Roundabout Destiny

Впервые за многие годы Сириус не приехал в поместье Поттеров на Рождество. Питер остановился на день или два, и Ремус тоже, но отсутствие Сириуса было очень заметно. Гермиона привыкла проводить большую часть своего времени в своем тайном доме или в библиотеке, поэтому она не была уверена, как это повлияет на нее. Возможно, это будет иметь значение, потому что теперь она знала, что он любит ее. Эта мысль послала в ее тело трепетное чувство, которое девушка безжалостно игнорировала сейчас. Она фыркнула. Может быть, это будет её волновать. Скорее всего, потому, что ее чтение в библиотеке не прерывалось стучащими ногами; или двумя мальчишками, проносившимся через библиотеку, чтобы избежать ее матери; или криками, когда Джеймс и Сириус скользили по резному дереву балюстрады. Джеймс казался удрученным, и он следовал за ней и приставал к ней гораздо больше, чем когда-либо раньше. — Чего творишь? — мрачно спросил Джеймс. Гермиона подняла голову и уставилась на него. — Если мать услышит, что ты так говоришь, у нее будет припадок, Джеймс Поттер, — сказала Гермиона с легким вздохом. Он тяжело растянулся на стуле рядом с ней. — Прекрасно. Что ты делаешь, сестра дорогая? — спросил он с преувеличенной манерностью. Она захлопнула книгу и повернулась к нему. — Я читала. Полагаю, тебе весело издеваться надо мной, но я несу на себе основную тяжесть любой тирады от матери: "Гермиона, дорогая, я надеюсь, что ты можешь повлиять на Джеймса". Я должна сказать ей, что это потерянное дело, — мрачно пробормотала Гермиона. Он снова вздохнул и сел. — Итак, что мы будем делать, с этими способностями Провидца? — осторожно спросил Джеймс. Она посмотрела на него, а затем опустила взгляд на руки. — Я работаю над этим, — медленно произнесла она. Джеймс нахмурился. — Держу пари, что у тебя уже есть план, не так ли? — задумчиво сказал он. — Несколько наметок, да, — осторожно сказала Гермиона. — Я стараюсь быть осторожной, чтобы избежать обнаружения как можно дольше. Я хочу скрыть это хотя бы на время обучения в Хогвартсе. — Что ты собираешься делать после этого? — с любопытством спросил Джеймс. Гермиона поджала губы и мрачно посмотрела в глаза брату. — Я собираюсь сразиться с ним, — она ответила резко, не давая брату возможности возразить. Он хотел, она знала это. Хотел злиться на Гермиону, которая собиралась забраться в самое пекло. Затем он понял, что само его существование опасно для нее. Если она уничтожит его, то, безусловно, устранит опасность. Он нахмурился и подумал об этом на мгновение. Если она всегда в опасности, она имеет право на бой, не так ли? Это было почти противоположностью всему, во что он верит. Ведьм нужно было лелеять, защищать, охранять. Они не должны были воевать. — Ты собираешься присоединиться к Ордену? — осторожно спросил он. Гермиона недоуменно уставилась на него. — Откуда ты знаешь об этом? — недоверчиво спросила она. Джеймс фыркнул. — Я могу подслушивать так же легко, как ты, моё сокровище, — сказал он тихо. — То, что я не Слизеринец, не означает, что я не могу это делать. — Ты знаешь, что это не ругательство, не так ли? Кроме того, мать была в Слизерине, и она замечательная, — твердо сказала Гермиона. — Ты собираешься присоединиться или нет? — спросил наконец Джеймс. Гермиона пожала плечами. — Могу попробовать. Я знаю, что Лили хочет, — наконец сказала Гермиона. — В самом деле? — с любопытством спросил Джеймс. Гермиона подняла бровь. — Почему ты удивляешься? Лили — гриффиндорка, и она — магглорожденная. Сейчас она — это огромная цель. Она может попытаться стать частью сопротивления, — заметила Гермиона. Он кивнул. — Нет, ты права, это имеет смысл. Она почти в такой же опасности, как и ты, — категорично сказал Джеймс. Гермиона на мгновение посмотрела на брата, а затем улыбнулась ему. — Джейми, я думаю, ты действительно вырос, — гордо сказала она. Он разрушил момент, высунув язык. Она вздохнула. — Можно спросить? — Все, что угодно, - твердо сказал он. — Сириуса здесь нет, потому что он и я... — она замолчала и махнула рукой. Джеймс слегка прищурился. — Этот туманный взмах рукой означает «мы теперь парень и девушка»? — прорычал он. Она посмотрела на него, а затем кивнула. — Да, это так. Это такая странная вещь, которая давно есть у маглов. Это приходит в наш мир, но это так ново. Мать и отец никогда этого не делали. Он ухаживал за ней, его родители предложили помолвку и четыре года спустя, они поженились. Конец истории, — задумчиво сказала Гермиона. Она пыталась обратиться к воспоминаниям Гермионы Грейнджер о парнях и девушках, но это не очень помогло. Очевидно, Гермиона Грейнджер была слишком занята, пытаясь остаться в живых и помочь своим друзьям выжить, чтобы беспокоиться о таких вещах. Гермиона Поттер вздрогнула и отогнала эту мысль. — Я знаю, — сказал Джеймс, нахмурившись. Гермиона на мгновение посмотрела на него, а затем улыбнулась. — Она по-прежнему тебе нравится, не так ли? — тихо спросила Гермиона. Он кивнул. — Почему бы тебе не предложить ей встречаться снова, но на этот раз будь собой, Джейми. Не пытайся быть тем, кого, как ты думаешь, она ожидает увидеть. Просто будь собой. — Хорошо, я уверен, что это сработает, — сказал он категорически. Гермиона спрятала маленькую улыбку. — Это сработало у Сириуса, — тихо сказала она. Джеймс нахмурился. — Знаешь, он не такой, каким изображает себя в школе, — сказал он мягко, а затем посмотрел на сестру. — Пожалуйста, будь осторожна, Гермиона, не причиняй ему вреда. — Я изо всех сил постараюсь не делать этого, — пообещала она ему. Некоторое время он смотрел на нее, а затем кивнул. — Он сказал, что он может причинить тебе боль, и чтоб я уничтожил его, если это произойдет, — пробормотал Джеймс. Гермиона фыркнула. — В любом случае, вернемся к тому, что Сириуса, помогающего тебе разрушать мир и покой, здесь нет. Почему? — терпеливо спросила Гермиона. Джеймс нахмурился. — Знаешь, я не уверен. Он сказал, что его вызвали домой, и что обойти это не было никакого способа — это был прямой приказ от его матери, — сказал Джеймс с задумчивым, беспокойным видом. Он не думал об этом, но Сириус казался раздраженным, несчастным. Ему каждый раз не нравилось возвращаться домой, но на этот раз он, похоже, беспокоился о необходимости возвращения. Гермиона резко поднялась, ее стул упал назад. — Это было Рождество, — прошептала она, широко раскрыв глаза. Джеймс быстро встал и пристально посмотрел на нее, затем положил ладонь ей на руку. — Да, Гермиона, Рождество, — он ответил осторожно, стараясь не напугать ее. Девушка повернулась к нему, ее лицо выражало испуг. — Нет, Джеймс, — прошептала она. — Это происходит сейчас. Я забыла, я не понимала… — Что случилось, сокровище? — Джеймс спрашивал так же шепотом, его сердце колотилось в груди. Ее глаза потемнели, и он почувствовал, как его желудок сжался в страхе. Он быстро взмахнул своей палочкой, заперев все двери библиотеки и возведя самые сильные защитные заклинания, которые смог вспомнить в тот момент. В отличие от прошлого видения, она молчала. Ее дыхание становилось неустойчивым, и она прижалась к его руке, но ничего не говорила. — Гермиона? Это была площадь Гриммо, 12. Девушка знала, что это была она. Обернувшись, она увидела белое лицо Регулуса, вжавшегося от страха в шкаф. Гермиона нахмурилась и повернулась к библиотеке. Ей нужно было быть в библиотеке. В комнате была группа людей. Она узнала миссис Блэк и мистера Блэка. Мистер Блэк слегка сжал челюсть. Это выглядело странно, будто Гермиона Грейнджер увидела старого Сириуса, и если бы это был Сириус, эта сжатая челюсть указывала бы на ярость, неистовую ярость. В комнате были другие люди, она не узнала многих из них, но узнала Люциуса и Северуса. Их лица были непроницаемыми масками, а глаза были словно затуманены. Они наблюдали за происходящим холодно и беспристрастно. Что?.. Гермиона увидела его. Она отвернулась и, нахмурившись, уставилась на мистера Блэка. Он выглядел... странно. Был ли он под Империусом? Она приблизилась к нему, потому что не могла смотреть на Сириуса, лежащего на полу. — Нет, — выдохнула девушка, качая головой из стороны в сторону. Джеймс держал ее, внимательно наблюдая за ней. Она хныкала в его объятиях, и он мягко покачивал ее. — Не надо. Его избили. Она не была уверена, кто, но любой из людей в комнате, возможно, сделал это. Он тяжело дышал, и она знала, что, вероятно, сломаны ребра. В ней горел белый горячий гнев, и она, как могла, игнорировала его, чтобы сосредоточиться на Сириусе. Кто дал команду, его мать? Его пытали проклятием Круциатус. Другая Гермиона вспомнила, что это такое, но она, Гермиона Поттер, могла запомнить это только отдаленно, через нечеткую линзу. Она подозревала, что другая Гермиона пытается ее защитить, и возмутилась этим. Его тело неестественно изогнулось от боли, и он боролся с собой, чтобы не кричать. Гермиона почувствовала, как ее собственное тело сжалось, и она задохнулась от полузабытой боли. Он извивался в агонии, но только негромкое скуление срывалось с его губ. Это было так же тяжело, как смотреть на то, как умирает Джеймс. Неудивительно, что он ненавидел это место. Неудивительно, что он пил в библиотеке. Неудивительно, что он хотел быть свободным. — Ты знаешь, почему это происходит, Сириус? — холодный голос Вальбурги Блэк раздался в комнате. Ее сын уставился на нее горящими ненавистью глазами. — Никогда, — выдохнул он. Она раздраженно вздохнула, и это заставило кожу Гермионы покрыться мурашками. Она будто смотрела на ещё одну версию Беллатрисы. Безумие Блэков сияло в глазах Вальбурги, и Гермиона вздрогнула от отвращения. — Хорошо, тогда у меня стало на одного сына меньше, — холодно сказала она. Женщина повернулась и вышла из библиотеки. Остальные последовали за ней молча, оставив юношу лежать на полу библиотеки, его тело ещё немного подергивалось от последствий Круцио. Регулус проскользнул назад в библиотеку после того, как все вышли, его лицо будто побледнело сильнее. Он взглянул на брата и бросился к корзине в углу. Гермиона не могла винить его, она тоже не смогла бы выдержать этого. — Пойдем, — шепнул Регулус. — У нас мало времени. — Уходи, — выпалил Сириус. — Я больше не твой брат. Разве ты не слышал? — Мне все равно, что она сказала, — огрызнулся Регулус, — ты всегда будешь моим братом. — Болит, — выдохнул он. Слеза скатилась по щеке Регулуса. — Я знаю, — прошептал он. Он поддержал своего брата, отчего Сириус слегка застонал, когда Регулус попытался подхватить его. — Прости. Она очнулась на коленях Джеймса, захлебываясь воздухом. Ее горло пересохло, и когда она попыталась сглотнуть, это было больно. Он гладил ее волосы, поглаживал ее, повторяя действия Лили. Это было самое страшное, что он когда-либо испытывал, видя ее такой уязвимой, такой открытой. Он не был уверен, что она Видит, но сразу понял, что это ужасно. Когда Гермиона начала кричать, ее спина изогнулось так сильно, что от испуга его сердце почти остановилось. Он думал о том, чтобы позвать родителей, но вместо этого остался с ней. Она неуверенно села и сделала несколько глубоких, дрожащих вдохов. — Помоги, — прошептала она, несмотря на сухость ее горла. Он нахмурился. — Тебе нужна помощь? — он спросил ее, волнение чётко поступало в его карих глазах. Она покачала головой. — Летучий порох. Помоги. Мама, папа, Нотти, — прошептала она. Джеймс нахмурился. — Сейчас же, Джеймс, пожалуйста. Джеймс отвел ее к дивану и помог лечь. Он снял заклинания с библиотеки и выбежал к центральному камину, который служил для публичных посещений. Он прибежал за несколько секунд до того, как тело Сириуса упало и приземлилось на пол — как будто кто-то толкнул его. Джеймс уставился на своего лучшего друга, своего кровного брата и почувствовал, как в его глазах появились слезы. Он выглядел мертвым. Затем Джеймс услышал, что Сириус дышит. Тяжело, но дышит. Он закричал на весь дом, чтоб кто-нибудь пришел на помощь. Нотти мгновенно появилась рядом и ужаснулась. Она присела возле Сириуса и принялась осматривать его раны. Чарльз и Дорея Поттер вбежали в фойе почти одновременно, их глаза расширились от неверия в происходящее. — Мерлинова борода! — Чарльз задохнулся, его сердце сжималось в груди при виде этого мальчика, который был ему как второй сын. — Что случилось? — дрожащим голосом спросила Дорея, она не решалась прикоснуться к Сириусу. — Он отказался принять Метку, — выпалила Гермиона. Она еле держалась на ногах, и Джеймс бросился к ней. Чарльз резко повернулся и взглянул на дочь. — Конечно, это не так! — воскликнул он. — Он ребенок… только шестикурсник…. — Это же лучше. Дети впечатлительны, послушны, — холодно сказала Гермиона, все еще ощущая боль в горле. — Если ты думаешь, что Пожиратели Смерти не бродят по Хогвартсу, ты глупый оптимист, отец. — Гермиона! — воскликнула Дорея, явно шокированная тоном дочери. — Это правда, мама, — твердо сказал Джеймс. — Я их видел. — Но, но, Дамблдор, — слабо сказал Чарльз. — Да, у нас есть Дамблдор, но он человек, отец, он не Мерлин, люди ошибаются. Делают глупый выбор. Верят в не тех людей, — Гермиона бросила мимолетный взгляд Джеймсу. Чарльз нахмурился. — Я не говорю, что Дамблдор потворствует им или даже знает их наверняка... нет, возможно, он работает скрытно, что, если они в его поле зрения, и он может отслеживать их. Трудно сказать. — Мы разве не должны сейчас беспокоиться о Сириусе? — яростно спросил Джеймс. Гермиона моргнула и посмотрела на парня на полу. Она пошатнулась и, опустившись на колени, наклонилась над ним, пока ее губы не оказались возле его уха. — Ты в безопасности, любимый. Ты с нами, и мы тебя никому не отдадим. Никогда, — тихо прошептала она. Он содрогнулся под ее рукой. Мать двинулась вперед и махнула рукой с зажатой в ней палочкой. Тело Сириуса поднялось в воздух и следовало за ней, пока она поднималась наверх, к его комнате. Дорея ушла сразу, и Джеймс последовал за ней, чтоб не беспокоить друга. Гермиона повернулась к отцу, который смотрел на нее, слегка нахмурившись. — Думаю, что мы с тобой должны поговорить, — сказал он наконец. — Пойдем в мой кабинет. — Что-то беспокоит тебя, папочка? — осторожно спросила Гермиона, когда она сидела на одном из удобных стульев, стоявших напротив стола отца. — Сейчас — очень многое, — ответил он с тяжелым вздохом. — Принцесса, как ты можешь накладывать заклинание, которое я только теоретически аргументировал? И обсудил его лишь со своими ближайшими людьми? — Ой, — тихо сказала Гермиона. Чарльз поднял на нее бровь. — Ой? — Что ж, папа, я, кажется, проходила мимо зала... то есть я, правда, не подслушивала, и... идея, которую ты предлагал, была интригующей. Сообщение, которое может быть передано таким образом, доказывает, что это настоящее послание, и его получатель может быть безоговорочно уверен в этом. В конце концов, нельзя подделать патронус, — осторожно сказала Гермиона. — Это другое дело, — задумавшись, произнёс Чарльз. — Создание Патронуса — это заклинание уровня ЖАБА. Так ты можешь вызывать полностью телесного патронуса? — Разве это не должно быть так всегда? — спросила Гермиона со своего места. Он мрачно нахмурился. — Извини, что ты говорил? — Ты всегда была такой хорошей, послушной девушкой. Кажется, ты превратилась в одичавшего ребенка в одночасье, и я теперь совершенно загнан в угол, — задумчиво сказал он. Она пожала плечами. — Джеймс был настолько одичавшим, что я подозреваю, что вы с матерью слишком долго беспокоились о нем. Мы близнецы. Неужели это так странно, что я немного похожа на него? — попыталась оправдаться Гермиона. — Вы всегда были невероятно умны, вы оба. Именно это определяло вас; то, как вы используете это, — пробормотал отец, наблюдая за ней. — Ты была такой тихой, такой скрытной со своими знаниями. Я был совершенно удивлен, что ты попала в Гриффиндор. Твоя мать выиграла у меня 10 галлеонов, когда мы получили твое письмо, ты знала это? — Только потому, что я амбициозна, и я использую информацию более тщательно, не значит, что я не храбрая, что я не истинная Поттер, — горячо воскликнула девушка, ее щеки вспыхнули от гнева. Отец покачал головой. — Нет, принцесса, это совсем не то, что я имел в виду. Мы тебя любим, нас не заботило бы то, на какой факультет тебя распределят, до тех пор, пока ты счастлива, — твердо сказал он. — Тем не менее, ты, похоже, смогла развить целые навыки без ведома твоих профессоров. Профессор Макгонагалл, в частности, не раз выражала свое разочарование в том, что ты отказываешься реализовывать свой потенциал в полной мере. — Папа, — неуверенно начала Гермиона, и ее отец покачал головой. — Гермиона, почему ты скрываешь свои способности? — с жалостью спросил он. — Папа, мы в опасности. Поттеры — одно из самых известных семейств предателей крови в волшебной Британии. Я делала все, чтоб не привлекать внимания к себе в школе. Лучшее оружие, которое у меня есть, — это недооценка меня врагом, — категорично сказала Гермиона. Чарльз Поттер смотрел на нее несколько минут. — Милая, разве ты не думаешь, что твоя мать и я сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить тебя? — печально спросил он. Ее глаза стали пустыми и грустными, и это заставило его вздрогнуть от страха. — Я верю, что вы сделаете все возможное, чтобы защитить Джеймса и меня, но если бы вы… вы… — Гермиона обнаружила, что не может произнести слова вслух. Она просто не могла. Лицо ее отца побледнело, и он выглядел пораженным. — Тогда ты была бы в большой опасности, — тихо признал он. Затем он вздохнул, и это звучало так, как будто вес этого мира наваливался на него. — Я ничего не планировал на случай непредвиденных обстоятельств. Твоя мать приставала ко мне, чтобы составить планы. «На всякий случай», — говорит она, но я знаю, что она по природе своей хочет знать, что делать в случае чего. Ты очень похожа на нее, Гермиона. — Будь очень осторожен, отец, пожалуйста... оставайся в безопасности, — тихо сказала Гермиона, ее глаза все еще были холодными. Он медленно кивнул. Чарльз и Дореа Поттер имели довольно необычные отношения со своими отпрысками. В то время как большинство чистокровных родителей отдавали приказы, ожидая подчинения от детей, Поттеры говорили со своими детьми и старались их слушать. Чарльз всегда находил свою дочь спокойной, продуманной и необычайно проницательной для ребенка. Даже будучи очень маленькой, она иногда рассказывала то, что было практически невероятно. Сначала он волновался, что она может быть Провидцем, но она никогда не проявляла видений, хвала Мерлину. Их необычные отношения были такими, скорее всего, потому, что Гермиона чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы говорить с ним так, и хотя он был обеспокоен тем, что она должна была сказать, он был благодарен за то, что он это услышал. Дореа была права, им нужно было продумать план… на всякий случай. HP / HG / HP Когда Сириус проснулся, он был в своей постели в поместье Поттеров. Он понял это еще до окончательного пробуждения, потому что в поместье Поттера всегда пахло лимонной вербеной. Был еще один аромат, слабый намек на жасмин, и он слегка повернул голову, чтобы увидеть, как Гермиона свернулась калачиком на кровати рядом, читая. Его сердце подпрыгнуло в груди, когда он увидел, что она ждала его пробуждения, но за этим последовало ощущение смущения и стыда. Она не должна этого видеть. Ей не нужно было знать, какая у него семья. Сириус беспокойно поерзал в постели. Девушка посмотрела на него поверх книги, когда он попытался сесть. — Тебе пока не стоит двигаться, знаешь ли. Я уверена, что моя мать упомянула об этом, — сказала она небрежно, переворачивая страницу. Он поморщился. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — пробормотал он, покраснев. Гермиона вздохнула. — Я сейчас уйду, — сказала она тихо. Она грациозно поднялась и положила свою книгу на стол. Сириус мог сказать по жесткости ее спины, что расстроил её. Девушка обернулась, и он схватил ее за запястье. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты сказала. — Это правда. Мама и папа сказали, что ты останешься здесь, пока не закончишь Хогвартс. Твой дядя Альфард уже обсудил с ними это. Он не твой крестный отец, поэтому не может требовать опеки над тобой, но он сказал, что не собирается оставлять тебя без семьи и поддержки, — сказала Гермиона тихо, но в ее голосе ощущалась твердая уверенность в словах. Сириус почувствовал, как слезы застилают глаза, и ему стало стыдно за то, что она видит его таким. Она отвернулась от него на мгновение, и когда вновь заговорила, ее голос был мягким. — Нет никакого стыда в слезах, Сириус, это показывает, что у тебя есть чувства и сердце. Когда ты не можешь плакать, тогда тебе должно быть стыдно. — Какой груз серьёзных мыслей. Где ты это услышала? — спросил парень, закатывая глаза. От тебя. — Сейчас уже не вспомню, — ответила она смутно, махнув рукой. — Он был прав. — Он? — Сириус нахмурился. Гермиона посмотрела на него. Он не может ревновать к себе, не так ли? — Это не имеет значения, — твердо сказала она. — Это был какой-то старик, он уже мертв. — Оу... — он все еще держал ее запястье в руке, и Гермиона почувствовала, как пальцем он мягко начал вырисовывать круги на внутренней стороне запястья. Бабочки начали танцевать в животе. Она растаяла и вспыхнула, у нее перехватило дыхание. Сириус потянул ее за запястье, прижимая к себе, и она почувствовала его теплое дыхание на щеке. Девушка выгнулась от удовольствия и наклонилась к нему, теперь их губы разделяла какая-то пара сантиметров. Он смотрел прямо на нее, и она ощутила, как тонет в этих серых глазах. — Я что-то прерываю? Потому что он должен быть больным или немощным, или как там еще говорила мама. И мне кажется, это не входит в его постельный режим, — раздался раздраженный голос Джеймса с порога. Гермиона вздохнула и встала. — Я просто уйду, — холодно сказала она брату. — Могу ли я отправить Ремуса сюда, когда он приедет? — Питер тоже приедет? — с любопытством спросил Сириус. Лицо Гермионы искривилось на секунду, но затем оно смягчилось. — Нет, он был… занят, и его родители сказали, что он не может приехать, — сказала она, в ее голосе были стальные нотки. Джеймс странно посмотрел на нее, но она проигнорировала его и оставила двух друзей в покое. — Хочешь поговорить о квиддиче? — с усмешкой спросил Джеймс. Сириус закатил глаза. — Конечно, — сказал он с ответной ухмылкой. Можно было бы обсудить произошедшее, но Сириус не был готов сидеть и говорить о своих чувствах, и Джеймс понял это. — Так что ты думаешь о шансах Англии в этом году на чемпионате мира? — с любопытством спросил Джеймс. Сириус застонал. — С Хэдлеем в качестве вратаря? Так же невероятно, как если бы они пожелали луну! — с раздражением сказал Сириус. HP / HG / HP К моменту возвращения в школу Сириус смог полностью восстановиться, по крайней мере, в физическом плане он точно был в порядке. Иногда Гермиона бросала взгляды, из-за которых он становился раздражительным и торопливым. Когда такое происходило в первые пару раз, девочки Хогвартса будто ликовали. Они предполагали, что Сириус Блэк наконец опомнился и собирался бросить Гермиону Поттер. Она пыталась проявить терпение и понимание, потому что знала, что ему нужно время и свобода действий для того, чтоб научиться жить в новом ритме. Сириус был очень закрытым в личных делах человеком, и ему было невероятно сложно обсуждать семейные дела с кем-то другим. Даже если этот кто-то — Гермиона. Тем не менее, эти девушки были готовы к нападению. Но они понятия не имели, с кем они связались. — У меня нет проблем с маглорожденными, — мрачно сказала Гермиона один раз за обедом. — Но если эта Бекки Спенсер еще раз намекнет, что нахождение Сириуса в нашем поместье — что-то грязное или неправильное, я собираюсь срастить ее брови. — Почему ты так говоришь об этом?» - спросила Лили, голос отдавал жесткостью. Гермиона вздохнула и повернулась к ней. — Потому что в чистокровной культуре совершенно нормально и естественно для сироты или ребенка, у которого нет живых родителей, что не подходит под ситуацию Сириуса, остаться с каким-то родственником. Если его крестные родители мертвы, и нет каких-нибудь дальних двоюродных братьев, то тогда нормы приличий позволяют остаться у нас. Его дядя Альфард — холостяк, и поэтому не очень подходит для того, чтоб оставить Сириуса у себя. Останься Сириус с ним, и такие, как Бекки Спенсер, выдумывали бы что-то о пьянках и развратных собраниях. Очевидно, она ничего не понимает, плюс ко всему все время распускает слухи, будто я своего рода его секс-рабыня или содержанка, — сердито произнесла она. — Я голосую за сексуальную рабыню, — весело сказал Сириус, сел рядом со своей девушкой и поцеловал ее в щеку. Гермиона мгновенно залилась румянцем. Джеймс сел напротив и бросил на него недовольный взгляд. — Я проголосую за то, чтоб мы пригласили нового парня, — прорычал он, наклонившись к сестре. Гермиона вздохнула и посмотрела на Лили, которая спрятала улыбку. Сириус надулся. — Я не говорил, что она на самом деле была рабыней, я просто думаю, что если мы собираемся придумывать сплетни, это должно быть действительно сочным, да? — принялся он логически рассуждать. Джеймс, прищурившись, взглянул на друга. — Мы не изобретаем никаких сплетен о моей сестре, — прошипел он. — Правильно, поэтому я думаю, что пропустил первую часть. Почему ты должна быть моей сексуальной рабыней? — с любопытством спросил Сириус. — Это не имеет значения, Сириус, — раздраженно отрезала Гермиона. Он нахмурился и обнял ее за талию. — Гермиона, если это тебя так сильно волнует, тогда, да, это имеет значение, — твердо сказал он. Она отбросила свои дикие локоны через плечо, и запах жасмина стал ощущаться намного ярче. Сириус глубоко вдохнул и еле удержался от того, чтоб зарыться лицом в ее волосы. — Я позабочусь об этом, — медленно произнесла девушка, многозначительно взглянув на Лили. — Не беспокойся. — Почему меня это пугает? — Джеймс спросил весь стол. Ремус сел и фыркнул. — Предположу, потому, что твоя сестра талантлива в обращении с палочкой, имеет порочный характер и у нее есть мстительная сторона? — Тут даже не поспоришь, — твердо сказал Джеймс и кивнул, соглашаясь. Гермиона посмотрела на них обоих. — Пойдем, Лили. У нас есть дела, — твердо сказала она. — Это не звучит зловеще, совсем нет, — пробормотал Джеймс. Гермиона проигнорировала брата и потащила Лили за собой. — Мы не собираемся срастить брови Спенсер вместе, не так ли? — с любопытством спросила Лили. Гермиона покачала головой. — Конечно нет! Мы собираемся найти Регулуса, — прошептала она подруге. Лили вскрикнула от удивления, в ее изумрудных глазах отражалось непонимание. — Но, Гермиона, — нервно сказала Лили. — Он не будет говорить с нами, не так ли? Я имею в виду, вы сейчас встречаетесь с Сириусом… и его семья… — Он согласится, — твердо сказала Гермиона. — Доверься мне. Они нашли Регулуса в дальнем уголке библиотеки, склонившегося над своей домашней работой по рунам. После короткого спора тихим шепотом Лили согласилась держаться на расстоянии от них. Она не беспокоилась о мадам Пинс. Она была гораздо больше обеспокоена тем, чтоб Пожиратели Смерти не увидели их вместе. Гермиона села рядом с Регулусом. Его глаза скользнули к ней, и она почти незаметно кивнула. Он вздохнул и слегка расслабился. — Я знаю, что ты сделал, Регулус, — прошептала она. Он уставился на нее. — Сириус сказал тебе? — прошептал он, его лицо выражало крайнюю степень удивления. Она покачала головой. — Нет, но он был неспособен воспользоваться летучим порохом сам, а семья просто бросила бы его на улицу. Только кто-то, кто заботился о нем, помог бы ему, — прошептала она твердо. Он кивнул. — Это все правда, — пробормотал он, внимательно наблюдая за ней. Гермиона не была такой девушкой, которая просто так открывала бы подобные наблюдения. У нее должен быть скрытый мотив. Он ждал. — Помнишь, что я сказала? О выборе? — тихо сказала Гермиона, наблюдая за ним. Он кивнул, его лицо помрачнело. — Я должен сделать то, что он не сделал, — ответил Регулус так тихо, что Гермиона с трудом различала его слова. Его губы едва двигались. — Они заставят меня сделать это летом. — Просто потому, что ты должен сделать это ради своей семьи, не значит, что ты навсегда в этом плену, — страстно прошептала Гермиона. — Это не значит, что в будущем ты не сможешь сделать лучший выбор. — Ты знала, что это произойдет, не так ли? — задумчиво сказал он, вспоминая другой их разговор. — Ты видела, знала, что он откажется поклониться Темному Лорду. — Регулус, даже идиот мог взглянуть на Сириуса еще на первом курсе и понять, что он никогда никому не поклонится, — уклончиво ответила Гермиона. — Справедливое замечание, — жестко сказал Регулус. — Мне плевать на это, но он идет против семьи. — Ты пытаешься защитить их, - смущенно ответила Гермиона. Она бы с радостью задушила Вальбургу Блэк после того, как стала свидетелем ее обращения со старшим сыном, но она знала, что это не так просто, как для Регулуса. Семья была тонкой, сложной штукой. Можно было их ненавидеть и в то же время любить. — Да, — прошептал он. — Но желание защитить свою семью не должно стоить твоей чести, — решительно сказала она. Он незаметно кивнул. Хорошо. Он слушал. — Тебе предстоит увидеть… ужасные вещи… он не такой, каким пытается показать себя. Это намного хуже, чем ты можешь себе представить. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — жалобно спросил Регулус, его серые глаза словно прожигали ее насквозь. — Я хочу помочь тебе, — прошептала Гермиона. — Я хочу, чтобы ты мог сделать правильный выбор в нужное время. — Гермиона, ты хочешь сразиться с ним. Ты сама это сказала. Ты хочешь, чтобы я, находясь там… помог тебе? — Регулус уставился на нее, как будто видел впервые. — Не обижайся, но ты сумасшедшая. — Нет, не совсем так. У меня уже есть кое-какие помощники… Я просто… Я не хочу видеть, как он получит тебя. Он хочет переманить слишком многих людей, которых не заслуживает, — прошипела она сердито. Регулус моргнул. — Ты убедила и других? Должно быть, Люциус и Северус… Я вижу по твоему лицу, что я прав. Ты должна работать над этим, Гермиона. Ты никогда не выживешь, если позволишь своему лицу выдать твои мысли, — осторожно упрекнул ее Регулус. Гермиона нахмурилась. — Что теперь? — задумчиво спросила она. Парень нахмурился и уставился на свою домашнюю работу, а затем посмотрел на нее. — Ты любишь моего брата? — внезапно спросил Регулус. Гермиона покраснела и прикусила губу. — Регулус, — она тихо позвала его, кончиками пальцев касаясь его руки. — Я… — Некоторое время назад я сокрушался из-за этого, но это были просто глупые страдания. Я думаю, что мне нравилась сама идея о тебе — умная, красивая чистокровная ведьма, — но я понимаю, что это было бы сложно. Любить тебя. Я бы предпочел быть твоим другом, — твердо сказал Регулус, его губы тонко сжались. — Ты думаешь, я слишком упряма? Я должна смириться и сложить руки, как настоящая леди, должна позволить всем умным, храбрым волшебникам принимать решения за меня и слушать их рассказы о том, как этот мир переходит во власть зла и тьмы? — требовательно воскликнула Гермиона. — Возможно, нет, — сухо сказал он. — Тем не менее, я думаю, это было бы слишком трудно для меня. Как по мне, у тебя слишком дикий нрав, что возвращает меня к первому вопросу. Ты любишь моего брата? — Я люблю твоего брата с первого курса, — тихо сказала она медленно. — Я до последнего не осознавала этого. — Не причиняй ему вреда, — тихо сказал Регул. Гермиона вздохнула и посмотрела на Регулуса. — Знаешь, я могу, хоть и стремлюсь избежать этого, — тихо сказала она. Он кивнул, а затем посмотрел на его руки. — Я помогу тебе. Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Регулус через мгновение. Гермиона была взволнована, но только холодно кивнула ему, но Регулус заметил блеск в ее карих глаза, который выдавал ее ликование. — Я все устрою через Северуса, он скажет, что делать, — быстро прошептала Гермиона, а затем она выскользнула из библиотеки. HP / HG / HP Выручай-комната была единственным местом, где Северус, Лили и Гермиона могли встретиться. Сейчас он официально стал Пожирателем Смерти, и ему пришлось продолжать играть свою роль. Северус и Гермиона спорили и спорили об этом, но они оба пришли к выводу, что они не могут скрывать это от Лили — это несправедливо по отношению к ней или к их отношениям с ней. Это означало бы, что Северус и Гермиона имеют секреты от своей сестры по крови, и это было неправильно. Они уже заставили ее дать Непреложный Обет, и он будет охватывать эту сторону тайн, потому что Гермиона была очень осторожна в том, как сформулировать клятву Лили. — Почему же так важно, чтоб мы встретились сегодня? Я думаю, что Джеймс начинает задаваться вопросом, есть ли у меня тайный поклонник, — пробормотала Лили. — Шуш. Подожди, пока мы доберемся до комнаты, тогда мы сможем поговорить о ваших несуществующих отношениях с моим братом, — пробормотала Гермиона. Лили вздохнула. Северус шагал взад-вперед, его школьные одежды вздымались, когда он обращался к комнате. Гермиона вздернула бровь от мысленного изображения огромной летучей мыши, которую вспомнила Старая Гермиона. Он нервничал, поняла она. Северус боялся, что Лили не поймет, что она может возненавидеть его, и он не был уверен, сможет ли он справиться с ее ненавистью. Он не говорил об этом, но Гермиона поняла. — Что это, Гермиона? — с любопытством спросила Лили. Девушка на мгновение опустила взгляд, рассматривая свои ступни. — Я... из-за... чего я... Я в ужасной опасности — медленно сказала она осторожно. Лили кивнула, она поняла все это, Люциус и Северус объяснили это ей. — Я не хочу просто сидеть и ждать, пока он придет за мной, я собираюсь сразиться с ним. — Бороться с ним? — воскликнула Лили, переводя взгляд с Северуса на Гермиону, оба выглядели торжественно. — Вы имеете в виду... вы собираетесь противостоять ему? Как? Собираетесь присоединиться к Ордену? Я думала, вы не уверены в них. — Не совсем. Мне трудно доверять многим людям, — медленно сказала Гермиона. — Но у меня есть еще пара идей. — Как, чем я могу помочь? Я хочу помочь, Гермиона, — торопливо сказала Лили. Она ни разу не обсуждала свои опасения по поводу безопасности подруги с кем-либо, но это не значит, что она могла спокойно спать, совершенно не беспокоясь об этом. Гермиона улыбнулась ей, теплой, искренней улыбкой. — Ты уже помогла. Помни, ты та, кто пошел к Дамблдору для меня. Это будут такие тонкие вещи, Лили, подлые вещи, скрытные, которые происходят за кулисами. Северус сделал для меня очень трудный выбор, и для всех нас на самом деле. Мне нужно, чтобы ты поняла это, Лили, он сделал это для нас. Сев? — Гермиона посмотрела на своего кровного брата, и он поднял рукав и обнажил руку. Она ахнула, широко раскрыв глаза, несколько минут глядя на его руку. — Я должен буду оборвать все связи с вами обеими, — тихо произнес Северус, избегая взгляда Лили. — Нам нужно будет убедить общественность, и я должен буду сказать вам ужасные вещи. — Я понимаю, —мягко сказала Гермиона, ее глаза сияли любовью и пониманием. Лили посмотрела на Гермиону и повернулась к Северусу. — Ты в порядке? Ты готов... сделать это для Гермионы? — пробормотала Лили. Северус поднял темные глаза и посмотрел на нее. — Не только для нее, — сказал он, отбросив со лба пряди длинных черных волос. — Это для меня, для вас, для нашего мира. — Хорошо, тогда... — сказала Лили и вздрогнула. Она двинулась вперед, чтобы обнять Северуса, и он выглядел испуганным, прежде чем он принял ее проявление привязанности. Гермиона ободряюще улыбнулась ему, и он облегченно выдохнул. Они все еще любили его, даже после этого. Он знал, что Гермиона не оставит его, ее любовь безусловна, но Лили может быть непредсказуемой, и он не знал, как она переживет трудный момент. Они мягко отстранились, улыбаясь. Гермиона крепко обняла Северуса, и он прижался щекой к ее макушке. Девушка подняла голову, и он услышал еле различимый шёпот. — Ты должен верить в меня, Сев.