Господь любит её

На ранчо Джессика едет без Джона. Того срочно вызывают по каким-то важным делам. Настолько важным, что Джессика едва прислушивается к тому, что ему говорят по рации. Она слишком опустошена и погружена в себя. Уничтожена собственными принципами и добитая гордостью семейства Сид. И это намного хуже, чем падение с обрыва в бушующие холодные воды. Для Джесс Джон Сид был смесью ядов, отравляющих кровь. Он пробуждал внутри неё всё то, что она так тщательно желала скрыть. Жаждал её слабости и скрупулезно копошился во внутренностях души, перебирая самые желчные воспоминания с такой лёгкостью, будто это ему ничего не стоило. Джессика ненавидит его настолько сильно, насколько жаждет понять. Отвращение. Боль. Презрение. Привязанность. Дьявольски красивые глаза. Глубокие, как две чёртовых марианских впадины, на дно которой она погружается добровольно, представляя, как её тело будет расплющено от дикого давления. Будто маленький ребёнок, которому родители повторяют «нельзя» настолько часто, что это слово уже выжжено клеймом на внутренней стороне век. Однако они всё равно делают то, что нельзя. Потому что могут. Да, Джессика едет на ранчо без Джона Сида, но это не значит, что она доезжает до него. Скрежет металла и визг шин. Автомобиль бросает из стороны в сторону, пока он не сходит с дороги, с грохотом скатываясь в канаву около обочины. Рывок и треск древесины. Джессика выставляет руки, но всё равно всем телом дёргается вперёд, ударяясь о сидение. Лицо взрывается вспышкой боли, в запястье что-то щёлкает, растекаясь по венам ледяной агонией. Джесс осоловело моргает. Один раз. Другой. Пытается собрать мысли в кучу и отделить шум в голове от шума вокруг. Выходит откровенно хреново. Она дезориентирована. Пытается подняться, но не может. Вновь моргает. Пролетевшие вмиг секунды складываются в её сознание долгими часами, когда Джессика, наконец, оглядывается, понимая, что висит вверх тормашками. Её сопровождающим повезло не так сильно. Водителя она не видит, но двое мужчин, ехавшие на заднем сидении вместе с ней, явно мертвы. Один, похоже, сломал шею при столкновении, второго пронзило ветвью дерева. Джессика делает вдох и выдох. Пытается справиться с тошнотой, болью и реальностью. Дрожащими руками тянется к ремню, не с первого раза открывая заевший замок, моментально падая вниз, лишь чудом не став таким же трупом, как остальные в автомобиле. Какого хрена произошло? Нападение сопротивления? Они полагали, что в машине Джон? Тогда должны были, блять, знать, что и она здесь есть. Однако злость исчезает столь же быстро, как и появляется. Её рвёт желчью, что остаётся ядовитым зловонным налётом на языке. Пытаясь утереть слюну с губ, Джессика наталкивается на кровь, сочащуюся из носа. Блеск. Нужно выбираться отсюда. Лишнее промедление может стоить ей потери сознания. Снаружи слышится копошение и голоса. Джесс поднимается на дрожащих руках и пытается открыть дверь, частично перебравшись через ещё теплое тело. Давай же! Ну! Открывайся. Блять. Блять. Блять! Наконец, покорёженная дверь с потрескавшейся паутиной стекла подаётся, позволяя кубарем вывалиться наружу. — Не стреляйте! — хрипит Джессика, поднимая раскрытые ладони над собой настолько, насколько это вообще возможно в её позе. — Я без оружия. Не стреляйте! — Джессика! — Мэри? Чужие объятия душат тисками. В нос забивается запах пороха, пота и чего-то непонятно терпкого, отчего хочется чихнуть и расплакаться. Глаза жжёт. Но Джессика лишь неуклюже отстраняется, осоловело моргая, обводя взглядом мужчин с оружием наперевес. Некоторых она знает в лицо, но большинство из сопротивления всё равно являются для неё незнакомцами. — Как ты? Боже, выглядишь дерьмово. — Хах, лучше так, чем те два трупа рядом со мной, — нервно смеётся Джесс в ответ. — Какого хера? Вы хотели меня убить? — Прости, но нам нужно было сделать всё правдоподобно. — Что? — Вот, выпей, — Мэри толкает её в руки фляжку. Джессика смотрит на неё так, словно видит впервые, прежде чем послушно отвинтить крышку, сделав несколько больших глотков. Алкоголь обжигает глотку. — Так, — она прочищает горло, отдавая фляжку обратно Мэй. — Объяснишь, какого хера тут творится? Вы пытались спасти меня или убить Джона? — Ни то, ни другое. — Что? Блять объясни нормально, я ни черта не понимаю. — Мэри, — хмуро тянет один из мужчин, что оглядывается по сторонам, подобно дикому животному. — Прости, Джесс, времени правда очень мало, мы наделали много шума, — качает головой Мэри, прежде чем уверенно взглянуть в карие глаза напротив. — Мы знаем, что тебе не удалось убить этого ублюдка Сида, и мы знаем, что он похитил тебя. — Да, вначале в бункере держал, потом на ранчо. Мэри нетерпеливо кивает: — Мы следили за вами настолько, насколько это возможно, и заметили, что он вроде как… кхм, заинтересован в тебе? Стыд обжигает внутренности. Джессика дёргается, будто от пощёчины, но внешне старается оставаться беспристрастной. — Не понимаю, к чему ты клонишь. — Тебе может это не понравиться, но у нас нет других возможностей, чтобы узнать, что творится на его ранчо изнутри. Он убивает всех наших шпионов или переманивает на свою сторону. — И вы хотите, чтобы я стала вашим шпионом? — Да! Звучит безумно, я знаю, но Джером поддержал эту идею. Нам бы пригодился свой человек рядом с этим ненормальным. Кто-то, кто мог бы втереться ему в доверие, но при этом быть на нашей стороне. Понимаешь? — Это безумие. Я пыталась его убить, если ты помнишь. Он ни за что не станет мне доверять. — Я знаю. Знаю. Но он же не убил тебя до сих пор, верно? Он что-то задумал, наверное, следует планам Джозефа, чтобы прочистить тебе мозги и перетащить на свою сторону или что-то такое. И это, блять, может стать нашей возможностью. Мы воюем уже не первый месяц, и мы чертовски устали. Череда неудач подрывает боевой дух других, и я… ты можешь не соглашаться, мы поймём. Джессика морщится, утирая кровь с лица рукой, смотря на замершую перед ней Мэри, словно олень в свете фар. — Это плохая идея. — Но он в тебе заинтересован. — Вы хотите подложить меня под него? — Что?! Нет! Послушай, Джесс, я не хочу давить на тебя, если ты откажешься, то никто тебя не осудит, но всё это… нам просто нужен твой ответ. Прямо сейчас. Я не могу больше тянуть. Джессика хочет послать её куда подальше. Сказать Мэри, что раз она такая умная, то пусть сама втирается в доверие и при необходимости соблазняет Джона, особенно если верить в рассказы о том, что когда-то давно этих двоих что-то связывало. Она хочет послать её. Хочет, но… Шум подъезжающего автомобиля становится спусковым крючком, заставляя всех прийти в движение. Джессика дёргается и пытается подняться на ноги, но вместо этого медленно оседает обратно, оглушённая вспышкой боли. Мэри оглядывается и отдаёт несколько распоряжений, прежде чем обернуться к ней с таким несчастным лицом, словно на её глазах убили президента. — Если ты против, то нам надо уходить сейч… — Ладно. — Ты согласна? — Да, — Джесс кивает тупым болванчиком. — Да. Не заставляй меня повторять это ещё раз. Я уже жалею. — Чёрт, ты… спасибо! — Мэри расплывается в улыбке, что делает её на пять лет моложе и беззаботнее, но моментально натягивает на лицо суровую маску. — Нам придётся тебя вырубить, когда очнёшься, то скажи, что мы напали на тебя, потому что посчитали, что ты перешла на сторону Сидов. — Ну, нет! Никаких ударов, я и так чувствую себя чёртовой отбивной. — Прости и спасибо. Джессика дёргается в сторону, но едва ли успевает в таком положении хоть куда-то деться, когда один из мужчин, стоящих рядом с ней, замахивается. Приклад врезается в висок. Короткая вспышка боли, а после всепоглощающая тьма.