Не с ней навсегда

К вечеру Хогвартс окутал аромат позднего осеннего праздника. Послеобеденные уроки были отменены, на столах в Большом зале толпились многочисленные сладости, пряные ароматы корицы витали в воздухе. Профессор Флитвик со старостами трудились левитируя светящиеся тыквы по всему замку. Заколдованные тени чёрных кошек постоянно выскакивали из-за углов, пугая первоклашек, зато расставленные на первом этаже котлы выбрасывали цветные конфеты по каждому взмаху палочки. Вокруг них столпились младшие ученики, с восторгом подхватывая каждый конфетный вихрь. Магические шары проносились по школе, осыпая ребят и учителей красными кленовыми листьями. Через минуту, листья таяли, превращаясь в горстки цветных блёсток. Погода поддержала настроение Хэллоуина на свой лад. Осенний ветер всё также яростно бил в каменные стены, распахивая окна в гостиных, колючий снег ледяной крошкой кидался в любого случайного прохожего. Ребята не пошли к Хагриду, скрываясь от непогоды в тёплой, пропитанной запахом сладостей гостиной Грифиндора. Часы до балла на Хэллоуин проходили будто бы под наркозом. Под наркозом из его слов, настойчиво крутящихся в голове. «…кто тебе нужен, Грейнджер?» Кто нужен ей? «Кто нужен ЕМУ?!» — вот верный вопрос. Поцелуи вихрем взметали ненужные мысли в голове девушки. Совершённые и несовершённые поцелуи, прикосновения пальцев и податливая кожа врага. Теперь её собственные губы предательски пугались одного предположения, что к ним прикоснётся кто-то, а не Драко Малфой. Вдруг некто войдёт в эту жизнь и всё, что есть разобьётся, расколется? Но ведь ничего не построено. Так чему же разрушаться? «…потому что я сейчас знаю, что нужно мне…» «Какое мне дело, что ты что-то решил? Какое мне дело?» Джинни перебирала мантии в предвкушении вечера - красная или чёрная? Может быть заколоть вот так волосы? Или оставить распущенными? Волны? Может убрать эту брошку с платья-слишком много уже украшений… Мысли снова и снова по кругу курсировали в голове: Малфой сказал, что знает, что ему необходимо. Он имел ввиду себя, свою сторону, свою семью, пожирателей. По-другому не может быть. Тогда к чему говорить ей об этом? Чтобы она знала, что всё окончено? Но она окончила первой! Захотел, чтобы последнее слово осталось за ним? Как мелочно и бессмысленно. Какое ей дело, что он выбрал войну? Малфой будто взбесился, когда увидел её вместе с Гарри. Или если это не так, то почему она испугалась, поняв, что слизеринец видит их дружеские объятия? Почему захотелось одёрнуть руку от Гарри, отступить подальше от друга и кивать головой: «Ты всё неправильно понял. Я не собиралась, это случайно…и вот…мы просто друзья, ты же знаешь». Какие-то бредни. Малфой ей никто, он сам так сказал. Не перед ним ей оправдываться. Но перед кем тогда? Гарри ушёл из подземелий мрачный и ни разу не поднял тему слизеринца, не спросил, что тот имел ввиду так разговаривая с Гермионой. Но уже сегодня, будто обдумав что-то, он вёл себя как обычно. Гермиону же сжирало чувство вины и раскаяния. - Тебе бы тоже надо нарядиться. Гермиона, ты вообще тут? По-моему, даже не видела последней причёски? - Нет-нет! – Завертела головой девушка. – Я внимательно смотрю на тебя, что ты. Они все замечательные. Тебе так идёт этот цвет у лица. Но у меня самой точно не будет времени для танцев. Я же должна буду следить за порядком...за поведением учеников… - Да ладно тебе! – Подруга упрямо заправила рыжие волосы за уши. – Рон тоже староста, только я не видела, чтобы он отказывался от праздника. Тем более, - она состроила лукавую рожицу. – Мне кажется, он собирался провести с тобой...некоторое время… - О чём это ты? – Напряглась Гермиона. - Ты всё узнаешь. – Кивнула Джинни удовлетворённая реакцией. – Тем более отчитываться Бон-Бону теперь не перед кем. - Что ты этим хочешь сказать? – Девушка оторопело всматривалась в счастливое веснушчатое лицо. - То, что и сказала. Ты что ли не в курсе? – Джинни драматично хлопнула себя по голове ладошкой. – Я должна была понять, что тупица-Рон тебе ничего не сказал. Ну и Гарри, конечно, тоже. Если бы не Фред, и я бы ничего не знала. Но эти два голубка так орали друг на друга в туалете Плаксы Миртл, что сбежалось пол школы… - она задумчиво привалилась на кровать Эммы Уилкинс. - Мерлин, Джин. Ты что, хочешь сказать, что Рон и Лаванда…разошлись? – новость прошлась какими-то шершавыми неприятными мурашками по рукам. - Да все девчонки пятого и шестого курсов только об этом и болтают. Я была уверена, что ты слышала новость хоть от кого-нибудь. – Джинни смотрела на подругу искрящимися расширенными глазами. Лица пронеслись перед Гермионой одно за другим: расстроенный Гарри после сцены в подземелье, неловко смеющийся Рон за завтраком в Большом Зале, непонятно чем довольная Джинни…до безумия возбуждённый Драко Малфой пытается удержать её рядом… - Ах ты ж…чёрт…- она подскочила с кровати Джинни, будто ужаленная и заходила по комнате. - Дошло наконец. – Рассмеялась рыжая, удерживая Гермиону рядом с собой. – А Браун же твоя соседка по комнате? Разве не заметила её заплаканных глаз? Девушка неоднозначно пожала плечами. Она предпочитала в последнее время вообще не вглядываться в противоположную часть комнаты, не прислушиваться к разговорам Лаванды и Парвати. - Ну, Ронни у нас хоть и любит косячить, но исправиться, надеюсь, тоже всё как-то сможет. А теперь давай-ка наколдуем тебе что-то приличное на голове. - Да у меня даже платья нет никакого...- Запротестовала Гермиона, пытаясь уберечь свои буйные кудри от рук подруги. Ей сейчас нужно только одно: запереться где-нибудь в одиночестве и всё обдумать. - Мэрлин, Гермиона, да ты совсем безнадёжна...Придумаем что-нибудь. У Лаванды я слышала, было лишнее… - О нет! Только не у неё! - Да ты ревнивая. – Рассмеялась рыжеволосая. - А что насчёт того, что ты заказала из «Модной волшебницы»? - Да оно оказалось каким-то…слишком открытым… - неуверенно заспорила Гермиона, припоминая свою легкомысленную покупку. - Да это ведь то, что нам надо! – состроила коварное выражение лица подруга. Часы пробили восемь раз. Гермиона ходила взад-вперёд по гостиной, подобрав под руку подол платья. Джинни сумела наскоро пригладить ей волосы в низкий пучок и слегка уменьшить вырез тончайшего платья. С цветом туфель тоже пришлось поработать, но это не то чтобы сильно её беспокоило. Гарри вяло размахивал палочкой, сложив ноги на каминный столик, Невилл неуклюже повторял танцевальные па, Джинни всё ещё красилась наверху, только вот Рон… Рон нерешительно топтался за спиной девушки, смеряя взглядом её походку. Гермиону раздражало это не меньше, чем шушукающиеся в углу девчонки с пятого курса. Каждый не знал, куда себя пристроить. Многие студенты уже спустились в главный холл, чтобы полюбоваться на украшения. Нигде не было видно Лаванды Браун и Парвати Паттил. Даже когда Гермиона заглянула к себе в спальню перед самым выходом, там было темно и пусто. - Гермиона…- Рон наконец-то заговорил. Гарри тут же вскочил и тактично отошёл к выходу и гостиной, будто про что-то вспомнив. Девушка обернулась к другу, напряжённо всматриваясь в узорный ковёр на полу: - Да, Рон? Тот помялся ещё немного, но не изменился в лице даже когда мимо прошелестела стайка четверокурсников: - Я…не знаю, знаешь ли ты…или не знаешь… В голове вихрем проносилось: «О нет, о нет, о нет. Сделать мне вид, что я ни о чём не подозреваю? Или лучше признаться, что в курсе?» - …Я тут…остался один перед самым баллом… - он неловко посмеялся, разминая запястья. Даже не сказал, он сам решил расстаться с Лавандой или она его бросила. «Остался один»… как обезличено звучит. - Да, я что-то об этом слышала. – Гермиона решила ускорить невыносимый процесс. «Что он тянет? Это же как медленно вытаскивать мандрагору, вместо того чтобы дёрнуть сразу». - Да? – обрадовался парень, как будто это сложило с его плеч часть ответственности. – Это хорошо…я об этом хотел сказать… - Ну, сейчас, наверное, не самое удачное время, ведь мы скоро пойдём на балл. - Да! Точно! – ещё больше обрадовался её собеседник. – Как раз об этом я тоже хотел поговорить! То есть хотел предложить…ну, понимаешь…мы же с тобой старосты…оба…да ещё и всё равно в одной компании пойдём на бал. То есть, ты понимаешь, что может быть…мы пойдём туда вместе? На зубах как будто заскрипел песок, а губы склеило друг с другом. Она не могла ответить, не хотела произносить ни слова. Просто стояла будто поражённая оглушающим заклинанием. Но он всё ждал и ждал. - Я понимаю, может быть тебе не очень ловко… - наконец протянул он наконец – Но мы просто как друзья, понимаешь? Просто может быть… ты поддержишь меня? Просто как друг? Девушка медленно выдохнула, будто не дышала до этого бесконечно долго. Нужно было что-то решать поскорее, вон уже Джинни спускается по изгибающейся лестнице. - Хорошо. По-дружески можно. – Выпалила она наконец тут же поворачивая голову в сторону. - Мы же всё равно пойдём все вместе. - Отлично! Отлично…- Тут же приободрился Рон. Слова стали складываться в более понятные предложения. - Наконец-то! Джинни. Мы же только тебя ждём. Чем ты там занималась? Ничего же не изменилось! - Господи, Рон. Умеешь же ты всё испортить! – Джинни была великолепна. Это тёмно-бордовое платье и чёрная с оторочкой мантия великолепно подчёркивала огненный цвет её волос и белизну кожи. Завитые пряди развивались за спиной, руки опоясывали тонкие браслеты. Гермиона даже опустила свой подол и заворожённо подошла к подруге: - Джин, ты прекрасна! – Выдохнула она, будто боясь нарушить созданную магию женственности. - Гермиона, о чём ты?! Это ведь ты! Как принцесса! Только туфли надо надеть... - Сейчас, да...Они жутко неудобные. - Ты спросил? – Обратилась Джинни к брату. Сейчас она была так похожа на миссис Уизли. Тем более уткнув руки в переливающийся ремешок. - Да…я спросил…Гермиона не против... - Промямлил тот. - Очень любезно с её стороны. Тем более что ты этого вряд ли заслужил – припечатала его сестра. Застывший магический шар напряжения вдруг лопнул, и Гермиона почувствовала надвигающийся неизвестно откуда приступ паники. Только не Рон… Неуклюже прислонившись к стене, девушка обернула тонкие щиколотки ремешком туфель и поспешила обратиться к Гарри с каким-то пустяковым вопросом. Нельзя показать Рону, что это что-то больше, чем дружеское одолжение. Только бы в этот вечер не случилось чего-то, о чём столько людей могли бы потом пожалеть. ** Драко вливал в себя уже третий стакан пунша. Он поклялся, что теперь всё пойдёт как обычно. Он сорвался...сорвался опять. Его равнодушная рука лежала на талии Пенси Паркинсон, облачившейся в кислотно-зелёный наряд сегодня. Конечно, а с кем ещё он мог прийти? Паркинсон даже не ждала от него приглашения, просто пришла в комнату к ним с Блезом: «Драко, ты что, в этом пойдёшь? У тебя нет другой рубашки, эта вообще не подходит к моему наряду». Этот тупой Поттер, вшивый герой. С такой страстью притянул к себе Грейнджер, продолжая болтать что-то. Что? Драко не слышал. Но в голове отчётливо пронеслось «Пройди мимо!», а в слух почему-то: «Как трогательно». Чёртово тело абсолютно перестало подчиняться хозяину! И как же дьявольски хотелось, чтобы она отошла, отступила, высвободилась из этих не-его объятий, показала взглядом, что всё не так. Вдруг в тот самый момент герой шептал ей о нежной любви, о том, что уже давно…а теперь наконец… Тело пробила дрожь от этого липкого поттеровского голоса, существовавшего, в прочем, только в воображении. - Господи, в чём пришла Дафна? – Морщила Пенси широкий нос. – Это вообще зелёный цвет? Это цвет грязи со дна школьного озера! Славно, что Блез благородно её пригласил. Иначе, кто бы стал это делать?.. Эй Блез! Идите к нам?! - А, вижу, ты давно не проводил целый день в ванне, Драко? – Подмигнул Забини, кивая на стакан с пуншем. - Да он же почти не алкогольный. Так, для первокурсников. – Захихикав заглянула в чашу с ярко-красной жидкостью Дафна. – Кстати, Блез, поухаживаешь? Тот, галантно поклонившись, удалился за стаканом напитка для спутницы. Голова не соображала вообще. Если он будет теперь постоянно так реагировать на Поттера с ней рядом, не останется никаких шансов скрыть своё состояние от окружающих. Идея о том, чтобы на законных основаниях одёргивать Грейнджер от других парней казалась невероятно привлекательной. «Я по горло тобой сыта». «Знала бы ты, как я сыт…Сыт этим тошнотворным блефом. Если бы я был не я, а ты – не ты, я мог бы просто отшвырнуть этого щенка в сторону. И никто бы ни сказал ничего против, потому что каждый бы знал. Ты – моя. И только мои руки могут тебя касаться. Но пока я вынужден просто стоять в стороне, тебе придётся терпеть мои плоские остроты. Ведь по-другому я никак не могу с тобой заговорить». – Драко, ты слышал о Вейтсмаутах? – Блез протянул Дафне резной бокал. - Не здесь же! – Охнула Пенси дёргая Малфоя за рукав. – Потом поговорите. Но Драко было, в сущности, всё равно. Большинство учащихся наслаждалось праздником и не прислушивались к разговорам вокруг. А он уже с утра перемолол в себе эту новость: - Слышал. – Отмахнулся парень. – Могу сказать, что им повезло…хотя бы дети не мучились. - Они были верны Ему. Я точно знаю. И что теперь? Вэнс гниёт в подвале Малфой Мэнора! - Угомонись! – Малфой проигнорировал шикающую на них Дафну. Мэнор. Гермиона, бросающаяся на каменный пол с криком «Гарри!». Зелёная вспышка. Совсем не так ему хотелось принимать её в собственном доме. А герой, казалось, не дышит от выпущенного заклинания. «Я тебе этого не прощу!» - и карие глаза светятся ненавистью. А ему и не надо, чтоб прощала. «Ты-пожиратель смерти! Ты никогда не станешь другим!». Всё верно. И метка загорелась на левой руке. «…потому что я сейчас знаю, что нужно мне…» - Я говорю тебе Драко это просто за тем... - Блез придвинулся ближе, смыкая слизеринский круг. – что все мы для него-мусор! - Как ты можешь! – Отпрянула Пенси. - Кровь Вэнса была чиста! И что теперь? Как ему это помогло? Хрень… - Иди, поговори с Поттером на такие темы! – Огрызнулся Драко. Ему как-никак лучше известно, что Вейсмауты хотели бежать из страны. Хотели бросить всё это – спастись? Тёмный Лорд не прощает предательства. И никому из них не уйти, и никому не скрыться. У Поттера был путь, у НЕЁ был путь… у него был только подвал Малфой Мэнора… «Что там ты говорил, Драко? – шепнул ехидный внутренний голос, - Что тебя всё устраивает и ты согласен со всем? И если бы не грязнокровка?..». Кому принадлежали эти мерзкие, точащие сознание слова? Что это за высокомерный противный голос? Мало ему что ли кошмаров о родном доме? Да и вообще, может ли Блез представить, каково это, когда твой родной дом становится местом кровавых пыток…и не только магглов. - Я не говорю, что сомневаюсь в нём, Драко. Нет! – Блез несколько позеленел, должно быть осознав, КОМУ он и что сказал. - Просто чистая кровь…ценится всё меньше. - Ценится верность. – Отрезал Драко, оправляя тёмно-серую мантию. Что ему было отвечать приятелю? Не хватало ещё чтобы однокурсники подозревали, что он усомнился в правильности идей чистоты волшебного мира. Нужно дописать письмо матери… - Боже мой, это что, поттеровская грязнокровка? – Старательно пыталась сменить тему Дафна. – А это её рыжий прихвостень? Драко резко перевёл свой взгляд на главный вход в Большой зал. Там стояли Поттер, несколько Уизли, увалень-Долгопупс и... кто-то ещё… Девушка в тончайшей сиреневой мантии, таком же полупрозрачном платье, которое подобно магическому свечению струилось по её...телу. Тонкий румянец заблестел на его щеках, когда он прошёлся взглядом по всем изгибам, которые подчёркивал наряд. Непослушные волосы собраны в расслабленную причёску – пряди нежно касались плеч и небрежно щекотали щёки. Где-то в волосах виднелись малюсенькие белые цветочки. От вида этих бесстыдных белоснежных звёзд в каштановых волнах у Малфоя закружилась голова. Точно ли пунш только для первогодок? Он вот кажется уже перебрал. Она назло ему вырядилась в это дурацкое платье! Когда Грейнджер прошла мимо, он увидел, что Уизли придерживает её локоть. Тупое чучело! Это он сам касался этой руки! Правда не так высоко…а сейчас эти нежные предплечья не прикрыты даже тонким слоем материи. Только что воображение провокационно подбрасывало ему доказательства того, что Поттер неровно дышит к своей подруге, как вдруг это недоразумение в виде долговязого урода пытается протянуть кривые лапищи к её тонкой талии. В ушах зашумело, будто по Большому Залу гулял ураганный ветер. - Просто смешно! - отозвалась Пенси. – она думает, это дешёвское платье спасёт её? Да я видела его в Хогсмиде! Пол-Хогвартса придут в таком же. Ну я и не думала, что у магглов найдётся достаточно галлеонов, чтобы купить хотя бы приличный наряд, я уж не говорю красивый. А вот для её вороньего гнезда никакие заклинания не помогут, ха! - Смотреть на эти бобриные зубы не могу. – Фыркнула Дафна. – Вон как лыбится этому рыжему уроду – отличная пара. Эй! Грязнокровка! - А ты слышала, что Уизли кинула его эта белобрысая плакса Браун? Столько истерики было, мне рассказала Амелия, что их крики разносились на два этажа. Плаксивая Мирт была вне себя от счастья. - Ааах, серьёзно? Поэтому он явился на бал с грязнокровкой? Это просто позор… Гриффиндорцы прошли к своим местам, не одарив компанию факультета противников вниманием. На вечер празднования вытянутые столы заменили маленькими и круглыми. Пространство наводнили закуски, банки со сливочными пивом и шипящей газировкой со вкусом сахарной ваты. - Планирую сегодня танцевать без перерывов. Блез, ты же не думал, что можешь пригласить кого-то кроме меня? - Дафна, малышка, я слышал, что Пайк хотел с тобой потанцевать тоже. Неужели ты лишишь его этого удовольствия? Я привык делиться со своими друзьями… Это было совершенно нестерпимо. Грязнокровку было практически не видно за толпами студентов других факультетов. Иногда сознание Драко выхватывало лавандовую дымку, но это было только разыгравшимся воображением. Он застрял в этой выдуманной вселенной, где вынужден был стоять между Паркинсон и Гринграс, доказывать правильность идей тёмного Лорда, глотать стакан за стаканами горьковатый пунш и унизительно всматриваться в хэллоуинское веселье. А если им и суждено пересечься в этот вечер, то он не сможет произнести ничего кроме: «Не стой на пути, грязнокровка». - Добро пожаловать на наш сегодняшний бал! Я рад, что нам удаётся вот уже который раз отпраздновать воистину волшебный Хэллоуин… – На трибуну поднялся Дамблдор в торжественной фиолетовой мантии с оранжевой подбивкой. Малфой не слушал. И не дышал. Он только смотрел и чувствовал, как разгорается внутри что-то, похожее на ярость. – Но не будем долго утомлять друг друга красивыми речами и начнём веселиться. Первый танец…такой важный для каждого из нас. Пусть же он начнётся! Прошу вас, профессор. – Подоспев к Макгонагалл, он сделал изящный взмах, с небесного потолка посыпались серебряные звёзды. Долетая до учеников, они рассыпались на мелкие блёстки, украшая их мантии и плечи. - Потрясающе! – Услышал или почувствовал он вздох тех самых губ. - Драко, пошли-пошли! Видишь, все уже идут на первый круг! Я не хочу оказаться где-то с края. - Пэн, ты мне оторвёшь рукав! – Отмахнулся тот. Меньше всего хотелось брать эту настойчивую ладонь. Но он взял. Взял и повёл к центру зала под нежную музыку девушку, которую совершенно хотел сейчас видеть. Точно каким-то животным чутьём Малфой видел, как Уизли потянулся к ней, грязнокровка вложила в его руку свою...тонкая нежная светлая ладонь в этой жуткой волосатой веснушчатой лапе... Сердце где-то в районе горла совершает немыслимые кульбиты, а он поместил подрагивающие пальцы напротив плотной талии Паркинсон, выдерживая сантиметровую паузу. Её широкий вздёрнутый нос уткнулся в воротник его рубашки. Нежные лавандовые лепестки платья едва касались каменного пола; вокруг был невыразимый гомон, но Драко казалось, что он слышит их шелест. Пары поплыли вокруг центральной мозаики зала. Кто-то неуклюже переступал с ноги на ногу, Малфой же эффектно вздёрнул подбородок, выдерживая безукоризненную ровность спины; Грейнджер почти парила в своей дымке, постепенно освобождая плечи от полупрозрачной мантии. Её щёки с каждым кругом становились всё розовее, из причёски выбилось ещё несколько непокорных прядей, головка очаровательно склонилась, будто ожидая кого-то, тонкие руки едва касались партнёра. Малфой почти чувствовал её свежее как утренний воздух дыхание на своей щеке. Серебряная пыль усеяла её завитки, хотелось запустить пальцы глубоко в эти дебри её мыслей, чувств, губ… В этом нескончаемом танце под нежные тягучие аккорды он пытался поймать взгляд или вздох грязнокровки, всё существо стремилось её ощутить. И казалось, нет ничего постыдного и запретного в том, чтобы думать о её шее, плечах, руках… - О чём ты думаешь, Драко?! – Капризно толкнулась в плечо Пенси. – мы сбили строй! Действительно, они уже обогнали несколько пар и совершенно выбились из ритма. Зато Грейнджер была теперь всего в нескольких шагах. - И вообще, пары обычно общаются во время танца. Не хочешь мне ничего сказать? - Хочу. Я устал. – Раздражённо он попытался окончить танец. Со стороны за парами будет гораздо удобнее наблюдать, а это чучело наверняка захочет получить ещё танец. Возможно, не только он. Со стороны Когтеврана и Пуффендуя в сторону грязнокровки бесстыдно поглядывало несколько парней. Ему что, придётся вырывать её внимание у всех вражеских факультетов? - Ещё даже не закончилась песня! - Девушка потянула его обратно. - Не выводи меня, Пэн! – Угрожающе приблизил он свои жёстко-стальные глаза к её лицу. В мгновение ока её липкие от танца, тёплые руки оказались на его щеках, ногти напряжённо впились в кожу, и она накрыла его губы своими. Драко не сразу понял, что вообще происходит, а когда оттолкнул обнаглевшую Паркинсон, всё вдруг с грохотом встало на свои места. Несколько ближайших пар остановились, похихикивая и поглядывая на них, движение сбилось, девушки путались в длиннющих подолах, присвистнул Блез, а совсем рядом его губы прожигал удивлённый взгляд светящихся исчерно-карих глаз. По-дурацки вытянув руки, чтобы отстранить Паркинсон от своего нелепо-задеревеневшего туловища, Драко беспомощно попытался сказать что-то этим глазам. Вместо того, чтобы разораться на тупоголовую однокурсницу он смотрел на грязнокровку ощущая, как она поверила ему. Поверила всему, о чём он лгал…О том, кого он целует, но Не целует; о том, кого он прижимает, но НЕ прижимает по ночам; о том, что она для него-подстилка, чтобы позлить мальчика-который-выжил и «поболтать»… «Магия…эта чёртова магия...не забирай её у меня!» - Его остекленевшие глаза боялись оставить карие, потому что понимали-если…то больше они не встретятся…Лёгкое качание светлой головой – не надо! Не делай этого! Пушистые тёмные ресницы скрыли понявший всё (НЕ ПОНЯВШИЙ НИЧЕГО!) взгляд... Лавандовая дымка обернулась вокруг Уизли раз, ещё и исчезла в толпе танцующих. Закончились слова, и не хватало сил наорать на Пенси. Он только глупо держал дрожащие руки перед собой. ** Вот так значит он целует губы других…вот так…как обычно и как…некрасиво. Он целовал её также? Они также выглядели со стороны? Отвратительно...Пусть она больше ни за что не поцелует ни чьи губы. Рон улыбался так близко, глубоко дышал, пытаясь попасть в ритм танца. Девушка испытала приступ тошноты. Ей вдруг показалось, что придётся целовать эти самые губы, которые сейчас перед ней. Круг, ещё круг. Неосознанно для себя она пыталась разобрать, ушёл ли Малфой...он ушёл вместе с ней? Музыка оборвалась, будто пытаясь вернуть мысли к действительности. Конец танца вызвал облегчение, но совсем мимолётное. Покрасневший запыхавшийся Рон потащил её к месту, где стояли гриффиндорцы. Гермиона шла, еле-еле переступая с ноги на ногу, тонкие пряжки туфель дьявольски впивались в дрожащие щиколотки. Справа взволнованный Гарри тоже подводил Джинни к столу. В голове было абсолютно пусто, будто все мысли рассыпались на маленькие осколки. Она видела перед собой улыбающиеся лица друзей, россыпи разноцветного конфетти, белую глянцевую помадку на кексах и блеск хрустальных бокалов. Но тело её как будто было не здесь, а в непонятном глухом вакууме, где нет ни запахов, ни звуков, ни чувств. Пусть уже кто-нибудь заговорит. Достаточно неловких молчаний сегодня! - Уф. Вот это заход, да Гарри?! – Бодро прокричал Рон, пытаясь перебить следующую бодрую мелодию и пробиться к тыквенным пирожкам. - А ты опять есть! – Напустилась на него Джинни. – Ты на балу или как? - Джинни, блин. Я на празднике или как? - Упёрся Рон, игнорируя попытки рыжеволосой девушки отнять у него булочку. - Гермиона? Всё в норме? – Спросил в полголоса Гарри. – Ты выглядишь прямо расстроенной. Рон тебе все ноги оттоптал? Девушка оправдательно улыбнулась, но не смогла вытянуть из себя слова. - Я ещё не сказал тебе сегодня. – Он привычно взлохматил угольно-чёрные волосы и слегка покраснел. – Ты здорово выглядишь! - С…спасибо, Гарри. – Наконец выдохнула она. – И ты...такой… - Неуклюжий? – Расхохотался парень. – Боюсь, Джинни больше не захочет со мной танцевать никогда в жизни. - Всё я захочу! – протолкалась между ними рыжеволосая, протянула Гермионе бокал пунша. - Можешь рассчитывать на меня…сколько угодно. Давайте все выпьем, за прекрасных девушек! - За победу в квиддиче в этом году! - Рон! – Закатила глаза Джинни. - А что?! Мне это важно! А девчонки... - он слегка покраснел, пряча за спиной руку с пирожком. – всегда нормально выглядят... - и покосился на Гермиону. Та попыталась дружелюбно кивнуть в ответ. Но сердце…его будто обхватили металлические кандалы. Главное не расплакаться. Нельзя разрыдаться прямо сейчас, ни с того, ни с сего. - Чтоб Снегг не зверствовал. – Невилл протянул свой пухлый кулак с бокалом. - Чтоб мы победили в этой войне! – кивнул Гарри и тут же залпом проглотил пунш. Все замерли…и тоже начали пить из бокалов. - Чтоб мы были вместе...и не поссорились… несмотря на то, что становимся взрослыми. – Поглядела Гермиона на друзей. Решила заглушить одну боль другой? Хотя такие ли они разные? Удивительно. Если бы не появился этот наглый жестокий слизеринец с трепетными губами и прохладными ладонями, она бы сейчас была счастлива? В полную противоположность подступающим к горлу рыданиям. Ведь Рон расстался с Лавандой Браун, позвал её на бал и только что (кажется) назвал красивой. Почему она больше не может испытать тот неловкий трепет, который был когда-то от этих неявных комплиментов? - Ну конечно, всегда! – приобнял её за плечи Гарри. - Вы от меня так легко не отделаетесь! – Улыбнулся Рон, пытаясь обнять сразу всех. - Платье! Рональд! Ты вылил на меня пол своего стакана! - Оно же красное, почти под цвет твоего платья. – Стал оправдываться парень, ища волшебную палочку. - И что теперь, мне с ним весь вечер красоваться? Гарри слегка склонился к уху Гермионы, чтобы шепнуть ей: - Если захочешь, я немного отвлеку его от танцев. Девушка подняла на него полные благодарности и страдания глаза: - Было бы хорошо…но…Гарри, я не хочу, чтобы ты и Джинни… - Грейнджер, я хочу пригласить тебя на танец! Могильный холод пробрался под её тонкое платье и сжал судорогами спину. Она постаралась держать её прямо, но дрожь от этого голоса... Одежда смирительной рубашкой сцепила тело, улыбка превратилась в гримасу и худшим вариантом сейчас казалось обернуться к нему. - Что прости?! – Первым из всех гриффиндорцев опомнился Рон. - Я не к тебе обращаюсь. – Таким тоном можно было бы и убить. Давай, обернись, Гермиона! Но она смотрела на воротничок рубашки Гарри и не могла оторваться. Всё как в самом кошмарном сне. Что он вытворяет? Это всего лишь её воображение, ведь правда? Ведь не мог же Драко Малфой прямо вот так вот сейчас при всех подойти и произнести эти слова? Это просто не может быть правдой. - Не ко мне, а к моей...подруге! – Он попытался сделать акцент на последнем слове, но сбился. - Грейнджер! – такой голос…она не могла понять, что в нём заставляло её верить. - Её зовут Гермиона! – Гарри перестал изучать застывшее лицо девушки и сделал шаг к Малфою, прикрывая спиной девушку. Её взгляд потерял спасительный воротничок и теперь не знал, куда деваться. - Тебе...до всего есть дело, да, Поттер? – Этот голос дрогнул… разве он может когда-нибудь дрожать? - Примерно. – отрезал гриффиндорец. - Я просто хочу попросить об одном танце, Поттер. Здесь куча народу. Тебе не о чем волноваться. Как он, чёрт побери, себе это представляет? Что они просто вот так выйдут в центр Большого зала, соприкоснуться руками, а все факультеты будут на них смотреть? - Не думай, что я бы поверил, что из-за тебя мне не придётся беспокоиться, Малфой. Кроме нескончаемой слабости, которая опутывала колени, в Гермионе проснулась непонятная тревога. Вдруг, если Малфой не добьётся сейчас своего, он начнёт говорить лишнее? Прямо при её друзьях. Ведь он только что подошёл к гриффиндорцам и произнёс что-то невообразимое. Надо не дать ему много тут разговаривать. Возьми себя в руки, Гермиона. В эти тонкие маленькие дрожащие ледяные руки! Вдохнув побольше тяжёлого праздничного воздуха, насыщенного блёстками, духами и ароматом вина, она встряхнула собранными волосами и обернулась. Её глаза тут же готовы были врезаться в стену из его серых и платинового безразличия, но она остановила себя и остановила взгляд на тонких изогнутых в вечной усмешке губах. - Всё нормально, Гарри. Я с ним потанцую. Один раз. Ободряюще сжала предплечье друга и протянула руку в ответ на приглашающий жест. Где-то позади остались возмущённые возгласы Рона, обращённые, кажется, к Гарри Поттеру. Две холодные руки встретились. Не глядя на друзей и ни на кого в зале, только на серебристые россыпи в воздухе, Гермиона проследовала за этой уверенной рукой. Ей не хотелось говорить ему ни слова. Горе и опустошение стали сменяться чистой злостью. Как этот подонок вообще посмел пригласить её танцевать после того, как только что обнимал другую? А как она могла согласиться? Как потом будет объяснять это друзьям? Нет. Гермиона подумает об этом позже. Как только танец закончится, сразу подумает. Первые плавные аккорды полились в воздухе, отражаясь от высоких нарядных стен. К руке, вокруг которой сосредоточилось всё внимание и которую она старалась игнорировать, прибавилась ещё одна рука. Эта самая рука так расслабленно скользнула на талию, почти нежно прижимая к себе Гермиону. Тогда к рукам прибавилась грудь, с которой она внезапно столкнулась...и ноги, которые слегка коснулись коленями лавандового платья. Наконец, белые пряди, и прерывистое дыхание, и губы, когда он склонился к её уху почти касаясь щеки. Так постепенно сложился и сам слизеринец. Такое притягательное тело увлекло её в фигуры безумного нереалистичного танца. Сердце невольно забилось в такт музыке. - Не ожидала? – Он что, улыбался? Проклятый Малфой! Веселится? Доволен, что сотворил нечто ужасное с ней, с её друзьями? Как он смеет сейчас так прижимать её к себе? Хочет, чтобы вокруг каждый ученик понял, что он может это делать? Невыносимый самодовольный парень легко обернул её поддающуюся талию вокруг себя и повёл по залу вслед за остальными. Гермионе показалось, что они слишком близко друг к другу, она пыталась держаться хоть на каком-то расстоянии от Малфоя. Краем глаза отметила сжигающий взгляд Паркинсон и то, как Гарри и Джинни присоединились к танцующим. Знакомая и одновременно незнакомая рука притягивала талию всё сильнее и сильнее. И в какой-то момент, когда девушка решила попробовать не сопротивляться (просто так, чтобы посмотреть, что будет), их тела столкнулись друг с другом. Показалось даже, что через тончайшую ткань платья она почувствовала жар его тела. Глубинный вдох Малфоя смешался с чем-то похожим на тихое рычание. Теперь она заметила, что руки её врага больше не были холодными, они согрелись, согревая её. Удивительно, как ловко он переступает с ноги на ногу, не уводя за собой подола платья. Гермионе показалось, что даже она сама стала танцевать лучше. - Разве во время танца не принято разговаривать? – предательски-тёплый голос над самым ухом. Разговаривать Гермионе не хотелось. Ведь для этого в голове нужно было искать какие-то мысли, слова, а она еле-еле стояла на ногах от всего происходящего. Если бы не руки Малфоя, которые так усердно её поддерживали, она бы упала на каменный пол и застыла. Чего он хотел от неё? Поговорить о чём-то? О чём? У них никогда не было ни одной темы для светских бесед на балах, только для ожесточённых споров в старом кабинете для дополнительных занятий. - Говори. – Гермиона сама удивилась тому, на сколько сухо и отстранённо звучал её собственный голос. Неужели эти вихри чувств в её груди вырвались наружу полным бесчувствия звуком? Уже горячая ладонь слизеринца надавила на её подрагивающую ладонь, заставляя повиноваться мелодии танца. Она почувствовала поочерёдный напор каждой подушечки тонких аристократичных пальцев. Казалось, он мягко очерчивал контур малюсеньких пуговок на её напряжённой спине. Вокруг шумела цветная толпа учеников. Каждый из них был одет в праздничный костюм и в этом почти карнавальном вихре можно было и не заметить, что гриффиндорка танцевала со слизеринцем. - Грейнджер, посмотри уже наконец на меня! – Приказ или просьба? Разве это было в её власти-оторваться от плеча, усыпанного серебром и встретиться с этим ужасным холодным взглядом? Лучше бы они так и молчали до конца странного нереального танца. Гермиона сердится. Да. Ему не добиться теперь своего, не забрать у неё остатки растерзанной гордости. Он никогда не обманывал её, она обманывалась сама. - Грейнджер! – чуть сжал он её освобождённое от мантии плечо, - ты может быть хочешь, чтоб я поцеловал тебя прямо здесь, на глазах у твоих бесполезных дружков? Слова опрокинулись на неё, как чан ледяной воды. Девушка попыталась резко отстраниться, но он, видимо предусмотрев такую реакцию, сдержал порыв. Грёбаный маньяк! Тогда она вопреки всему приблизилась к ненавистному уху и вложив всю существующую в мире ярость шепнула: - Решил перецеловать сегодня побольше девушек, Драко Малфой?! Не думаю, что это понравится мисс Паркинсон! И воспользовавшись секундным растерянным ослаблением объятий выскользнула в толпу, за мгновение оказалась у главных дверей, а там и в прохладном коридоре. Мерлин! Под завершающие громовые аккорды песни, дверь за гриффиндоркой захлопнулась. Она прислонилась к стене у ближайшего гобелена, пытаясь унять вырывающееся из груди сердце. ** Глупая Грейнджер! Но в висках всё ещё стучало: «Драко Малфой»... «Драко Малфой»… «Драко»… - Потом! – Отпихнул он Гойла, протискиваясь к выходу. Скорее затылком, нежели взглядом, Драко ощутил движение в гриффиндорской компании. Поттер с девчонкой Уизли ещё заканчивали танец. Их танец. Чёрт! За что вообще тут столько народу?! Все смотрят? Или это только так кажется? Цветные мантии. Всплески хлопушек. Серпантин с потолка. И вот наконец разгорячённая ладонь нащупала чугунную ручку двери. Тяжёлое деревянное полотно скользнуло вперёд и обратно. Вот она! Так просто стоит в этом широком ярко освещённом холле. Вся светится в дымке сиреневого и прижимает руку к груди… Эти полуоткрытые губы вечно заставляют совершать всякие безумные вещи! Рванул к ней, обвил руками несбыточно-тонкую талию и потянулся к гобелену. Внезапно она повиновалась ему, скрываясь за полотном в темноте ниши. А Малфой уже ощущал нутром, как Поттер открывает двери и кричит: - Гермиона! Гермиона, ты здесь?! Драко впился взглядом в это прекрасное, едва видное лицо. Лицо взирало на него огромными яростно-взволнованными глазами. - Гермиона?! – какие-то люди выходили в холл. Слышались гулкие отчётливые шаги. Вдруг она отзовётся? Вот прямо сейчас, не дав ему и шанса. Откликнется и уйдёт, и придётся его рукам снова терять эту нежность лавандовой талии...Близость сбивала с мыслей. Дыхание рвалось и таяло. Секунды оплетали его горячей тягучей смолой. Капля за каплей, она затягивала в чёрную бурлящую бездну. Он даже не мог представить, как долго они стояли за гобеленом, а Поттер всё ещё звал: - Гермиона! Гермиона! Когда в следующий раз они окажутся так близко? Зря он пил столько пунша...или отчего этот шум в голове? Вскипающая кровь бежит, стекаясь к бешено стучащему сердцу. Когда ещё? Всего лишь раз. Всего лишь в очередной последний раз...И не дав себе вдуматься в происходящее притянул руками её лицо и впился в эти прекрасные нежные губы. Это оно! То, что никак не могло найтись. Девушка попыталась бесшумно отстраниться, но он сгрёб её ближе, ещё к своей груди, своему животу, тонкая фигура сопротивлялась...и ещё глубже. Мягкие губы раскрылись и наконец этот вкус! Он чувствует! Оседает во рту, и Драко хочет больше! Язык касается её языка, заставляя тонкое тело выгнуться от подступившей дрожи. - Не отстраняйся, прошу!.. - Прошептал он глухо, прерывая на мгновение поцелуй и вновь углубляясь. Её губы, вот к чему свёлся сейчас весь его мир. И язык проникал всё глубже, заставляя повиноваться. Наконец! Его пальцы спутались в этих желанных волосах. Ниже... дрожащая шея. Он скользнул по ней подушечками пальцев, вызывая ещё большую тягу в животе и ниже...ещё ниже…Рука нащупала на спине дорожку из мелких пуговок. Немного задержав поцелуй, он расстегнул одну… вторую… - Ах... – Горячо выдохнула она, отдаляя губы. Только теперь он увидел, как румянец залил её щёки (даже в глухом полумраке Драко его различал), а растрепавшиеся волосы делали её ещё более прекрасной! Как такое возможно? Его самолюбие, долг, честь...всё легло к ногам этой невыносимой грязнокровки. - Единственное, что я хочу в этом чёртовом мире — это ты! – Слова Драко спутались в жарком воздухе и оплели их безумные, потерявшие контроль руки. Грейнджер выставила свои дрожащие ладони вперёд, будто защищаясь. Будто не давая им переступить последнюю, такую запретную и желанную черту. - Ты говорил… - Нет! - Ты с Паркинсон… - Нет! - Что с тобой происходит, Малфой?! Очнись! – Сплетённый яростный шёпот бил в грудь. – Целуешь грязнокровку? Опять? Ты говорил, это ничего для тебя не значит, но для меня – значит. Ты не смеешь убивать меня вот так просто! - Нет! НЕТ! – Он согнулся, опираясь на стену, поднял руки, будто пытаясь закрыть уши. - Ты говорил – никогда не откажешься от дела твоей семьи, ты навсегда – пожиратель смерти, даже если бы я хотела, чтоб было иначе. Малфой поднял наконец побледневшее омертвелое лицо: - Ты так красива, грязнокровка, даже когда говоришь такие ужасные вещи. Я знаю, что всё ломаю в тебе, в себе… и не могу остановиться! Не могу, чёрт! – Плевать, пусть его слышат в коридоре. – Ты думаешь, я сам рад этому?! Счастлив предать стольких людей?! Втоптать свою гордость в грязь! Да я скоро сдохну от того, как хочу тебя! Тяжесть дыханий заполнила скудное пространство за гобеленом. Остальной мир замер, и каким-то чудесным образом их до сих пор не обнаружили. - Я не понимаю, что со мной происходит. Каждый раз я снова и снова клянусь, что это не повторится. И каждый грёбанный раз, когда вижу тебя, всё летит к дьяволу. Я проиграю в любом случае, так что лучше скажу прямо сейчас…мне нужна только ты, и это не прекращается…и я был-бы безумно счастлив, если бы всё было по-другому…а может быть, я безумно счастлив прямо сейчас, когда ты так близко… Он сделал несколько рваных вздохов, будто собираясь сказать что-то ещё. Девушка судорожно вздрогнула. Её тонкие руки согнулись, будто две сломанные ветви. Притягивая к себе светлую голову, она прильнула к напряженному лицу, осыпая его поцелуями. Больше сдерживаться было невероятно! Она сама! Сама целовала его. Эти губы, парящие над его лбом, щеками, глазами, губами...всё сплелось и сцепилось. Только она была нужна ему в этой никчёмной жизни. И вот – она целовала, прожигая сознание, убивая все мысли, обиды, страхи. Малфой Мэнор и гостиную Слизерина, отца и мать, Снегга и Волан-де-Морта, Паркинсон и Блеза, и самого Драко Малфоя. И он обвил её спину, срывая ряд маленьких пуговиц и оголяя сказочно-нежные плечи. Они были будто посыпаны матовой сахарной пудрой, и он хотел ощутить этот вкус! Драко целовал, и лизал, и кусал эту нежность яростно и безнадёжно, не ощущая пространства вокруг и абсолютно не слыша своих стонов, боясь, что вот-вот девушка вновь отстранится. Но нет. Только её сбивчивое дыхание, только она! Лавандовые лепестки опали чуть ниже, раскрывая беспокойно вздымающуюся грудь, скованную тонкой полупрозрачной тканью белья. Надо остановиться! Стоп, Драко! Стоп! Ты сделаешь ей больно! Ты убьёшь! Ты умрёшь! Он впился губами и зубами в нежную плоть, заставляя девушку изогнуться в резкой судороге и задрожать. - Ты сводишь меня с ума… Мерлин! Ткань под его губами намокла. Ещё! Он в почти животном порыве прижал её к стенке, вылизывая проступивший бугорок соска. «Ты — это всё, что я хочу в этом мире! Не веришь мне, Грейнджер?! Я сам не верю себе!!» Слова в голове звенели и отскакивали подобно искрам. «Я жалок?! Да! Я настолько жалок, как никогда не был! И хочу опуститься ещё ниже! На самое дно этой всепоглощающей судорожной страсти! Останови же меня?!» Он с силой ударился коленями об пол, стирая ненужную кожу в кровь. Вот он! У её бесконечно необходимых ног! Сдвинул лавандовую кисею и завладел тонкой щиколоткой, обёрнутой серебряным ремешком. Дифиндо! Но он не помнил, где могла быть волшебная палочка и где могло быть хоть что-то, существовавшее вне этой затемнённой ниши. Тогда озверевшими тонкими пальцами он потянул за прозрачную ткань чулок. Тончайшая материя лопнула, оголяя такую горячую, такую дрожащую, такую необходимую кожу. Её пальцы. Он хотел их! Он хотел ощущать всю её! Разгорячённый язык начал двигаться от самых кончиков этих пальцев к щиколотке, вылизывая и кусая, оставляя на ногах бордовые синяки… Выше! Желание становилось страшным, неконтролируемым, болезненным... Ещё немного, и он не выдержит… бывает ли такое?! Колени… эти завораживающие дрожащие колени… целуя, он разводит их в стороны и проводит твёрдым языком мокрую дорожку вверх. - Драко! - Вздыхает, почти стонет она. Голова запрокинута, а руки впиваются в каменные стены. Кажется, она удерживает их, чтобы не смели останавливать творящееся безрассудство. Но от этого голоса…от его имени…как часто он видел это во сне! Сколько раз представлял, как она шепчет именно так: «Драко!» Он рванул сильными руками ткань, раскраивая юбки посередине... Приблизился к распалённому лицу и поглотил её губы своими. Руки поднялись к резинке чулок...бортик полупрозрачных трусиков… Мерлин! Он не выдержит этого! Боль внизу живота сжирала, ведь только она могла быть её источником. Но Драко заставил себя отодвинуть руку от этой желанной полоски и приподнял платье ещё, оголяя живот. Какая нежная! Выше! И сжав её изящную, но такую мягкую грудь он стянул мешающий лифчик вниз, давая наконец ладоням почувствовать твёрдые бугорки под собою. Ещё стон...прямо в его губы... Ещё!.. Да! Он будет ласкать её грудь, её живот, её ноги… Вкус! Он снова приник к груди губами, вылизывая её снизу и поднимаясь наверх, прикусывая, заставляя девушку извиваться и наконец...она оторвала беспомощные руки от стены и запустила их в белые волосы. - Да!.. - Кажется он прорычал это вслух... - Да! Он заставит её хотеть ещё больше! Ведь он хочет её до изнеможения и до тянущей бесконечной боли! Он хочет, чтобы она стонала ещё! Под ним! Ещё! И он опустил руку вниз, преодолев резинку и дрожащими пальцами нащупал влажный край… - Ааааа… - Этот глубокий стон… Остатки разума покидали голову Драко. Он провёл палец чуть выше, растягивая каплю влаги по её покрытому мурашками животу. Снова! Теперь ещё дальше! Палец проходит, ощущая горячие влажные складки. Ещё! Он подавляет в себе жажду прильнуть губами к этой живительной мокрой коже… Задерживает руку. И…да!..ещё на сантиметры глубже...и он уже чувствует это! Рука скользила в сладостной смазке, нащупывая отверстие, позволяющее проникнуть ещё глубже...Ещё!! Тут её руки метнулись к его груди. Пуговицы рубашки подались резкому жесту… И вот она уже прильнула губами… Дьявол!.. Кто ещё испытывал нечто подобное?! Только он! Только ему доступно это! Влажные.. горячие.. трепещущие губы чертили дорожки поцелуев всё ниже и ниже… к его животу. - Гермиона! – Прохрипел он, пытаясь сдержать свою разрывающуюся от возбуждения душу. Это имя из его губ... теперь квиты…девушка отпрянула к стене, впиваясь в его лицо глазами, которые теперь казались совершенно чёрными. Нет! Только не уходи! Не бросай меня в этой пучине! Я гибну и хочу этой гибели! - Я – твой! – Он с усилием соединил их взгляды, взял тонкую руку и опустил на болезненную выпуклость своих брюк. Она дрогнула под этим движением, вжимаясь в стену и одновременно вжимаясь в него. – И всегда буду твоим! Ты видишь?.. – лихорадочная усмешка. Надежда. – Ааа.. – Она чуть сжала свои тонкие пальчики, но испугавшись этого выдоха почти убрала их. – Нет! Не отстраняйся, прошу! Я не выживу, если…аааах… - её рука прошлась по напряжённому члену вверх и оттянула ткань от пуговицы. – Герммм..она..- Он сделал резкий толчок и погрузил пальцы в неё, горячую и мокрую до остервенения. - Нет!.. Ааа.. – Гермиона вцепилась в его нависшие плечи и дрожа подалась вперёд, навстречу пальцам внутри. - Мерлин! – Он провёл по тугой стенке, на секунду вызволяя пальцы из сладкого плена, но тут же с усилием втолкнул их обратно, упиваясь нежно-рычащими стонами, летящими из её искусанных губ. – Гермиона! – сколько уже раз он назвал её так?! – Я не смогу…остановиться! – Сглотнул вязкую слюну, имеющую вкус её кожи. – Не могу остановиться! – Обвёл языком прелестное ухо, чуть углубляясь в него. – не могу… - Он предпринял отчаянную попытку отстраниться, но хрупкая рука легла на промокшую под рубашкой спину. Она не остановит его? Но сам он не сможет! Не выйдет...о нет… Рука проникла за границу безумия и коснулась его оголённой плоти. Драко зарычал так, как никогда в жизни. Электрические разряды импульсами прошли через его тело, и он потянул прозрачную ткань трусиков, сдвигая их в сторону. Освобождённый от тесных оков член упёрся в желанную и такую необходимую влажность. Он провёл им от одного края влажности до другого, очерчивая головкой все её изгибы. Гермиона прогнулась, подаваясь навстречу его безумию. Больше невозможно терпеть, секунды-и он кончит прямо на неё… Погрузив свою плоть в эту жаркую липкую влагу (так манящую скользнуть глубже внутрь) он на секунду замер, ловя взглядом её страстное лицо с полуприкрытыми глазами – пусть остановит его! Пусть оттолкнёт! Но она двинулась навстречу. - Ааааххх… - безумно, почти громко… Он резко вошёл неё узкую, обволакивающую, пропитанную желанием... упёрся во что-то горячее, доходя до самых глубин и … замер, боясь осознания… Он её...первый? медленное движение назад, высвободился из необходимого плена. Густая красная жидкость испачкала его живот… но как же?...Она позволила?!.. Но Гермиона схватила его губы своими губами, не дав отстраниться… - Ты?...- Его голос прозвучал так нежно, как никогда не звучал... - Вернись! – Шепнула она, вырывая все мысли из взбудораженной головы. Он подхватил её и поднял над землёй, придерживая между собой и камнем.. Медленно, прочувствовав каждый изгиб, каждое углубление, каждую тесноту он вошёл до конца, прижавшись к ней настолько насколько можно. Узел внизу живота спёкся сильнее. Не выходя, он толкнулся. Мерлин! Ещё! И ещё! И ещё! Самым кончиком ощущая глубину и упираясь в неё он почувствовал, как хотел этого. Ещё! Толчок! - Ааа. – Их вздохи сплелись, заполняя пространство вокруг. Драко вцепился зубами в прозрачную кожу шеи и толкнулся ещё! Ещё! Скользкая теснота захватила все его мысли…Никогда! Только её кожа! - Ещё! – Выдохнул он, теряясь, и выйдя почти полностью погрузился опять. Провёл, прижимая внутреннюю сторону плоти к упругой стенке. Какая сжимающая теснота! Ещё толчок! Возбуждённая кожа ощущала любую неровность! – Ааааа… - так долго сдерживаемый оглушающий оргазм затопил его сознание и обжигающей волной прошёлся по всему телу. Он лихорадочно задрожал и замер, погружаясь в объятия разгорячённых рук. Ещё мгновение! Он не выйдет из неё ещё мгновение, чтобы не дать сердцу остановиться в её руках.