долго студенты покидают поезд. Они молча держались друг за друга. Снаружи послышался резкий крик боли, за которым последовал тяжелый удар. Похоже, одна из Кэрроу убрала Финнегана. Время истекло. — Послушай, Джин, — начал Драко, хватая ее лицо и прижимаясь лбом к ее лбу. — Ты не можешь вернуться. — Понимаю. — Ты не можешь вернуться домой. — Понимаю. Прости за твое лицо. Адреналин все еще бурлил в крови светлоговолосого, но он был уверен, что там, где Джинни ударила его головой, образовался ужасный синяк. Он криво улыбнулся. — Оно того стоит. Уизли улыбнулась ему и поцеловала. — Я люблю тебя, — прошептал он между поцелуями, чувствуя, как его сердце подпрыгивает при этих словах. — Знаю.- Ее голос надломился. — Я… Ее прервали голоса с другой стороны двери. Драко не стал терять времени, он распахнул окно купе, заслонив Джинни от стекла. Быстрым движением он сунул руку под сиденье и вытащил потрепанную старую школьную метлу, которую стащил из сарая для квиддича рано утром. Он сунул его в руки своей подруге. — Подожди… — Он остановил ее прежде, чем она успела взлететь. — Ты должна вырубить меня. — Это немного драматично, тебе не кажется? — Джин, У нас нет времени спорить об этом. Ты просто должна сделать это.- Драко решил, что самый простой способ заставить все это выглядеть реальным, это если Джинни действительно будет сопротивляться, одолеет его и преуспеет. Он позаботился о том, чтобы она не вытащила свою палочку, когда он тащил ее вниз по поезду, и Пожиратели Смерти знали, что единственный способ спастись, это вывести парня из строя. — Я сделаю тебе кое-что получше, — сказала она, ухмыляясь так, как он любил. — Подожди, секунду… — Драко поднял руку. Закрыв глаза, он быстро, но эффективно убрал последнее воспоминание о рыжей, заменив его тем, что он хотел бы, чтобы Темный Лорд увидел, если бы попытался. Глубоко вздохнув, он открыл глаза. Последнее, что он увидел, было лицо Джинни.***
В темноте раздавались крики. Драко потребовалось мгновение, чтобы понять, что они принадлежат ему. Боль затопляла его тело, снова и снова, заставляя нервы гореть, прежде чем, наконец, смягчилась достаточно долго, чтобы он смог отдышаться. Внезапно Малфой почувствовал, как кто-то копается в его мозгу, грубо и беззаботно. Воспоминания о школе, домашнем задании и Блейзе были быстро отброшены в сторону. В Legilimens копнули глубже, прочесывают с целью. Он видел, как садится в «Хогвартс-экспресс», как левитирует чемодан в купе, как угрюмо сидит, когда к нему присоединяются его однокурсники, как резко встает, когда понимает, что пришло время привести их план в действие. Он увидел, как тащит Уизли вниз, останавливаясь, когда девушка ударила его головой в лицо. Он видел, как она каким-то образом подавила его, не совсем ясно, как, должно быть, он поскользнулся или что-то в этом роде. Затем воспоминание потемнело, сопровождаемое слабой болью, которую он, должно быть, почувствовал, когда девушка ударила его. Давление на его разум прекратилось. Драко приоткрыл глаза и увидел тетю Беллатрис, стоявшую над ним с обезумевшим от гнева лицом. Братья Кэрроу стояли рядом с ней, жестоко смеясь при виде Драко на полированном полу. Повернув голову, парень увидел свою мать, бледную и дрожащую. Она смотрела не на сына, а на собственную сестру. Глаза нарциссы были полны такой дикой ярости, что Слизеринцу пришлось закрыть глаза. Он никогда не видел мать такой. — Не могу поверить, что ты отпустил ее! Ты идиот, глупый, жалкий. — Говорила Беллатриса громко и безумно. Парень отключился, просто чувствуя благодарность за то, что тетя перестала направлять на него палочку. Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз страдал от проклятия Круциатуса, но никто никогда не забывал, каково это. Его тетя, должно быть, была особенно эмоциональна и сердито, так как это было одним из самых болезненных, которые она причинила ему. Его мысли были прерваны внезапным ударом в ребра, выбившим из него воздух. Он открыл глаза и увидел тетю Беллатрис, выходящую из комнаты, в сопровождении Кэрроу, которые не удостоили Драко еще одним взглядом. Как только они вышли из комнаты, мать подлетела к нему и опустилась на колени. — Прости, — прошептала она, ее глаза сияли. — Ты не могла остановить ее, — сказал Малфой, пытаясь сесть. Что-то липкое было у него на лице. Он вытер ее пальцами, которые слегка покраснели. — Она брала кровь? — спросил он с колотящимся сердцем. — Когда тебя нашли, из носа текла кровь. Ты был в сознании, но девушка сбежала. Кое-что из того, что произошло днем, возвращалось к нему. Эта девчонка Уизли действительно ударила его. Он подумал, не сломала ли она ему нос. — Я исправила все повреждения, которые она могла причинить, — сказала Нарцисса, зная, о чем думает ее сын. — У меня просто не было времени привести тебя в порядок, прежде чем они… — ее голос сорвался, и ярость вернулась на ее лицо. — Как она смеет… мое дитя… мой сын… — бормотала она, помогая Драко подняться на ноги. Рукой она откинула лохматые волосы, чтобы осмотреть его лицо. — Предательница оставила след, — сказала она, осторожно проводя пальцами по болезненному синяку на щеке Драко. Парень нахмурился. — Она ударила меня головой, Мама. А потом вырубил меня. Без магии, как какой-то безумный маггл. Не надо так гордиться своим полом, — с горечью сказал он, поднимаясь по лестнице в спальню. Его мать следовала близко позади, казалось бы, не желая, чтобы ее сына от ее взгляда просто нет. Как только дверь закрылась, она прижала сына к себе. Он позволил себе расслабиться в объятиях матери. — Прости, — повторила она, игнорируя заверения Драко, что он знает, что это не ее вина. — Это моя вина, потому что я втянула тебя в эту ужасную историю. Подожди, пока твой отец узнает об этом.
