Roundabout Destiny

Она вернулась в Хогвартс, чтоб поддержать свою крестницу на Кубке Трех Волшебников. Ни по какой другой причине. На самом деле ей было очень трудно даже просто приехать в Шотландию, но жизнь во Франции на протяжении вот уже пятнадцати лет сильно сблизила ее с Флер, которая стала ей практически дочерью. Она остановилась в Хогсмиде, чтоб можно было посетить каждое из испытаний. До сих пор она не сталкивалась… ни с кем, и она действительно надеялась, что ей будет так везти и дальше. Она поспешила к трибунам, чтоб найти место, когда услышала хор голосов. — Maman! Maman! — Marraine! Она повернулась на крик своих детей, которые спешили к ней вместе с Флер. Кассиопея и Цефей были слишком молоды, чтобы участвовать в соревнованиях, но они все равно были частью делегации Шармбатона. Они до смерти хотели увидеть альма-матер их матери, и они отчаянно хотели быть рядом с Флер. Она засмеялась и обняла всех троих, отвлеченно кивая детям, которые оживленно обсуждали что-то на французском. Она не заметила удивленных и шокированных лиц нескольких волшебников, которые стояли и разговаривали возле трибуны. Один из них быстро заморгал, чтоб избавиться от собирающейся влаги. Его друг схватил его за руку, и он слегка покачал головой. Компания вновь повернулась к трибуне. — Ты знал, что они будут здесь? — напряженным голосом спросил Джеймс. Регулус покачал головой. — Нет, но я должен был догадаться, она любит Флер, как свою собственную дочь. Она точно приехала бы сюда, несмотря ни на что, — пробормотал Регулус. Ремус выглядел обеспокоенным. — Он знает, что они здесь? — наконец сказал он. Остальные покачали головами, и Регулус прислушался к своим племянникам, болтающим по-французски. — А потом этот надменный блондин сказал мне, что я «довольно хорошенькая», и он, возможно, позволит мне согреть его кровать! Представляете? Я хотела ударить его в нос, Maman! — Какой надменный блондин? — мрачно спросил Цефей. — Этот? Я сейчас ударю его. — Цефей Альфард ДеЛенуар! Ты не будешь этого делать! Ты покажешь мне, где сидят студенты Шармбатона и будешь вести себя, как истинный джентльмен, иначе я отправлю тебя домой этим же вечером. Надеюсь, ты понял меня? — голос Гермионы был предельно холодным, и красивый мальчик смущенно опустил голову. — Oui, Maman, — послушно пробормотал он. — Думаю, тебе пора, Флер. Мы будем болеть за тебя, — обратилась Гермиона к крестнице. Флер напоследок обняла ее, поцеловала в щеку, а затем поспешила к палатке чемпионов. — Нам сюда, Maman, — Цефей провел мать к сектору, где расположилась большая часть студентов Шармбатона. Отыскав свободные места, женщина деликатно села, скрестив лодыжки. В предвкушении состязания она не заметила группу людей, которые прошли мимо, чтоб добраться до своих мест, как и не заметила удивления, которое отразилось на их лицах. Особенно шокированным был один из мужчин, который видел словно две миниатюры самого себя – мальчика и девочку, которые смотрели на свою мать с бессознательным обожанием и любовью. — Maman, — прошептала Кассиопея через несколько минут. Гермиона повернулась к дочери с улыбкой, полной тепла. — Оui, милая? — мягко спросила она. — Этот человек смотрит на нас, — прошептала Кассиопея, оглядываясь назад. Гермиона проследила за взглядом дочери и заметила мужчину, на которого указала ее дочь, и он действительно смотрела на них горящими глазами. Она резко побледнела и повернулась к арене. — Ты его знаешь, Maman? — Полагаю, ты сама поняла, кто это, — прошептала Гермиона сквозь онемевшие губы. Цефей резко взглянул на мать. — Это он, не так ли? — мрачно спросил он, оборачиваясь и злобно глядя на человека, который смотрел на них, а затем решительно отвернулся. Он обнял плечи матери, которая слегка дрожала. — Все в порядке, Maman, он не приблизится к нам. — Цефей, мой маленький львенок, тебе не нужно беспокоиться о том, чего никогда не произойдет, — сказала она с легкой усмешкой в голосе. — Гермиона? — она напряглась под рукой своего сына, и он обернулся, чтобы взглянуть на рыжеволосую женщину, которая стояла за ними, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Пожалуйста, оставьте нас в покое, — жестко сказал мальчик, его французский акцент был практически незаметен. Серые глаза подростка отражали настоящую бурю, и Лили Поттер не могла не увидеть в нем Сириуса. Девушка, хмуро глядевшая на Лили, тоже была невероятно похожа на него, но в то же время в ней было много черт матери, особенно похожа была форма носа. Они оба были готовы защитить свою мать, как юные, но жестокие воины. Лили тяжело сглотнула, ее сердце снова словно задрожало в груди. Это было то, что она не смогла предотвратить, и что не сможет себе никогда простить. Если бы только Сириус не был настолько импульсивен, или если бы она знала, что происходит, и смогла остановить их вовремя… Если бы только… — Я… Прошу прощения, Гермиона. За все, — тихо сказала Лили, понимая, что произнеси она эти слова чуть громче, и она не сдержит слез. Затем она повернулась и пошла к сыну и мужу. Гермиона быстро сморгнула слезы, и ощутила, как Цефей мягко заключает ее в объятья. Состязание началось, и крошечная семья ДеЛенуар сосредоточила свое внимание на Флер. Гермиона могла видеть их взгляды, но она решила игнорировать чье-либо присутствие. Она вскочила на ноги, зажимая ладонями рот, когда подумала, что Флер сожжена драконом, а затем воодушевленно закричала на французском, забыв, что ее крестница не могла ее услышать. Группа позади смотрела на нее с каким-то тоскливым увлечением, с горячим голодом, когда она общалась со своими детьми и кричала, поддерживая крестницу в борьбе с драконом. Когда сражение закончилось, они поспешили спуститься с трибун к Флер. — Marraine, marraine! Видели? — Флер гордилась проделанной работой. Гермиона хрипло рассмеялась и обняла свою крестницу. — Я видела, ты действительно была хороша, ma petite Флер, я очень горжусь тобой, — сказала Гермиона с усмешкой. — Это было невероятно, Флер! — взволнованно кричала Кассиопея, подпрыгивая рядом. — Цефей, что не так? — с беспокойством нахмурилась Флер. Он мрачно взглянул в сторону. — Он здесь, — тихо процедил он. Глаза Флер расширились от удивления, и она повернулась к своей крестной матери с решительным выражением. — Если он приблизится к вам, он будет иметь дело со всеми нами, — твердо сказала Флер. Гермиона покачала головой. — Не волнуйся, он не сделает этого, — сказала Гермиона с печальной уверенностью. Он тайно наблюдал за ними. Это было слишком похоже на шпионаж, но он ничего не мог с собой поделать. Он сказал ей, что не хочет никогда больше иметь с ней ничего общего. И после этого из-за его собственной стремительности в принятии решений, его эмоциональности… он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Позже он узнал правду, и он практически сошел с ума от горя потери, в которой он сам был виновен. Он был безутешен, но… было уже поздно. Она исчезла и не вернулась. Он знал, что она беременна. Она клялась, что это его ребенок, что у нее никогда не было другого мужчины, и он смеялся ей в лицо. Его сердце буквально разрывалось в груди, когда он смотрел, как его сын и его дочь разговаривают с их… что? Он слышал, как они называли ее кузиной, но у Поттеров не было родственников во Франции. Ах, она назвала ее… marraine, значит, это ее крестница. — Бродяга? — Гарри подошел к своему дяде, который повернулся к нему, натянув одну из дежурных улыбок. Он взглянул на маленькую группу, которая говорила с Флер Делакур, чемпионом Шармбатона, и задумчиво нахмурился. — Это она, не так ли? — Да, — тихо сказал Сириус. — А это твои дети? Мои кузены? — с любопытством спросил Гарри. Сириус снова кивнул. — Как их зовут? — Я не знаю, — печально сказал Сириус. Он повернулся и пошел к Джеймсу и Лили. Гарри проводил его взглядом, а затем решительно повернулся к женщине, которой он никогда не встречал. — Тетя Гермиона? — неуверенно спросил Гарри. Женщина обернулась, и она была очень похожа на него… как его отец. Она удивленно вздохнула, поняв, кто перед ней. — Привет, Гарри, — тихо сказала она по-английски. Она знала его имя! Гарри вспомнил, что его отец говорил о том, что его сестра «видела разные вещи», но не понимал, что это значит. — Я никогда не встречался с тобой раньше, — неуверенно начал он, — и я подумал, может быть, стоит поздороваться. — Возможно, ты думаешь, что это неправильно? Что мы не встречались раньше, я имею в виду? — сухо спросила Гермиона, подняв одну бровь. Он покраснел. — Может быть, — пробормотал он. Гермиона кивнула. — Случилось кое-что, Гарри, что нельзя сгладить или забыть. Некоторые вещи, когда-то сделанные, необратимы. Есть то, что остается с человеком навсегда, — осторожно объяснила Гермиона, ее глаза казались бездной. Он посмотрел в них на мгновение и почувствовал, как будто он балансирует в этой пустоте, прежде чем он стряхнул оцепенение. Гарри кивнул, нахмурившись. — Да, мэм, — сказал он мягко. Он посмотрел на своих кузенов. — С ними я тоже не знаком, что меня расстраивает. — Действительно, это печально, — согласилась Гермиона. — Это…это Цефей, и его сестра-близнец, Кассиопея. — Как ты и папа? — с любопытством спросил Гарри. Его родители не говорили о Гермионе, когда он был рядом, потому что это всегда расстраивало его отца. Однажды они не знали, что он подслушивает, и это был тот раз, когда он видел, как его отец плакал. Лицо Гермионы снова исказилось от боли. — Да, точно так же, как Джейми и я, — кивнула она. — Привет, — угрюмо сказали близнецы, внимательно наблюдая за кузеном. — Вы оба отправляетесь в Шармбатон? — с любопытством спросил Гарри. Его симпатичная кузина отбросила свои длинные черные волосы через плечо. — Конечно, — холодно ответила она, оглядывая его сверху вниз. Его двоюродный брат, красивый мальчик, который выглядел как дядя Сириус на школьных фотографиях, встал рядом с матерью. — Мы навещаем наших сестер, Флер и Габриель. — Что ж, было приятно встретиться со всеми вами, — неуверенно сказал Гарри. Гермиона кивнула. — И мне было приятно встретиться с тобой, Гарри, — сказала она, ее голос дрожал. Гермиона проснулась в своей постели, ощущая, как слезы обжигают лицо. Она не сразу поняла, что проснулась в своей постели. Гермиона быстро выбралась из постели и, смахивая подступающие слезы, побежала по коридору в комнату Сириуса. Он проснулся, как только услышал тихий скрип двери, и уже ждал ее. Он прижал ее к обнаженной груди, поглаживая ее спину и нежно целуя плечи. — Плохие сны, котенок? — мягко спросил Сириус. — Ужасные, — прошептала она, вздрагивая в его объятьях. Сириус нахмурился. Гермиона отказывалась говорить о многих снах. Иногда после таких сновидений она просто плакала в постели, пока не засыпала от бессилия. — Расскажешь мне? — тихо спросил он. Она все еще дрожала, и лишь сильнее обняла его. — Я… ты…, — слезы снова душили ее, и она словно попыталась спрятаться в его объятьях. — Я умер? — неуверенно спросил он. Гермиона покачала головой. — Нет, — выдохнула она. — Ты думал, что я… что я… ты отрекся от меня. Отречение было очень старым магическим ритуалом, который был неслыханным в наши дни. Как такового развода в чистокровных семьях не существовало – как только брак был заключен, их магия связывалась. Однако, если один из супругов достаточно отчаялся в браке, можно было выполнить ритуал отказа. Такое редко предпринималось, потому что магическая связь была очень сильна, как и при заключении брака. Сириуса непроизвольно передернуло при одной мысли о том, что он мог бы сделать это с Гермионой. — Я был неправ, не так ли? — спросил он тихо. Он знал, что Гермиона просто не способна сделать что-то, что могло бы стать причиной для такого решения. Он почувствовал, как она кивнула, и рыдания сломали ее. — У нас было двое детей, близнецов, как Джейми и я, и ты даже не знал их имен, — прошептала она ему в грудь. Сириус тяжело сглотнул. — Как ты назвала их? — хрипло спросил он. — Кассиопея Дорея и Цефей Альфард, — прошептала она. Он обхватил ее сильнее, и Гермиона почувствовала, как его горячие слезы падают на ее плечо. Она удивленно посмотрела на него. — Я отрекся от тебя, и ты все равно назвала их, используя семейную традицию Блэков? — прошептал Сириус. — Я люблю тебя, Сириус Орион Блэк, — просто ответила она, глядя в его глаза. В то же мгновение он яростно поцеловал ее, и она ответила на поцелуй, вложив в него все свое сердце и душу. Он попытался на этот раз сконцентрироваться на ее магии, почувствовать ее, разделить с ней этот момент объединения, чтоб смягчить последствия ее кошмаров. Девушка выдохнула в его губы, и ее руки скользнули в его волосы. Их волшебство вспыхнуло и слилось вместе. — Ты мурлыкаешь? — с любопытством спросил Сириус, на мгновение разорвав поцелуй. Гермиона толкнула его в грудь, но его руки не позволили ей отодвинуться слишком далеко. — Нет, — быстро ответила она. Он усмехнулся, и девушка почувствовала, как Сириус трясется от беззвучного смеха. — Еще как, — поддразнил он ее, мягко убирая волосы с ее шеи и прижимаясь к ней губами. — Никаких следов, — напомнила ему Гермиона. — У нас есть всего несколько часов до того, как начнется подготовка к празднованию помолвки, и я не хочу все это время провести, выслушивая крики моего отца из-за твоих укусов. — Хм, угу… — Сириус! Разве это так сложно? Черт возьми, мне придется потратить кучу времени, чтоб скрыть его, — жаловалась Гермиона. Сириус облизнул свой же укус, а затем покрыл его легкими поцелуями. Гермиона таяла под его губами и снова начала мурлыкать. Он спрятал ухмылку на ее шее. HP / HG / HP — Поздравляем, Гермиона! — встретил ее хор женских голосов. Гермиона легко повернулась и заметила группу чистокровных девушек, которых она про себя называла ветеранами чайных вечеров, которые она посещала с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать, все были одеты в легкие, словно плывущие, платья. Она улыбнулась им и любезно кивнула. — Спасибо, — учтиво ответила она. — Итак, когда свадьба? — с любопытством спросила Медея Скамандер. Все они знали, что и Поттеры, и Блэки торопились с согласованием всех моментов. Гермиона легко улыбнулась. — В конце лета, 30 августа,— ответила она. — Это будет двойная свадьба. — Кто еще женится? — удивленно спросила Портия Гринграсс. — Джеймс и Лили Эванс, — так же спокойно ответила Гермиона. Девушки вокруг нее были так потрясены, что не могли вымолвить ни слова в ответ. — Оказывается, в ее роду есть магические корни, а ее семья владеет собственностью в Годриковой впадине, которую включили в приданное. Вообще-то, коттедж в Годриковой впадине был не частью приданного, а его основой, но этим девушкам не нужно было этого знать. Гермиона очень ценила свою способность бросить правильную фразу, чтоб ее развили до нужной ей сплетни. Пусть чистокровные проглотят этот слушок, ей нужно было изменить мнение о Лили среди этих снобов. Годрикова впадина была старинным и почитаемым волшебным поселением, многие волшебники мечтали о жизни среди множества благородных семей. Было невероятно сложно найти волшебника или магла, который намеревался бы продать недвижимость в этом поселении. Гермиона практически видела, как вращаются шестеренки на энергии зависти. Она самодовольно мысленно улыбнулась. Снаружи она выглядела совершенно безмятежной и держалась как обычно на всех общественных мероприятиях. — Я уже задался вопросом, куда ты подевалась, котенок, — пробормотал Сириус ей на ухо, обнимая за талию и притягивая к себе. Гермиона бросила быстрый взгляд на реакцию окружающих, так как вокруг было много, эм… фан-базы Сириуса, и она не хотела раззадоривать их мстительную часть. — Твой отец хотел поговорить с нами. — Оу, тогда пойдем, — Гермиона улыбнулась девушкам. — Прошу нас извинить, спасибо вам за ваши поздравления. — Мне показалось, что они тебе надоели, — тихо пробормотал Сириус, когда они отошли от компании. — Ты в порядке? — Прекрасно, дорогой, — пробормотала она. Он притянул ее ближе. — Осторожнее, Сириус, очаровывать свою невесту на предсвадебной вечеринке – не лучшая мысль. — А мне кажется забавной мыслью, — прорычал он, его глаза потемнели. — Я мог бы покрыть тебя шоколадным муссом, а потом, э-эм, добрый вечер, сэр. — Сириус, — Альфард Блэк кивнул своему племяннику, сдерживая смех. Парень смотрел на свою невесту, словно она была своего рода вкусным десертом, совершенно не обращая внимания на волшебниц в комнате - и женатых, и незамужних, - которые пытались поймать его взгляд. Гермиона получила не один недовольный взгляд, и он подозревал, что она заметила большую часть из них, но она казалась совершенно невозмутимой. Она была спокойной и собранной. — Гермиона, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? — Спасибо за вашу заботу, дядя Альфард, — она смущенно покраснела, когда впервые обратилась к нему, как к члену семьи, и он ободряюще улыбнулся ей. — Я… я взяла на себя чуть больше обязанностей, чем стоило, но после окончания этой вечеринки, я думаю, что смогу расслабиться достаточно, чтобы сделать небольшой перерыв. — Это проклятое общество помощи, — Сириус толкнул дядю локтем. — Она контролирует так много комитетов, что даже забывает, с кем работает. Я знаю, что помощь больным важна, котенок, поверь мне, я понял, но я не понимаю, почему ты должна тратить каждый час, когда ты не спишь, на это. — Я трачу не каждый час бодрствования, — мягко указала она, посмотрев на него. Он пожал плечами. — А мне за все эти дни показалось, что все именно так, — пробормотал он себе под нос, заработав еще один острый взгляд от своей невесты. — Несмотря на это, — сказал Альфард с легкой улыбкой, — я надеюсь, что ты заботишься о своем здоровье. — Конечно, дядя Альфард, — сказала Гермиона, вновь краснея. Он взял ее руку и невесомо поцеловал. — Ты станешь прекрасным дополнением к нашей семье, дорогая, — сказал он искренне, криво улыбнувшись, что вновь напомнило ей о их с Сириусом сходстве. — У нее нет конкурентов в борьбе за лучшее приобретение Блэков, — сухо сказал Сириус, снова взяв руку своей невесты и бросая взгляд на дядю. — Она в любом случае опережает Люси или Руди. — Люси и Руди? — тихо спросила Гермиона, недоуменно глядя на Сириуса. — Надеюсь, никто больше не услышал этого. — Вы знакомы с мужьями Нарциссы и Беллатрисы? — спросил Альфард. Сириус сердито посмотрел на него, и он прикусил щеки изнутри, чтобы не ухмыльнуться. — Я знаю Люциуса, — тихо призналась она, — но я не знакома с Лестрейнджем, хотя и наслышана. — Его репутация, скорее всего, дает ему больше чести, чем он заслуживает, — холодно заметил Альфард. Гермиона еле заметно улыбнулась. — В это трудно поверить, так как его репутация тоже не блещет чистотой, — заметила Гермиона. Альфард слабо улыбнулся. — Твой отец держал семью в гораздо более суровых условиях, когда ты был ребенком. Что-то случилось прямо перед тем, как ты отправился в Хогвартс… он уже не вел себя так, как раньше, поэтому я подумал, что он может быть под воздействием Империуса. Твой отец никогда бы не поддержал Вальбургу в намерениях отказаться от тебя, — медленно сказал Альфард, нахмурившись. — Значит, ты хорошо знал Ориона? — с любопытством спросила Гермиона. Альфард кивнул, все еще хмурясь. — Да, я знал его. Не поймите меня неправильно, но Орион мог быть тем еще ублюдком, и он определенно был типичным Блэком: гордым, высокомерным, хитрым и умным, с привязанностью к Темным Искусствам, но он считал, что семья на первом месте. Если бы моя сестра могла жить, как ей хочется, она бы заботилась только о себе… и это не пример для подражания следующему поколению, — осторожно пояснил Альфард. Сириус кивнул. Он вспомнил, каким был его отец, когда он был молодым и жизнерадостным человеком. — Странно, — задумчиво сказала Гермиона, покусывая нижнюю губу. Рука Сириуса, которой он притягивал ее к себе, ощутимо напряглась. Девушка удивленно взглянула на него и поняла, что он тоскливо смотрит на ее рот. Альфард кашлянул, чтобы скрыть то, что было подозрительно похоже на смех. — Ну, эм, ох, гляди, это миссис Гропкнаббл! Да, я не видел ее сто лет, нужно подойти поздороваться, — Альфард сумел найти предлог скрыться от парочки, еле сдерживая смех при виде страданий своего племянника. Сириус потащил ее в небольшую гостиную, и, убедившись, что она пуста, закрыл двери. — Сириус? Он грубо обнял ее и поцеловал, вложив в этот поцелуй всю тоску по ее губам, к которым он не мог прикоснуться весь вечер. Сквозь его губы словно сочились жара и огонь, и Гермиона с трудом дышала в этот поцелуй. Она обвила руками его шею, позволяя себе чуть больше, чем сейчас следовало. Их магия вспыхнула и объединилась, и она вздрогнула, когда почувствовала покалывание по коже. Его губы неумолимо опускались к довольно глубокому декольте ее платья, и она могла лишь сильнее прижаться к нему. Он торопливо прижался губами к ее груди, когда дверь распахнулась, и они тут же оторвались друг от друга. Чарльз Поттер стоял в дверях и выглядел не менее удивленным. — Она твоя невеста, так что я не могу сейчас схватить свою палочку, — холодно выдохнул он, глядя на Сириуса, в его взгляде отражалась сталь. — Однако, твоя мать ищет тебя, принцесса, и я предлагаю тебе пойти к ней сейчас. — Но папа, — слабо сказала Гермиона. Чарльз покачал головой, не сводя глаз с Сириуса. — Не сейчас, принцесса. Папа просто собирается поговорить с Сириусом, — твердо сказал Чарльз. Гермиона слегка побледнела, плотно сжав губы. — Не смей сделать лишнего, папочка, — холодно сказала она, пристально посмотрев на отца, и вышла из комнаты. HP / HG / HP Август 1978 г. — Мистер и миссис Эванс, большое спасибо за то, что согласились встретиться со мной так быстро, — вежливо сказала Гермиона. — Мы рады увидеться с тобой, дорогая, — заверила ее миссис Эванс. Эванс и их гости сидели в гостиной. Гермиона Поттер сидела в кресле, аккуратно скрестив лодыжки, в то время как миссис Эванс оглядывала еще один ее костюм Шанель и множество драгоценностей, которые, вероятно, были свадебными подарками. На этот раз она прибыла с тремя охранниками, или, как предположила миссис Эванс, они были какой-то стражей. Все трое мужчин были одеты в черные костюмы, и все они расположились вокруг молодой женщины. Она заметила, что ее муж тоже оценил окружение девушки. — Я понимаю, что вы почти ничего не знаете о наследии вашей семьи, — осторожно начала Гермиона, — и многое из того, что я собираюсь сказать, скорее всего, поразит вас. — Моя бабушка рассказывала мне кое-что, — неуверенно начала миссис Эванс, нервно взглянув на трех охранников. — Не беспокойтесь о моих милитах, — заверила ее Гермиона. — Им можно доверять. — Домина, — предупредил один из них, его темные глаза сверкнули при взгляде на молодую леди, которая проигнорировала взгляд. — Хотя, возможно, было бы разумно, если бы вы не упоминали об этом при моих родителях, — сказала Гермиона после задумчивой паузы и какого-то негласного сообщения между ними. Миссис Эванс, которая интересовалась историей Средневековья, поняла некоторые вещи из их короткого диалога и нахмурилась. — Мне казалось, ты говорила, что в волшебном мире нет знати в привычном понимании, — медленно произнесла она, — но эти… господа… зовут тебя Доминой. — Они имеют в виду первоначальный смысл этого слова, — безмятежно ответила Гермиона, легко улыбнувшись быстрой сообразительности миссис Эванс. — Они принесли клятву обязательств мне, и я их леди. — Ох, хорошо, я поняла, — пробормотала миссис Эванс. Мистер Эванс слегка нахмурился. — Это нормально? В твоем мире, я имею в виду? — осторожно спросил он. Высокий блондин фыркнул. — На самом деле, нет, — сказал он холодно. — Люциус! — отрезала Гермиона, неодобрительно нахмурившись. — Не будь грубым. — Прошу прощения, Домина, — вежливо сказал он, слегка склонив голову. Он не извинился перед семьей Эванс, и через мгновение Гермиона слегка кивнула и повернулась к мистеру и миссис Эванс, игнорируя его. Он был немного раздражителен с момента официальной помолвки с Сириусом, чего она и так ожидала, поэтому не была удивлена. — Сегодня я пришла к вам от имени моей семьи, но не по той причине, о которой вы думаете. Мои милиты обнаружили, что вы рискуете из-за недавнего союза с моей семьей. Мы не собираемся оставлять вас беззащитными, и мы хотели бы предложить вам убежище, — спокойно сказала Гермиона. — Твоя семья предлагает нам защиту? — осторожно спросила миссис Эванс. — Мы не должны будем присягать тебе на верность, правда? — Конечно, нет, — спокойно сказала Гермиона. — Вы часть нашей семьи, наша обязанность - обеспечить вашу безопасность. — Что именно это влечет за собой, — спросил мистер Эванс, слегка нахмурившись. Гермиона мягко улыбнулась. — Мы собираемся перевести вас в безопасное место, — объяснила Гермиона. — Ваш дом будет сохранен для вашего возвращения, и он будет максимально защищен. Мы примем на себя ответственность за все, что происходит с вашей собственностью, пока вы находитесь под нашей защитой. — Безопасное место? — с сомнением сказал мистер Эванс. — Что именно это значит? — Я купила небольшую недвижимость для вашего использования в Уэльсе, — продолжила Гермиона. — Она может показаться меньше и стеснённее, чем хотелось бы, но я надеюсь, вы поймете, что ваша безопасность имеет первостепенное значение в выборе, который мы сделали. — Когда ты говоришь о стесненном доме, — начала миссис Эванс, на ее лице ясно отражалось волнение, и один из темноволосых мужчин прочистил горло. — Вы можете меня не помнить, миссис Эванс, — начал он своим глубоким, шелковистым голосом, но она прервала его. — Конечно, я узнаю тебя, Северус, — сказала миссис Эванс, покачав головой. — Ты вырос, конечно, но… я помню тебя. — Тогда, пожалуйста, поверьте мне, мэм, когда я скажу вам, что если Гермиона считает это жилище стесненным или неэлегантным, оно, вероятно, просто чуть меньше, чем Букингемский дворец, — сухо сказал он с легкой улыбкой. Гермиона высунула язык, когда мистер и миссис Эванс не смотрели на нее. — Поттер-менор не так уж и велик, — ответила она с легким недовольством. Он фыркнул. Девушка посмотрела на него. — Он не такой большой, как Букингемский дворец, хорошо, но эти люди думают, что ты собираешься оставить их в какой-то лачуге, — мягко упрекнул ее Северус. Она удивленно моргнула. — О, извините. Я полагаю, что то место немного больше, чем ваш дом, но я хотела, чтобы у вас было достаточно спален, чтобы Лили и Джеймс могли посетить вас после свадьбы, и если Джеймс посещает вас, с ним в комплекте обязательно идут Сириус и Ремус, — быстро объяснила Гермиона, смутившись, и на ее щеках показался мягкий румянец. — Сколько там спален? — сухо спросил другой мужчина, но его серые глаза горели от веселья из-за всей этой ситуации. — О… только пятнадцать, я полагаю, сказала Гермиона, подумав немного. Северус фыркнул. — Всего пятнадцать? — повторил он, закатив глаза. — Пятнадцать спален? — слабо сказала миссис Эванс, пытаясь представить себе уборку большого дома. — Есть ли… есть работники, чтобы помочь в уходе за домом, верно? — О да, конечно, — кивнула Гермиона. — Лолли? Маленькое, морщинистое розовато-серое существо тут же появилось в комнате, и миссис Эванс в восторге задохнулась. — О, это домовой эльф, не так ли? Моя бабушка рассказывала мне о них… но я никогда не верила во все это до конца, — взволнованно воскликнула она, ее зеленые глаза были полны удивления. Гермиона кивнула и улыбнулась ей. — Лолли, это миссис Эванс и мистер Эванс, они родители Лили Эванс, и они останутся в Гаэр-Пенро. У них нет собственной магии, и они должны быть защищены членами семьи Поттеров. Понимаешь? — спросила эльфа Гермиона, тут же возвращаясь к серьезному тону. — Они находятся под старой защитой? — с любопытством спросила Лолли. Гермиона снова кивнула. — Разве Гаэр-Пенро не был разрушен? — с сомнением заметила миссис Эванс. Четверо гостей улыбнулись. — Похоже, на нем антимаггловские чары, но нет. Гаэр-Пенро находится в сохранности. Лолли здесь сможет внести какие-то изменения, необходимые для вашего комфорта, — осторожно объяснила Гермиона. — Итак… нам угрожали, и вы хотите перенести нас в другое место для нашей безопасности — осторожно подытожил мистер Эванс, глядя на трех мужчин, которые обменялись взглядами и почти незаметно кивнули ему. — Хорошо. А как насчет Петунии? Мы не хотим, чтоб и она подвергалась опасности. — Миссис Дурсль будет в порядке, нет ничего, что связывало бы ее с будущей миссис Поттер, — холодно сказал Люциус. — Информация, которую мы получили, показывает, что они знают о вас, но не о ней. Это вряд ли изменится, учитывая отношения между сестрами. — Но мы не можем просто отрезать все контакты с Петунией, — обеспокоенно сказала миссис Эванс. На этот раз улыбка Гермионы была напряженной, а глаза ее стали холодными. — Конечно, вы можете связаться с Петунией, — ледяным голосом сказала Гермиона. — Насколько я понимаю, ее муж будет не очень счастлив открытыми для вас способами общения, которые будут в основном состоять из совиной почты. Она может навестить вас в Гаэр-Пенро, но мы должны настаивать на том, чтобы вы не оставляли защищенной территории, чтобы посетить Петунию. Если вы сделаете это… результаты могут быть катастрофическими. — Понятно, — сказал мистер Эванс, слегка нахмурившись. — Сколько у нас есть времени? — Одна неделя, — сказала Гермиона, быстро взглянув на трех мужчин, которые были совершенно неподвижны, они лишь постоянно просматривали окрестности. Они ненадолго взглянули на нее и кивнули. — А как насчет свадьбы? — с беспокойством нахмурилась миссис Эванс. Губы Гермионы дрогнули. — Лолли приведет вас, — твердо сказала Гермиона. — Это будет самый безопасный способ путешествовать. — Кажется, вы обо всем подумали, — сказал мистер Эванс с легким вздохом. Гермиона серьезно кивнула. — Я пыталась это сделать, — сказала она тихо. HP / HG / HP — Джейми? — нерешительно спросила Гермиона. — Мое сокровище? — пробормотал он, садясь в постели и потирая глаза. — Что не так? — Ничего… Я просто… я могу спать с тобой сегодня? — спросила Гермиона, переминаясь с ноги на ногу в дверях комнаты Джеймса. — Наша последняя ночь? — сухо спросил он. Она кивнула, и он вздохнул. — Пойдем, входи. Близнецы лежали на кровати Джеймса рядом, держась за руки. Они смотрели в потолок комнаты Джеймса и думали обо всем, что должно было произойти завтра. Все изменится, но в то же время это будет правильно. Гермиона убедила Джеймса и Лили, что таунхаус Поттеров в Лондоне будет безопаснее для них обоих, потому что он был окружен магглами. Они уже сделали его совершенно защищенным. Северус наложил на него защитные чары своей семьи и связал их с Гермионой, которая поставила те заклинания, о которых ей рассказала Глосвинда Гриффиндор. Джеймс и Сириус, а после долгих уговоров и Ремус наложили заклинания своих семей. Люциус и Регулус признали, что это место стало самым защищенным из всех, которые они когда-либо видели, и признали, что даже если кто-то найдет его, они не смогут войти. Сириус купил таунхаус на той же улице, и защита, которую ее милиты наложили на него, была не менее мощной. Регулус настаивал на использовании определенного набора чар, которые он нашел в семейной библиотеке Блэков, которые были невероятно древними и могущественными, и требовали кровавой жертвы. Сириус рвал и метал, узнав, что Регулус и Гермиона сделали это, принеся свою кровь в качестве жертвы. Когда чары семьи были наложены, Гермионе казалось, что между их домом и остальным миром проложена тонкая сеть магии, и Гермиона с удовлетворением улыбнулась. — Ты боишься? — спросил с любопытством Джеймс, глядя в темноту. Гермиона задумалась. — Нет, — просто ответила она. — Я люблю Сириуса, и он меня любит. Завтра… наша связь и так была сильна, и она просто закрепится. Мы знаем, что в любом случае были бы вместе, а остальное - просто для шоу. — Это обеспечит безопасность Сириуса от нашего отца, — заметил Джеймс. Гермиона хихикнула. — Что ж, это правда, — призналась она, а затем прикусила нижнюю губу. — Джейми… если что-то случится… со мной… — Ничего не случится, — твердо сказал Джеймс. Гермиона вздохнула. — Если что-то произойдет, пожалуйста, следи за Сириусом. Удостоверьтесь, что он не сделает ничего опрометчивого, — тихо сказала Гермиона. — Ты что-то Видела? — внезапно спросил Джеймс. Она покачала головой. — Нет, не совсем. Я просто хочу убедиться, что с ним все будет в порядке, — тихо сказала она. Ты такой ужасный лжец. Ему действительно не нужно об этом слышать накануне своей свадьбы. Теперь замолчи. — Мое сокровище, — начал он нерешительно. — Ты что-нибудь Видела… о Лили или мне? — О, много вещей, Джейми, — сказала Гермиона с довольной ухмылкой, которую он не мог увидеть. — Теперь я точно не хочу спрашивать, что там было, — пробормотал он. — Ничего деликатного характера, — заверила она его. — Она… она будет в порядке, верно? — взмолился Джеймс. — Мы сейчас работаем над этим, — наконец сказала Гермиона. — На самом деле… на самом деле, для вас двоих вероятное будущего развивается довольно хорошо. Хочешь узнать, какие имена вы выбрали для своих детей? — Значит, она в безопасности? — Джеймс хотел знать наверняка. Гермиона вздохнула. — Да, Джеймс, ты можешь быть спокоен за ее безопасность, — тихо ответила она. Однако нет уверенности в безопасности твоей сестры. Она быстро становится публичным врагом номер один, но не беспокойся об этом. Тебе лишь нужно будет удержать ее мужа от сумасшествия, когда он увидит ее изуродованное тело. Это произошло только в одном видении. Вероятность уж очень низкая. Я не уверена, что это было бы утешением для них обоих. Они ничего не могут сделать, и это будет только беспокоить их. Я волнуюсь, и я тоже ничего не могу сделать, но, по крайней мере, знаю больше, чем они. Тогда я могу строить новые сюжеты в твоей голове, и это всегда заставляет меня чувствовать себя лучше. Знаешь, это действительно чудо, что шляпа ни разу не попыталась забросить нас в Слизерин. Не нужно быть такой противной. Гермиона в конце концов уснула, крепко сжимая руку брата. Джеймс слушал глубокое, устойчивое дыхание своей сестры, прокручивая беспокойные мысли. Он волновался за Гермиону, она выглядела бледной и больной большую часть времени. Он знал, что то, что она видела, пугало ее в половине случаев, но она отказалась говорить о многом. Он и Сириус обсудили это, и оба они были не уверены в том, как им поступать. Сириус беспокоился о ее здоровье, и Джеймс тоже был обеспокоен этим. Они знали, что то, что она делает, важно, но это все равно сильно беспокоит. Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой. Я обещаю тебе, мое сокровище. Сон наконец пришел за ним, и он сдался ему. Его волнение по поводу завтрашнего дня, его беспокойство за сестру и еще о множестве вещей слились воедино, порождая странные сны, о которых утром он даже не вспомнил.