Записки на асфальте

— Привет! Я подняла голову от капота, где бачок поглощал жадными глотками жидкость стеклоомывателя: решила вечером заранее налить, чтобы с утра этим не заниматься. Передо мной стоял сосед, такой же автобедолага, как и я. Он ездил на двойке красного цвета неизвестного года выпуска, покрашенной кисточкой, у которой пространство за задним сиденьем было прикрыто нестругаными досками. Я поняла: его авточудо в очередной раз не завелось. — Слушай, ты не можешь меня выдернуть отсюда? Не заводится, хоть тресни. Надо, конечно, аккумулятор поменять, вот с получки обязательно. А сейчас — ну позарез ехать надо. — Не вопрос. Я открыла багажник, вынула трос, новенький такой, в чистом полиэтиленовом пакетике, с двумя крючками. Ладно, когда-то надо и обновить. Хорошо, что не меня тягают. — Только веревки крепить будешь сам. Я тебя со двора вывезу, а ты на улице попробуешь на ходу завестись. На том и порешили. Надо людей из беды выручать, может, и мне когда какая польза будет. Двор маленький, в центре помойка. Машин много, под колесами еще не успевший растаять снег пополам с солью и грязью. Трос решили сделать покороче, чтобы у него угол разворота был меньше пока со двора выйдем. — Смотри, а трос-то белый! В темноте на снегу почти не видно, — Гришка смотрел на меня ясными глазами. — Слушай, халявщик. Если у тебя есть другой трос — давай быстрее. Если нет — садись и поехали. — Времени было мало, вопрос цвета троса меня не интересовал. Как выяснилось, напрасно. Едва я тронулась с места, как услышала его отчаянное би-биканье. «Дальнобойщик то же мне! — пронеслось в мозгу, — никак задел кого-нибудь?» Я остановилась и вышла на улицу. Оказывается, пока мы трогались, к нам вплотную подошла женщина, возвращавшаяся из магазина с двумя сумками. Ноша была тяжелая, очень хотелось домой, и бедняге было совершенно плевать на то, что перед ней пытаются развернуться две машины, а между ними веревочка. Просочиться ей надо было исключительно между нами двоими. Следует заметить, что трос в этот момент был натянут, а те, кто представляет высоту Жигулей, догадаются, что на высоте сантиметров двадцать — тридцать от земли. Не преграда! Пусть все Жигули провалятся сквозь Землю и вылезут с другой стороны — ей домой надо. Конечно, мамаша спотыкается и падает. Мы с Гришкой собираем разлетевшуюся картошку с колбасой, догоняем ускакавший к мусорному баку батон, складываем все обратно в сумку и вручаем пострадавшей. Слушать ее замечания относительно автомобилизации нашего двора не хотелось. Объехали весь двор, надо выезжать на улицу, что бы Гришка мог завести двигатель, для этого надо хотя бы вторую передачу. У меня поворот направо. Улица маленькая, уютная, даже Питер напоминает мало — так, что-то среднее между Павловым-Пасадом и Казанью. Но тут народ прорвало: один за одним справа и слева движется поток машин. Я жду, помня о том, что на хвосте у меня кто-то болтается. Когда, наконец, почти никого не осталось, сзади раздался уверенный «би-бик». Уже почти по привычке выхожу и глазам не верю: история повторилась в точности. На этот раз гламурный дедушка в очках и пальто, с палочкой и сумкой, где, как выяснилось, лежал батон, сыр и две газеты, решил пройти между нашими автомобилями. Там, наверное, светлее. Ему это тоже не удалось, поскольку трос был натянут. Он уже изрядно испачкался, пока мы поднимали его в вертикальное положение, френч задумчиво серел на фоне белого только что выпавшего снежка. Гришка с идиотским гоготом отыскал его очки, сумку: в общем, состояние как-и-было. Дедушка недоволен, и в неинтеллигентных выражениях и совсем негламурно объясняет, где он видел нас вместе с нашими грязными тарантасами. Ничего не оставалось, как согласиться. Наконец, коротко идиотски похохатывая, я совершила правый поворот. Все обстояло не так уж и плохо, дело возможно, было не совсем в аккумуляторе, поскольку Гришкина шаланда затарахтела почти тотчас, и он просигналили мне фарами, что пора нам отвязываться друг от друга. Я приняла вправо и остановилась. Пока Гришка вылезал, я поняла свою последнюю ошибку: остановилась не где-нибудь — а именно напротив «Пятерочки» — продуктового магазина, где постоянно шнырял народ. Так вот дальше все происходило — как в замедленном кино. Вылезает на волю Гришка и показывает мне радостно большой палец, все закончено. В этот момент из «Пятерочки» выходит мужик с пивом… Одно могу сказать — придумать такое невозможно. Освещенный фонарями тротуар перед окнами магазина. На проезжей части стоят два автомобиля, между которыми лежит на земле трос. На нем сидит мужик в рабочей куртке, медленно промокает от растаявшего снега и грустно взирает на осколки пивных бутылок. Внезапно до сознания доходит, что его сожаление сейчас может материализоваться в фингал, по крайней мере, у Гришки. Меня, может быть, и пожалеют, но лучше не провоцировать. Поэтому пока мужчины выясняли, где находится пешеходный переход, я собрала в пакет мокрый и грязный трос и поехала обратно к себе во двор.