За ошибки всегда приходится платить

- Артур, что ты?.. – ошарашенно выдохнул француз, осматривая гостиную. А посмотреть действительно было на что. На полу по всему помещению валялись полупустые и кое-как закрытые пробкой бутылки вина. Создавалось впечатление, будто каждую из них открывали по очереди, словно выискивая среди сборища дорогих коллекционных вин какое-то, которое придется по вкусу. И ладно бы только вина! Но Франциск был точно уверен, что пару раз зацепился взглядом за бутылки рома, о чем ясно свидетельствовал сахарный тростник, нарисованный на этикетке. В центре всего этого беспорядка на полу сидел взъерошенный Артур, в обнимку с еще одной бутылкой, уже достаточно пьяный, чтобы с трудом соображать, где находится. - Артур, что случилось? – Франциск опустился на корточки возле пьяного англичанина и, не удержавшись, погладил по щеке, с трудом сдерживая улыбку. Действительно, напившийся Англия всегда представлял собой на редкость занимательное зрелище. Растрепанный, с каким-то безумным и даже немного ошалевшим блеском в глазах, так маняще приоткрытыми губами, от которых ощутимо пахло дорогим красным вином… Чересчур соблазнительно, чтобы устоять. Франциск едва заметно усмехнулся, погладив подушечками пальцев губы Артура и, поднеся руку к своим, облизал кончики. - Любишь полусладкое? Я не знал~ - Кислятина, - Артур поморщился и слегка заплетающимся языком поинтересовался, - ты где был, винная морда? - У своего президента, - безмятежно откликнулся француз, продолжая поглаживать лицо англичанина, медленно спускаясь к подбородку. Зачем отказывать себе в удовольствие прикасаться к столь желанной коже, в которую до невозможности хочется впиться губами, долго и нежно целуя… Спуститься к губам и завладеть ими, сплетая языки в безудержном танце, потом еще ниже, опоясывая шею ожерельем из легких поцелуев, расстегнуть рубашку, гладя горячее и невыносимо желанное тело… Почему нет? Несколько позже, обязательно. Но немного не сейчас. В конце концов, грех не воспользоваться пьяным состоянием вечно сдержанного и чопорного англичанина. Но все же пока есть дела поважнее. В таком состоянии Артур будет куда более сговорчивым, в этом Франциск был уверен на все сто процентов. А значит, лучшего времени для заключения союза просто не может представиться. Гораздо проще поставить протрезвевшего англичанина перед фактом, а не долго и нудно спорить с ним по поводу каждого пункта соглашения. - Ну и чего ему от тебя… п-понадобилось? – с каким-то подобием интереса спросил Керкланд. - Потом, mon cher… Да-да, я помню – не называть тебя так, - француз едва сдержал смех, любуясь нахмуренными бровями собеседника, и ласково добавил - ты мне сначала скажи, зачем опять напился? - Н-не твое, – англичанин снова припал к горлышку бутылки, - дело! - И все-таки?.. - Плохо мне, - Англия на миг прикрыл глаза, - словно изнутри раздирает. Еще с обеда. Франциск задумчиво кивнул. В принципе, что-то подобное он и предполагал. Подобные волнения населения никогда не проходят бесследно для страны, и в этом деле Бонфуа не понаслышке знал неприятные ощущения, сопутствующие подобным волнениям. Да и опять-таки это были далеко не просто демонстрации. - Хочешь, я помогу тебе избавиться от этого давящего ощущение? – вкрадчиво поинтересовался француз, кладя руку на грудь Артура аккурат напротив сердца, кожей ощущая, как часто оно бьется, словно норовит вырваться наружу, - только скажи~ - Да что ты можешь?! – Англия пренебрежительно фыркнул, всем своим видом излучая сомнения в способности Бонфуа изменить что-либо в сложившейся ситуации. - Ты хочешь снова получить независимость, Арти?.. Франциск ласково коснулся подбородка собеседника и осторожно приподнял его голову, заставляя смотреть в глаза, обращаясь, как с маленьким, пугливым зверьком. - Так ты мне ее и дал, - ядовито, даже чересчур. - Но ты же хочешь, mon cher, - скорее утвердительно, - что если я предложу тебе альтернативу? Скажем, союз. Военный… Политический… Экономический… Но равноправный. Что скажешь насчет подобного варианта развития событий?.. Бонфуа внутренне напрягся, сам не до конца понимая отчего. Просто слишком многое зависело от ответа Артура. Именно сейчас. «Да», согласие – и все как по маслу. Не будет больше выступлений, никто больше не посмеет его обидеть, никто не будет держать, но он и не сможет уйти вот так легко, будто ничего и не было. - …И в чем подвох? – да, Англия даже в пьяном состоянии оставался самим собой, ища в любом предложении второе дно. - Нет никакого подвоха, Арти… - почти правда. В самом деле, не считать же подвохом само предложения союза пьяному Керкланду, который до утра вряд ли вспомнит о том, что значит для стран это короткое слово - союз. - Я… - англичанин снова отпил из своей бутылки и, пьяно икнув, продолжил, - я согласен. Чего подписывать? Франция резво вытащил заранее подготовленную еще во время пути бумагу и торжественно вручил Артуру ручку, внутренне ликуя от осознания того, что всего лишь один росчерк «пера» отделяет его от такого желанного союза с Англией. …И плевать на то, что президент наверняка будет недоволен. В конце концов, рано или поздно люди уходят, им на смену приходят другие и слишком многие страны уже давно перестали бы существовать, если бы всегда беспристрастно исполняли распоряжения своих правителей. Уж это Бонфуа прекрасно уяснил еще несколько столетий назад. Косая подпись над договором и легкое головокружение. Почти эйфория, заставляющая мысли разбегаться в разные стороны, а губы складываться в мечтательной улыбке. Договор летит куда-то в сторону, отброшенный нетерпеливой рукой, а сам француз уже склоняется над своим больше не подчиненным, союзником, нежно шепча на ушко. - Извини, просто не могу не воспользоваться твоим пьяным состоянием~ Шумное и какое-то неестественно хриплое дыхание, заставляет невольно трепетать, судорожно пытаясь скрыть участившийся пульс, но, вот странное дело, оттолкнуть не в меру разошедшегося француза вовсе не хотелось, скорее наоборот… Англичанин едва сдерживал желание прижаться к груди Бонфуа, как к единственной надежной опоре в расплывающемся перед глазами мире, и просто забыться. Хотя бы на один миг перестать вспоминать о том, что перед ним тот, кого он привык считать врагом, всего лишь на мгновение послать к черту всю сдержанность, и будь, что будет?.. Непослушные губы, скорее чисто машинально, произносят: - О чем это т-ты?.. - О тебе, mon amour, о тебе~ И тут же, даже не давая и слова сказать в ответ, долгий и до безумия нежный поцелуй, отдающийся почти болезненным теплом внизу живота. Франциск осторожное подхватывает обмякшее тело любимого англичанина и поднимает на руки, так и не прервав поцелуй. В самом деле, не здесь же. В спальне будет куда приятнее. …И все-таки хорошо, что у прислуги сегодня выходной.