Отражение: Миссия.

Барнс проснулся в густо-серых предрассветных сумерках, кинув взгляд на телефон, прикидывая, сколько сейчас времени, и понял, что и Себастьян, и дети еще будут спать. За окнами спальни тихо рокотал океан, такой манящий этим приятным прохладным утром, что Барнс не стал себе ни в чем отказывать. Он обернулся полотенцем и вышел на улицу, нацепил еще чуть влажные шорты и пошел купаться. Сейчас, не в темноте ночи, пляж выглядел все таким же уютным, уединенным, сто метров песка между двумя мысами, на одном из которых и стоял дом, а до второго можно было легко дойти и погулять. С третьей стороны поднимался довольно крутой поросший джунглями склон, а с четвертой берег подпирал океан. Сумерки стремительно рассеивались, и скоро должно было выглянуть солнце, но пока его не было, воздух еще был полон ночной прохлады, и Барнс вошел в воду, теплую, как парное молоко. Зашел по пояс, глядя на дно сквозь прозрачную толщу, увидел, как прыснули от него в разные стороны какие-то маленькие рыбки, вдохнул и нырнул. Он плыл и плыл, глядя на дно, пока легкие не стали гореть от недостатка воздуха, только тогда он вынырнул уже далеко от берега, и поплыл, мощно загребая руками, уверенный, что успеет вернуться до того, как все проснутся, и приготовить завтрак. Плыть было невероятно приятно, ощущалась полная свобода, какое-то всемогущество, и он плыл и плыл, пока берег не остался далеко позади, только тогда Барнс повернул обратно. Себастьян привел себя в порядок поутру и пошел проверить, как дети. Они еще спали, и Стэлла спала. Себастьян не стал их будить, сделал себе кофе и вышел на террасу полюбоваться океаном. Барнс заметил Себастьяна, когда уже уходил с пляжа, наплавался он за глаза и за уши, но поплавал бы еще, конечно. Быстро ополоснувшись от соленой воды, завернутый в полотенце, Барнс очень тихо, а когда ему было надо, заметить его было просто невозможно, прокрался на террасу и обнял Себастьяна, сразу ловя чашку, если он вдруг захотел бы ее уронить от неожиданности. — Котик, — улыбнулся Себастьян и потерся щекой о пахнущее океаном плечо Баки. — Доброе утро. — Доброе, — Барнс развернул Себастьяна к себе и поцеловал. — Мелкие ещё спят? Не спеша выпускать Себастьяна из объятий, Барнс покрывал его шею короткими поцелуями, поглаживая ладонями по спине и заднице. Ему хотелось сжать мужа в руках, притиснув к себе так, чтобы дышать не мог, и не отпускать. Себастьян просто таял в руках мужа. Он никому, даже Баки, не говорил, насколько сильно любит и хочет его. Всегда. Сам не мог поверить, что способен на чувства такой силы и так долго. До Баки все романы Себастьяна были поверхностными и короткими. За лёгкими ласками вопрос забылся сам собой, у Барнса совершенно снесло крышу от вседозволенности уединённого домика над пляжем, он отобрал у Себастьяна чашку, поставив ее на стоящий рядом столик, и, подхватив под бедра, занёс в комнату и уронил на кровать, навалившись сверху. Себастьян мог почувствовать его желание легко. — Мы приехали отдыхать, — тихо, чуть хрипло от накатившего возбуждения сказал Барнс. — Так давай отдыхать. И никакие дети и няни не помешают мне тебя сейчас трахнуть. Себастьян приглашающе раздвинул ноги. — Тогда меньше слов и больше дела, — предложил он и поцеловал Баки. Откинув полотенце в сторону, Барнс потерся о пах Себастьяна уже вставшим членом, а потом, сдернув с него одежду, прижался всем собой, пробравшись рукой между ними и поглаживая сжатый вход. — Дотянись, смазка на тумбочке, — тяжело дыша, попросил Барнс. Себастьян вытянулся в сторону тумбочки, красуясь мышцами. Он знал, как выглядит в этой позе, и знал, что Баки это заводит. — Держи, — он протянул смазку. Отделившись от Себастьяна, Барнс забрал у него смазку, а потом подтащил к краю кровати, а сам встал на колени, обхватывая губами уже вставший член. Барнс любил его ласкать, заласкивать ртом и языком до невменяемого состояния, и только потом переходить к главному. Себастьян раскинулся на кровати, позволяя Баки делать с ним, что угодно, и полностью отдавшись наслаждению. Никому и никогда он не доверял настолько, насколько Баки, и тот никогда, никогда не заставлял его об этом пожалеть. Лаская член Себастьяна ладонью, Барнс спустился ниже, принимаясь вылизывать сжатый вход, зная, как Себастьяну это нравится, слушая его стоны, а потом налил на пальцы смазки и проник внутрь сразу двумя, поглаживая по животу. Барнс смотрел на Себастьяна, как тот изгибался, как очерчивались мышцы под гладкой кожей, и не мог насмотреться. Никого и никогда он так не любил и так не желал, как своего мужа. Себастьян расслабленно стонал под ласками Баки. Ему было так хорошо и, он знал, станет еще лучше. Он не торопил Баки и не направлял его, просто принимая все, что Баки готов был ему дать. Барнс навис над Себастьяном, направляя себя в него, медленно вошёл в жаркое, узкое, такое желанное, и замер в не слишком удобной позе. — Обхвати меня, — попросил он. Себастьян тут же обнял его ногами за талию и обхватил шею руками. — Так? — шепнул он. — Да, — возбуждённо выдохнул Барнс, просунул руку под спину Себастьяна и под задницу, прижал к себе и встал, поднимая, усаживая на свой член до конца. Себастьян долго, протяжно застонал. Он обожал это — чувствовать Баки в себе, так глубоко, так полно. Барнс начал вбиваться в Себастьяна, легко поднимая и опуская его на свой член, стонал от наслаждения, уткнувшись в его шею, чувствуя, как удовольствие, словно током, прошивает его насквозь. — Господи, Баки, да! — шептал Себастьян. Сил говорить в голос у него не было. — Еби меня, котик! Сильнее! Забывшись, потерявшись в ощущениях, Барнс вколачивался все сильнее в податливое тело, легко удерживая Себастьяна на весу, совершенно не ощущая тяжести. Наслаждался сбитым дыханием, частым перестуком сердца, чувствуя Себастьяна всем собой, словно они звучали в унисон друг с другом. Себастьян коротко вскрикивал от каждого толчка, попадающего точно по простате. Его член терся об их животы, получая свою дозу стимуляции, и Себастьян чувствовал, что долго не продержится. В порыве страсти Барнс почувствовал, что просто так он Себастьяна не удержит, и припечатал его к ближайшей пустой стене, яростно вбиваясь, прижимая мужа к стене всем весом. Себастьян напрягся, чувствуя, что сейчас взорвется, сжался на члене Баки. Между их животов стало горячо и мокро. Себастьян обмяк в руках Баки, словно тряпичная кукла. — Только не отпускай меня, — горячего выдохнул Барнс, отстав от Себастьяна всего на пару толчков, выплеснулся глубоко внутри, почти задыхаясь от накатившего оргазма. Он стоял, прижимая Себастьяна к стене, придерживая под задницу, уткнулся ему в плечо лбом и тяжело дышал. Себастьян ущипнул Баки за плечо. — Пойдем в кровать, котик, — предложил он. — Я буду лежать, и из меня будет течь как из пробитой трубы. Барнс тяжело, долго приходил в себя, спускаясь с небес на землю. Отлепив Себастьяна от стены, уложил на кровать и улёгся рядом, сложив их ложечкой, прижался к спине, обнимая, целуя в плечо. Себастьян лежал рядом с ним, чувствуя тяжелую руку, обхватившую его поперек живота, и то, как из растянутой задницы медленно вытекает сперма. — Изгадим покрывало, — лениво сказал он и добавил: — Люблю тебя, котик. — Хуй с ним, с покрывалом, — лениво отозвался Барнс. Он поглаживал Себастьяна по животу, тесно-тесно прижавшись к его спине, заднице. — Нам сейчас надо встать, привести себя в порядок и пойти кормить детей? Я так тебя люблю, что не хочу расставаться ни на минуту. — А мы и не расстаемся, — улыбнулся Себастьян. — Но надо в душ, пока мы не склеились. Потом позавтракать — и на пляж, пока не жарко и солнце не печет. Мне идет загар, и тебе тоже. — С меня загар сойдёт через два дня, как мы вернёмся, — напомнил Барнс. — Ты же знаешь, я перед съемками из солярия не вылезаю. Пойдем мыться. Дети уже проснулись и тихонько играли в кухне, пока Стэлла готовила им завтрак. — Доброе утро всем, — улыбнулся Себастьян. — Тата! — разулыбалась Мика. — Тата, там! — Лекс ткнул пальцем в окно. — Там море, — согласился Себастьян. — Сейчас позавтракаем и пойдем купаться. Стэлла, у тебя есть с собой крем для загара? У тебя очень белая кожа, тебе нельзя без него. — Есть, Себ, — кивнула Стэлла, усаживая Лекса к себе на колени — детских стульев в доме не было. Себастьян взял Мику, и они принялись кормить малышей. — Всем доброе утро, — Барнс вышел ко всем. Длинная мокрая коса болталась за спиной. Сам Барнс выглядел довольным, словно кот, обожравшийся сметаны. — Привет, мелкие. Дети обрадовались Барнсу, тут же прекратив прием пищи. — Ешьте, — ласково, но именно приказал Барнс. Мика сжала в кулаке кусочек банана и протянула Баки. — Papa, на! — Давай, — Барнс взял предложенное дочкой, уже прикидывая, куда бы выкинуть, но решил провернуть другой финт. — Держи, — протянул он Мике кусочек обратно. Мика подумала-подумала, и взяла кусочек обратно, тут же сунув его в рот. — Умничка, только не подавись, — Барнс погладил дочку по голове. — На! — повторил за сестрой Лекс, протянув Баки ложку с кашей. Ложку Барнс взял, подержал в руке и повторил маневр, который прошел с Микой. — Держи, — протянул он ложку Лексу. Тот ложку взял сразу и принялся возить ею по тарелке, чуть ли не выдавливая кашу на стол. — Лекс, ешь нормально, — строго сказал Барнс. Лекс тоже задумался, но если не слова, то интонации отца не давали трактовать его просьбу двусмысленно, и баловство прекратилось. — Надо и нам позавтракать, — сказал Себастьян, вытерев измурзанную мордашку и руки дочки и опустив ее на пол. — С меня кофе и шоколад. Баки, займешься остальным? Стэлла, ты уже ела? — Еще нет, — Стэлла отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Ее невероятно умиляло, что Себастьян называет мужа “Баки”. Тот и правда чем-то был похож на Зимнего Солдата из фильмов Марвел. — Сейчас приготовлю, — кивнул Барнс и принялся колдовать на кухне. — Стэлла, на тебя я тоже готовлю, — предупредил он. Через полчаса Барнс накрыл завтрак на троих. За почти полтора года Стэлла стала для Барнса почти своей, поэтому он не видел ничего такого, чтобы накормить ее завтраком. — Ешьте, я пока мелких на пляж соберу, — сказал Барнс, потому что кто-то должен был остаться с детьми. — Себастьян, я на улице кладовку видел, думаю, зонтики там есть. — Сядь и поешь спокойно, — попросил его Себастьян. — Дети тут, под присмотром. Успеешь собрать. — Ладно, — вздохнул Барнс, садясь за стол. Поглядел на детей, убедился, что они заняты друг другом, и принялся за еду. — Мы в город вообще хотим как-нибудь поехать, или ну его нафиг? — Можно детей в зоопарк свозить, — предложил Себастьян. — Обязательно надо всем вместе поплавать с дельфинами. Можно снова сходить на яхте. — Значит, поедем, — заключил Барнс. После завтрака, оставив сборы детей на Стэллу, Барнс пошел искать пляжные зонтики. В кладовке оказалось искомых аж четыре штуки, а ещё почти десяток матерчатых шезлонгов. Подумав, Барнс вытащил парочку, мало ли, Себастьян или Стэлла захотят. Сам он предпочел валяться на полотенце, а вот зонтики вытащил все, чтобы можно было максимально укрыть тенью детей. Даже январское солнце на Гавайях было ярким и обжигающим. — Себастьян! — позвал Барнс. — Я это потащу на пляж один раз. — А если шторм? — Себастьян подошел посмотреть. — Придется уносить. — Как ты меня обрадовал, а, лапушка, — совершенно безрадостно сказал Барнс, садясь на ротанговый стул, стоящий рядом. — Тогда пойду отнесу, а потом приду помогу с детьми, они по этой лестнице не спустятся. Только потом не квакать, что я место не там выбрал. Барнсу не улыбалось таскать туда-сюда долбаные зонтики, но выхода не было, это он мог провести под палящим солнцем целый день и получить отличный ровный золотистый загар, всем остальным это грозило ожогами. Иногда Барнс проклинал свою регенерацию, потому что забывал, как хрупки обычные люди, потому что он давно привык к себе, и приходилось каждый раз мысленно себя одергивать. — Буль! — сказала Мика, подойдя к воде. Лекс пока опасливо топтался на сухом песке. Себастьян держал дочку за руку. — Да, Мика, это океан. Хочешь купаться? — Упатя? — спросила Мика и смело шагнула в теплую воду, не выпуская отцовской руки. Себастьян взял Мику на руки и зашел поглубже, так чтобы Мика оказалась в воде по пояс. Она тут же потянулась к волнующейся поверхности. И Мика, и Лекс уже полгода ходили в бассейн и умели плавать, но отпускать дочку поплавать в океане было все же страшновато. Барнс, видя нерешительность сына, подхватил его на руки и зашел с ним в воду так, чтобы самого Лекса вода не касалась, и наклонил, давая возможность потрогать мокрое, теплое и соленое ручками. — Что ж ты такой трусишка, Лекс? — посетовал Барнс, когда малыш аккуратно дотронулся до воды, изучая. — Смотри, Мика с татой купается, чем мы хуже, давай тоже купаться. — Купь? — спросил Лекс, озадаченно глядя вниз, а Барнс медленно заходил в воду, и вода уже касалась ножек Лекса, но тот, похоже, и не понял, что происходит. — Да, куп-куп, как в бассейне, только в океане. Океан — он соленый и большой-большой, — заговаривал Барнс зубы Лексу, пока не зашел так, чтобы ему было тоже воды по пояс. — Ну, будешь плавать? Барнс взял Лекса и положил на спинку, придерживая рукой голову и контролируя ситуацию, чтобы малыша не смыло волной. Лекс сразу забарахтал руками и ногами, не выказывая страха. Мика уже радостно плавала вокруг Себастьяна, время от времени поднимая голову, чтобы вдохнуть. Тот держался рядом с ней на расстоянии вытянутой руки и корректировал направление, когда Мика поворачивала к открытому океану. Барнс, посмотрев на Мику с Себастьяном, сделал финт ушами и просто убрал руку из под головы Лекса. Тот, потеряв опору, запаниковал, чуть не уйдя под воду, но тут же сориентировался и погреб сам, уже на животе. Барнс только хмыкнул, уверенный, что какой другой ребенок закатил бы истерику, с ним истерики не прокатывали ни в каком виде, даже когда упал и ударился. Причем он одинаково относился и к Лексу, и к Мике, не выделяя мужественность одного и женственность другой. Минут через пять Лекс выдохся, и Барнс подхватил его, чтобы не пошел ко дну. Им повезло, что вода сегодня была очень спокойная, если были бы волны, так легко дети бы не поплавали. — Харе на солнце тусоваться, — скомандовал Барнс, обращаясь ко всем, а, точнее, к Себастьяну, который тоже мог запросто сгореть. — Попозже еще искупаемся. Выбравшись на берег, Себастьян намазал детей кремом от загара, нацепил на них панамки и предложил: — Стэлла, иди искупайся. А мы пока построим песчаный замок, да, котик? — Строй, лапушка, конечно, кто ж тебе запрещает, — согласился Барнс, которого идея строить замки из песка не радовала от слова совсем. — А из меня строитель аховый. Себастьян часа полтора лепил с детьми куличики из песка, стоил пирамидки и отгонял мелких крабов, которых Мика, оказывается, очень боялась. — Давайте еще раз окунемся, — предложил он, потирая затекшую поясницу. Барнс, конечно, помогал с куличиками, даже попытался что-то действительно построить, но Лекс, весело смеясь, угробил все начинания на корню, и Барнс с расстройства кинул совок на песок, сказав, что больше копаться не будет. — Давай, — согласился Барнс и взял за руку Мику. — Пойдем, принцесса, сама будешь топать. Мика согласилась потопать самой в воду и очень радовалась каждой набегающей волне, которая сначала мягко накатывала ей на ноги, а потом била в живот, грудь, дальше Барнс ее подхватил и занес туда, где волна не так захлестывала, и можно было поплавать относительно спокойно. Освоившись в воде и совсем осмелев, Мика активно пыталась уплыть подальше от Барнса, который делал вид, что ему очень тяжело за ней угнаться. А когда дочка устала, лег на спину и посадил ее себе на грудь. — Рара упася! — радостно сказала Мика. — Рара буль! — Да, pара купается, — согласился Барнс. — И ты купаешься. Мика засмеялась и захлопала в ладошки, явно очень довольная. Лекс тем временем устроился на плечах у Себастьяна и что-то бормотал на своем языке. — Когда он так бормочет, — рассмеялся Барнс, обращаясь к Себастьяну, — мне кажется, что он нас проклинает. Знаешь, витиевато так и вдумчиво. — Ему не за что, — рассмеялся Себастьян. Мика ответила брату на том же непонятном языке и захихикала. — Интересно, когда мы начнем их понимать? — спросил Барнс. — Потому что они-то нас понимают, на трех языках, заметь, а мы их нет. У меня даже идей нет, что они там друг другу говорят. — Тайны близнецов, — объяснил Себастьян. — Я читал, что у близнецов часто бывает свой тайный язык. Так что, может, мы их в некоторые моменты вообще понимать не будем. — Ничего, я разгадаю их секрет, — уверенно сказал Барнс. — Мика, давай нырять? — Нать? — улыбаясь переспросила Мика, явно понимая, о чем идет речь, нырять детей тоже учили, и получалось у них очень неплохо. — Да, нырять, — подтвердил Барнс и, дождавшись хотя бы условного согласия, подхватил Мику на руки с груди и нырнул вместе с ней, сделав обратное сальто в воде. Вынырнувшая Мика радостно заголосила и захлопала в ладоши. И Барнс, еще раз предупредив ее, снова нырнул, прокрутив дочку под водой. Себастьян на такие акробатические трюки в воде способен не был. Поэтому они с Лексом просто ныряли, стараясь достать до дна и схватить ракушку. У Лекса получалось, и скоро у Себастьяна были полные руки ракушек и дохлый краб. Время неумолимо близилось к полудню, и Барнс выгнал всех, даже Стэллу, которая плескалась, пока родители были заняты детьми, в принудительном порядке не только из воды, но и с пляжа вообще. Детям пора было есть и спать, а взрослые рисковали сгореть в первый же день и потом весь отдых мучиться. — До вечера эта хрень никуда не денется, — уверенно сказал Барнс, просто сложив зонтики, чтобы их не унесло ветром, уходя с пляжа последним, унося сумку с детскими причиндалами. Дети и правда проголодались и устали, и пока Стэлла и Себастьян несли их в дом, похныкивали. Дома детей быстро накормили обедом — аппетит после целого утра купания у них разыгрался зверский — и уложили спать. Лекс уснул практически за столом, сунув палец в рот — была у него такая привычка. Мика продержалась минут на пять дольше и отключилась, пока Стэлла ее переодевала. — Чем займешься? — спросил Себастьян. — Я посижу в интернете пока. А вечером оставим детей на Стэллу и выберемся в город. — Я посажу тебя на кровать, свернусь вокруг тебя, как дракон, охраняющий свои сокровища, и посплю, — озвучил свои идеи насчет послеобеденного времяпрепровождения Барнс. — А что ты хочешь в городе? Захотелось в цивилизацию? — Хочу поужинать в ресторане, договориться насчет яхты и дельфинов и поснимать, — ответил Себастьян. Барнс постарался, чтобы они устроились именно так, как он и хотел, и он действительно свернулся вокруг Себастьяна кольцом, если бы хотел, коснулся бы лбом коленей. — Сиди в своем интернете, а у меня сегодня выходной, даже ноут в руки брать не хочу, а в почту заглядывать так вообще боюсь, — расслабленно трещал Барнс, на полном серьезе собираясь в такой позе спать. — Где бы на все найти время? В агентстве сказали, что раз я на Гавайях, меня обязательно дернут, если тут будут съемки. Как хорошо было, когда я только начинал. Сидишь себе на жопе ровно и ждешь, вдруг кому приглянешься и тебя захотят поснимать. А сейчас не знаю, куда от них деваться. Знаешь, если бы не бабло, которое я с этого имею, я бы завязал, честно. Сидел бы дома с детьми, переводил в свое удовольствие, статейки бы пописывал да обзоры клепал. Меня в некоторых оружейных магазинах в лицо узнают, представляешь? — Представляю, — ответил Себастьян, быстро набивая пост в твиттер. — Это нормально. Зато тебя на переводы меньше зовут, ты заметил? — Знаешь, переводить мне нравится больше, чем еблом торговать, — признался Барнс. — Но я сам на это подписался, чего уж теперь. — Вот именно, — кивнул Себастьян. — У меня в прошлом году доход от рекламы больше, чем от съемок в фильмах. Ничего не поделаешь. Не те у нас гонорары, чтобы перебирать работой. — Слушай, а давай я где-нибудь украду что-нибудь дорогое, что можно легко сбыть, и будем жить на проценты? — предложил Барнс, и Себастьян знал, что он может претворить это предложение в жизнь легко и запросто. Барнс вообще с законами дружил постольку поскольку. Скорее всего, его просто не ловили на нарушении. — Ты сначала посчитай, сколько нам шестерым тех процентов нужно, — хмыкнул Себастьян. — Знаешь, проще в киллеры податься, причем в киллеры мафии, вот где платят хорошо и работа непыльная, — совершенно серьезно рассуждал Барнс. — Но она для одиночки. Жаль, не могу я себе уже такую позволить. А иногда так хочется. Вот поверь, марш-бросок по пересеченной местности в полной выкладке легче, чем съемочный день с каким-нибудь склочным фотографом. Хотя те, кто со мной уже работал, не пытаются права качать, поняли, что бесполезно. Слушай, я ищу варианты зарабатывать хотя бы наравне с тобой, а не быть приживалкой. Барнс это никак и никогда не показывал, но Себастьян знал, что его жутко напрягало то, что он зарабатывает меньше, по какой-то причине это казалось Барнсу неправильным. — Слушай, то, что меня вынесло наверх — это удача, — объяснил Себастьян. — Я снимаю с нее сливки, пока могу, потому что вот сменится мода на типажи — и я останусь вообще не у дел. Я поэтому и стараюсь поменьше тратить и побольше откладывать, потому что сколько таких актерских судеб, что в середине жизни в шоколаде, а к старости — в нищете, ты просто не представляешь. — Это хорошо, что у тебя все складывается, — Барнс погладил Себастьяна по колену и решил закончить этот идиотский разговор, который сам же по дурости и начал. — Поможешь завтра вечером мне волосы помыть? — Непременно, — пообещал Себастьян. — Спи, ты же спать хотел. — Я тебе своим пиздежом мешаю, что ли? — с деланым недоумением спросил Барнс, пристраивая голову удобнее и закрывая глаза. — Видишь, уже сплю. — Нет, я просто идейный противник недосыпа, — объяснил Себастьян. — Так что отдыхай. — Закажи такси заранее, — зевнул Барнс и почти моментально уснул. В очередной раз напомнив Стэлле, чтобы она звонила по любой мелочи, Себастьян сел в машину. — Надо будет дать ей выходной как-нибудь, — предложил Барнс, когда они отъехали от дома. — А то у нее ни минуты свободной нет. Ну, мне так кажется. — Котик, у Стэллы один выходной в неделю, — напомнил Себастьян. — По субботам. Суббота послезавтра. — Никогда этого не помню, — признался Барнс, хотя память у него была почти эйдетическая. Скорее всего, он просто не обращал внимания на такую мелочь, как то, по каким дням у няни выходной. Барнс вообще был привязан только к числам, но никак не к дням недели. В этот раз они ехали другой дорогой. Почти вся она проходила между горой и океаном. Гора стабильно возвышалась с одной стороны, а океан то открывался всей своей красотой набегающих на берег волн, то скрывался за домами и домиками, что стояли на побережье вдоль трассы. — Красиво, — вздохнул Себастьян. — Вот закончу карьеру, и поселимся где-нибудь здесь. А дети к нам будут прилетать на отдых. Или ты бы Аляску предпочел? — Аляску я бы предпочел только летом, — Барнс тоже с удовольствием смотрел в окно, любуясь видами острова. — Но ты же не захочешь жить на Аляске, а я хочу всегда быть рядом с тобой. Раз хочешь Гавайи, значит, купим дом здесь. Я не против. Барнс подумал, что, если повезет, да с учетом сыворотки, которая поддерживала организм Себастьяна, закончит он карьеру очень нескоро. И это хорошо, потому что Барнс не представлял, что его муж будет делать, оставшись без любимой работы. — Хорошо бы детей акклиматизацией не накрыло, — вздохнул Себастьян. — Все-таки в Нью-Йорке зима. — Надеюсь, не накроет, — Барнс прижался плечом к плечу Себастьяна и взял за руку, переплетая их пальцы. — Все будет хорошо, не волнуйся. Сам он тоже волновался, что малыши заболеют, но молчал об этом. Барнс вообще много о чем молчал, потому что не хотел грузить Себастьяна своими сомнениями и тревогами по поводу детей. — Я когда-то поехал на съемки в Коста-Рику, — начал рассказывать Себастьян. — Тоже зимой. И меня так накрыло! А надо работать, съемочное время дорогое. Как на меня гримеры ругались, что я аж зеленый! — Я и слово-то такое узнал уже после всего, когда в Бухаресте жил, — рассмеялся Барнс. — До этого как-то не до того было. — Тебя накрыло в Румынии? — удивился Себастьян. — Да там же мягчайший климат! — Меня не накрыло, я слово узнал, — уточнил Барнс. — Понимаешь, Баки Барнс был сообразительным очаровашкой, но совершенно необразованный, хотя и не тупым, как valenok. Зимний Солдат был просто хорошим функционалом, и знания его были сугубо практические. Барнс совершенно не боялся рассуждать о себе в такси, потому что пока он не говорил “я”, создавалось впечатление, что он говорит о герое фильмов и комиксов. — А то, что жило в Бухаресте, было уже нечтом третьим, и вот оно училось просто потому, что могло. Вот как-то так. — Понимаю, — кивнул Себастьян. — А что такое valenok? — Это русская обувь из валяной шерсти, — объяснил Барнс. — Очень популярная зимой. Себастьян принялся гуглить, чтобы посмотреть, как выглядит валенок, и показал Баки картинку валенка с вышивкой и прозрачными пластиковыми галошами. — Надо Мике такое купить. — Лексу тоже можно, только без вышивки, — предложил Барнс. — Мелким вообще хорошая обувка — теплая. Можно ещё унты купить, тоже чумовая штука. — Унты — это что? — Это обувь из оленьей шкуры и меха, обувь малых народов севера, — рассказал Барнс. — Тоже очень теплая штука. — Нам определенно это надо! — сказал Себастьян. — Закажешь? Ты у нас спец по детской одежде и обуви. — Давай только хотя бы вернёмся, — но Барнс достал телефон и начал что-то искать. — Я закажу сразу, Камилла же получит? Можно тогда до кучи понтовые меховые шапки, если хочешь. — Конечно, получит. Давай! Будут наши дети самые выдающиеся в Бруклине! — Будут рассекать в валенках и унтах? — рассмеялся Барнс. — Тогда им ещё нужны шубки из северного оленя. Слушай, в Нью-Йорке не так холодно, чтобы им такое было нужно. — Ну вот шубки и не нужны, а валенки пусть будут. Может, мы станем родоначальниками детской уличной моды? — Ну-ну, мечтай, — Барнс скептически глянул на Себастьяна. — Хотя валенки очень удобны тем, что нет ни молний, ни шнурков. Мелким будет легко надевать и снимать. Барнс краем глаза замечал, как недоуменно косится в зеркало заднего вида на них водила, особенно, когда они перескакивают на новую тему разговора. Барнса это забавляло. — Унты, кстати, тоже. Осталось научить их отличать право и лево. — Ну это просто, — сказал Себастьян. — Берешь яркую наклейку-смайлик, режешь пополам и приклеиваешь к стельке внутри по половинке, так, чтобы когда обувь стоит правильно, половинки картинки совпадали. Дети быстро научатся. — А, я где-то видел специальные такие наклейки, — тут же вспомнил Барнс. — Надо будет заказать. Мы после всего в ресторан? Они практически приехали, город был уже виден вдали. — Если ты голодный, то давай сейчас, — предложил Себастьян. — До темноты еще есть время. — Мы с тобой к темноте не привязаны, давай сначала насчёт дельфинов и яхты решим, а потом спокойно посидим, — предложил Барнс. Они договорились о дельфинах на завтра с утра и арендовали яхту на двое суток, а потом поехали в ресторан. Себастьян специально выбрал тот, в котором они всегда ужинали в отпуске — там подавали и национальную гавайскую кухню, которую он любил, и американскую, которую предпочитал Баки. Барнс, как всегда, выбрал столик на террасе, выходящей на океан. Зимой вечером здесь практически никого не было, играла тихая инструментальная музыка и горел приглушённый свет. Мгновенно нарисовавшийся официант, молодой парень из местных, зажёг свечу в высоком стакане красного стекла, поставил на стол два стакана с водой и положил меню. — Интересно, сколько тут в сезон народу? — пространно спросил Барнс, углубившись в меню, которое ежегодно немного менялось. — Не знаю и знать не хочу, — покачал головой Себастьян, выбирая блюда. — Раз мы на такси, я могу выпить. Хочу какой-нибудь банальнейший коктейль из курортных, вроде “Секса на пляже” или “Пинаколады”. — Я тоже хочу, — оживился Барнс. — Поскольку напиться я не могу, ну могу, ладно, — он вспомнил, как выхлебал почти литровую бутылку залпом и опьянел. На полчаса. — Но не так. Поэтому я хочу штук пять разных. Сам мне выберешь? — Сам выберу, — кивнул Себастьян и заказал штук семь разных коктейлей, самых попсовых, какие только нашел в меню. Они дополнили заказ едой и принялись ждать. Коктейли, все семь, принесли довольно быстро и аккуратно выставили на середину стола. — Ну что, начнем со сладкого? — предложил Барнс выбирая самый яркий коктейль, слоистый красно-желтый. Ему было глубоко плевать, как он называется. — Начнем, — Себастьян взял бокал с “пинаколадой”. — За нас! — За нас! — Барнс не пил вообще, не видя смысла переводить продукт, Себастьян пил редко, поэтому вечер с семью коктейлями на двоих обещал быть интересным. — Я люблю тебя, лапушка. Бокалы соприкоснулись, и они начали пить. — А неплохо, — сказал Себастьян. — Мне нравится. — И сколько из этих семи ты хочешь выпить сам? — спросил Барнс, потягивая свой коктейль. Им принесли часть заказанных ими блюд, и Барнс тут же накинулся на салат. — Два, — ответил Себастьян. — Не больше двух. Нам еще детей укладывать. За ужином Себастьян и Барнс весело смеялись, обсуждая коктейли, которые Барнс, как оказалось, пробовал впервые, местную кухню, валенки и какую-то просто веселую ерунду. Обратная дорога была уже в темноте, под россыпью звёзд и луной. Их снова везли вдоль океана, который мерно набегал на берег. Они успели вернуться как раз вовремя. Дети уже сидели в своих кроватках и ждали сказку на ночь.