Roundabout Destiny

Твой похититель, считай, уже мертв. Сомневаюсь, что он оставил мне палочку. Она тебе не нужна. Твоя магия настолько интенсивна, что иногда тебе даже не нужна палочка, чтоб использовать ее. Было бы легче, если бы я могла видеть, и я думаю, было бы лучше, если бы мы знали наверняка, кто в это втянут. Уму непостижимо – ты похищена, связана, и ты все еще строишь планы и замыслы. Если бы я не планировала и замышляла, я бы скорее всего хныкала и плакала. Нет, нет. Ты не такая девушка. Хорошо. Тогда, кто, по твоему мнению, устроил похищение? Я не знаю. Я чувствовала, что кто-то смотрит за тобой. Думаешь, это одна из бывших Сириуса? Он беспокоился об этом. Я беспокоюсь о том, знает ли кто-нибудь еще, что я здесь. Мне повезет, если меня схватил кто-то, кто не знает о моих способностях Провидца. Я бы не рассчитывала на это, детка. Какой твой худший вариант? Меня притащили прямо в логово Волдеморта, он точно знает, кто я, и ни один из моих милитов не находится поблизости. На самом деле, они не знают, что я здесь. Вау. Это определенно будет наихудшим. Ты сама спросила. HP / HG / HP Лили вытащила палочку и дважды взмахнула ей. Мародеры уставились на нее, когда она быстро произнесла заклинание, и в тот же миг появились две серебристые лани, ожидающие сообщения. — Domina capta. Media nocte pro nobis emerret, — прорычала она, и ее посланники взлетели, бесшумно отталкиваясь копытами. Джеймс и Сириус тут же повернулись к Ремусу, лицо которого было бледным. — Леди схватили, — прошептал он. — Мы встречаемся в комнате сегодня вечером в полночь. — Мне нужно было предупредить милитов о том, что домина в опасности, — сказала она наконец, ее голос был напряженным от слез. — Это их цель. Это даст им время на поиск информации и попытки связаться с другими Пожирателями. Вы видите где-нибудь ее палочку? Мародеры снова обыскали аллею, и Джеймс нашел палочку. Его пальцы дрожали, когда он поднял ее. Где бы ни была его сестра, она была беззащитна. Его глаза горели, а сердце болело в груди. Она была одна и без палочки. Мое сокровище. Тот, кто забрал ее, получит сполна, мрачно поклялся он. Когда он найдет Гермиону, ее похитителю повезет гораздо больше, если на ней не будет ни царапины. Он почувствовал руку Лили на своей руке. Ремус с беспокойством заглянул ему в глаза. — Мы найдем ее, Джеймс, — тихо сказал Ремус. Джеймс молча кивнул, его пальцы сжались вокруг палочки его сестры. Сириус повернулся к ним спиной; он смотрел в конец переулка. Ремус встал рядом со своим другом. Страх, вина, ярость, которые источал Сириус, почти вызывали у него головокружение. Дыхание Сириуса было неустойчивым. Джеймс подошел, не боясь быть отвергнутым. Он притянул Сириуса и крепко обнял его, не заботясь о том, как это может выглядеть для любого, кто заглянет в переулок. Двое мужчин стояли, цепляясь друг за друга в течение нескольких долгих минут, а Лили и Ремус терпеливо ждали, предоставляя им возможность поддержать друг друга. — Она думает, что я ненавижу ее, — пробормотал Сириус, наконец, в плечо Джеймса. — Нет, она так не считает. Она думает, что ты злишься на нее, — твердо сказал Джеймс. Сириус покачал головой. — На самом деле она беспокоится об этом, — тихо сказала Лили. Оба мужчины удивленно посмотрели на нее. — Она знает, что ни один из вас не доволен ее решением, и она беспокоится, что это повредит вашим отношениям. — Вот почему она так долго ждала? — нахмурился Джеймс. Лили покачала головой. — Нет, Гермиона была дотошна с каждым этапом этого плана, — медленно сказала Лили, осторожно выбирая слова. — Это никогда не касалось ее безопасности. Она всегда понимала, что есть последствия, которые могут распространиться как на ее семью, так и на остальной волшебный мир. — Значит, это было не просто спасение Регулуса или ее? — с обеспокоенным видом спросил Сириус. Лили отвернулась от них и сглотнула. — Она Видит… разные вещи, — прошептала Лили. — Ужасные вещи. Практически каждую ночь она просыпается с криками и слезами. Я накладывала заклинания на ее постель каждую ночь, чтоб никто больше не услышал. — Она нас Видит, не так ли? — мягко спросил Ремус. — Она вынуждена следить за тем, как мы умираем, или нас убивают, или же как мы выживаем, снова и снова, но так и не зная, что из этих вариантов сбудется. — Да, — шепот Лили был пронзительным в тишине переулка. Лицо Джеймса побелело, Сириус был словно не в себе. — Вот почему она так осторожна. Ей приходится вычислять возможное будущее, — пробормотал Ремус, качая головой. — Она чертовски… Просто гениальна. — Она так не думает об этом, — прошептала Лили. — Каждое ее решение влияет на людей, которых она любит. Каждое ее движение может убить ее друзей или ее семью. Она не может остановить то, что она делает. Она рассказала мне, какой самый худший сценарий, и я молюсь о том, чтоб это будущее никогда не наступило. — Вот почему она так составляет клятвы, не так ли? — внезапно понял Ремус. Джеймс и Сириус в замешательстве посмотрели на него, и Ремус схватил их руки. — Я думал, что формулировка была странной, но я доверяю Гермионе. Эти клятвы граничат с опасной территорией. Если бы ей было нужно, она могла бы отнять нашу волю – это было бы невероятно похоже на Империо. Она сделала так на случай непредвиденных обстоятельств, для защиты наилучшего из вариантов. Мы не знаем, что Видит она, и если мы засомневаемся в ней в критический момент, то решение может быть катастрофическим. Она сделала это, чтоб мы верили тому, что говорит нам она, что ее слова настолько откровенны, насколько можно ей открывать нам истину в этот самый момент. — Если ты так говоришь, — с сомнением сказал Джеймс, глядя на своего друга. Ремус кивнул. — Да, именно так, — ответил он. — Теперь посмотрим, кого не хватает в Хогвартсе кроме нее. Пойдем, возьмем карту. HP / HG / HP Возможно, сейчас была ночь, или же день, Гермиона не могла быть уверена. Чертово проклятие не давало шевелиться, и ее конечности онемели, к тому же ей было холодно. Силенцио все еще действовало. Повязка тоже все еще была на глазах. Она время от времени проваливалась в сон, но он был беспокойным, и она слышала малейший шорох. Место, в котором ее прятали, было довольно тихим. Она слышала животных вдалеке: птицы зовут друг друга, сердитые белки спорят о своей еде, а кошки борются за господство и территорию. Мряу? Святой Мерлин, это Живоглот! О, детка, ты лучший! Я буду кормить тебя только свежей печенью на протяжении всей твоей полу-книзловской жизни! Мурлыкая, Живоглот потерся о ведьму. Он нашел ее, и он по праву гордился собой. Мало кто понимал, что книзлы были разумными магическими существами. Он подслушал одногруппника своей ведьмы, говорящего со своими друзьями об ее исчезновении. Он видел их беспокойство и горе, и он знал, что нужно быстро найти ее. Теперь нужно было как-то доказать ее друзьям, что он нашел ее. Кот проворно приблизился к ее голове и стянул повязку. Она несколько раз моргнула, и даже в темноте он мог видеть благодарность в ее глазах. Он понял, что она связана магией, и он не мог помочь ей освободиться. Его острые глаза могли видеть слабые нити заклинания, удерживающие ее. Мряу? Он коснулся ее щеки одной лапой и с недовольством отдернул ее, когда шерсть намокла от слез. Его ведьма была напугана, она устала и ей было больно. Он принялся расхаживать вокруг, пытаясь найти какую-нибудь деталь. Наконец он заметил браслет на ее запястье, который дал ей тот высокий темноволосый парень. Он точно поймет, что это. Он осторожно стащил браслет с ее руки и схватил его зубами. Затем Живоглот поднялся ближе к лицу девушки, чтоб она увидела его находку. Он знал, если бы она могла, то она задушила бы его в объятьях в этот момент. Он вздрогнул от этой мысли. Она еще была молода, и он был готов сделать скидку. Наконец, кот развернулся и убежал. HP / HG / HP — Ау! — завопил Джеймс и спрыгнул с дивана перед камином в гостиной Гриффиндора. Живоглот прыгнул ему на грудь, вцепившись когтями. У проклятого кота что-то было в зубах. — Что это, Глотик? — с любопытством спросила Лили. Кот посмотрел на нее, но затем решительно повернулся к Джеймсу. Сириус подошел к Джеймсу и удивленно вскрикнул. — Это ее браслет, — хрипло сказал Сириус и протянул руку Живоглоту, который бросил браслет на ладонь. Первый обручальный подарок, первая вещь, которой он отметил ее. Он уставился на него, его сердце колотилось в его груди, а затем он посмотрел на кота. — Откуда это у тебя? — Ты ее нашел? — с благовейным трепетом в голосе спросил Джеймс. Живоглот медленно кивнул, подтверждая слова юноши. Джеймс упал на колени перед ним. — Можешь показать, где? Полукровка снова кивнул и принялся вылизывать лапу. Джеймс и Сириус уставились друг на друга. Они оба не могли освободиться от переполнявших их эмоций со вчерашнего дня. Вид Регулуса и Северуса, оба смертельно бледных и напуганных за безопасность Гермионы не способствовал восстановлению спокойствия мародеров. Они смогли подтвердить, что она не у Волдеморта…по крайней мере, пока. Северус сказал, что ни один из Пожирателей Смерти не похвастался поимкой Провидца. Регулус тоже не слышал ничего среди слизеринцев, которых они переманивали на свою сторону. Эта встреча была ошеломляющей для Джеймса и Сириуса. Гермиона была основателем целой сети шпионов, которая пыталась противостоять Волдеморту изнутри. Все время в школе она казалась одной из обычных студенток, не лезла из кожи вон, чтоб быть лучше всех, но благодаря своему уму, сосредоточенности и решительности прямо под носом преподавателей, брата и друзей совершила невероятный подвиг. Джеймсу все еще трудно было поверить в это. Черт, его сестра, скорее всего, была лично ответственна за каждый раз, когда Макгонагалл была на грани того, чтоб ее хватил удар. Каждый раз, когда профессор натыкалась взглядом на молодую ведьму, она могла витать в облаках, читать книгу или трансфигурировать такие предметы, которые они должны были изучать только через два, а то и три курса, ее слегка передергивало. Джеймс знал, что она написала ярды пергамента их родителям, умоляя их вмешаться. К сожалению для Макгонагалл его мама и папа оба были ужасно старомодными, когда речь шла об их драгоценной дочери, и они не увидели излишней необходимости вмешиваться в ее жизнь, ведь сейчас, особенно учитывая скорую свадьбу и надежды на наследников. Гермиона Поттер, конечно же, по их мнению, не будет пачкать свои изящные ручки работой. К своему стыду Джеймс должен был признать, что до настоящего момента он тоже воспринимал свою сестру именно так. Идея о том, что умная, сильная, способная ведьма должна что-то делать со всем этим талантом, не приходила ему в голову. Теперь он задавался вопросом, почему он этого не видел раньше. Он знал, что Сириус сейчас мучается теми же раздумьями. Они оба знали, что Гермиона была ужасно умна. Нужно быть полнейшим идиотом, чтоб не заметить этого. Но это… это было гораздо масштабнее всего, что они могли бы придумать. Прямо сейчас все это отошло в сторону перед его страхом за безопасность сестры. Она могла делать все, что хотела. Она могла заниматься козловодством с Аберфортом Дамблдором, если захочет, и он полностью поддержит ее перед родителями. — Хорошо, — твердо сказал Сириус. — Пошли. — Подождите, я должна предупредить Северуса и Регулуса, — прошипела Лили. Сириус и Джеймс снова посмотрели друг на друга, и каждый из них неохотно кивнул. — Хорошо, но поспеши, — напомнил ей Джеймс. Лили поднялась в свою комнату, и убедившись, что она пуста, создала пару патронусов. — Nos inveni eam. Nunc Vadimus ad liberaret eam, — прошептала она с дрожью в голосе. Убедившись, что патронусы отправились к получателям, она вернулась к мародерам, которые с нетерпением ждали ее. — Что ты им сказала? — осторожно спросил Джеймс. — Что мы нашли ее, и мы собираемся ее вернуть, — ответила она. Он кивнул. — Пошли, — пробормотал Сириус, с таким нетерпением переминаясь с ноги на ногу, что казалось, что он подпрыгивает на месте. Живоглот, казалось, был согласен с Сириусом. Он встал и махнул хвостом, и друзья последовали за ним. Никто из них не заботился о том, как они могли бы выглядеть со стороны – известная шайка шутников и Лили Эванс шагают за котом Гермионы Поттер. Выйдя из замка, Сириус принял форму Бродяги, а Джеймс - Сохатого, чтобы им было легче понимать Живоглота. Ремус и Лили шли за ними так быстро, как могли. В какой-то момент он схватил ее за руку и потянул за собой. Стало ясно, что они направляются в Хогсмид. — Но это противоречит школьным правилам, — прошептала Лили. — Это, черт возьми, жизнь Гермионы, Лили, — резко сказал Ремус, дергая ее за руку. Она сразу же последовала за ним, спеша за Бродягой и Сохатым. HP / HG / HP Ее глаза довольно быстро приспособилась, и Гермиона поняла, что находится в каком-то каменном своде. Стоп, это не каменные стены замка… Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она в пещере. Где она была? Она не могла вспомнить пещеры в окрестностях Хогвартса. Ой! Я поняла! Верховье Хогсмида. Сириус скрывался там во время Турнира трех волшебников. С какой стати Сириус скрывался бы здесь? Это какая-то бессмыслица. Ну, он был в бегах после Азкабана. Мой будущий муж НЕ собирается в Азкабан! Нет, навряд ли он попадет туда. То, что ты делаешь сейчас… ну, твой Орден священной львицы, или как там Люциус называет это сейчас. Люциус, скорее всего, проклянет меня за сегодняшнее. О, не будь такой пессимистичной. Я уверена, он так же обеспокоен, как Северус и Регулус. Вероятно, это они убьют тебя. — Как, черт возьми, тебе удалось снять повязку? — спросил очень знакомый голос. Она все еще не могла говорить, но если бы взглядом можно было бы убивать – Питер Петтигрю был бы жирным пятном на стене пещеры. Он ухмыльнулся. — О, да вы же не можете говорить, мисс Поттер? Гермиона изо всех сил внутренне боролась, отталкивать магию, которую он использовал, чтобы связать ее. Она яростно посмотрела на него, пытаясь придумать, что она могла бы сделать. — Знаешь, — продолжал Питер, этим довольным, гордым голосом, который раздражал ее до чертиков. — Я получил довольно много внеклассных занятий. Очень многому научился. Продемонстрировать тебе? То отвращение, которое она источала, должно было раздавить его, если бы было осязаемым. Он хмыкнул и вытащил палочку. — Они говорят мне, — сказал он, болтая с ней как с подругой, — что для использования непростительного заклинания ты должен хотеть его использовать. Ты должен действительно хотеть причинить боль человеку, и Гермиона, я правда очень хочу причинить тебе боль. Ее глаза расширились от страха, и она уставилась на него. Он направил палочку прямо на нее, и его черты изменились. В его глазах можно было прочитать чистую ненависть. Он дрогнул лишь на мгновение, и его пальцы сжались на палочке. — Круцио! Она не могла кричать, не могла, но агония, которая пробегала по ее телу, была реальной. Старая Гермиона была рядом с ней, помогая ей пройти через это, шепча ей, что она сможет справиться с этим, что с ней все будет в порядке. Ее спина изогнулась, когда она извивалась в тихой агонии, а Питер Петтигрю стоял над ней, счастливо улыбаясь. Большинство ее связных мыслей были сосредоточены на его мучительной, затянувшейся смерти. Я здесь, с тобой, любимая. Ты не одна. Просто держись. Скоро они придут за тобой. Стараюсь. Я знаю, дорогая, я знаю. Это больно. Просто останься со мной. HP / HG / HP Сохатый пытался идти в ногу с Живоглотом и Бродягой, когда пес внезапно остановился посреди дороги. Он завыл в агонии, прежде чем перешел обратно в свою человеческую форму. Сириус корчился на дороге, крича от боли. Джеймс тоже сразу же вернулся к своей человеческой форме. Ремус и Лили задыхались, когда они добрались до них. Все трое смотрели в шоке на Сириуса, пытаясь понять, что с ним. Наконец, когда наступила пауза, он смог выдохнуть, поднял голову и посмотрел прямо на Джеймса. — Они используют Круциатус, — прохрипел он. Джеймс моргнул. Его лицо, казалось, смялось от горя. — Ты чувствуешь ее боль? — мрачно спросил Джеймс. Сириус кивнул. — Да, — прохрипел он. Ремус и Джеймс помогли ему подняться и продолжили путь за Живоглотом. — Пойдем, нам нужно торопиться. Живоглот нетерпеливо топтался на месте, ожидая их. Они были в замешательстве, когда кот отошел с привычного маршрута и начал подниматься вверх. Мародерам потребовалась пара минут, чтоб понять. — Пещеры, — прошептал Ремус, и остальные кивнули. Лили посмотрела на них в замешательстве, но продолжала следовать за Живоглотом. Они поднимались выше и выше над Хогсмидом, и она наконец увидела пещеры, усеивающие холмы. Живоглот решительно двигался вперед. Сириус время от времени останавливался, пытаясь справиться с отголосками Круциатуса. После первого настигшего врасплох он взял их под контроль. Лили понимала, что он контролирует себя, чтоб их не услышали, и она была благодарна ему за выдержку. — Я собираюсь, блять, убить их всех, — выдохнул он в какой-то момент, и Лили, глядя на него, могла поклясться, что видела темную сторону, которую, как Гермиона клялась, Сириус пытался похоронить. — Вставай в очередь, — проворчал Джеймс, его лицо было полно гнева. Сириус фыркнул. — Еще увидим, — пробормотал он. — Да ладно, ребята, — твердо сказал Ремус, дергая руку Сириуса. — Найдем ее, потом сможете спорить о том, кто кого убьет. — Правильно, — согласился Джеймс, взяв другую руку Сириуса. Живоглот двинулся впереди них и остановился возле одной из пещер. Он уверенно уселся и посмотрел на них. Они все застыли и уставились на него. Вот оно, та пещера, где пытали Гермиону. Джеймс и Ремус крепче схватили Сириуса, чтобы помешать ему забежать внутрь и убить того, кто был там с ней. Они не думали сдерживать Лили, и это было ошибкой с их стороны. Рыжеволосая девушка выбежала вперед, чтобы спасти лучшую подругу, крепко сжимая палочку. Она подкралась ближе к входу в пещеру, и слабый царапающий звук падающих камней предупредил ее о том, что парни идут за ней. Джеймс схватил ее и толкнул за спину. — Знаешь, я думаю, было бы гораздо веселее, если бы я услышал, как ты кричишь, — услышали они знакомый голос с раздражением. — Тем не менее, может быть, есть другие способы причинить тебе боль. Интересно, что бы сказал дорогой старина Бродяга, если ты вернешься к нему не девственницей? — Я бы сказал, что собираюсь убить грязную крысу, — прорычал Сириус, бросаясь в пещеру. Ремус раздраженно вздохнул и поспешил за ним. Джеймс и Лили взглянули друг на друга и бросились за ними. Питер удивленно уставился на них, не подозревая, что кто-нибудь мог бы найти его укрытие. Он не подозревал о том, что умный и преданный полукровка мог бы привести людей. Питер был тем волшебником, который не воспринимал других существ как равных, и в этом была его ошибка. Питер был поражен тем, какое количество разгневанных волшебников заявились в его убежище. Он был мелким человеком, и завидовал тем, кто обладал мастерством и талантом. Он с удивлением обнаружил, что ему нравится причинять боль и страдания, и ему удалось расцвести под опекой Пожирателей Смерти. Он оценил свои шансы, и в то же мгновение преобразился. Мародеры мгновенно поняли, что он пытается сбежать. Они попытались поймать его, но ему в обличье крысы было проще проскользнуть между их ног. — НЕТ! — взревел в ярости Джеймс и бросился за ним, но на выходе из пещеры его поджидал Живоглот. Он набросился на него, и раздался хрустящий щелкающий звук, который потряс всех, а затем кот злобно встряхнул крысу зубами. Все они на мгновение замерли в шоке и ужасе, но затем все вместе повернулись, вспомнив о своей истинной цели. — Гермиона! — Сириус уже стоял на коленях возле нее, вытаскивая палочку, чтоб снять действие заклинаний. Она лежала без сознания, и он почувствовал, как его сердце перевернулось в груди. Он поднял ее и прижал к груди. Джеймс посмотрел на него. — Святой Мунго, — коротко сказал Джеймс, и Сириус кивнул. Вместе они трансгрессировали в Мунго и поспешили за Сириусом, который мчался с Гермионой в руках. HP / HG / HP Ты все еще со мной? Где еще я могу быть? Ну, тебя могли замучать до беспамятства, как Лонгботтомов. Думаю, да. Тем не менее, у них не было второй личности в голове. Это был комплимент? Нет.. А мне кажется, да! По-моему, ты сейчас незаметно поблагодарила меня за спасение твоего разума. Не верю, что я могла это сделать. Возможно, ты не сказала вслух, но я-то знаю, что ты имела в виду. Кстати, пожалуйста. Это не было проблемой, учитывая, что если бы я потеряла тебя, я была бы здесь одна, и это было бы совсем не весело. Спасибо. Тебе обязательно так себя вести? Сейчас я не в лучшем настроении, извини. Не волнуйся, я все понимаю. Тебя пытали даже больше, чем меня в Малфой-мэноре. Да, хорошо, Белла - монстр. Но Люциус не имел к этому никакого отношения. Нет, он этого не сделал. Почему ты никак не можешь успокоиться по поводу него? Я действительно презираю тебя за то, что ты заставила меня увидеть Малфоя как человека, понимаешь? Мне было бы намного легче, если бы он все еще был монстром. К сожалению, большинство из них не просто безумны, как Белла. Не думаешь, что тебе стоит показать им, что ты в порядке? Нет… еще нет. Я чувствую себя здесь безопаснее, с тобой. Если он действительно сделал то, чем грозился, я бы предпочла как можно дольше не знать об этом. Сириус все равно хотел бы тебя, ты должна это знать. Он любит тебя. Я знаю, но захочу ли я его? Что, если каждый раз, когда он будет прикасаться ко мне, я буду вздрагивать? Что, если я буду ломать себя каждый раз, когда мы будем делить постель? Требуется невероятно много времени, чтоб одолеть это. Он будет ждать. Как долго? Всегда, дорогая. Он будет ждать вечно. И ты знаешь это. HP / HG / HP Прошло две недели. Чарльз Поттер сидел у постели своей дочери, удерживая лицо в руках. Он был изможден, как и Дорея. Она была бледной, и темные круги выделялись под ее глазами. Колдуны и целители не обнадеживали. Ее пытали Круциатусом больше, чем большинство людей могут выдержать. Они не были готовы дать окончательный ответ. — Мы наблюдаем за ней, остается только ждать, пока она придет в себя. Каждый из них страстно ненавидел эту фразу. Каждый раз, когда целители говорили это, лица Джеймса и Сириуса становились темнее, и им приходилось выходить на улицу, чтоб пару раз ударить стену. По крайней мере, Чарльз предположил именно этот вариант, видя сбитые руки парней. Живоглот мурлыкал, лежа в ногах Гермионы. Он каждый раз приходил в ее палату, сколько бы раз его не выбрасывали оттуда целители. Лили настояла на том, что он имеет полное право быть с Гермионой и никому не позволяла прикасаться к нему. Она и носила корм для него. Парни отказались уточнять, почему кот должен быть с девушкой, но искренне поддержали Лили. На протяжении всей жизни Джеймс и Гермиона были главной ценностью родителей. Поттеры были женаты уже больше десяти лет и пережили несколько выкидышей и смерть прекрасной маленькой Атланты, которая была с ними на протяжении всего лишь двух лет, пока ее не подвело здоровье. У каждой чистокровной семьи есть похожие истории, и каждая из них не допускает, чтоб они как-то влияли на семью. И когда Дорея вновь забеременела, Чарльз не мог не надеяться на то, что в этот раз все будет хорошо. Когда она подарила ему близнецов, его сердце было переполнено счастьем, он и не представлял, что может испытать такие эмоции. Сын и дочь, чего еще можно желать? Настоящее благословение для семьи. Чарльз и Дорея никогда не воспринимали своих детей как должное. Они осыпали близнецов любовью, и дети расцветали. Они расцвели и превратились в людей, знакомством с которыми Чарльз мог гордиться. Теперь его дочь, его принцесса, лежала неподвижно на больничной койке, как и две недели назад. Ее лицо было бледным, и ее конечности невольно дергались – последствия пыток. Чарльз вновь уронил голову и не смог сдержать слез. Его дочь никогда не должна была узнать, что волшебники способны на такое. Он должен был оберегать ее, а вскоре передать эти полномочия Сириусу. Он почувствовал руку на плече, и он понял, что это Дорея. Он знал ее прикосновение. Он повернулся и уткнулся головой в платье, и она гладила его волосы легкими нежными пальцами. — Кто-то навредил нашему ребенку, Чарльз, — тихо сказала Дорея. Ее пальцы продолжали гладить его волосы. — Жаль, что этот кто-то забыл принять во внимание мою девичью фамилию. — Дорея, — Чарльз отстранился и посмотрел на лицо жены. Ее прекрасные карие глаза были тяжелыми и холодными. — Они заплатят, Чарльз, — тихо сказала она. Он кивнул. — Все, что ты пожелаешь, любовь моя, — прошептал он. Она улыбнулась и погладила его по щеке. — Я знаю, — нежно ответила она и мягко поцеловала его. — Это одна из многих причин, почему я люблю тебя. — Никаких изменений, папа? — спросил Джеймс у входа. Они повернулись к своему сыну. — Нет, — хриплым голосом сказал Чарльз. Джеймс оцепенело кивнул. — Я немного посижу с ней, если вы не против, — попросил Джеймс. Его родители поднялись. — Конечно, дорогой, — тихо ответила его мать. — Нам с отцом нужно успеть на встречу. Напиши нам, если что-то изменится, или отправьте патронуса Лили. — Ладно, мама, — пробормотал Джеймс, опустившись на стул рядом с сестрой. HP / HG / HP Была полночь. Сириус не был уверен, когда он начал думать о ней как о «своем времени», но это было так. Каждую ночь в полночь он сидел у постели, держал ее за руку и говорил с ней. Его голос был в основном устойчивым, но больше никто не мог услышать, если он немного дрожал. Сегодня он чувствовал себя мрачно романтичным. — Я знаю, что ты любишь поэзию, Гермиона, так что, может, ты вернешься? Nerine Hermione, thymo mihi dulcior Hyblae, Candidor cycnis, hedera formosior alba, Cum primum pasti repetent praesepia tauri, Si qua tui Sirius habet te cura, uenito. — Пожалуйста, вернись ко мне, Гермиона. Ты мне нужна, — прошептал Сириус ей на ухо, большим пальцем поглаживая ее костяшки. — Я знаю, ты думаешь, что я тебя ненавижу, но это не так. Я не думаю, что когда-нибудь смогу сделать это. Он был зол и обижен, правда, но после того, что они пережили, он понял, что эти эмоции – ничто по сравнению со страхом потерять ее. Она не искала цели причинить ему боль или обмануть. Все, что она делала, было ради спасения их всех. Сириус не был уверен, выдержит ли он, если в этот раз ему снова приснится, как она умирает. Черт, он знал, что не справится с этим. Это было невероятно трудно. Он просыпался, крича и протягивая к ней руку, только чтобы прикоснуться к холодным простыням. Если она видела такие вещи с ним… и всей семьей… тогда он мог понять, почему она так преуспела. Он поднял ее руку и осторожно поцеловал ее. — Я скучаю по тебе, — прошептал он и приложил ее холодную руку к его щеке. Ее пальцы, казалось, слегка сжались на его руке, и он посмотрел на ее лицо, смея надеяться, что ее прекрасные глаза будут открыты. Она лежала там так же тихо, как и с тех пор, как он принес ее сюда. Вероятно, это просто спазм мышц. Из-за огромного количества пыток, которые она испытала, целители предупреждали, что такое будет происходить на протяжении некоторого времени. Сириус неосознанно задержал дыхание на пару секунд, а затем поправил ее одеяло, медленно выдыхая. Затем он начал петь ей. Он делал так на протяжении многих ночей, когда появлялось настроение. Баллада, которую он пел, была старой сказкой о ведьме по имени Эглантина, которая жила в башне, и волшебнике по имени Горацио, который хотел заполучить ее. Когда рассвет был близок, Сириус неохотно встал и посмотрел вниз на ее лицо. Целители скоро будут здесь, и они заставят его покинуть комнату. Он ревниво посмотрел на Живоглота, которого никогда выгоняли из комнаты. — Мне нужно идти, котенок, — выдохнул он ей на ухо, — Но я вернусь завтра вечером. Он наклонился и слегка прижался губами к ее губам, как и каждый вечер, но на этот раз она ответила на поцелуй. Он удивленно отстранился, и самые красивые карие глаза в мире моргнули. — Котенок? — прошептал он в шоке, нежно касаясь ее щеки. — Сириус, — вздохнула она, ловя своей рукой его руку. — Мы в безопасности? — Да, — тихо сказал он, едва доверяя своему голосу. — Мы в безопасности, ты в безопасности, Живоглот спас тебя. — Я уверена, что ты помог, — прошептала она. Он покачал головой. — Нет, Живоглот убил и, э-э, съел Хвоста. Мы лишь смогли снять заклинания, которые он использовал, чтобы связать тебя. — Понятно, — прошептала она. — Надеюсь, у моего друга не было расстройства желудка, но я рада, что это был не один из вас. Убийство разрушает душу, Сириус. Я рада, что ты не был вынужден делать что-то подобное. Живоглот мог бы убить Хвоста, но я умерла бы в пещере от холода и обездвиживания, поэтому, Сириус, ты спас меня. Он взял ее на руки и поцеловал каждую ее часть, которую мог достичь. Она была слишком слаба, чтобы двигаться больше, и все, казалось, болело. Сириус откинул волосы с ее лица и глубоко поцеловал. Она почувствовала, как в груди разгорается мягкое сияние. Свет, который заставил боль отступить, окутывая ее теплотой. Она хотела, чтобы это чувство продолжалось вечно, и она нетерпеливо вернула поцелуй, обхватив его руками за шею. Он обнял ее за талию и притянул к широкой груди. — Мистер Блэк! У вас были строгие инструкции, чтобы предупредить нас, когда она проснется! Как давно она проснулась? Есть ли какое-то явное недомогание? — Мистер Блэк, боюсь, вам придется уйти сейчас. Нам нужно будет пройти диагностические тесты, и вы будете только мешать. — Я вернусь, — твердо сказал Сириус, и поднес ее кончики пальцев к губам для целомудренного поцелуя. — Не уходи! — взгляд Гермионы не отрывался от его лица. — Я должен, — осторожно объяснил он. — Мы должны дать им сделать свое дело. Это займет всего пятнадцать минут, я скоро вернусь. — Обещаешь? — с мольбой спросила она. — Клянусь, котенок. Как только они закончат, я вернусь, — пообещал Сириус. Она кивнула и слегка расслабилась, поворачиваясь к целителям. — Тогда поторопимся, — с раздражением сказала Гермиона тем, кто отделял ее от Сириуса.