Хотел бы я растаять пеной на побережье...

День третий Первое, что я увидел с утра — бутылка воды, которую я не покупал. Не на тумбочке Эрика. На моей. Перевел взгляд с пластикового счастья на соседнюю кровать: там никого. Оторвал раскалывающуюся голову от подушки, оперся на локоть и залпом выпил те пол-литра, что подарила мне судьба. Вытолкнуть свое тело из кровати я смог только к концу обеда. В это время все из комнаты уже поели и свалили на пляж. Одному в гостинице мне стало скучно, и я поплелся за ними. Примостился на лежак под зонтиком, через стекла солнечных очков лениво наблюдал за их попытками играть в пляжный волейбол. На самом деле, это не было волейболом, это больше походило на игру под названием «Потеряй мяч». Они даже не стали подходить к сетке, просто стояли в кругу: две девчонки и трое парней. Дамы ойкали, ступая по раскаленному песку, как-то преувеличенно кокетливо хихикали, а парни пытались выдать невнятные финты с мячом. В итоге, они не могли сделать серию хотя бы из четырех достойных передач. Глядя на это малоувлекательное действо, у меня даже появилась грешная мысль подремать немного. Тем более что в противном случае от меня, видимо, очень активно ждали реакции. «Лимонная» барышня Стефана опять притащила свою подружку, Эмму. И нужно было быть слепым, чтобы не заметить, как она украдкой то и дело оборачивается в мою сторону. Я смотрел на ее развевающиеся на ветру темные кудряшки и думал, что она — довольно милая, вполне в моем вкусе. И подкатить к ней не составило бы никакого труда. И, по идее, это явное кокетство должно было меня радовать, но почему-то не радовало, а скорее раздражало. И вот когда я уже потерял всякую надежду на увлекательную картинку, в кадре появился Эрик. Я не видел его со вчерашнего дня. Они с Аленом вырулили с набережной прямо к группке играющих. Я остался сидеть и наблюдать за тем, как вся эта радостная и улыбающаяся масса людей что-то бурно и весело обсуждает. Я, насколько позволяло зрение, ловил изменения его мимики, расслабленные жесты, смех. Бьюсь об заклад, он заметил меня. Продолжал стоять лицом, умудряясь не смотреть в мою сторону. Потом широко улыбнулся, перевел взгляд на своего друга и кивнул. «Когда это они с Аланом успели так сдружиться?» — мелочно подумал я. И совершенно неожиданно он вдруг двинулся к моему шезлонгу. Я мог лишь радоваться тому, что сижу в солнечных очках с глухими темными стеклами. Они помогли хоть как-то скрыть распахнувшиеся от удивления глаза. Эрик уверенно шагал ко мне, а я судорожно крутил в голове то, что должен сказать: поблагодарить за воду, поздороваться, что-то спросить, съязвить, отказаться или согласиться на то, что он собирается предложить? Не дойдя пары метров, он потянулся одной рукой за край футболки, одновременно снимая очки. Подтянутый загорелый живот, темные круги сосков, растянувшаяся от позы грудная клетка — все это заставило меня проглотить все возможные варианты реакции. Еще раз спасибо солнечным очкам! Покер фейс — мое все! — Привет! — бросил он с легкой улыбкой, оставил на соседнем лежаке под зонтиком сложенную наспех футболку, очки и ушел к остальным играть в волейбол. А я остался сидеть с ощущением того, какой же я все-таки клинический идиот. *** Несмотря на собственные ворчания и возмущения, я так и не смог уйти с пляжа, пока они не закончили игру. Оказалось, что Эрик потрясающе владеет мячом. Он стал местной звездой: не лез под руку другим, но вытаскивал самые сложные пасы, которые, казалось, не под силу были никому, и это зрелище завораживало. Перекатывающиеся под смуглой кожей мышцы, выверенные удары, мощные прыжки, ловкие движения. Он никогда не делал коварных подсечек, если под сеткой оказывалась девчонка, но вот Камиля и Стефана не жалел. Стеф хорошо играет, в школе мы частенько в паре разыгрывали. Но меня в игру берут в основном за рост, я, скорее, тяну на промежуточное звено, хотя в азарте могу и порубиться, прямо как Камиль теперь. У него еще и эмоциональность шкалит, он злится, психует, если чувствует, что проигрывает. Даже девчонкам чуть было от него не прилетело — они с ним и Стефаном в одной команде играли. А Тео к Эрику и Алану перешел, для уравновешивания сил. По факту, Эрик их команду тащил, хотя ни разу своего неудовольствия не выказал. Наоборот, все с улыбкой, с легким подбадриванием, с похлопыванием по плечу. За ним было приятно наблюдать, чем я, собственно, и занимался. Потом мы всей толпой пошли в отель. Волейболисты — мыться, я — к халявному вайфаю. Отписался в WhatsApp паре одногруппников, запостил в инсту фотку с шезлонга, убедился, что никто из родителей не интересовался, добрался ли я и как мне тут. Пока бездумно листал ленту фейсбука, так и подмывало поискать Эрика, узнать побольше о парне, который сначала прикидывается тихоней, потом уделывает тебя за покерным столом, не стремается смотреть на чужую дрочку и выглядит скромным королем на волейбольной площадке. Но я удержался. Решил просто выкинуть его из головы. Потому что такая сосредоточенность на ком-то сбивала. Я даже о телочках столько не думаю, сколько об этом парне за последние сутки. *** — Ник, нас девчонки за свой столик зовут! — Стеф тронул меня за плечо, чтобы привлечь внимание и заставить оторваться от телефона. В его футболку тут и там впитались капельки воды, которые он не вытер, потому что торопился к своей ненаглядной Монике. Волосы тоже не до конца высохли. Глаза чуть блестят. Он сам весь горит от нетерпения. Я знаю его такое состояние: он всегда быстро вспыхивает чувствами, совершенно искренне ухаживает, старается угодить и сделать приятное. Но, как правило, его отношения не длятся долго, потому что или он сам также быстро перегорает, или девочка утомляется от его внимания. — Слушай, — мнусь, понимая, что очень не хочется обламывать друга, но сидеть и улыбаться Кудряшке-Эмме тоже совсем не тянет. И тут вижу спасение, выруливающее из лифта в нашу сторону. — А возьми с собой Камиля! — перевожу взгляд и подкрепляю свою идею настойчивыми кивками. — Уверен? — с сомнением переспрашивает друг. — Да-да, порядок! — киваю еще раз десять, чтобы он точно был спокоен. *** Когда я оказываюсь в ресторане отеля — зал полон: со всех сторон слышен звон приборов, мужчины в форменных жилетках за барной стойкой предлагают вино к ужину, девушки в таких же жилетках оперативно уносят освободившиеся тарелки, перестилают скатерти, под прямым углом расставляют стулья. Повара в белых куртках с золотыми пуговицами подкладывают в железные лотки картофельные шарики, стейки и свежие овощи. Большинство посетителей выглядят радостными в предвкушении вечерних развлечений. Наш поредевший мужской коллектив посадили за столик поменьше: здесь не стулья, а небольшие кожаные диванчики, рассчитанные на двоих с каждой стороны. Единственное свободное место — рядом с Эриком. Алан и Тео — напротив, уже с энтузиазмом опустошают набранные на шведском столе тарелки. Пройдясь по рядам с едой, тоже опускаюсь за стол. — Тебе реально надо сходить! Девочки там накидываются на раз и сразу лезут на танцпол. Есть, на что посмотреть! — запихивая в рот очередной кусок жареного мяса, говорит Тео, обращаясь к Эрику. Понимаю, что они обсуждают вечеринки в местных клубах. Боковым зрением замечаю, как Эрик прячет ухмылку за стаканом апельсинового сока. Потом он ставит этот самый стакан на стол, вытирает рот салфеткой и откидывается на спинку диванчика, раздвигая при этом ноги. Чувствую, как его колено упирается в мое, рефлекторно перевожу взгляд на то место, где мы встречаемся кожа к коже. Потому что в ресторане тепло даже вечером. Потому что оба в шортах. Чуть поднимаю голову, но не так, чтобы встретиться взглядами, а скорее тоже рефлекторно, но сбоку никакой реакции. — Не могу сказать, что меня сильно впечатляют пьяные танцы, — ухмыляется только собственной реплике. И как будто еще ниже сползает по сиденью. Теперь еще теснее прижаты друг к другу. — Бля, ну ты — эстет! — заявляет с набитым ртом Тео, а Алан начинает ржать. — А по возрасту там хотя бы как? Совсем детсад? — и я прямо поражен его заинтересованности. — Ну, есть и под шестнадцать, конечно, — деловито отвечает Ал. — Но и нашего возраста найдутся. — Правда, они скорее рядом с такими, как Ник, вьются, — ехидно замечает Тео, и я чуть ли не давлюсь куском ветчины. — Даже так?! — восклицает Эрик. — На такое, пожалуй, действительно стоит посмотреть! — мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы почувствовать его ухмылку. — Кое-кто созрел на выход в люди?! — не могу удержаться от ответной подколки. — Книжку только не бери, а то там читать темновато будет, — под смех ребят перевожу взгляд на Эрика. Он же, не смущаясь, смотрит мне в глаза. Не моргает, почти прожигает, потом скользит ниже, мажет по губам. Опускается медленно вплоть до тех пор, пока не уткнется взглядом в то место, где мы соприкасаемся. «Отлично! Значит, он это еще и специально!». *** В очереди в клуб Эрик выглядел спокойным. Я бы даже сказал, слегка равнодушным. Он то и дело крутил головой по сторонам, с неярким любопытством изучал пьяненько хихикающих поблизости девчонок в ярких майках и очень коротких юбках. По сравнению с ними он выглядел сильно одетым в своих темно-синих шортах чуть ниже колена и клетчатой рубашке, пускай и с коротким рукавом. У меня же шорты были чуть выше колена. Белые. А наверху — поло нежно-голубого цвета. Уже внутри я поймал себя на мысли, что постоянно цепляю Эрика взглядом. Минуты не проходило, чтобы я не посмотрел в его сторону. А он, конечно же, упорно делал вид, что меня не замечает. — Я хочу сперва в бар сходить, — Стефан кивнул в сторону стойки, у которой уже собралась приличная очередь. — Тебе чего-нибудь взять? — перекрикивая басы, спросил он. — Не, я пока не готов, — улыбнулся я другу. — Я тут побуду, — кивнул я на квадратный столик с двумя барными стульями рядом. — Ок, — он понимающе похлопал меня по плечу, улыбнулся, потом повернулся, чтобы снова обнять за талию свою «лимонную» барышню. После совместного ужина они стали ходить в обнимку, держаться за руки и отключались в глубоком поцелуе. Подружка Эмма же смотрела голодными глазами то на них, то на меня. Когда я поднял взгляд, примостившись на одном из стульев, понял, что напротив меня садится Эрик. В синих и фиолетовых бликах его лицо казалось совсем другим, более взрослым, дерзким. Он, не таясь, смотрел на меня, не отгораживаясь за стеклами очков. «Зачем ему тогда вообще очки, если он и без них отлично справляется?» — подумал я. *** Народ продолжает прибывать: проходящие мимо стайки девчонок заинтересованно косятся в нашу сторону, кто-то улыбается и даже игриво машет ручкой. Эрик тоже улыбается в ответ, от чего у меня внутри что-то начинает закипать. Но наша компания успевает довольно быстро вернуться из бара. Кто-то из парней почти сразу идет танцевать, Моника тянет Стефана, а Эмма призывно поглядывает на меня. Я отнекиваюсь, ссылаясь на то, что в трезвом виде я не танцую. Она льнет ко мне и так, и эдак, и в конечном итоге я позволяю утащить себя на танцпол. Биение ритма где-то в груди, ослепляющие вспышки, заряжающие басы. Мы остаемся у самого края, чтобы не лезть в толпу. Я могу видеть его, оставшегося за столом. Мне не разглядеть эмоций, но, кажется, он наблюдает именно за нами, за тем, как Эмма ритмично двигается вокруг меня, как кокетливо изгибает шею, пытаясь заглянуть в глаза, как-то и дело касается моей груди своими тонкими пальчиками. — Ты для этого сюда пришел? — с вызовом спрашиваю я, стараясь перекричать музыку, когда возвращаюсь к столу. Эмма осталась танцевать с остальными, а я не выдержал этого обстрела взглядами. — Увидел, что хотел? — стараюсь сохранять самообладание, говорю как будто с издевкой, но сам понимаю, что меня дико бесит тот факт, что Эрик здесь. Что он так спокойно наблюдает за всем происходящим. А еще почему-то никак не отпускает мысль о том, что он может в любую секунду встать и пойти в толпу пьяных девиц, которые будут лезть к нему так, как только что лезла ко мне эта дурацкая Эмма. — Не совсем, — отвечает с легкой ухмылкой, оставаясь спокойным и невозмутимым. Отвечает и тут же встает со своего стула одним уверенным движением. Потом разворачивается на сто восемьдесят и чешет в сторону выхода. Не оборачивается, даже когда я пытаюсь докричаться до него. Пару секунд жду, а после иду следом. Не успеваю осознать, что именно творю и зачем, но продолжаю упорно идти за ним, даже оказавшись за пределами клуба. На улице полно народу. Большинство — изрядно подпитые. Некоторые в купальниках и с полотенцами — видать, так и не смогли еще добраться до своих гостиничных номеров под шлейфом бурного пляжного веселья. — Эрик! — нагоняю его метрах в ста от входа в клуб, расталкивая отдыхающих. Он же упорно чешет в сторону пляжа, пропуская пешеходный переход к нашему отелю. — Куда ты собрался, можно поинтересоваться? — проглатываю ком растущего возмущения, держу лицо. — Важнее то, что ты все-таки пошел за мной, — поворачиваю голову на ходу, а он едва заметно улыбается и чуть сбавляет темп, больше не убегает. *** Заканчиваются клубы и ночные ресторанчики, набережная постепенно переходит в хвойный заповедный парк. И здесь уже практически не шумно, хотя мы идем всего каких-то минут пять. Мощеная дорога сменяется пыльной тропкой, пьяные крики уступают мерному звуку волн. Море сейчас почти не видно — слишком темно, луна укрыта набежавшими облаками. Практически аномальное явление для Испании в июле. Эрик идет только ему известным маршрутом, огибает скамейки с притаившимися парочками, едва заметно забирает в глубину парка. Вдруг он резко останавливается. Тропинка в этом месте узкая, поэтому я иду следом и еле успеваю затормозить, чтобы не впечататься ему в спину. Он пару раз оглядывается по сторонам, а потом делает шаг на крошечную ступеньку, которая едва заметна между ближайшими кустами. Сразу за парком, ближе к морю есть крепость. Защитные сооружения были построены много веков назад, их не пощадили ни вооруженные атаки, ни многолетние натиски непогоды. В итоге остатки каменной архитектуры тут и там встречаются в виде малозаметных фрагментов. — Идешь? — почти шепотом спрашивает Эрик, обернувшись ко мне через плечо, и уходит. Вижу, как его фигура скрывается между плотно сомкнувшихся веток. Поднявшись по этим маленьким ступенькам, оказываюсь на импровизированной площадке диаметром не больше метра. С одной стороны — кусок крепостной стены, который доходит мне чуть выше середины бедра. Прямо за ней — небольшое дерево. По бокам — все те же кусты. — У тебя есть последний шанс — дать мне по лицу, — говорит совсем тихо, но очень уверенно. Смотрю на него в упор, пытаясь сообразить, к чему все это. Мое недоумение отражается его довольной улыбкой. Следующая секунда — шаг навстречу. Мажет языком по губам. Поцелуй получается робким. Не дольше двух секунд. Потому что он касается меня и почти сразу отстраняется, щурится немного, пытается в темноте уловить реакцию, проверяет, не надумал ли я все-таки съездить ему за пидорство. А я думаю лишь о том, будет ли настоящий поцелуй хоть сколько-нибудь соленым на море. Эрик трактует мое промедление как согласие и напирает. Целует напористо, чуть притягивая меня к себе за шею, и я повинуюсь. Это ощущается неожиданно приятно: чувствовать чью-то столь же сильную энергетику. Не грубую, но властную. Совсем не то, что целовать девушек, которые у меня были. Выпившими они могли себя вести развязно, распущенно и почти также нагло, но это было скорее мерзко. Жалкая попытка доказать что-то самой себе. В поцелуе с Эриком же не было никаких неуверенных, отчаянных аргументов. Он точно знал, что делает и чего хочет. Я это понял буквально через несколько секунд, когда он стал одной рукой расстегивать ремень на моих шортах. *** Никто раньше не делал мне такого потрясающего минета. Большинство девушек просто отказывалось. Некоторые соглашались, но делали это без удовольствия. Эрик же сосал так, будто на это время мой член стал смыслом его жизни. Умелые движения, выверенные жесты, концентрированное удовольствие и скручивающийся по спирали жар. Я сдерживал стоны из последних сил. Попытался отстранить его перед самой разрядкой, но он проглотил все и пошло облизал опухшие губы. После он встал с колен также легко и невозмутимо, как опустился на них несколько минут назад. Никаких попыток выпросить поцелуй, благодарность или ответную услугу. Открытая улыбка и светящиеся удовольствием глаза. Тянусь к его шортам чуть подрагивающими руками. В ушах — легкий звон, в голове — восхитительная пустота, но обрывки сознания заставляют думать о том, что хорошо должно быть не только мне. Никогда не держал в руках чужого члена, поэтому движения явно уверенными не назвать. — Не надо, — перехватывает мою ладонь. — Теперь я увидел то, что хотел, — улыбается на мои удивленно взлетевшие брови. — Тогда в душе ракурс был неудачным, — довольно ухмыляется. — Ладно, пойдем, а то друзья тебя потеряют, — и уже шагает вниз по крохотным каменным лесенкам. *** — Не думай, это тебя ни к чему не обязывает, — невозмутимо замечает Эрик, когда мы уже выходим из парка. — Мне просто захотелось, — переводит взгляд на меня и улыбается. — Ты — гей? — задаю, пожалуй, самый нелепый из всех вопросов, которые можно было бы придумать после только что случившейся сцены в кустах. — Пять баллов за догадливость, — прыскает он. Но это не похоже на издевку, скорее, на искреннее веселье. — И да, у меня был секс с парнем, — продолжает пояснять, как ни в чем не бывало. — А у тебя, я почти уверен, нет, поэтому моя инициатива — это только моя инициатива. Тебя не должно парить, — улыбается широко и искренне. В свете фонарей успеваю увидеть тонкие черточки, которые собрались вокруг его глаз. — Это ничего не значит. Мне просто захотелось. Идем молча пару минут навстречу теплому морскому ветру, а потом Эрик сам заводит разговор. Спрашивает, в отношениях ли я — говорю про брошенную девушку, про универ, про Лион, и вот мы уже спорим, в какой кофейне пудинги вкуснее. Проходим набережную до конца, возвращаемся до поворота к отелю. По дороге я пару раз скидываю Стефана. — Думаю, тебе лучше вернуться в клуб, — невпопад говорит Эрик, перебивая сам себя на середине истории. — Так тебе не придется искать оправдания, — улыбается немного с вызовом. — А я — спать! — хитрый блеск плещется на дне его карих глаз. Он разворачивается и уходит раньше, чем я успеваю придумать что-нибудь остроумное. Ловлю себя на мысли, что рядом с этим парнем у меня слишком часто не находится подходящих слов. Он будто парализует мою способность адекватно и вовремя формулировать едкие замечания. Бултыхаясь в этих мыслях, дохожу до клуба. «Отмечаюсь» у Стефана, ловлю колкие и обиженные взгляды Эммы. Ее присутствие, пьяные люди и громкая музыка раздражают с каждой минутой все сильнее. Сливаюсь, не пробыв там и десяти минут, оказываюсь в отеле, когда Эрик уже спит, повернувшись ко мне обнаженной спиной. Долго не могу уснуть… Думаю о том, как мне было хорошо… «Приплыли».