Записки на асфальте

Теперь немного про аварии. Событие страшное, никто обычно этого не хочет, но с многими случается. Все происходит очень быстро, почти мгновенно, очень жестко, очень больно. Осмыслить происходящее и, тем более, принять осознанное решение очень трудно, почти невозможно. Как правило, водитель действует, руководствуясь интуицией, скорее ощущениями, чем логикой. У кого есть эта самая логика. По непонятной причине я почему-то стала бояться своего автомобиля, пару месяцев меня мучили какие-то непонятные предчувствия, дурные сны. Воображение рисовало кошмары, в которых машина не успевает затормозить, съезжает на встречную полосу, врезается в дом, и так далее, в общем – фрагменты из фильмов ужасов. Я старалась гнать нехорошие мысли, но удавалось не всегда. Как это произошло – я не помню, обстоятельства происшествия мне спустя неделю рассказал милиционер, пришедший меня навестить в реанимацию, где на этот раз я была уже не в качестве персонала, а занимала одну из коек на самых законных основаниях. С его слов выходило следующее. Оказывается, мой боевой автомобиль стоял на красном сигнале светофора, машин, пересекавших перекресток, почти не было. В это время старенькая девятка устала ждать и сломя голову бросилась вперед. Видимо, в последний момент водитель девятки все же увидел «Опель», неспешно двигавшийся на свой разрешающий сигнал светофора, понял, что избежать столкновения не удастся, а потому изменил направление и пошел в лобовую атаку на меня. Удар, правда, оказался немного косым, в результате чего мою машину отбросило на стоявшую рядом «Волгу». Гаишники, на глазах которых все это произошло, бросились вызывать «Скорую помощь», медики приехали довольно быстро. Когда меня уже пересадили в карету «Скорой», зазвонил телефон, но говорить по причине оглушения я не могла. Оказалось, звонила моя подруга, почуяв неладное. Ей показалось, что в моей машине лежит ее мобильный телефон, и она хотела попросить, чтобы я принесла его на следующий день. Врач объяснил, что случилось, и сообщил, в какую больницу направляемся. Тамара бросилась за мной в больницу. Ее муж – на место происшествия. В больнице меня встретили неласково. В сумочке были документы, визитки, пропуск в учреждение, где я работала, записная книжка с телефонами. Но доктора не удосужились разыскать моих родных или знакомых. Не знаю почему, но я, не помня, как меня зовут, ухитрилась подписать информированный отказ от обследования и лечения, и персонал стал меня легонько подталкивать к выходу из приемного покоя. Надо сказать, что если бы мне удалось тогда уйти, скорее всего, дорогие читатели, вы не читали бы этих «записок». Где я могла закончить свою жизнь – совершенно не известно. Но, видно, где-то в подсознании сидело, что уходить не надо, поэтому я тупо слонялась по приемному покою, переходя от двери к двери, отмахиваясь от санитаров. И только спустя час, благодаря тому звонку, Тамара разыскала меня и отвезла на своей машине в нашу больницу. В себя я пришла только на следующий день, когда, собственно, и рассказали эту историю. Поскольку все обстоятельства начисто стерло у меня из головы, то страха никакого не осталось. Появились некоторые сомнения, когда спустя месяц я на стоянке увидела то, что осталось от моей машины. Вместо капота у нее было месиво из успевшего проржаветь железа, на левой стойке на железном шурупе остались мои волосы. Только теперь стало относительно понятно, откуда на моих брюках взялся асфальт: меня, вероятно, от удара выбросило из-за руля, что собственно и спасло мою жизнь. Будь я пристегнута, меня бы просто пришило к сиденью, как бабочку к обоям. Правого бока у машины тоже не было – это уже об стоявшую рядом «Волгу». Бедная, и ей тоже досталось… После этого зрелища я поняла, что машину мне придется водить долго, наверное, всю жизнь. Скорее всего, в одну воронку снаряд дважды не падает. Я мою «ласточку» потом все же восстановила, и даже ездила на ней еще месяцев шесть. Чудо-мастера с дефицитом магния в крови помяли ее, как пластилин, и привели в состояние «почти-как-и-было», добившись приличной геометрии кузова, за полгода она практически не ела резину, хотя ездить пришлось немало. Так что продала я свое сокровище с чистой совестью. Когда однажды свои воспоминания о страшной аварии я рассказывала одному приятелю, он небрежительно махнул рукой: – Вечно эти бабы лезут за руль. Водить не научились, из-за них все ДТП. От такого вывода я потеряла дар речи минут на пять, а потом выдавила из себя, закипая от негодования: – Так ведь я же стояла! – Значит, не там стояла, – ответил тот, не моргнув глазом. И возразить-то нечего.