Хотел бы я растаять пеной на побережье...

День четвертый Я слышал шорох ткани слева от меня. Кровать чуть скрипнула, когда он сел и стал тереть ладонями лицо. Казалось, мои рецепторы обострились. Я весь превратился в слух: вот стукнула по тумбочке душка очков, шаркнули сланцы по полу, дверца тумбочки, шаги, балконная дверь. Номер буквально наполнилась звуками улицы. Всего секунд на десять. Видимо, за полотенцем выходил. Снова шаги, дверь ванной, шум воды. Утро накрыло внезапным осознанием, поэтому я лежу и трусливо жду, пока он закончит все свои дела и свалит завтракать. Решаюсь открыть глаза, когда в номере снова воцаряется тишина. Лежу и пялюсь в потолок, пытаясь не захлебнуться от накатывающих мыслей. Первый опыт с парнем, который я не могу выкинуть из головы. Ни опыт, ни парня. Он затмевает практически любые мысли. Перед глазами то и дело всплывает лицо, растянутые на моем члене губы, вызывающий взгляд снизу вверх, морщинки в уголках глаз, теплая улыбка. Калейдоскоп вращается все быстрее — паника близко. Солнце все выше, в номере душно или это мне просто все тяжелее дышать? Еще эта звенящая тишина. Почти слышу, как кровь шумит в ушах. Чувствую, как сам себя загоняю в угол на пустом месте. *** Вдох. Под воду. Гребок. Движение. Прозрачная синева. На дне — песок, усеянный рисунками волн. Прохлада утреннего моря… Столько всего успел напридумывать, пока лежал, аж тошно стало! Вскочил с кровати — считанные минуты на сборы. Плавки, шорты, футболка, шлепки. С собой — пара евро и карточка-ключ. Вышел из номера и сразу вниз, мимо ресторана и завтрака — на улицу. По пути купил воды и банан с уличной лавки. Ел и спускался к морю. Смотрел, как продавцы поливают из шланга тротуары возле своих магазинчиков, как смахивают пыль с солнечных очков и кремов от загара. Слушал, как переговариваются между собой, смеются и сыпят громкими приветствиями. Со шлепками в руках дошел до самой кромки воды. Практически пустой пляж, непривычно прохладный песок. Редкие испанские бабули в больших панамах и длинных юбках. Морской воздух, свежий и ни с чем несравнимый. Вдох. Под воду. Гребок. *** — О, ранняя пташка! — открываю дверь в номер, и Камиль первым подает голос. Замечаю, как Эрик оторвался от книги, но стараюсь не смотреть на него. Кажется, что краской зальет с головы до ног. «Откуда это взялось вообще?!» — Ты где пропадаешь? — хрипло спрашивает Стефан, отрывая голову от подушки. — Воды тебе купил, — ухмыляясь, бросаю ему в ноги закрытую полуторалитровую бутылку. — О-о-о! — протяжно стонет друг. — Ты чего такой добрый с утра пораньше? — садится на кровати, первым делом тянется к горлышку, делает несколько жадных глотков и издает почти порнографический стон, из-за которого все начинают ржать. Видимо, хорошенько его ночью алкоголем на счастье накрыло. — Бля, неужели обломилось вчера что-нибудь? — друг косится на меня с сомнением, изучает прищуренным взглядом. — Ты поэтому слинял от Эммы? Нашел кого-то поинтереснее? На этом вопросе мой взгляд невольно сталкивается с взглядом Эрика. Он ждет, а у меня жар предательски ползет от щек на шею. Прежде чем позорно отвести глаза, успеваю заметить, как дернулся уголок его губ. Стефана же вместо ответа удостаиваю легким шлепком полотенца, которое захватил с кровати по пути в душ. Одежда после плавания успела высохнуть, пока я возвращался от моря к отелю, но соль все равно ощущается на коже, тянет и сушит. — Блядь, и как он это делает?! — друг деланно возмущается, и я не могу удержаться, чтобы не повернуться у самой двери и не показать ему фак. Губы сами собой расползаются в идиотской улыбке. *** Ленивое похмелье большинства тянется лейтмотивом до самого обеда, после которого тащиться на пляж никому уже не хочется. Решаем пройтись по ближайшей к отелю торговой улице с множеством сувенирных лавок и магазинчиков. Парни начинают дурачиться в первой же палатке. Стеф натягивает сомбреро Камилю на голову, тот подхватывает шутку, делает вид, что двумя руками держит гитару и затягивает никому неизвестную лирическую мелодию на манер испанских музыкантов. Стефан же хватает с прилавка веер и начинает строить из себя кокетливую особу, восхищенную этой импровизированной серенадой. Мы же не можем сдержать хохот, аплодируем и подбадриваем «музыканта». От магазина к магазину их театральные зарисовки меняются, но настроение по-прежнему остается приподнятым. Когда смеяться уже нет сил, шествие растягивается на несколько отделов. Я перехожу от лотка к лотку и пытаюсь зацепиться глазом хотя бы за что-нибудь. И ничего не нравится мне настолько, чтобы захотелось взять в руки. При том, что выбор огромен: кружки, пепельницы, фигурки танцовщиц фламенко, расписные тарелки, мозаичные быки и ящерки, не говоря уже о магнитах любых форм и размеров. Случайно замечаю в глубине одного из магазинов Эрика. Он сосредоточенно смотрит на прилавок, берет что-то в руки, крутит, рассматривает. Незаметно проскальзываю с другой стороны, медленно ступаю по серому кафельному полу, не выпуская из вида чернеющую макушку. Мне удается подойти практически вплотную и увидеть, что он держит в руках штопор. — Решил, наконец, оценить мастерство местных виноделов? — говорю практически на ухо, от чего он едва заметно вздрагивает. — Да нет, дяде подарок выбираю, — как-то рассеяно выдает он, будто не до конца осознавая, кто его спрашивает, но потом оборачивается и на губах тут же появляется фирменная ухмылка. — А ты, я смотрю, до сих пор с пустыми руками? Никто от тебя подарков не дождется? — с легким вызовом оглядывает мои руки и торжествующе машет парой пакетов. — Ну почему же?.. — хмыкаю я и тянусь к прилавку. — Думаю, найдутся те, кто дождутся… — вытягиваю вперед руку, сжимая в ладони большой деревянный член, один из тех, что продается здесь практически в каждой лавке в качестве сувенира. У этой штуки соблюдены все анатомические подробности, разве что на обычном пенисе у основания нет открывашки для бутылок, как здесь. Эрик даже меняется в лице. Впервые мне удается заставить его по-настоящему удивиться. И это стоит того! Широко распахнутые глаза и даже как будто приоткрывшиеся от изумления губы. Еще секунда и он, опомнившись, обязательно отвесил бы как-нибудь острый комментарий, но я успеваю его опередить. — Стеф, кажется, я нашел то, что тебе пригодится, когда у вас с Моникой будет что-то посерьезнее поцелуев! — машу этой штуковиной в другой конец магазина, где так вовремя нарисовался мой друг. Знаю, что шутка дурацкая и примитивная, но ею мне удалось выбить из этого стратега настоящие эмоции. Эрик оборачивается, но уже через секунду возвращает мне свой преисполненный ехидства взгляд, но меня не проведешь! Я успел увидеть то, что мне не собирались показывать: смятение и растерянность, то, что не смог просчитать этот супер любовник под маской невинного ботаника. *** После ужина снова намечался клуб, поэтому все по очереди поперлись в душ. Один Эрик невозмутимо валялся на кровати, листая журнал, купленный по пути к отелю. Я слышал шуршание страниц, видел голые колени и ступни, даже, кажется, чувствовал запах его дезодоранта. Пытался отвлечься игрушкой в телефоне, но получалось плохо. Мысли постоянно утекали, и я подрывался на минах с завидным постоянством. — Ты пойдешь? — спросил негромко Алан, подойдя вплотную к кровати Эрика. Тот приподнялся на локте, и теперь я мог видеть его профиль и плечо. — Не, я сегодня — пас, — говоря это, он смешно сморщил нос. — Тут побуду, — неопределенно мотнул головой, а потом, когда Алан отвернулся, он все-таки прошелся по мне взглядом. Физически ощутил, как он сдерживал ухмылку. Разве что губу не закусывал, гаденыш. А меня от этого мимолетного жеста бросило в жар, такой концентрированный и вязкий, будто я оказался в центре пустыни в самый солнцепек. *** Первое, что слышу, вернувшись в номер — шум воды. Вместе с остальными парнями я вышел из отеля, дошел до набережной, а потом слился под предлогом встречи со своей таинственной пассией. Стефан пытался вызнать, где именно я собираюсь обитать, но я отшутился, пожелав и им неплохого вечера. Прохожу к своей кровати, чтобы поставить на тумбочку вино — купил в супермаркете у самого отеля. Испанское. Я видел, как Эрик изучал в магазине такую же бутылку. Он ее так и не взял, а мне тут же захотелось попробовать. Сажусь на кровать, бездумно пялюсь на этикетку. Буквы пляшут, секунды текут. Слишком медленно. Вода в душе создает иллюзию белого шума, который только нервирует. Чувствую, как подрагивают пальцы, сводит мышцу на правой икре, колени ходят ходуном в нетерпении. Адреналин, гуляющий в крови, не дает сидеть на месте спокойно. Встаю с кровати рывком, оставляю бутылку на тумбочке. До балконной двери — пара шагов. Выхожу из номера и сразу становится легче. Южная темнота, звуки улицы. Вдалеке звучит музыка. По небу ползают лучи от прожекторов самых крупных ночных клубов. Внизу по улице туда-сюда снуют люди, на перекрестке стоит сразу три мопеда. Делаю несколько глубоких вдохов, силясь унять дрожь. «И откуда эта паника? Это всего лишь парень! Контроль все еще за мной!». Именно эта последняя мысль ведет меня с балкона обратно в комнату, а оттуда — к двери в ванную. Там внутри по-прежнему шумит вода. Мерный звук брызгающих струй, стук крупных капель о пластиковые прозрачные двери. Именно этот звук заставляет меня вспомнить о том, как он наблюдал за мной позавчера. Вид его стояка в обтягивающих шортах тянет меня толкнуть дверь. — Я уже думал, ты не решишься! — говорит абсолютно невозмутимым тоном, продолжая отплевывать между словами воду. — Спинку потрешь? — поворачивает наконец-то голову и ухмыляется. *** Горячие ладони скользят по моей груди. Кожа успела покрыться мурашками, а он, наоборот, нагрелся под бесконечными струями. Мелкие брызги, отлетающие от его плеч, заставляют меня щуриться, но я все равно не могу оторвать взгляд от губ напротив. Пухлые, блестящие, улыбающиеся. Кажется, впервые так широко и мне. Белые зубы контрастируют с цветом кожи. Загорелые пальцы скользят по моему животу и обвивает талию. Эрик, видимо, чувствует ладонями холодную кожу и поэтому притягивает меня ближе к теплым струям. Такой уверенный и развратный. Совершенно не похожий на ботаника в очках и с книжкой. Совершенно не похожий на кого-либо, с кем мне доводилось спать. Ему достаточно скатиться взглядом по моей чуть покрасневшей от южного солнца груди, чтобы и меня обдало жаром, похлеще того кипятка, что льется из-под головки душа. И да, моя головка уже во всю тычется в его бедро. Он ловит ее мокрыми пальцами и прижимает к своему крепкому стояку и начинает неспешно дрочить нам обоим. Совершенно бесцеремонно, будто он делал это уже тысячу раз. Его глаза при этом победно блестят, а мои чуть ли не закатываются. Накрывает меня в тот момент, когда я понимаю, что Эрик постанывает в такт собственным размеренным движениям. С каждым новым — все сильнее и громче. Звук еле пробивается сквозь шум воды и биение сердце у меня в ушах. Он кончает первым, но я тут же лечу следом, прижимаясь теснее, впиваясь пальцами в его поясницу. Эрик едва ощутимо выгибается. Ощущаю, как напряжены его мышцы. *** — А по тебе не скажешь, что ты такой романтик, — я вылезаю из кабинки как раз навстречу его ехидному замечанию. Он вышел первым, чтобы принести мне полотенце, которое я не подумал захватить из комнаты, и конечно же наткнулся на оставленную бутылку вина. — А по тебе не скажешь, что ты так классно делаешь минет! — не собираюсь уступать ему в колкостях. — Туше! — легко сдается он. После оргазма его лицо выглядит расслабленным. — Я сегодня думал купить это вино домой, — разглядывая этикетку, говорит он, пока я вытираюсь. — Мой дядя признает только французское. Я хотел попробовать его переубедить, — он, наконец, отрывается от бутылки, смотрит в упор. Вроде бы смотрит, но не видит. Его взгляд будто рассредоточивается, протекает сквозь меня, упирается в собственные мысли. Секунда-две-три, и вот еще одна дежурная ухмылка. — Ну что, пойдем? — спрашивает, спускаясь взглядом к белому гостиничному полотенцу, которым я обернул бедра. Меня от его прямолинейности окатывает легкой, приятной волной возбуждения. *** Смотрю, как Эрик открывает вино, как разливает его по двум стеклянным гостиничным стаканам с толстым дном. Жестом приглашает меня сесть на кровать, после чего протягивает стакан и, недолго думая, забирается на мои колени лицом к лицу, широко расставив ноги. Лопатками я теперь упираюсь в стену. Взгляд невольно скользит туда, где из распахнувшегося полотенца виднеется незагорелая полоска кожи. Ладонь буквально горит от того, как мне хочется провести по его бедру к самому паху. Туда, где уже снова начинает приподниматься член. Вместо этого я подношу бокал к губам и делаю солидный глоток. Эрик зеркалит мое действие, правда делает это куда более элегантно. Совсем немного вина, которое он перекатывает во рту. Возведенные к потолку глаза с длинными ресницами, прищуренный взгляд, смакующее выражение лица. — Ну как? — сдерживаю ухмылку, которая так и рвется сквозь нервный узел, который подсознательно все еще разделяет наши тела. — Я бы сказал, неплохо… — продолжает свое представление Эрик. Он выглядит немного жеманным и чуть высокомерным. Будто юный лорд присел ко мне на колени на несколько мгновений. И его, конечно же, ничуть не смущает происходящее. Кажется, он всеми силами пытается подчеркнуть то, как сильно ему комфортно. Ловлю себя на мысли, что теперь мне хочется трахнуть его еще сильнее. Чтобы сдернуть с него маску, избавить от этой театральщины, которой он себя заполнил и окружил. Чтобы увидеть его настоящего и искреннего, если он вообще умеет таким быть. — Но дяде такое определенно везти не стоит, — произносит это и переводит на меня взгляд. На губах играет усмешка, от которой мне вдруг становится как-то приторно. Одним глотком допиваю вино, ставлю стакан на пол и перевожу взгляд на Эрика. Вижу, как меняется его лицо, как оно становится серьезным. Он будто пару секунд вглядывается куда-то внутрь меня, а потом задает вопрос, который меня действительно удивляет. — Нервничаешь? — это звучит вполне искренне. Очень не похоже на него. Первое желание — отшутиться. Я ведь не девственник, чтобы всерьез бояться секса. И я уже почти произношу это вслух, как его карие глаза останавливают меня. Никто из тех, с кем я спал, не смотрел на меня так. Внимательно. Чуть строго, без заискиваний. На равных. — Ты прав, у меня не слишком много опыта с парнями. Боюсь сделать тебе больно, — незатейливо признаюсь я, пожимая плечами. — Не волнуйся, у тебя навряд ли получится сделать мне больно. Это всего лишь секс, — отвечает он и наклоняется, чтобы поцеловать. Его наглый язык не дает мне вдуматься в его слова по-настоящему.