За ошибки всегда приходится платить

Комната была погружена в полумрак. Через узкую щелочку в плотных гардинах слабо проникал свет, не освещая практически ничего из находившегося в комнате. Франциск сидел в кресле, по привычке вертя в руках бокал вина, и тихо нервничал. В принципе, он имел полное право на это, ведь если их план накроется, то Франциск имеет все шансы прекратить свое существование в качестве самостоятельной страны, а зная Англию – вообще в каком-либо другом качестве. Да и от Америки помощи ждать не придется, тот в первую очередь о своей шкуре беспокоиться будет. Нет, Франция полностью разделял его подход к жизни, но, когда дело касается собственной шкуры все воспринимается в гораздо более мрачном свете. Бонфуа перевел свой взгляд с бокала на электронные часы на камине. Ровно шесть. Пока все идет по плану, но Франциск вполне отдавал себе отчет, что все в любой момент может измениться. А ведь все так хорошо начиналось… *** Три часа тому назад: — Месье Бонфуа, к вам Альфред Джонс, — все тот же слуга аккуратно приоткрыл дверь комнаты, проскальзывая внутрь. — Excellente, я уже давно его жду, — с излишним энтузиазмом откликнулся Франциск, вскакивая с дивана, умудрившись при этом не пролить ни капли своего любимого напитка. Видно сказывался уже накопившийся за годы опыт по обращению с хрупкими стеклянными бокалами. — Мне подготовить малую приемную? — с легким оттенком удивления поинтересовался вошедший. Малой приемной являлся тот зал, где они встречались с Америкой в прошлый раз. Роскошно-обставленный и излишне помпезный – он был рассчитан на то, чтобы производить впечатление на гостей, а это на данном этапе было уже бесполезным. — Не стоит, — мягко остановил слугу Франциск, — лучше пригласи его сюда. — Как пожелаете, месье, — слуга коротко поклонился и вышел, притворив за собой дверь. Франция задумчиво посмотрел ему вслед и аккуратно подхватив бокал прошествовал в сторону кресла. Пусть его апартаменты были обставлены гораздо менее роскошно, ведь иногда даже сам Франциск уставал от бесконечных золотых переливов и барельефов, но они были гораздо более приспособлены для ведения подобного рода разговоров. Бонфуа удобно расположился в кресле и, признаться с трудом, вернул своему лицу безмятежное выражение. И вовремя. Едва ему это удалось, дверь распахнулась и в нее едва ли не влетел Америка. Франция лишь лукаво покачал головой, не одобряя столь явного желания торопить события. — Здравствуй, Франциск, — с порога бодро поздоровался Джонс и, мельком оглядевшись, направился в сторону Франции. — Bonjour, Альфред, — спокойно ответил Бонфуа, запоздало махнув рукой. — Все готово? – взволнованно поинтересовался Америка. — Оui. А ты сомневался? – с усмешкой ответил Франциск. — Нет, — быстро заявил Джонс. Франция лишь осуждающе покачал головой. Ну что поделать, Америка совершенно не любил, и не умел лгать. — Мы можем начинать? – поинтересовался Альфред. Не то чтобы его очень волновал ответ. Сам он уже давно все для себя решил, а мнением союзника интересовался только для того, чтобы понять: одобряет ли тот его действия, или нет. Вне сомнений, Франция сразу же это заметил, однако не спешил высказывать своего недовольства хотя бы потому, что его на самом деле все устраивало. Во всяком случае – пока. — Конечно, — с показной легкостью откликнулся Бонфуа. *** С того момента прошло уже более трех часов и, несмотря на то, что все пока шло по плану, Франциск все равно продолжал волноваться за исход операции. Америка звонил ему последний раз не более часа назад, докладывая, что пока все идет хорошо и неприятностей не ожидается, но даже это не могло унять его тревоги. Операция должна закончиться приблизительно через четверть часа, хотя Франции казалось, что одна минута длиться целую вечность. Спустя десять минут раздался долгожданный звонок. На телефоне мигающими красными буквами светился номер Альфреда. Франциск порывистым движением руки схватил телефон и быстро нажал на прием. — Я слушаю, — коротко и немного нервно произнес он. — Все прошло по плану, — голос Джонса едва слышно дрожал, словно от с трудом сдерживаемых рыданий, — через полчаса будем, ждите. Едва закончив фразу, Альфред отключился. Франция с облегчением откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. За все время этого короткого разговора он не позволял себе такой роскоши, задерживая дыхание. Бонфуа облегченно рассмеялся, хотя где-то в глубине его души отчетливо заворочался такой противный червяк под названием совесть… Спустя полчаса дверь кабинета отворилась, и в комнату вошел уставший Америка, который несмотря ни на что, тащил на руках Англию. — Что с ним? – предательски дрогнувшим голосом поинтересовался Франциск, встревоженно глядя на обмякшее тело Артура. — Без сознания, скоро должен прийти в себя, — тихо проинформировал Джонс. — Уже… — заметил Франция, принимая из рук Америки Англию и аккуратно укладывая его на диван. Действительно. Англия уже приходил в себя, медленно открывая свои зеленые глаза, в которых пока не отражалось ни одной осознанной мысли. Франция подвинул свое кресло поближе к дивану и, усевшись рядом со своим новым подчиненным, принялся ждать. Америка встал за его спиной, с напряжением наблюдая за старшим братом. Спустя пару минут в глазах Артура появилось осознание, которое спустя несколько секунд сменилось жгучей ненавистью. — С-сволочь… — глухо прошипел Киркланд и, потратив на это слово все свои силы, снова потерял сознание.