Roundabout Destiny

— Лунатик, мы можем поговорить? — тихо спросил Сириус. Они были одни в комнате, и Сириус лежал на спине, глядя на полог своей постели. Ремус оторвал взгляд от своей домашней работы и слегка нахмурился. Сириус, казалось, был сам не свой, и это началось с последней прогулки в Хогсмид. Он вздохнул. — Конечно, Бродяга, что тебя беспокоит? — мягко сказал Ремус, отмечая про себя, что это будет связано с сестрой-близнецом Сохатого. — Я думаю, что… Я думаю, мне очень нравится Гермиона, — пробормотал он так тихо, что только оборотень мог его услышать. Ремус ухмыльнулся, но потом посерьезнел. — Как думаешь, ты действительно любишь ее? Или это просто увлечение, как с предыдущими? — спросил он напрямую. Ему нравилась Гермиона, и он не собирался позволять Сириусу причинять ей боль. Сириус сел и посмотрел на него. — Не говори так о ней, — прошипел Сириус сквозь стиснутые зубы. Ремус удивленно моргнул. — Хорошо, она действительно тебе нравится. Тогда, возможно, тебе стоит перестать спать со всеми, у кого есть пульс. Я сомневаюсь, что это понравится ей, — хладнокровно сказал Ремус. Сириус вздохнул и положил голову на руки. — Они сами подходят ко мне, — пробормотал он. — Преследуют меня повсюду. Не могу сказать, сколько было чуланов для метел, в которых я принимал вместе с ними. Черт, да я даже не знаю, сколько раз я был под кайфом, когда кто-то мог понять, что со мной. — Хорошо, опять же, я сомневаюсь в том, что Гермиона была впечатлена этим, — категорично сказал Ремус. — На самом деле, мне кажется, ее не очень заботило, с кем ты. Она, похоже, тот тип девушек, которые хотят знать, что мужчина рядом хочет быть с ней, а не просто получить её тело. — Но я хочу быть с ней! — Сириус, застонав, откинулся на кровать. Ремус фыркнул. — Да, и это было причиной того, что ты с криком убегал от близняшек Аббот? — с сарказмом сказал Ремус, подняв бровь. Сириус покраснел. — Э-э… Ну, да, — пробормотал Сириус. Он тяжело вздохнул. — Мне казалось, что это не имеет значения, поскольку она никогда даже не смотрела на меня. — Она все время смотрит на тебя, Сириус, — в замешательстве сказал Ремус. Сириус закатил глаза. — Нет, Лунатик, я имею в виду, что она никогда не хотела быть со мной, и даже если бы она это сделала, она сестра Джеймса, он убьет меня! — Сириус застонал и принялся биться головой о изголовье кровати. Ремус протянул руку и остановил его. — Во-первых, я думаю, ты нравишься ей. Во-вторых, если ты продолжишь вести себя с ней как Сириус — Суперзвезда из Хогвартса — тогда да, он, вероятно, кастрирует тебя тупым ржавым магловским ножом. — Ты этим вообще не помогаешь, — пробубнил Сириус в подушку. — Однако, если ты прекратишь все это и начнешь обращаться с ней как с девушкой, которая тебя привлекает, то ты сам можешь удивиться результату, — мягко сказал Ремус. — Что ты имеешь в виду? Конечно, она привлекает меня! Разве не видно? — Сириус сел и посмотрел на Ремуса, как на сумасшедшего. — Ты никогда не относился к ней так, как ко всем остальным, я думаю, что это было не очень приятно для нее. Она раздражается, когда ты флиртуешь с кем-нибудь, но она всегда немного теряется, когда ты наклоняешься к ней, — пояснил Ремус. — Я никогда не обращался с ней так же, потому что мне всегда нравилась Гермиона, — тихо сказал Сириус, легкий румянец расползался по его шее. — Это все спорный вопрос, не так ли? Думаешь, может быть так, что она не чувствует того же? — Возможно, но я все еще думаю, что сначала тебе стоит изменить манеру поведения, — мрачно сказал Ремус. - Это, безусловно, спасет тебя от Джеймса. — Верно, никаких чуланов для метел, — твердо сказал Сириус, поднимаясь с постели. — И пустых классов, — напомнил ему Ремус. — Да, это тоже. — И раздевалки квиддича. — Ага. — И пустых коридоров. — Да. — И трибун на поле для квиддича. — Ладно, да, их тоже. — И… — Я понял, хорошо? Я вел себя, как шлюха! Ты доволен? — взревел Сириус. — Э-э, я что-то прерываю? — Гермиона неуверенно стояла в дверном проеме, переводя взгляд с Ремуса на Сириуса, лицо которого только что стало самым ярко-красным из всех, что ей когда-либо доводилось увидеть. — Очевидно, Джеймса здесь нет. Не могли бы вы сказать ему, что я его искала? Хорошо? Я лучше вернусь в гостиную. HP / HG / HP Гермиона Поттер никогда не пряталась в замке, но сейчас осознала, что такое желание возникало у нее каждый раз, когда ей причиняли боль, либо когда она была крайне взволнована. Она услышала только конец разговора, ту часть, где Сириус так громко кричал, что вся гостиная Гриффиндора слышала его. Гермиона не знала, о чем был этот разговор, но, очевидно, Ремус говорил с Сириусом о его… эм… внеклассных похождениях. Очевидно, он воспринял эту беседу близко к сердцу, потому что Сириус Блэк стал другим человеком. Она больше не ходила по коридорам, опасаясь встретить его, зажимавшего какую-то случайную девушку в каменную стену. Она не до конца понимала, как вести себя с ним теперь. И она с удивлением осознала, что Сириус, которого знала прошлая Гермиона, все еще был похотливым псом. Ну, да, он был таким… Но… Я думаю, ты изменила ситуацию. Как мое присутствие смогло изменить его? Эм, ну знаешь, дорогая, я думаю, ты ему нравишься. Кому? Мерлинова Борода, не глупи, женщина! Сириус любит тебя. Это нелепо. Что? Конечно, это нереально. Он смотрит на тебя так, как будто хочет положить на стол Гриффиндора и наслаждаться тобой, как своим личным шведским столом. А… Что? Черт возьми! Это… Ох… О, боже… Он хочет сделать это со мной? Ммм. Нам, должно быть, очень повезло. Нам? Дорогая, если это случится, у меня есть место в первом ряду. Гермиона вырвалась из задумчивости. Она выглянула в окно и вздохнула. Они все еще не разговаривали с Северусом, и у них оставалось не так много времени. Рождество вот-вот наступит, а затем им придется расстаться, по крайней мере, это будет так выглядеть. Она беспокоилась за него. Северус нужен был ей для осуществления их планов среди Пожирателей, и так он мог бы теснее сотрудничать с Люциусом, но с другой стороны, она плакала от одной мысли о том, что её друг, её брат по крови, будет так тесно связан со всем этим злом. — Гермиона, — тихо сказал Северус, и она обернулась, чтобы посмотреть на него. Бледный, как будто давно не спал. Она подняла бровь, и он вздохнул. — Прости. — Он никогда не причинит мне вреда, — сказала Гермиона уверенно и спокойно, желая, чтобы он ей поверил. Он кивнул. — Я верю тебе, если ты Видишь, что это так, — пробормотал он. Она подошла ближе и обняла его. — Северус, я клянусь тебе, что Ремус Люпин никогда не причинит мне вреда, — твердо сказала она. Северус расслабился и крепко обнял ее. — Осталось мало времени, — прошептал он. — Я не смогу приглядывать за тобой, и Регулус останется один. — Я справлюсь, — сухо сказала Гермиона, чтобы посмотреть на него. — Ты не единственный, кто удерживает меня от объятий смерти. Кроме того, во меня течет кровь Певерелла. Мы не боимся смерти, мы принимаем ее как следующее великое приключение. — Неудивительно, что ты в Гриффиндоре, — сердито сказал Северус. — Никакой здравомыслящий факультет не принял бы тебя. — Очаровательно, как всегда, Сев, — сказала Гермиона с низким, хриплым хихиканьем. — Каков твой гениальный план, моя львица? — серьезно спросил Северус. — Нам нужно где-то встретиться, на нейтральной для меня и всех вас территории. Скоро мы окажемся за пределами Хогвартса, и нам нужно где-то собраться, но это не может быть гостиничный номер. Люциус не может встретиться с нами здесь, в любом случае, нам придется ждать праздников. Тебе и Люциусу нужно будет работать внутри, среди пожирателей, а Регулус будет нашим наблюдателем в школе. Ему придется отвечать за перспективных… потенциальных последователей, — проговорила Гермиона, слегка покачиваясь, пытаясь собрать мысли воедино. — Как только вы получите… ты знаешь, что… нам нужно будет связаться с Орденом. Нам нужно будет работать вместе, чтоб уничтожить их. Люциус будет отвечать за эту часть. — И как только… ты знаешь, что… будут уничтожены?.. — тихо спросил Северус. — Он станет смертным, и тогда мы убедимся, что он доберется до следующего великого приключения, — сказала Гермиона с улыбкой, которая охладила Северуса. — Значит, одна из основных проблем — безопасное место сбора, да? — спросил ее Снейп. Гермиона кивнула. — Да, нам нужно где-то регулярно встречаться или оставлять сообщения друг другу и так далее, — твердо сказала Гермиона, покусывая нижнюю губу. — Интересно, можем ли мы использовать одно из моих поместий. — Одно из твоих чего? — отозвался Северус, глядя на Гермиону широкими глазами. Она кивнула. — Поместий, у меня их четыре: одно из них перешло ко мне от семьи мамы, одно было завещано тетей, еще одно от семьи Поттер, а последнее — от матери моего отца, — быстро произнесла Гермиона. Северус несколько раз моргнул. — Есть ли то, которое, по твоему, будет лучше, чем другие? — спросил он с любопытством. Она нахмурилась, задумавшись. — Да, думаю, есть. Тетя оставила мне небольшой замок во Франции. Когда мне исполнится семнадцать, я подключу его к сети Летучего пороха, и как только мы все посетим его, мы сможем трансгрессировать туда. — Почему ты выбрала его? — спросил Северус с любопытством. — Он вне страны, поэтому я думаю, что это делает замок более безопасным, чем собственность, которую может контролировать министерство. Кроме того, моя семья не появится там, они предполагают, что я буду пользоваться одним из тех, что в Британии. В конце концов, если наши планы полетят к черту, это будет хорошим укрытием, — честно сказала Гермиона. Северус ухмыльнулся. — Итак, я полагаю, главный фактор выбора в том, что он за границей, — пробормотал он. Она ударила его по руке. — Это важный фактор, который влияет на все причины, которые я привела, да, — сказала Гермиона, ее глаза округлились. — Мы сможем сделать самую непроходимую крепость, насколько это возможно, это будет наше безопасное убежище. —Хорошо, — кивнул Северус. — Что еще? — Я хочу, чтобы… Выслушай меня, перед тем как говорить, что я сошла с ума… Но я хочу призвать кое-кого на нашу сторону… Точнее, это Рабастан Лестрейндж. Но понадобится помощь Регулуса, чтоб убедить его. Он не поверит, что ты понимаешь его, потому что ты полукровка, — осторожно сказала Гермиона. Северус нахмурился. — Неужели безумие Блэков наконец пришло и к тебе, Гермиона? Лестрейндж? Родольфус — ты-знаешь-чей человек, он практически поклоняется ему. Он и его психованная жена являются первосвященником и верховной жрицей религии Психически неуравновешенного ублюдка. — возмущенно воскликнул Северус. — Да, Родольфус сумасшедший, но Рабастан — всего лишь мальчик, который вынужден делать то, что его семья говорит ему. Думаю, когда он увидит, что происходит на самом деле, ему будет так же отвратительно, как и Люциусу, но у него не будет выхода, — твердо сказала Гермиона. Северус кивнул. — Мне придется оставить Регулуса раньше, чем мы планировали, — пробормотал он. Она кивнула. — Я знаю, мне хотелось подождать, но я не думаю, что мы можем себе это позволить. К сожалению, Северус, слишком многие из них будут использовать твой статус крови против тебя, — грустно сказала Гермиона. Он пожал плечами. — Я это знаю, — сказал он тихо. — Вот почему я стараюсь преуспеть во всем. Если я лучший, им труднее сказать мне что-нибудь. — Я знаю, — тихо сказала Гермиона, вспоминая слова Снейпа, воспоминания прошлой Гермионы. Он горько рассмеялся. — Гермиона Поттер, прости меня, но ты ничего не знаешь о том, как много это для меня значит, — с кислой миной сказал он. Ее взгляд стал невероятно твердым. — Я знаю больше, чем ты можешь представить, — холодно сказала она. С губ Северуса сорвался горький смешок. Она зарычала. — Встреться с Люциусом. Обсудите план, сообщите мне, когда закончите. — Как приказывает моя леди, — сухо сказал он с небольшой насмешкой в голосе, а затем легко прикоснулся губами к ее щеке и быстро прошел по коридору. HP / HG / HP «Ежедневный Пророк» прибыл в то же время, что и всегда, Гермиона заплатила сове и, схватив газету, тут же принялась за чтение, как и каждое утро. Эдгар Боунс вел открытую борьбу, осуждая действия Того-кого-нельзя-называть, и призывал волшебников и ведьм вместе бросать вызов и противостоять его надвигающемуся режиму. Гермиона попыталась вдохнуть, но дыхание словно остановилось, она повернулась к Лили. Ее глаза были широко раскрыты, и она была на грани паники. Лили в ужасе уставилась на нее. Обе девушки вскочили из-за стола и побежали, Лили практически тащила Гермиону за собой. Они влетели в пустой класс, и Лили пыталась удержать дрожащую в ее руках Гермиону, когда в класс следом за ними ворвался Джеймс. — Убирайся! — вскрикнула Лили, ее голос стал тоньше от страха. — Убирайся, уходи! — Лили, что проис…— начал Джеймс, но увидев лицо сестры, он остановился, и его лицо в мгновение ока потеряло все краски. Ее глаза были абсолютно черными, и она дрожала, слезы текли по ее щекам. — Семья Боунса слишком далеко зашла, слишком открытое принятие стороны Ордена, — шептала она, ее губы двигались словно против ее воли. — Он использует их в качестве примера, он не проявит милосердия, убьет каждого — мужчин, женщин, детей… даже домашние эльфы падут от его руки той ночью. Орден узнает слишком поздно, чтобы успеть что-либо сделать. О, боже, ребенок… — простонала она и покачала головой, пытаясь остановить то, что она видит. — Тсс, — сказала Лили, раскачиваясь и поглаживая ее волосы. — Мы остановим это, этого никогда не случится. — Амелия, она здесь, — зашептала Гермиона, — ее старший брат Эдгар, это ее семья, она в Хаффлпаффе. — Хочешь попробовать поговорить с ней? — мягко спросила ее Лили, все еще гладя ей волосы. — Я не уверена, нужно подумать над этим… Это может быть рискованно, — бормотала она. На мгновение весь мир для Джеймса перевернулся. Гермиона была Провидцем. На долю секунды он увидел ее в белой одежде, ее дикие кудри падают свободным каскадом вниз. Затем он увидел ее безжизненное тело с Тем-кого-нельзя-называть, он стоит над ней, и повсюду раздается его смех. Он понял, что это не видение, это был его собственный страх. Он не мог защитить ее от этого… Это было ужасное осознание действительности. На нее будут охотиться, как на дикое животное. Он не успокоится, пока она не окажется в его руках… Он знал свою сестру, ее моральные устои никогда не позволили бы ей присоединиться к Нему. Никогда. Она предпочтет смерть. Он понял, что по щекам текут слезы, только когда почувствовал прикосновение к плечу Лили, которая все еще поддерживала Гермиону. Джеймс обнял сестру, измученную после видения. Он прижал ее к себе и всхлипнул, вновь почувствовав себя ребенком. Лили гладила его волосы, утешительно поглаживала его по спине, но он осознавал лишь одно. Все его существо сосредоточилось на его сестре, его близнеце. Сейчас она была крайне хрупкой в его руках, и страх за ее безопасность крепко сжал его. — Джеймс? — прошептала Лили. Он повернулся к ней, его карие глаза сверкнули. — Как долго вы знаете? — холодно спросил он. Лили покачала головой. — Мы узнали летом, но… Никто не мог знать об этом. Мы могли подвергнуть ее риску, — тихо сказала Лили, избегая его взгляда. Джеймс смотрел лишь на лицо сестры. Это объяснение звучало как решение Гермионы. Он слегка нахмурился и задался вопросом, не заставила ли его сестра дать Лили непреложный обет — иногда его близнец могла действовать как истинный слизеринец, и он знал об этом. — Она всегда будет в опасности, — пробормотал Джеймс. — Когда он узнает, не найдется места, где она сможет спрятаться. — Она не хочет, чтобы Питер знал, поэтому она не сказала тебе. Я не знаю почему, она расстраивается каждый раз, когда я спрашиваю ее об этом, — прошептала Лили. Джеймс вздрогнул, прищурившись. Гермионе никогда не нравился Питер. Это из-за того, что она Видела? Он нахмурился, глядя на сестру. — Ты сохранишь ее тайну? Чем больше людей знают, тем в большей она опасности. — Пока - да, — спустя мгновение произнес он. HP / HG / HP Встретиться с Люциусом было немного сложнее, чем она думала, потому что им нужно было соблюдать крайнюю осторожность. Она попросила Северуса помочь ей связаться с ним, и они оба встретились поздно ночью в Визжащей хижине. Он выглядел крайне официально, спина совершенно прямая, его прекрасное лицо было прохладно-вежливой маской. Гермиона вздохнула, преобразилась из львицы в свою человеческую форму. Люциус нахмурился и спросил прежде, чем успел подумать об этом. — Ты очень похудела, а кожа стала бледнее. Ты забыла, как есть и спать? Она покачала головой. — Нет. Когда я закрываю глаза, я вижу Джеймса… — Что тебе нужно от меня? — спросил он тихо. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на него. — Семья Боунс, — сказала она тихо. — Я Видела, что он собирается сделать с ними. — Он не доволен, — согласился Люциус, наклоняя свою голову к ней. — Как мне следует поступить, Люциус? Я хочу предупредить их. Мне стоит попытаться самостоятельно? Если я это сделаю, я должна буду объяснить, откуда у меня такая информация. Могу ли я попросить тебя встретиться с Дамблдором и предупредить его? Я волнуюсь, что если мы встретимся с ним сейчас, то это будет слишком быстро. Я планировала встретиться с ним после того, как у нас появятся крестражи, это было бы неоспоримым доказательством того, что делает Реддл. Я совершенно запуталась, мне нужен твой совет, — заключила она, в голосе проступали нотки тревоги. Люциус отрешенно взглянул на нее, продумывая доступные им варианты. — Возможно, — сказал он медленно, задумчиво, — ты слышала, как студенты обсуждали это? Ты не знаешь кто, ты их не видела, но это напугало тебя достаточно, чтобы пойти к директору? — Это может сработать, — пробормотала она. — Он опытный легилимент, и я до сих пор избегала его из-за этого. — Ты не доверяешь Дамблдору? — с любопытством спросил Люциус. Она пожала плечами. — Не то чтобы я ему не доверяю. Скажем так, часто он настолько сильно верит в свои планы, что может действовать в ущерб окружающим, — осторожно сказала Гермиона. — И ты хочешь, чтоб мы вверили жизни людей в руки такого человека? — голос Люциуса оставался ровным. Она нахмурилась. — Мы будем осторожны. Я не говорю о полном и безоговорочном доверии. Ты будешь единственным, кого он увидит и узнает, и я верю в свою способность защищать тебя, — Гермиона взглянула на него и увидела, что его поза слегка ослабевает. — Игра, которую ты задумала, очень опасна, моя львица, — пробормотал он. Гермиона вздохнула. — Я знаю, что это так. Прошу прощения за это, Люциус, но они начали игру, а мы стремимся просто закончить ее на наших собственных условиях, — она слабо улыбнулась ему. — Теперь расскажите мне о вашей помолвке с Нарциссой. Я предполагаю, что все идет гладко. — Да, ее родители одобряют брак, — сказал он тихо. Он сделал паузу и отвернулся. — Мне кажется, что я начинаю по-настоящему заботиться о ней. — Она будет полностью предана тебе и твоему сыну, — с легкой улыбкой произнесла Гермиона. — Я думаю, она будет очень любить вас обоих. — Ты Видела это? — задумчиво спросил он. Она покачала головой. — Не совсем, — пробормотала она. — Это нельзя назвать видением, но я уверена, что это правда. — Гермиона, — тихо позвал Люциус, и она повернулась к нему. — Пожалуйста, позаботься о себе, ты нужна нам. Нужна мне. — Я сделаю это, — она помолчала и на мгновение заглянула в его серебристо-серые глаза. — Пожалуйста, будь осторожен. HP / HG / HP — Эй, Гермиона, — раздался негромкий голос Сириуса, который прислонился к книжной полке, которую она просматривала в библиотеке. Девушка обернулась и посмотрела на него, немного прищурившись. — Сириус, — осторожно ответила она, удивляясь, почему он вдруг заговорил с ней, хотя ранее избегал ее, как будто у нее была какая-то очень заразная болезнь. — Если ты помнишь, как-то на днях… — медленно начал он, оглядываясь. Она нахмурилась. — Если говоря «на днях», ты имеешь в виду «две недели назад», то я знаю, о чем ты пытаешься сказать, — хладнокровно сказала Гермиона. Сириус слегка покраснел, и Гермиона удивленно моргнула, словно не веря тому, что видит. Она никогда не видела Сириуса нервничающим или смущенным. — Если ты услышала то, что, э-э, заставляет тебя ненавидеть меня, я понимаю, — мягко сказал он, не глядя на нее. Она снова нахмурилась, но уже будучи в замешательстве. — Сириус, вся башня услышала, как ты кричишь наверху во всю силу своих легких, — осторожно сказала она. — Я не уверена, о чем ты говоришь. — Ты… ты услышала только последнюю часть? Где я сказал, что я вел себя как… мм, да, — Сириус выглядел обнадеженным, и Гермиона кивнула. — Это все, что я услышала, — сказала она, на ее лице появились черты смущения. Сириус, казалось, расслабился. Он откинул волосы назад и с легкостью улыбнулся ей. Она неуверенно наблюдала за ним. Обычно он не улыбался ей. Не так кокетливо. Он приблизился к ней, пока почти не коснулся ее. — Я больше не хочу быть таким, — признался он. Она покусывала нижнюю губу. — Таким — это?.. — спросила Гермиона с любопытством. — …человеком, которому все равно, с кем он, пока для него есть готовые на все девушки, — сказал он, наконец. Гермиона внезапно для себя ощутила, как румянец накрывает ее щеки. Она даже не хотела об этом думать… о нем с другими девушками. — Почему ты не хочешь этого теперь? — этот вопрос дался ей с трудом. Он моргнул. — Этого? — С чего бы у тебя пропало желание жить как прежде? Что изменилось? — уточнила она. — Ремус помог мне понять - то, что я делаю сейчас, разрушит мое будущее, если я встречу девушку, которая по-настоящему понравится мне, — сказал он так тихо, что почти не слышал себя. Ее сердце сжалось в груди. Это было совсем не похоже на Сириуса. Он так говорит… ему действительно нужна эта девушка… кем бы она ни была. Гермиона уже не любила ее — эту неизвестную девушку. — Кто она? — Гермиона поняла, что спросила, при этом яростно желая не знать ответа на этот вопрос. В ответ лишь неуверенное молчание. - Неважно, тебе не нужно говорить мне, если ты этого не хочешь. Извини меня за мое любопытство. — Нет, я не подумал ничего такого, — тихо сказал он, наблюдая за ней, и его глаза снова были словно в тумане. Она наклонила голову в сторону и ждала. Сириус смотрел мимо нее, будто разглядывая что-то прямо за ее плечом. Затем он посмотрел ей в глаза, и Гермиона буквально почувствовала, как воздух вокруг нагревается. Он снова сжигал ее глазами. У нее перехватило дыхание, а сердце пропустило несколько ударов. — Это ты. — Извини, что? — удивленно спросила она. — Это ты, ты мне нравишься, — пробормотал он, на щеках показался еле заметный румянец. Ее глаза расширились. — Но… но ты же не можешь действительно… — от потрясения Гермиона не могла собрать мысли воедино. — Ты никогда не... не знаю, не флиртовал со мной, никогда. Никаких намеков, даже отдаленных… Сириус решил, что простой способ решить это — показать ей, что он действительно чувствует. Он обнял ее и поцеловал. Обвел ее нижнюю губу языком, и когда она ахнула, скользнул внутрь. Он крепко обнял ее за талию, а другая рука скользнула по ее шее, чтоб затем мягко лечь на ее волосы. Он подвинулся так, что теперь она чувствовала, как книги, которые она мгновение назад перебирала на полке, упираются ей в спину, но затем Сириус прикусил ее нижнюю губу, и Гермионе стало все равно. Его колено прижималось к ней, и ее ноги разошлись так, что его бедро плотно прижалось к ее. Он слегка переместился и мягко потерся о нее, и она застонала ему в рот. Сириус отстранился и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо, опухшие губы и остекленевшие глаза. — Это ты, — тихо повторил он и вновь легко поцеловал ее в губы. Ее руки все еще крепко сжимали его мантию, Гермиона отпустила и попыталась разгладить ткань. — Так что, — осторожно сказала она, глядя в его глаза, которые были такими темными, что казались почти черными. Он не отрывал от нее взгляда, но снова выглядел немного неуверенно. Как будто она ударила его и отшила, — значит ли это, что ты пригласишь меня пойти с тобой в Хогсмид в следующий уикенд? — Если это то, чего ты хочешь, — осторожно сказал он. — Я думаю, что это будет вполне нормально, — пробормотала Гермиона, поправляя галстук. — В следующие выходные, верно? — спросил он через мгновение. — Да, думаю, так, — согласилась она. Он улыбнулся ей, но это была не его обычная дерзкая улыбка. — Ты окажешь мне честь сопровождать меня в Хогсмид в следующие выходные? — мягко спросил Сириус. Она улыбнулась. — Я с удовольствием, — сказала она так же тихо. Затем он устремился к ней и снова поцеловал. Она прижалась к нему, положив руки на его шею, и ответила на поцелуй, углубив его. Спустя несколько мгновений Сириус внезапно разорвал поцелуй и уткнулся в ее шею, застонав низко, глубоко и хрипло, из-за чего все тело наполнилось ожиданием. Он приложил лоб к ее лбу и попытался выровнять дыхание. — Гермиона, мне нужно поступить правильно, поэтому я должен идти. Теперь, извини, я просто… Мне нужен душ, — сбивчиво сказал он. Поцеловал ее в щеку и быстрым шагом вышел из библиотеки. Гермиона на мгновение уставилась на него, смущенная и расстроенная. Ладно, я знаю, что ты там, что, черт возьми, только что произошло? Я сделала что-то не так? Он не любит меня? Мерлинова борода, это что, был такой плохой поцелуй? Нет! Превосходный поцелуй, дорогая, поверь мне. Он тебе нравится, он взволнован этим, как и ты, и он немного увлекся, теперь ему приходится… эм…испытывать некоторые неудобства. Он просто примет приятный расслабляющий душ и, гм, сам обо всем позаботится. Ой. Это поможет мне? Да, было бы неплохо. Однако, будучи девушкой, тебе, вероятно, понадобится большая уединенность. Советую тебе использовать Выручай-комнату. Попроси ее о ванной старост, ночной тишине, нескольких свечах… Это звучит расслабляюще. Даже очень. Итак, ты не собираешься безжалостно дразнить меня, пока я не выясню способ заставить тебя замолчать? Нет. Сейчас я очень, очень довольна. Я даже не хочу спрашивать почему. Пока не хочешь. HP / HG / HP — Директор, мне нужно поговорить с вами, — неуверенно сказала Лили. Они обсудили, а затем окончательно согласовали наилучший возможный вариант дальнейших действий. Лили пыталась изучить окклюменцию с помощью Гермионы и Северуса, но дело шло медленно. Ставить барьеры разума против внешнего мира было довольно трудно. Лили научилась ставить небольшие стены, чтобы защитить себя, но это были беспорядочные вещи, которые она создавала бессознательно, когда возникала необходимость. Это не было чем-то сознательным, тщательно обработанных барьеров с укреплениями и поддержкой, как у Гермионы или Джеймса, пока не получалось. Гермиона чувствовала себя виноватой, потому что у нее было преимущество, ведь ее родители учили окклюменции с того момента, как детям исполнилось три или четыре года.Тем не менее, они решили, что лучше будет удерживать Гермиону подальше от внимания директора. В конечном счете, Лили была их лучшим выбором. Она была самой безобидной, и, скорее всего, Дамблдор даже не попытается заглянуть в ее голову. На всякий случай они пытались подготовиться. Гермиона понимала, что война связана с непредвиденными обстоятельствами. Они всегда продумывали свои дальнейшие действия, если что-то пойдет не по плану, но этого, к счастью, не происходило. Джеймс в свою очередь думал, что делать, когда информация о способностях его сестры станет известна кому-то еще. У нее уже был план, она просто не сказала никому, потому что в худшем случае они могут быть мертвы и не смогут помочь ей. В случае, если кто-то предаст их, чем меньше людей будут знать о её плане побега, тем лучше. Она делилась всем со своими лейтенантами: Люциусом и Северусом. Лили и Джеймс знали то, что им необходимо было знать, и не более того. Она сделала это, потому что знала, что Джеймс и Лили не поймут, что ей нужно планировать определенные сценарии, в отличии от Люциуса и Северуса. — Конечно, мисс Эванс, как я могу вам помочь? — любезно спросил ее Дамблдор. Лили замолчала, сказав ему то, что узнала от Гермионы, и, насколько она могла судить, он поверил ей. Она даже не почувствовала странного давления на разум, которое ощущала, если Северус или Гермиона проверяли ее. — Это действительно серьезные новости, я должен отправить несколько писем. Прошу прощения, мисс Эванс, вы извините меня? — Конечно, директор, — пропела Лили. Она вскочила и с чувством облегчения скрылась из офиса. Несколько дней спустя Гермиона с удовлетворением читала «Ежедневный пророк». Пожиратели смерти пытались атаковать дом Боунс, но обнаружили, что он полностью опустел. Она знала, что Орден должен переместить их в безопасное место. Она взглянула на стол Хаффлпаффа и увидела, как Амелия Боунс сжимает «Ежедневный Пророк», жадно читая его. Затем девушка посмотрела на длинный стол, на профессора Дамблдора и она увидела, что он кивнул ей и слегка улыбнулся. Амелия расслабилась и приступила к завтраку. Гермиона с облегчением потягивала тыквенный сок. Вся семья Боунс осталась в живых. Это было важно. HP / HG / HP В течение обеих ее жизней она провела довольно много выходных в Хогсмиде, но эти было необычными, если не сказать больше. Сириус шёл рядом с ней, но как будто боялся прикоснуться. Через мгновение она поняла, что он не хочет обращаться с ней, как с кем-то раньше. Он хотел дать понять, что это совсем другое. Поэтому он просто шёл. Он последовал за ней в «Поддержанные книги Вортигера», где ей пришлось вытащить его из стопки книг, после чего они направились в «Три метлы». Гермиона смеялась над ним, потому что он ничего не купил в магазине Зонко или в лавке с товарами для квиддича, а вместо этого купил книгу об истории метлы. Он нахмурился. — Я не ожидаю, что ты станешь совершенно другим человеком в одночасье, Сириус Блэк, — сказала она с низким, хриплым хихиканьем. — Для тебя вполне приемлемо купить навозные бомбы и использовать их. — Я много читал раньше, — бормотал он. — Мне это нравится. — Скорее всего, скандальные магловские книги о героинях с неопределенными моральными устоями? — сказала Гермиона, бросив на него знающий взгляд. — Это было «Над пропастью во ржи», — мрачно сказал Сириус. Гермиона оживилась. — О, действительно? Я вижу, что ты и правда умеешь наслаждаться книгой, — задумчиво сказала она. Он моргнул. — Я не понимал некоторых моментов из магловских книг, но да, мне это понравилось. Моя мать категорически отказалась от этого. — Ну, это не для всех, — сказала она, и потянула его к «Трём метлам». Когда они вошли, люди лишь мельком взглянули на них. Было необычно видеть Сириуса и Гермиону лишь вдвоем, обычно они были с Джеймсом. Мародеры сидели за своим столом, Лили сидела с кучей своих подружек. Гермиона и Сириус слегка нахмурились. — Что теперь? — спросил он. — Мы либо сидим с нашими компаниями, либо сидим вместе. Готов ли ты к этому? — осторожно спросила Гермиона. Он нахмурился. — Что? Ты думаешь, мне стыдно за тебя или что-то в этом роде? — в голосе проскользнуло возмущение. Она закатила глаза. — Нет, Сириус, это совсем не так, но если мы сядем отдельно, мой брат захочет узнать почему, — она говорила об этом спокойно, в то время как в глазах Сириуса вновь читались неопределенность и уязвимость. Она практически вытащила его к столику в углу. — Хорошо, мы сядем вместе, и к черту все последствия. — Гермиона? — Джеймс уже стоял перед ними, его взгляд метался между друзьями, как будто парень не был уверен, что происходит. — Да, Джейми? — ласково спросила его Гермиона. — Почему ты и Сириус сидите отдельно от нас? — Мы подумали, что нам так легче будет поговорить о своем, — пожала плечами Гермиона. — Что ж, похоже, что ты на свидании с ним или… — сказал Джеймс, слегка нахмурившись. — Не то, чтобы я тебя не люблю, Бродяга, но у тебя репутация… — Мы на свидании, — беспечно сказала Гермиона, с радостью улыбаясь Джеймсу, который все еще хмурился, словно не мог понять, что она говорит. — Но, — начал Джеймс, и Гермиона подняла руку. — Я знаю, что ты не хочешь заканчивать эту мысль, потому что ты никогда не простишь себя. Сириус относится ко мне с уважением и заботится о моих чувствах. Ты ничего не скажешь о том, что происходило в прошлом. Это не имеет никакого отношения к тому, что происходит здесь и сейчас. И это будет происходить, Джеймс Поттер. — Гермиона говорила спокойно и рационально. Джеймс попытался ее послушать. И действительно сделал это. Затем повернулся к Сириусу. — Ты должен был мне сказать, — категорично произнес он. Сириус кивнул. — Я знаю, — пробормотал он. — Мы поговорим об этом позже, — мрачно сказал Джеймс. Сириус совершенно беззаботно кивнул. — Я знаю, — просто ответил он. Гермиона лучезарно улыбнулась брату. — Теперь, почему бы тебе не купить Лили горячий шоколад? Попроси Розмерту добавить немного мяты, ей это нравится, — весело сказала Гермиона. Джеймс посмотрел на нее на мгновение, а затем вернулся к своему столу. — Он не доволен тем, что ты со мной, — тихо сказал Сириус, глядя на своего лучшего друга и кровного брата. — В конце концов он простит тебя, — ободряюще сказала Гермиона. Сириус закатил глаза. — Когда? — сухо спросил он. Она пожала плечами. — О, пять лет в лучшем случае, — сказала она сдержанно и похлопала его по руке. Он уставился на нее. Гермиона ухмыльнулась. — Я шучу, Сириус, выдохни. HP / HG / HP Вся школа заметила, когда Сириус вошел в Большой зал на завтрак, было видно, что он не в порядке. Они также не могли не заметить, как Гермиона летела через Большой зал в его объятия. Ее руки трепетали у его лица и над его плечами. Никто не мог услышать, о чем они говорили, но по тому, как рука Сириуса лежала на ее талии, было довольно очевидно, что они пара. Девушка вытащила его из Большого зала к неудовольствию студентов, которые хотели посмотреть, что будет дальше. Гермиона потащила Сириуса к мадам Помфри, несмотря на его многочисленные и разнообразные протесты и уверения в том, что с ним все хорошо. Мадам Помфри обрушилась на него с упреками, но выдала необходимое зелье. Гермиона отвела его в пустынный коридор и опустилась на пол, глядя на него. — Значит, ты говорил с ним. Теперь все в порядке? — неуверенно спросила она, глядя на быстро угасающие синяки. — Да, но, если я причиню тебе боль, я труп, — сухо сказал он. Гермиона закатила глаза. — Если ты причинишь мне боль, ему повезет найти достаточно оставшихся частей тебя, чтобы убить, — сухо сказала она. Он рассмеялся, но тут же поморщился. Девушка мрачно нахмурилась. — Ты голоден? — Безумно, — признался он. Она поспешила к кухне и вскоре вернулась с небольшой корзиной с завтраком. Сириус забрал почти всю корзину, в то время как она грызла кекс и с увлечением наблюдала за ним. — Где-то еще остались? — спросила Гермиона с любопытством. Он посмотрел на нее, закончил жевать и сглотнул. Она ухмыльнулась ему. Первая отметка, пережевывает и глотает перед разговором. — Не знаю, — сказал он через мгновение. Он так и не поправил одежду после визита к мадам Помфри и поднял рубашку, обнажив крепкий мускулистый живот. — Это не коснулось моего живота, уже хорошо. — Хм, да, — мягко сказала Гермиона, уставившись на четко проступающие мышцы живота. — Гермиона, что, если я причиню тебе боль? — спросил он мягко. — А что, если я причиню тебе боль? — прошептала она. — Ты бы не стала, — нахмурившись, ответил он. — Я могу, — спокойно сказала она. — Без всякого умысла, но я могла бы. Он лишь фыркнул в ответ и заглянул в корзину в поисках еды. Гермиона грустно улыбнулась и надеялась, что ей никогда не придется причинять боль этому парню, который, казалось, так высоко ценил ее. Я знала, что у него есть всевозможные проблемы, но я думаю, я никогда не понимала, насколько хрупким было его сердце. К тому времени, как ты его узнала, он прошел через ад длиной в тринадцать лет. В тот момент он скорее был раненым животным, чем человеком. Он даже не пытался найти настоящую любовь. Вся его жизнь вращалась вокруг Гарри и его обещаний Джеймсу и Лили. Знаешь, я действительно начинаю сожалеть о том, как я относилась к нему вначале. Тебе было тринадцать. Не вини себя. Я была самой яркой ведьмой моего возраста. Я никогда не была ребенком, никто из нас не был. Гарри был таким же хрупким, я должна была увидеть это в Сириусе. Это то, что происходит, когда ты растешь в доме без любви и без привязанности. Ты помогла исцелить Гарри от всего этого, ты, Уизли и Сириус. Я сделаю все, что смогу. Надеюсь, это поможет. Я тоже.