Записки на асфальте

Моя приятельница жила в доме на улице Рубинштейна. Дом старенький, двор маленький, нормальный питерский колодец. Поскольку жили там люди, в общем, не бедные, машины в этом дворике стояли тоже на подбор — Нисаны, Тойоты, Ауди и прочие прелести «западэнской» аристократии. Все они неплохо уживались друг с другом, но борьба за место под солнцем продолжалась, поскольку двор уже давно не вмещал всех желающих. В свете этих обстоятельств особенно жалко было смотреть на пожилую «Копеечку», которая доживала свой век в укромном уголке возле помойки. Все иностранное дворовое сообщество ополчилось на ее хозяина и потребовало очистить территорию, апеллируя к простому и разумному: раз машина не эксплуатируется, ее следует переставить в другое место. Никто не придирался к старушке: или найти другое место для ее последних дней, или ездить. Ничего не могу сказать против — гниющее страшилище на спущенных колесах во дворе радости никому не доставляло, это верно. Ее хозяин, бывший военный, с пониманием отнесся к общественному мнению, и решил убрать со двора свое сокровище. Тем временем, наступил конец марта. На Питерских улицах снега давно не было, но на мостовых почти повсеместно лежал тонкий ледок, который под дождем доставлял много неприятностей окружающим. Еще не просохли грязные лужи, через них перепрыгивали прохожие, сберегая разбухшие от воды сапоги. Сначала хозяин свою «Копеечку» попытался завести. Он вынес из дома аккумулятор, поставил его на место, подкачал колеса, потрогал их и остался в удовлетворении. Потом покопался под капотом еще и, наконец, повернул ключ в замке зажигания. Машинка затряслась от напряжения, и неожиданно для самой себя завелась. Хозяин привычным движением сел на водительское сиденье, словно прощаясь, потрогал зеркало, рычаг коробки передач, потом постоял еще немного и поехал на выход из двора. Правым поворотником водитель Жигулей известил окружающих об общем направлении своего движения, но тут оказалось, что слева по улице неспешно едет «Опель», который даже не подозревает, что «Копейка» его не видит. Она сосредоточенно совершает правый поворот, не имея никакого дела до тех, кто по главной дороге движется прямо. Ей уже ничего не страшно, впереди разборка. А потому водителю грустно, и на всяких «Опелей» плевать. «Опель», однако, все же замечает обнаглевшую кучку железа, хотя и довольно поздно, поэтому применяет экстренное торможение. В целом, у него неплохо получается, но все же ледок, покрытый тонкой пленкой воды, дает о себе знать, и тяжелая машина, несмотря на шипы, усилия АБС и бортового компьютера, слегка касается заднего бампера «Копейки». Железке, разумеется, много не надо: он немедленно отваливается и падает рядом. Хотя слов не слышно, потому что нахожусь в кафе, но из-за стекла все понятно. Водитель «Копейки» выскакивает и начинает размахивать руками с воодушевлением пролетариата на баррикадах перед Зимним Дворцом: все вы, буржуи проклятые, меня, честного человека обижаете, оскорбляете и ни во что не ставите, имущество мое портите. И ты, буржуй на своем поганом «Опеле», в этом особенно виноват. Водитель «Опеля» смотрит на свой бампер — ничего. Удара не было, только касание, все чисто. Потом он смотрит на «Копейку», лицо у него вытягивается, взгляд становится добрым-добрым, как у Владимира Ильича Ленина с детьми на картине в учебнике истории для четвертого класса. Он с видом жертвователя на паперти лезет в карман, достает бумажник и протягивает водителю «Копейки» зеленую бумажку. Из окна хорошо видно, что зеленую. Но как же бывший военный может пережить такое унижение! Он размахивает руками еще активнее, показывает на свой отвалившийся бампер, и настолько входит в роль, что с видом бедного, но гордого пролетария хватает эту зеленую бумажку и бросает в грязь. Взгляд водителя «Опеля» сразу перестает быть добрым. Некоторое время он смотрит на «Копейку» как солдат на вошь, потом ухмыляется и садится в свою машину. На глазах у изумленных зрителей, «Опель» сдает задом на несколько метров и снова устремляется вперед. Звука удара не слышно, но видно, багажник «Копейки» как в замедленном кино, въезжает в салон, крыша становился горбом, наподобие рекламы на некоторых такси, только поперек. А «Опель» разворачивается и уезжает. Водитель «Копейки» понуро хлопает не закрывающимися дверьми, которые заклинило, минуты три смотрит на груду ржавого железа, которое брезгливо объезжают попутные машины, приседает на корточки и начинает задумчиво искать зеленую бумажку, только что брошенную в грязь. Нашел. Обрадовался. Зажал в кулаке. В это время в кафе зашла моя приятельница, пришлось уйти. Когда мы вернулись обратно, место «Копейки» возле помойки в знакомом дворе было занято новенькой серебристой «Ауди».