Не с ней навсегда

Драко лежал на диване в гостиной и будто всё ещё прислушивался к её исчезающим шагам. Если бы он взял эти израненные руки в свои, возможно, она бы не плакала? Колени Пенси постоянно шевелились под его головой, и это невероятно раздражало. Малфой сдерживался. - О чём ты думаешь? – Вдруг спросила девушка, проводя прядью гладких волос по его лбу. «Об окровавленных маленьких ладонях. А ты о чём?» - Хм...ни о чём особенно. - Ты думаешь об отце? Я вижу какой ты в последние дни. Но тебе не о чем волноваться. Даже «Пророк» написал, что ничего не нашли, а министр только отчехвостил всех, кто клеветал на вашу семью. – Малфой неопределённо повёл плечами – К тому же сейчас там Кэрроу и Белла. В скольких передрягах они побывали-всегда выбирались живыми. Помнишь тогда, летом, им пришлось разгромить пару маггловских деревенек почти под Лондоном? Так Белла даже не захотела потом заезжать к нам в гости на папин день рождения, а сразу отправилась в Шотландию. Знаешь?.. – Она немного помедлила, сдерживая вдох. – Мы могли бы провести это Рождество у моих родителей. Если они уедут, сможем побыть одни. Драко улыбнулся от этой неожиданной мысли. Рождество вместе? Да, было бы прекрасно. Они бы пили горячий шоколад, болтали, как никогда о чём-то неважном, и Грейнджер бы грела завёрнутые в рукава свитера пальцы. А за окнами сыплет и сыплет снег, но это и хорошо. Ведь никто из волшебников не сможет найти их в такую непогоду. Теряются следы. Теряются слова. «Хочешь ещё шоколадных котелков?». И она смущённо кивает в ответ, не поднимая пушистых ресниц. И тонкие пальцы в шоколаде. Он поднёс бы их ко рту и с трепетным удовольствием слизал лакомство. Становилось волнительно от мысли о том, что он не сможет придумать тему для разговора. Только не о войне. Спроси её, как отмечают Рождество магглы, только не задирай рукав на своей уродливой левой руке. «Как же ты так поранила руки, глупая?» - в его голосе сплелись укор и нежность. Девушка неловко пожала плечами. Он, судорожно глотая, поднёс разогревшийся кончик палочки к мягким кровоточащим ладоням. - ДРАКО МАЛФОЙ! От внезапного вскрика он подскочил на диване, скидывая на пол жёсткие кожаные подушки. - Что за?.. - Ты мог бы хоть делать вид, что слушаешь, о чём я тебе говорю?! Какого чёрта с тобой происходит?! – Пенси яростно оттолкнулась от жёсткой спинки и заходила по комнате из стороны в сторону. Драко, ошарашенный её внезапной вспышкой, немного растерялся, но тут же пришёл в чувства, мысленно отбрасывая из своих рук маленькие раненные ладони. - Ты думаешь, я - совсем тупая? Малфой замялся, под напором её решимости. - Куда ты пропадаешь вечерами? Куда делся после астрономии сейчас и где был на Балу в Хэллоуин? Волосы на голове зашевелились... К чему она клонит? - «Пенси, не сегодня», «Пенси, мне надо идти»! К кому?! – Взмахнув длинными волосами она ожесточённо пнула журнальный столик, опрокидывая стаканы с допитым сливочным пивом. – Ты спятил, Малфой. И если ты сейчас же мне всё не объяснишь… - Она приблизилась, надавила руками на его плечи, вжимая в потёртый диван. - ... я всем расскажу, что ты спишь с этой поттеровской девкой! Пенси перехватила его несдержанный нервный выдох губами, впечатываясь своим телом в его, закаменевшее и холодное. Лихорадочное воображение тут же подкинуло эти выдохи: «Драко»... и пуговицы на тонкой спине. Пенси пыталась ворваться в его рот и этот вкус, другой, почти незнакомый, вывел его из мгновенного болезненного забытья. Не задумываясь о том, что это скорее всего раскроет Паркинсон правду, он оттолкнул от себя чужое тело, вскочил на ноги и только тогда посмотрел в слизеринские глаза. - Ты! Ты!.. – Она яростно задыхалась, разбрасывая оставшиеся диванные подушки. – Твой отец узнает об этом! Он убьёт тебя!.. - Заткнись, Пенси. Ты ни черта не знаешь. Перестань нести бред. Я не хочу выслушивать, что ты там себе напридумывала… Как же неубедительно, Малфой. Соври ей прямо сейчас, что у тебя ничего нет к Грейнджер. Закостеневший язык не ворочался в пересохшей глотке. - Драко Малфой. – Она пыталась глазами, словами и резким дыханием вытрясти из него действительность. – Я знаю тебя уже много лет. Я помню каждый наш год в этой чёртовой школе. Я помню, как ты плакал, когда тебя ругал отец, и знаю, как ты кончаешь. И сейчас тебе не скрыть от меня ничего. Может быть Белзу до лампочки, куда ты пропадаешь, но мне – нет. - Ты ни черта обо мне не знаешь, Пен… - Ты взвинченный и нервный, почти не ешь и не меняешь эту рубашку уже несколько дней. Ты не укладываешь волосы. Ты не пишешь отцу… - С чего ты это взяла? Какой-то семикурсник вышел со стороны женских спален. Паркинсон медлила с ответом, пропуская его пройти мимо дивана. Когда наконец хлопнула закрывающаяся дверь, Малфой продолжил: - Ты что, с ним переписываешься? – догадка вызвала в нём прилив бешенства. Он сделал несколько нервных шагов, не желая смотреть в сторону однокурсницы. Что эта дура успела наплести отцу? И теперь...она вздумала его шантажировать? И с каких пор отцу нужны шпионы в Хогвартсе? Что за глупый вопрос…всегда конечно же… - Драко… - она попыталась перехватить его ладонь своей, но он одёрнул руку. Как хорошо, что теперь не нужно притворяться. Ему противны эти прикосновения. – Я не писала ему ничего такого. Просто он спрашивал, как твои дела…ну и…он заботится о тебе, понимаешь? И я тоже! Он ведь видит меня как часть вашей семьи. Как человека. Которому можно сейчас доверять… Ему не нужно было слушать весь этот бред. Часть семьи? Ерунда…Паркинсон никогда не станет частью его семьи. Доверие? О каком доверии может идти речь, если ему не доверяет даже собственный отец. Да и он в ответ верит не больше. Малфой обернулся к Пенси, вперив холодный взгляд в её напуганное лицо. Она потянулась к нему навстречу, будто ожидая поцелуя. - Ты можешь написать моему отцу всё, что захочешь. Хоть то, что я тайком от всех женился на Грейнджер и уезжаю в Африку. Мне без разницы, что вы все думаете. Пошла к чёрту! И развернувшись на каблуках он отправился к себе в спальню, отчеканивая озлобленные шаги. Где-то за спиной Паркинсон пару раз позвала его по имени, но следовать за разъярённым Малфоем не решилась. - Что, не самый приятный вечерок? – Блез уже лёг в постель, спрятав смуглые ноги под одеялом. Отвечать не хотелось. ** Судорожная неделя то сталкивала их вместе, то разводила. Снег то покрывал плотным ковром окрестности школы, то таял, превращая дороги в сплошную слякоть. Паркинсон, злясь на Драко, пересела на первые парты. Блез недоумённо оглядывался то на одного, то на другого, не скрывая недоверия к Малфою. Отец прислал уже три письма, но отвечать было нечего. Снегг сверлил взглядом на каждой паре, не позволяя даже повернуть голову в сторону Гриффиндора. Но самое главное – она сбегала, как только замечала Драко на горизонте своей действительности. Каждый вечер он, как придурок, заглядывал в кабинет для дополнительных занятий, но она больше там не сидела. Глупая! Она что думает, что он будет там искать её? Как-то они чуть не столкнулись в коридоре, но грязнокровка мгновенно отшатнулась к стене, избежав его тоскующих объятий. А как только он раскрыл рот, скрылась за углом и прилипла к девчонке из Когтеврана. Это уже начинало по-настоящему злить. Будто он хотел видеть её! Будто ему есть дело до того, что произошло. Но самым ужасным были ночи. Нескончаемые ночи без сна. Как только его отяжелевшие веки закрывались, он видел её. Видел, как сам заходит в злосчастный кабинет для дополнительных занятий, а она сидит там, будто ничего не произошло-чертит свои дурацкие схемы. «Грязнокровка!» - кричит он и в непрерывном безумии хватает эти дрожащие плечи и кладёт их на парту, поднимая юбку до самой груди. Поцелуи. Долгие и страстные. Он хочет это всё. Он кусает эти сладкие губы, кровь заполняет его рот и сознание, глубже. Горячая кожа внутри и стоны. Рука добирается до пуговок школьной рубашки, бесцеремонно сдвигает ненавистный гриффиндорский галстук и вот уже можно рвать такую легко поддающуюся ткань, чтобы прильнуть кубами к нежной груди. Девушка извивается под его поцелуями. Ноги, такие гибкие и волнующие, сами обхватывают его талию под этим напором. Но подожди! Он так долго этим грезил, так долго хотел ощутить в себе вкус её влаги. И Драко опускается ниже, безумно несдержанно счастливый от того, что может держать под собой это разгорячённое тело. Складки задранной юбки и нежные бёдра... «Авада Кедавра!» - Он вскакивает, срывая с себя остатки одеяла, а в комнате только липкая тишина. Непроницаемая тьма, и отблески несвершившейся зелёной вспышки перед глазами. Блез спокойно сопит где-то за задёрнутым пологом. И Малфой обессилено откидывается на подушки. Рука скользит на живот и ниже. Как твёрдо. Что она делает с ним? Даже когда они не разговаривают, даже когда она не поднимает на него свои глаза. И этих немыслимых объятий за гобеленом будто бы не было. Будто не он рвал на ней чулки и не он заставлял стонать, извиваясь. Словно заворожённый Драко скользнул рукой по натянутой плоти, и удушливая сцена сновидения вновь закипела в его мозгу. И Гермиона наконец подняла на него свой разожжённый взгляд и запустила руки в светлые волосы. И застонала под его страстными ласками. Он хочет заставить её кончить вот так. Хочет быть её лучшим и единственным. Как жалок он был. Лежал в собственной кровати и почти что рыдал. Плечи его тряслись, но глаза оставались сухими. От горечи нахлынувшего унижения Драко обругал грязную девчонку последними словами, но она вновь и вновь приходила, отводя нежной рукой бархатный полог кровати. Она убьёт его. Он умрёт от этого бесконечного желания, которое рассеивалось по его существованию как туман. Зыбкий туман оседал на его бледной коже, заставляя её покрываться испариной каждый раз. От самого мгновенного – как он желал, чтобы Грейнджер повернула голову в его сторону – до тягучего и несбыточного - ворваться в покои факультета Годрика Гриффиндора и ласкать её прямо на собственной постели, и входить в неё раз за разом, резко и страстно, и медленно, и чувственно. Днём к нему постоянно приходили мысли о том, что он мог бы сказать сейчас Грейнджер. Мог бы поделиться подозрениями об отце, беспокойством об обыске дома, раздражением на безвкусную еду за обедом и рассуждениями о том, где проводить Рождество. В это раннее утро Драко уже сидел на кровати, листая книгу, когда Блез только проворчал из-под одеяла: - Ты вообще спишь когда-нибудь? - Дурацкий вопрос. – Равнодушно огрызнулся блондин. Как будто ему самому не хотелось вырваться из этого бесконечного круга. Хотя сегодняшним утром Драко очнулся в острой решительности наконец принятого выбора: ему надо поговорить с Грейнджер. Перестать сверлить её взглядом на общих занятиях и за обедом. Перестать подлавливать в коридорах и таскаться в класс для дополнительных занятий. Перестать сидеть в библиотеке. Перестать бродить после отбоя по гриффиндорскому этажу. Ему уже всё равно – он сможет хоть напрямую подойти на обеде и заставить её выслушать. Но ЧТО он скажет? «Грейнджер, как ты меня уже задолбала своим равнодушием!». Придумает после. Главное оказаться рядом с ней, а там уж слова найдутся. Тем не менее, мысль о возможном действии заставила его взбодриться. Он вскочил с кровати часа в четыре утра. Умыл своё измождённое лицо, зачесал волосы, одел чёрную глухую водолазку, чтобы скрыть красные нервные пятна на белоснежной шее. И теперь сидел, закинув на постель ноги и пролистывал первую попавшуюся книгу. - Пойдёшь на завтрак? - Ого! Да ты никак ожил, Малфой? Я уже и забыл, когда ты в последний раз спрашивал про еду. Чтобы не срывать беспокойство на друге, Драко неопределённо пожал плечами. Меньше всего сейчас хотелось обсуждать своё состояние и думать о том, что раз его заметил Блез, значит и остальные. - Ну так что? - Ладно, сейчас оденусь и пойдём. Вот псих…до завтрака ещё минут 40, куда так торопиться? Ты знал бы, Драко, чего мне стоит каждый раз выносить твои перепады настроения. Ведь, казалось бы, намекни мне хоть раз – так я же всегда готов… Несмотря на спутанность сознания, Драко напряг слух – неужто Блез решил стать ему душеприказчиком или другом? - …готов освободить вам с Пен спальню. А там, вечер-другой и ты бы перестал строить из себя такого мученика-шизофреника. Женщины, знаешь ли, неплохо на нас влияют. Бесцветное лицо Малфоя покрылось красными пятнами озлобленного румянца: - Заткнись прямо сейчас, Забини, или… - Понял-понял, - усмехнулся Блез, - сейчас ты не настроен на конструктив. Время вновь тянулось подобно клейкому сиропу. Они с Блезом просидели в Большом зале больше часа. Уже прошли даже самые запоздалые ученики, а золотого трио всё не было. Странно. Все последние дни она приходила заранее. Драко медленно вталкивал себе в рот тост, делая вид, что ещё не наелся. Хлеб безжалостно расцарапывал его иссушенное нёбо. Забини терпеливо, но скептически наблюдал эту картину. - Ладно, пошли от сюда. – Сдался наконец слизеринец. - Может ещё бекона? – Съехидничал Блез. – А то ты вроде бы не наелся. Того и гляди в обморок грохнешься в Хогсмиде. - В Хогсмиде? – Драко оторвал утомлённый взгляд от двери. - Оо, да ты совсем того? Что, будни – приятель понизил голос – преданной службы хозяину сказались на твоём умственном развитии? Или с тех пор, как Паркинсон дуется, «Три метлы» тебя не вдохновляют? Так я уже дал тебе дельный совет о том, как с ней помириться. Ну прикупим каких-нибудь конфет для неё в «Сладком королевстве», девочки любят сладенькое… На сегодня запланирован поход в Хогсмид? Поэтому никто из троицы не пришёл на завтрак. Да и если подумать, то в Большом зале было гораздо меньше народу, чем обычно. Какой сегодня вообще день недели? Неужели суббота? Он совершенно потерялся в этих тягучих зимних ночах без неё… - Дьявол!... ** Гермиона присела на ручку дивана в гостиной, ожидая, когда шумная компания друзей вывалится из спальни, и они пойдут в Хогсмид запасаться сладостями на недели вперёд. Вокруг сновали третьекурсники в неудержимом ожидании очередного путешествия в волшебную деревню. Девушка тут же вспомнила, как они с Роном не вдохновлённо, а опасливо выходили из гостиной, оставляя Гарри в полном одиночестве. Дурсли тогда не подписали ему несчастное разрешение на прогулки в магическую деревню, разделив их в очередной раз. Но друг, конечно, нашёл способ выкрутиться и тут, а всё Фред и Джордж со своей дурацкой картой. Она помнит, будто это случилось неделю назад, как Гарри под мантией-невидимкой распугал мерзких слизеринцев, решивших напомнить им с Роном, кто в школе главный. На застывшем лице гриффиндорки отразилась издевательская улыбка и взмахи платиновых волос. «Грязнокровка»… с каким упоением и мальчишеским задором он дразнил её тогда, с какой ненавистью и презрением произносил эти слова потом. - Доброе утро. – Рон тронул её за плечо, заставив вздрогнуть. – Испугал? – Довольное веснушчатое лицо выглядело немного смущённо. - Ещё чего. – Попыталась шутливо толкнуть его в ответ, вырывая, отбрасывая то, что уже наполнило, то, что уже срослось с ней самой. Мысли о Драко Малфое. – А где ребята? – Она попыталась заглянуть за широкую спину друга. - Понимаешь… - Рон вдруг посерьёзнел, проглатывая нужные фразы. Веснушки на длинном носу стали ещё ярче, а длинные руки неуклюже прятались за спину. –Я вроде как… хотел у тебя спросить… Холодные слизеринские руки перехватили её дыхание где-то в животе. В голове тут же воспрял тот ненужный и страшный поцелуй перед входом в гостиную и те самые ненавидяще-неверящие и умоляющие серые глаза. Гриффиндорская шлюха… - Пойдём в Хогсмид вместе? – Рон наконец выбрался из какого-то внутреннего забытья, найдя фразы. Девушка пропустила вдох, второй, перебирая чувства о том, что друг зовёт её… на свидание? Только не это. Зачем теперь? Она не готова. Она не хочет. Она с трудом ходит на уроки и смеётся в ответ на шутки друзей, кладёт в рот безвкусную пищу и делает вид, что засыпает, накрываясь вечером одеялом. А в голове только он. Этот мерзкий человек, который украл её саму у себя, вывернул, искалечил и бросил доживать остатки. А теперь что? Она будет играть опротивевшую роль примерной скромной девочки, которая идёт гулять с другом детства? А сама с ужасом понимает, что если бы только Малфой попробовал поцеловать ещё раз… - Я согласна. – Слишком резко отозвалась она, тут же отворачиваясь, делая решительные шаги к выходу. Она должна прекратить это бесконечное самоубийство. Рон, слегка обескураженный, но, кажется, счастливый заспешил следом. Вот так. Она заставит себя. Втолкнёт в собственную глотку это горькое лекарство, чтобы вывести из тела мысли и чувства. «Это поможет, Рон? Твои поцелуи помогут вернуть прошлое? Пусть будет как тогда, когда я мечтала о том, как скажешь мне, что любишь и какая я замечательная. И давай встречаться, и держаться за руки». Тут в её голове возник уже чуждый образ этой юношеской любви. Ей бы пришлось делать с Роном то, что она делала с Малфоем? Эти мысли почему-то заставили содрогнуться. Вся та неловкость, которую девушка испытывала когда-то из-за своей симпатии к Рону вылилась теперь в стыд и неприязнь. Ей меньше всего хочется, чтобы друг прикасался к ней ТАК…а хотел ли он этого? Гермиона украдкой глянула на светлое лицо, веснушки на нём казались особенно яркими. К собственному ужасу, она поняла, что, если бы только Рон попытался дотронуться...приблизился бы…она тут же ударила бы его оглушающим заклятием. Главные двери школы распахнулись, выпуская ребят в озарённый солнцем мир. Гермиона ахнула, прикрывая глаза от светящегося вокруг снега. День был сказочным: пушистые хлопья плавно спускались с голубых небес, блистающие волшебными кристаллами. Пышные шапки снега накрыли знакомые школьные постройки, пряча любые намёки тропинок. Запретный лес темнел отдалённой мрачной полосой, затаившись под зимней пеленой. - Наконец, рождественская погода. – Удовлетворённо кивнул Рон, мимоходом хватая подругу под руку. Она почувствовала острое желание вырваться из возникшего плена и пообещала себе сделать это при первой удобной возможности. – Пошли? Девушка первой ступила на хрустящий утоптанный снег расчищенной дороги. Похоже, профессора постарались, прокладывая ученикам путь до Хогсмида. Ей хотелось воспользоваться повозкой, сократив неловкую дорогу, но Рон тянул её в сторону, заставляя поддаться. Гермиона прочувствовала каждое неуклюжее движение и каждое ненужное слово. Если бы рядом были Гарри, Джинни, Невилл, Полумна... кто угодно ещё! Но она продолжала ступать, болезненно улыбаясь, а вокруг расстилались сверкающие поля. Какая-то неизвестная магия подсвечивала их то нежным розовым, то голубым цветом. Время от времени их обгоняли весёлые компании с других факультетов или шумные стрекочущие повозки, из которых раздавались рождественские мелодии. Но по-настоящему неловкое чувство рождалось, когда мимо проходили счастливые обнимающиеся парочки, обменивающиеся поцелуями, держащиеся за руки, лепечущие о праздниках и подарках. Могла ли она представить столь же степенное шествие до Хогсмида с Малфоем? Смог бы он вообще вписаться в её обычную жизнь, где есть покой и тепло праздников, вечерние книги у камина и прогулки по сбрызнутой росой траве? Слизеринец стал для неё то раскалённым, то ледяным ветром, врывающимся в нормальную жизнь. Распаляя её или замораживая. Рон же был таким привычным и подходящим к течению будней. Наконец невдалеке замаячили занесённые снегом черепичные крыши домов деревеньки. Из труб уже шёл мерный дымок, ушей достигал шум торговых улиц. В морозном воздухе тут же возник аромат шоколада, корицы и горячего глинтвейна. Девушка обожала этот запах рождественских угощений и просто мечтала согреть где-то озябшие руки. Последние несколько минут она упорно кутала ладони в рукава зимней мантии, боясь, что Рон заметит и предложит согреть их. От подобной мысли гриффиндорка невольно содрогнулась, вызволяясь наконец из дружеской хватки. - Куда пойдём? – Обернулся к ней Рон, останавливаясь посреди центральной улицы, которая уже пестрила чёрными мантиями и шарфами факультетов. Гермиона рассеяно осматривалась, надеясь зацепиться взглядом за какую-нибудь компанию. – У меня есть пара мест на примете… - Правда? – Она наконец сдалась и перевела потускневший взгляд на своего спутника, стараясь выражать заинтересованность. - Вот в этой кафешке можно поесть печёных яблок, а потом зайти купить сладостей. Говорят, к Рождеству закупили что-то особенное. Потом зайти в книжный, ты же это любишь? И посидеть где-нибудь в Трёх мётлах… - Звучит отлично, Рон. – Ободряюще кивнула она, пытаясь перестать быть напыщенной недовольной девчонкой, которую силой вытянули на прогулку. В конце концов, она сама согласилась пойти и может быть, если она не будет прокручивать у себя в голове слово «свидание», можно будет расслабиться и просто побродить вместе с Роном по магазинчикам, как в старые добрые времена. По пути к кафе мадам Фэддистаф, где подавали карамельные запеченные фрукты, ребята попали в вихрь кружащихся праздничных упаковок, коробочек, цветной фольги и переливающихся тканей. Отделы выставили на витрины свои лучшие товары, приманивая покупателей. И пока Рон разглядывал самоклеящиеся плакаты с моментами величайших матчей по квиддичу, Гермиона немного постояла у выставки подсвечивающихся ошейников, помогающих обнаружить животное без проблем. «Живоглоту бы не помешал новый» - подумала она, пытаясь подобрать нужный цвет. Постепенно девушка всё больше погружалась в пёструю праздничную атмосферу, наполненную беспечными тратами и весёлыми возгласами. Мадам Фэддистаф тоже украсила небольшое помещение своего кафе: золотые и зелёные блестящие ленты опутали подобие барной стойки, а миниатюрные ели кружились под невысоким потолком. Почти все небольшие деревянные столики были заняты разношёрстными посетителями. Девушка заняла место в центре заведения, стараясь не обращать внимания на сгусток напряжения, собравшийся в груди. Ото всюду долетали обрывки разговоров, но она сосредоточилась на спине Рона, покупавшего печёные яблоки. Солнце непрерывным потоком лилось в цветные стёкла, а больше всего на свете теперь хотелось выйти из людного бара и затеряться где-нибудь в Запретном лесу среди занесённых белизной деревьев. Странно, ведь только что ей казалось, что в наполненном учениками кафе её спасение от слишком интимных разговоров. - Забрал последние. – Рон с блаженной улыбкой рухнул на стул рядом, протягивая девушке бумажный стаканчик, пропитывающийся сладостью. - Спасибо. – Она повертела в руке деревянную палочку, пытаясь половчее насадить на неё засахаренный фрукт. – Я не ела их с прошлого Рождества. Парень солнечно заулыбался в ответ. Это кольнуло в самое сердце. То, как Рон был доволен и как упорно не замечал её смятения обезоруживало. - Вот видишь, как тебе со мной повезло. А это мы ещё даже до книжного не добрались. Гермиона сосредоточено смотрела на карамель, медленно стекающую с размякшего яблока. - Кстати, я хотел спросить, что ты будешь делать на Рождество? - Наверно поеду к родителям. – Откликнулась она, не отрываясь от прозрачной коричневатой капли. – Я сильно беспокоюсь о них, в последнем выпуске «Пророка» опять сообщали о нападениях на магглов. И даже на тех, которые будто бы никак не были связаны с волшебным миром. - Это заметно. – Кивнул Рон, вгрызаясь зубами в лакомство. – Ты шакая шерьёшная в пошледнее вемя. - Просто… мир магглов оказывается таким незащищённым в это войне. - Если хочешь, твои родители могут переехать к нам на время! – Горячо поддержал друг. – В Норе вполне хватит места! - Спасибо, Рон. – Улыбнулась она, наконец поднимая взгляд. – Я подумаю над этим. Солгала. Чтобы только не объяснять, почему она не хочет быть связанной обязательствами с семьёй Рона. - Ну, а про это Рождество… - Он немного споткнулся, будто бы для того, чтобы дожевать яблоко. – Ты тоже вполне можешь приехать на каникулы в гости. Ну, знаешь, и Гари тоже будет. - Пожалуй. – Она ведь всегда принимали приглашения друга, почему бы ей отказываться в этот раз? – Как только закончу дела дома, я приеду. - Напиши мне, я попрошу отца тебя встретить. - Я доберусь, Рон, не беспокойся. - Нет. Тебе не надо ехать одной. Опасно не только в мире магглов. Рон поймал её руку, блуждающую по столу, и сжал, решительно приближаясь. Она неосознанно отодвинулась, пугаясь прикосновения чужих губ, но парень провёл пальцем по уголку её рта, смазывая каплю оставшейся там карамели. Девушка встретила его тёплый взгляд, понимая, что он на что-то решался. - Пойдём в книжный. – Слишком резко поднялась она, отводя глаза от заинтересованных взглядов компаний соседних столиков. Морозный уличный воздух немного обезболил её воспалённые чувства. Нервно осматриваясь, она заспешила к лавке с книгами, прокладывая себе дорогу среди шумной толпы. Почему- то совсем не хотелось, чтобы её увидели наедине с Роном, хотя раньше они часто проводили время только вдвоём. Даже в книжном магазине сегодня толпились покупатели: звонко переговариваясь, они перелистывали фолианты, в прочем совершенно ими не интересуясь. Кто-то выбирал подарки родным, кто-то беззастенчиво складывал в карман цветные буклеты на подарочную серию «Пушек Педдл». Рон сосредоточенно ходил за Гермионой от полки к полке, пытаясь поддерживать разговор. В конце концов, девушке это надоело, и она устало покинула лавку, так ничего и не купив. В «Сладком королевстве» они наткнулись на Лаванду Браун, которая сверлила их взглядом так, что Рон не решался сделать лишнего шага в сторону Гермионы. В прочем этот факт скорее радовал девушку. Она быстро набросала в бумажный пакет сахарных перьев, мятных помадок и пару плиток шоколада с орехами. - Полтора галеона. – Прокричала продавщица, пытаясь перебить голоса посетителей. Только забрав покупки Гермиона обнаружила, что Рона нет рядом. Озираясь по сторонам и заглядывая за прилавки, она заспешила на выход. Но друга не оказалось на улице. Исчезла и копна светлых кудрей, преследовавшая их вдоль полок. Крутя головой по сторонам, Гермиона пошла вдоль расцвеченных праздничной мишурой улиц, стараясь найти Рона или ещё кого-нибудь из знакомых. Так, незаметно для себя, она дошла до окраины деревни. Из-за домов открылись белые нетронутые следами просторы и раскоряченная Воющая хижина. Обернувшись назад, девушка подумала, что ощутила необыкновенное облегчение от того, что осталась одна, точнее, без Рона. Немного помедлив, она свернула с проезжей улицы на узкую протоптанную среди сугробов тропинку, которая вывела её на заснеженный склон, нависавший горой над полями. Старые дубы склоняли заиндевевшие ветви, пряча поляну от посторонних глаз. Девушка осторожно ступала вперёд, утопая в снегу, пытаясь разобрать, где кончается площадка и начинает склон. Убедившись наконец, что протоптавших тропинку нет поблизости, она бездумно бросила пакет из «Сладкого королевства» в сугроб и привалилась к заледеневшей коре надёжного дерева. Казалось, окутавшая окрестности зима проникала в неё, замораживая, но вопреки этому, Гермиона сгребла рукой первый попавшийся снег и растёрла его о свой разгорячённый лоб. Капли талого холода потекли по её щекам, смешиваясь с неизвестно откуда взявшимися слезами. Впервые за долгое-долгое время ей стало вдруг одиноко. И не важно, что она только что сбежала со свидания с лучшим другом, его забота не прибавляла тепла. И, презирая себя за эту нескончаемую слабость, она проделала губами этот беззвучный знакомый путь его имени: «Драко». В сомкнутые веки бились рассеянные лучи солнца, проникающие через оголённые ветви. И сквозь болезненное воображение, которое рисовало сжигающие поцелуи, ей почудилось чьё-то горячее дыхание, приникающее к раскрасневшейся коже щёк. Гермиона распахнула воспалённые глаза, испугавшись, но вокруг было пусто. Даже дикие птицы не нарушали сложившееся успокоение. В бесконечном желании забыть, она повалилась на спину в мягкий сугроб, тот охотно поглотил её хрупкую фигуру, принимая в свои объятия. Пронзительно-ясное голубое небо разрезали чёрные ветви дубов. Поблизости никого. Тогда почему кажется, будто он прямо сейчас дышит в её полураскрытые губы? Должно быть, она наконец сошла с ума, теряясь в своих мыслях и желаниях, пытаясь привести свою жизнь к какому-то прежнему образцу. Если бы только он попытался исправить…но Малфой не предпринимал ничего. Значит всё должно оставаться, как есть. ** Драко еле успел отстраниться, когда она внезапно подалась вперёд, отстраняясь от дерева и падая в сугроб. Грейнджер так заворожено всматривалась в него, должно быть пытаясь понять, кто же дышит так шумно, не в силах заглушить свою бесконечную страсть. Дезиллюминационное заклятие подходило к концу, и ему нужно было убираться от сюда, бросив всё, бросив эти распластавшиеся по снегу каштановые волны, эти заледеневшие ладони, расстегнувшийся ворот мантии, отсыревающий пакет со сладостями. Молясь всем богам о том, чтобы оглушающее заклятие работало, он опустился с ней рядом, оставляя вмятины в снегу. Болван. В его голове не осталось ни одной здравой мысли, когда он увидел из окна повозки их спины – Уизли и Грейнджер, шли по дороге будто одна из этих тупых влюблённых парочек, так близко друг к другу. Он чуть было не высунул свою голову в окно, чтобы убедиться – точно ли это они. Дальше – туман. Слизеринцы домчались до Хогсмида, «Три метлы», возмущённые возгласы Блеза, дезиллюминационное заклятие на скорую руку – долго работать не будет. И то, что заставит окружающих не слышать его шагов. И морозный воздух улицы. Он нашёл их в сладком баре. Припал к стеклу, оставляя следы вспотевших рук. Неужели у них свидание? Грейнджер пошла на свидание с этим недоумком? Вон как Уизел смотрит на то, как она слизывает карамель с яблока. От таких мыслей внутри у Малфоя закипело едкое горячее варево. Даже не мечтай, убогое ничтожество! Он не может смотреть ТАК. Драко знает о чём думает этот рыжий мерзавец. Воображение охотно подкинуло поцелуй в коридоре у гриффиндорской гостиной. И это был только поцелуй, только на мгновение. А что если?.. Нелепо растолкав каких-то когтевранцев, он ворвался в кафе, пытаясь прислушаться к разговору. И тут этот ублюдок схватил её за руку. Нет! Если бы не шумная компания, пытающаяся пробиться к стойке, он бы кажется рванул вперёд, наплевав на всё, опрокинул их чёртов стол, препятствующий поцелую. Но тут она сама вскочила и вылетела из бара, коснувшись его невидимой ауры своим дыханием. Весело было бы, если Драко Малфой под заклятием невидимости повалился бы на столик гриффиндорской парочки в кафешке влюблённых. Эта мысль заставила его усмехнуться на мгновение, но и только. Он как безумец толкался среди шумящей толпы и припадал к каждой витрине, в надежде увидеть, куда пропала она, а когда Уизли наконец зашёл за угол выяснять отношения со своей бывшей подружкой, понял, что появился шанс. Грейнджер шла и шла по дороге, вглядываясь в лица, но не замечая его, ступающего рядом. Людей становилось всё меньше. И вот уже конец деревни. Что она будет делать теперь? Драко не хватало чёртовой гриффиндорской смелости для того, чтобы раскрыть своё присутствие. Свернула на тонкую свежую тропку. Бросила всё и в каком-то необъяснимом отчаянии опрокинулась к стволу дерева. От удара свежий снег осыпался, украшая белыми звёздами тёмные волосы. «Как тогда, на балу» - подумалось вдруг. Растаявшие кристаллы льда полились по её лицу. И он шагнул вперёд, протягивая ладони ближе, вокруг сжатой хрупкой испуганной фигуры, заключая в такие долгожданные и такие несбывшиеся объятия. Впервые за невероятно долгое время, впервые за прожитую этими неделями жизнь, он был так близко к Гермионе Грейнджер. И она дышала прямо в его губы, а он водил кончиком носа в миллиметрах от её замёрзшей кожи, вдыхая сказочный несбыточный аромат. Желая ловить дрожащими губами каждую каплю, стекающую по раскрасневшемуся лицу и тонкой шее. Но вот, она раскрыла глаза, заставляя его отстраниться. Заметила? Только дурак не заметил бы, Драко выдал себя с потрохами. Но как она смотрит прямо в него своими горячими глазами, а в них бездна. Осторожный шаг назад. Вот-вот она протянет руку? Протянет её и коснётся его сломленного и готового сдаться сознания, его вздымающейся груди, покрасневшей щеки. Наконец-то коснётся… Но девушка сделала несколько нерешительных шагов и опала в снег, будто от усталости. И вот он уже опускается рядом, боясь, что сейчас закончится действие заклинания, и она увидит на заснеженной поляне его. Потерянного, возбуждённого, встревоженного его. И прогонит его. Боясь дрожи в собственных замёрзших руках, он подался вперёд, приближаясь к лицу девушки настолько, насколько это было возможно, почти проводя по ткани её мантии и петлям гриффиндорского шарфа. Невидимый для неё и жалкий, он пытался найти для себя отголоски тех жарких прикосновений, когда он испортил ещё не всё. Ещё утром Драко был рад любому шансу поговорить с гриффиндоркой. Что же случилось теперь? Почему он не может сделать решительный шаг? Чего испугался? Тёмные ресницы чуть подрагивали, скрывая такие нужные глаза Грейнджер. Её красноватые губы шевелились, что-то шепча, и он даже приблизил чуть ухо, но не смог разобрать ни одного слова. Кончики пальцев ног начинало покалывать. Плохой признак. Пора убираться от сюда. Ну же, Малфой, возьми себя в руки и прочь! Ещё, ещё последние несовершившиеся, но такие близкие прикосновения. Он так ждал их, и вот почти дождался. Сглатывая ком в горле, Малфой встал, сметая палочкой следы своего присутствия. Кажется, уже начал проявляться, но сквозь сомкнутые ресницы, Грейнджер этого не заметила. Неуклюже пятясь назад по её следам, он отступал с поляны, которая подарила ему это тепло. ** Гарри взволнованно изучал лица друзей, ожидая их скорой реакции на сказанное. Липкий снег оседал на шарфах и мантиях, будто желая превратить гриффиндорцев в три белые рыхлые скульптуры. Ветер ненадолго стих и избранному показалось, что лучшим местом для подобных откровений может стать берег Чёрного озера. Гладь воды покорно вбирала в себя новые и новые ледяные хлопья. Лёгкие круги, расходящиеся из центра, намекали на то, что под толщей воды было неспокойно. Территория замка освободилась от толп студентов. Лишь Хагрид возился с заржавелыми инструментами в районе сараев, да младшие курсы уныло обходили зимние теплицы в поисках профессора Спраут. От свинцовых туч, нависших над школой и постоянной бессонницы у Гермионы болела голова. Можно было бы выпить расслабляющее зелье, но ей не хотелось терять концентрацию на занятиях. Кроме того, физическая боль как никак сочеталась с её моральными терзаниями. Девушка сутулилась, кутаясь в мантию поплотнее и прятала руки в растянутые колючие рукава. По бледному лицу друга было понятно – им предстоит непростой разговор. Слова складывались в предложения и будто застывали в воздухе замысловатыми зимними колючими узорами. Девушка догадывалась, что все эти встречи с Дамблдором не просто для того, чтобы Гарри послушал рассказы о прошлом Волан-де-Морта, и всё же новость о какой-то вылазке её потрясла. Покинуть школу? Уехать в неизвестном направлении неведомо зачем? «Но с Дамблдором» - тут же пришла успокаивающая мысль. «Вот именно. Дамблдор защитит Гарри. Если не он, то никто». Но как же это напомнило ей неведомые отлучки из школы Драко Малфоя. У него были свои пожирательские дела, у Гарри – свои. - Когда? – сурово поинтересовался Рон, отходя в сторону кромки воды. - Сегодня. Или завтра. Или через день. Узнаю точно только ближе к делу. Дамблдор сказал, ему нужно ещё время, чтобы до конца подготовиться. Рыжий потрогал кончиком ботинка слякоть из снега и воды. Бурление на середине озера усилилось. - И ты не можешь сказать нам, куда вы полетите? - Дамблдор не сказал про метлу. Возможно, мы переместимся по-другому. Но да. Я не могу вам сказать не потому, что не хочу, а потому что сам не знаю подробностей. Мне точно известно, что это связано с Волан-де-Мортом (Гермиона лишний раз окинула взглядом окрестности, проверяя, не подслушивает ли кто) и эта вылазка поможет нам узнать больше о его прошлом. Рон нетерпеливо попинал снег, пряча покрасневшие ладони под мантию. - Да на черта вообще тебе столько знать про прошлое этого гада? Не понятно мне. Пусть у него было какое-то разнесчастное детство в приюте, но каким бубонтюбером его это оправдывает? Девушка медленно покачала головой, от чего крупные снежинки посыпались с её волос: - Я не думаю, что цель этих занятий в том, чтобы Гарри понял или пожалел Тома Реддла. Дамблдор ищет какую-то подсказку в его прошлом. Возможно что-то, что поможет раскрыть мотивы и слабости Волан-де-Морта. Но мне всё равно не нравится, что вам придётся куда-то уехать. Надолго ли? Вдруг это опасно? Мы не знаем, какие навыки могут там тебе пригодиться. Отдельно меня беспокоит то, что Дамблдор не раскрыл более подробно хотя бы место похода. - Может он сам до конца в этом не уверен. – пожал плечами Гарри, стараясь не подрагивать от сырости лишний раз. - Чтобы Дамблдор и не уверен? – усмехнулся Рон, озираясь в сторону школы. В окнах Большого Зала уже загорались огни, что предвещало скорый ужин. - Всё равно нужно подготовиться. – девушка нащупала в кармане волшебную палочку, - я создам огонёк? А то холодает. Тебе лучше взять с собой мантию и… нужно посчитать, сколько у нас защитных зелий. - Я ведь буду с Дамблдором. Не думаю, что мне понадобиться что-нибудь кроме палочки. Мне больше беспокоит, что кое-кто в школе останется без моего присмотра. - Я, конечно, польщён, приятель, но мы с Гермионой как-нибудь справимся и без твоей опеки. Тем более, ЗОТи уже прошла на этой неделе, и встреча со Снеггом нам не грозит. Гермиона усмехнулась, перекатывая в ладонях синее пламя. Ей бы не помешал более оптимистичный подход, но как же сложно было сохранять самообладание. - Думаю, Снегг и вне своих занятий может доставить проблем, но я вообще-то о Малфое. Гриффиндорка болезненно скривилась, будто от внезапного приступа боли. Пламя скакнула в её ладонях слегка опаляя кожу. Девушка дёрнула рукой, невольно отпуская его на свободу. Огонёк мелькнул и погас, издавая слабое шипение из пушистого сугроба. - А что с ним? – небрежно заметил Рон, словно разговор был и ему не слишком комфортен. – Слоняется по коридорам, как обычно. - В том и дело, что не как обычно. – мотнул головой Гарри, сбрасывая со лба отсыревшие волосы. – Я не хотел обсуждать это, потому что сам не до конца уверен, но с поганым хорьком что-то происходит в последнее время. И я даже не про этот год, а про последние дни. Не знаю, обратили ли вы внимание, но я с ним сталкиваюсь просто везде. Он буквально как будто таскается за нами по пятам. Даже пару раз видел его в коридоре у гостиной. Какого дьявола ему там понадобилось, по-вашему? Вопрос был скорее риторическим. В горле у Гермионы застряло что-то круглое и шершавое. Будто ледяной камень, который мешал сказать хотя бы слово, хоть промычать что-нибудь бессвязное… - Если раньше его маршруты в основном складывались вокруг подземелий и верхних этажей, то теперь слизень пытается выяснить что-то другое. Исхудал, побледнел, явно переживает из-за чего-то. А из-за чего он может переживать? Наверняка дела в его пожирательской карьере идут не лучшим образом, и подонку нужно срочно что-нибудь предпринять, иначе доверие будет утеряно. - Ты действительно думаешь… - Да! – не дал он закончить мысль Рону. – Даже не думаю, уверен. Что-то изменилось в Малфое, и это сулит одни только проблемы. Не лучший ли шанс провернуть какую-то пакость, когда меня не будет в школе? Он знает, что я слежу за ним, а тут – такая удача. - Допустим. – растёр рыжий заледенелые не сгибающиеся пальцы. – Что он, по-твоему, может? - Есть предположение, что это должно касаться именно Дамблдора. Я высказывал ему подозрения, но тот естественно считает, что нет смысла опасаться одного школьника. Но это просто беспечность и глупость. – парень упрямо покачал головой, будто директор был сейчас с ними рядом. – Всего лишь один школьник. Во-первых, не просто школьник – пожиратель смерти. Во-вторых, с чего Дамблдор взял, что один? Нельзя недооценивать противника. Никогда. Про меня Волан-де-Морт тоже думал: просто ребёнок. А что в итоге? - Ты думаешь, что хорёк собрал вокруг себя?.. – Рон не захотел заканчивать, снова оглядываясь в сторону Хогвартса. Как будто оттуда мог появиться Малфой. - Почему нет? – Гарри активно заходил из стороны в сторону, давая мыслям успокоиться. – Большая часть слизней становилась пожирателями уже на старших курсах. Вполне возможно, что не один Малфой якшается с Волан-де-Мортом. У него полно приятелей – Забини, Гойл, Крэбб… - Ну этих тупиц опасаться не стоит. Забини – да, но сомневаюсь, что этот сноб захотел бы испачкать ручки подобными делами. - Разве приходится выбирать? - глаза Гарри казались ещё более яркими, блестели в назревших сумерках. – У прихвостней Волан-де-Морта нет выбора пачкать им или не пачкать руки, убивать или миловать. Они просто рабы, пешки. Хотя один выбор в собственной жизни они всё-таки совершили. Выбор – встать на эту тропу чёрной магии, чтобы никогда уже с неё не сходить. Под страхом смерти. - Считаешь, у них там на Слизерине какая-то пожирательская ячейка по типу нашего Отряда Дамблдора?.. Отряд Дебилов, типа того? – Рон старался подхватывать мысли друга, но при этом сохранять скептичный настрой. - Я знаю, что Малфой не один. Он точно бы не стал действовать без поддержки. Вопрос – что это за поддержка, и в чём цель? Может что-то в кабинете Дамблдора. Какая-то информация, о которой я не в курсе, или какой-то артефакт. Так гадать трудно. - Ну, уж присмотреть за подонком, пока тебя не будет мы сможем. – заключил Рон, уже порядком промёрзший. – Слушайте, может продолжим обсуждения в спальне? А то я чувствую, что сейчас схвачу бронхит, а из Больничного крыла будет проблематично что-нибудь контролировать. Гарри, который казалось нарочно игнорировал похолодание, внимательно посмотрел на подругу. - А ты почему молчишь? – его голос чуть подрагивал от внезапного напряжения. – Думаешь, я ошибаюсь? Гермиона не думала. Она ледяным истуканом стояла рядом с друзьями и пыталась представить, как бы она отреагировала на слова Гарри и Рона, если бы не было этого всего. Если бы весь этот семестр был просто копией предыдущего, и она могла бы живо усомниться в идеях друга насчёт принадлежности слизеринца к пожирателям. Но после того, как она сама касалась чёрной метки на трепетном запястье, можно ли соврать? - Я…думаю, нам лучше быть начеку… - наконец выдохнула она скопившуюся тревогу. – Пусть мы не знаем ничего наверняка, не стоит расслабляться, когда директор в отъезде. На первом году обучения Волан-де-Морт воспользовался его отсутствием, чтобы похитить философский камень. Нечто подобное может произойти и сейчас. Мы могли бы подключить ещё кого-то из ОД? Например, Джинни и Невилла? - Им довериться можно. – закивал Рон, очевидно припоминая их битву в Министерстве прошлым летом. – Ребят, я уже своих пальцев на ногах не чувствую… - и он несколько раз кивнул в сторону тонкой тропы. – По-моему, гораздо приятнее обсуждать дела Того-Кого-Нельзя-Называть на сытый желудок. Гарри почти устало махнул рукой, поднимая повыше жёсткий воротник: - Ладно. Идём. И троица мелкими дробными шагами засеменила по плохо протоптанной дорожке. Снег хрустко зашуршал под ногами, податливо проминаясь под подошвами. Гермиона тасовала мысли в своей голове, пытаясь прийти к какой-то устойчивой позиции. Рассуждения друга о том, что в последнее время слизеринец, занимавший слишком много пространства в её жизни, очень часто встречается на их пути вызывали в ней несмелый трепет. Девушка и сама будто бы замечала раз за разом, что стальные глаза находят её везде: на занятиях, в Большом Зале, в коридорах, во дворе. Будто бы даже серые хмурые небеса взирали на неё с этими самыми чувствами: боль, страх, надежда, злость, сожаление, страсть, нежность. Но что заставляло слизеринца преследовать их? Не ищет ли он повода заговорить? Девушка зажмурила глаза, заставляя себя не думать о таком. Гарри прав. Это может быть совершенно никак не связано с ней. С горячими руками. Тягостными поцелуями. Резкими объятиями. Беспощадными фразами. Она сделает всё, что понадобится. Пока Гермиона совершенно потеряла покой, Гарри был начеку и замечал что-то подозрительное. Нужно дать им с Дамблдором спокойно расследовать прошлое Тома Реддла и проследить за слизеринцами. Но, Мерлин, как же хотелось, чтобы друг ошибался. Как же колотилась в сердце слабая робкая вера в то, что Малфой не решится, не захочет обмануть её самые смелые ожидания. ** Песчинки в крупных выпуклых настольных часах бесшумно перетекали из верхней части колбы в нижнюю, собираясь в острую ненадёжную горку. В классе стояла сонная умиротворяющая атмосфера. Поскрипывали перья сосредоточенных учеников. По деревянному полу постукивали туфли профессора Бабблинг. Она степенно шла от окна к учительскому креслу, пристально разглядывая каждого. Малфой водил надломленным пером по пергаменту, упорно делая вид, что полностью погружён в работу. Рядом слегка лениво выводил руны Блез. Он выбрал курс Рун только за компанию с Малфоем, а тот отметил несколько предметов вообще без разбора, рассчитывая избавиться от школы в этом семестре. Двумя рядами ближе к учительскому столу волновалась Паркинсон. Она постоянно вертелась, пытаясь то ли взглянуть в чужой пергамент, то ли обратить на себя чьё-то внимание. Крэбб и Гойл глухо о чём-то перешёптывались, изредка толкая друг друга под бока. Мысли разрывали слизеринца на множество мелких кусочков. Он пытался собрать себя заново только для того, чтобы рассыпаться снова. Драко раздумывал о том, что сам толкнул Гермиону навстречу Рону этими жестокими словами и равнодушным поведением. Он же правильно всё понял, она пошла с рыжим на свидание? Если хорошенько подумать, что он может дать Грейнджер? Случайные поцелуи в тёмных углах школы? Порывистые объятия? Бездумные клятвы? Он даже не может предложить ей встречаться. А просто извинения? Зачем они ей нужны, его нет смысла прощать. Он сам не простил бы себя, так зачем бередить ей душу снова? Она наверняка это понимает, только не понимал он. Когда собирался подойти к ней поговорить, думал ли Драко о ней? Нет. Он думал о себе. О своей распалённой страсти. О лютой бессоннице. Диком возбуждении. Нескончаемой тоске. Уизли сможет дать ей во сто крат больше. Он сможет предложить ей любовь. Дружбу. Защиту. Верность. И как же удачно он вписывается в её определённое будущее. Только бы у этого чёртового Уизли получилось. Не дай Мерлин с ней бы что-то случилось. Если Драко не будет рядом, а эти придурки не смогут её защитить…Если он отступит, а всё окажется зря. Крупные мурашки накрыли его сознание от мысли о том, что их ждёт война. Её ждёт война. Нежную, хрупкую, страстную, смелую, умную и как будто его Гермиону ждёт война. Битвы. Много битв. Быть может с ним? Как он может доверить её этому идиоту Уизли, если он ещё недавно обнимался с Браун, а теперь почему-то решил, что ему нравится Грейнджер? Бред. Так ты и сам вечером целовал гриффиндорку, а утром пытался забить чувства близостью Паркинсон. Чем он лучше тогда? Чем он достоин её? И что было бы, если бы он с ней заговорил? Тогда на заснеженном склоне, скинул бы дезиллюминационные чары и шепнул ей: «Прости…я искал тебя столько часов. И вот ты наконец рядом. Я не способен думать и обещать. Я просто хочу остаться с тобой». Он испортил бы всё для неё снова. Снова втянул бы Грейнджер в этот порочный замкнутый круг страсти и ненависти. Они оба это знали. Сейчас – поцелуи, потом – грязные слова озлобленной травмы. Только она бы так не смогла. А смог бы он? Знать, как делает ей больно раз за разом, топтать счастье ногами раз за разом, не слыша стонов и не видя слёз. Поэтому он не заговорил. Поэтому сбежал снова. Пусть её любят сильно и бесконечно тепло. Пусть она утопает в нежности и поддержке, а не в бесконечных угрозах. Пусть этот другой будет лучшим, пусть сбережёт её, не даст увязнуть в этом мире жестокости и поможет сохранить настоящую Гренджер. Она достойна только такого. Что бы их ждало, если бы они не поссорились? Был ли хоть какой-то шанс, что они нашли бы решение этой внезапно возникшей трепетной неправильности? Может быть и хорошо, что всё прекратилось прямо сейчас, потому что рано или поздно настал бы момент, когда ему пришлось бы предать её. Стук в дверь прервал ровное течение урока, но не поток размышлений Малфоя. Он даже не обернулся в сторону входа, а лишь вывел на бумаге ещё несколько случайных рун. Несколько учеников воспользовались моментом, чтобы перекинуться парой фраз, пока профессор отвлеклась на что-то другое. - Мистер Малфой. – Слизеринец не сразу понял, что преподаватель обращается именно к нему, поэтому ей пришлось позвать его несколько раз. – Мистер Малфой, вы меня слышите? Он в непонимании поднял голову, пытаясь понять, зачем его решили побеспокоить. У входной двери мелькнули сальные чёрные пряди. - Мистер Малфой, с вами хочет поговорить профессор Снегг. Выйдите, я разрешу вам написать контрольную работу в другой день. Слизеринец вопросительно привстал со своего места. Блез слегка потянул его за рукав, пытаясь что-то сказать приятелю. Драко немного застыл, не понимая, зачем он понадобился Снеггу. - Вещи возьмите с собой. – раздался из-за дверей такой знакомый холодный вкрадчивый голос. Снегг молча повёл его долгими пустыми коридорами. Все курсы были на уроках, зато портреты шумно переговаривались друг с другом, не стесняясь лишних ушей. Кровавый Барон, который зачем-то левитировал над доспехами у входа в подземелья проводил их недоверчивым взглядом и тут же просочился сквозь стену в сторону центральных лестниц. Драко понимал, что он сейчас должен судорожно искать в голове варианты того, зачем зельевар решил вызвать его прямо с урока, что такого ужасного могло случится, но в голове царила приятная пустота. Как будто желанные прохладные руки грязнокровки легли на его истерзанный думами лоб и позволили не рассуждать хоть минуту. Неповоротливая дверь захлопнулась и вот они наконец оказались только вдвоём. Профессор выглядел крайне раздражённо и даже зло. Драко случалось видеть его в таком состоянии, когда дела для Пожирателей складывались особенно неудачно. Подобно летучей мыши Снегг пересекал полутёмную комнату снова и снова, заламывая сухие желтоватые пальцы. Пара резких движений волшебной палочки зажгли наконец свечи на запылённой полке. - Позвольте поинтересоваться, мистер Малфой, чем таким вы заняты в последние дни, что напрочь игнорируете письма отца? – Возмущение смешивалось с тревогой в его звенящем металлом голосе. Письма? Какие письма? Ах да, кажется, приходило что-то. Драко не помнил, о чём там было. В сознании всплыл заваленный бумагами стол. Отдельно – свёрнутое в треугольник письмо для Нарциссы, которое он так и не дописал. – Драко, что с вами происходит? Люциус вас потерял, вы не отвечаете на письма, отчётов по шкафу не было уже больше двух недель, Вы вообще знаете, в Мэноре шли обыски? - Да, я читал об этом… - чуть слышно заметил слизеринец, отвечая лишь на последний вопрос. Откровенно говоря, он не сам читал, но Блез говорил, что в «Пророке» про это было, ничего особенного – пустое. Сейчас уже даже не вспомнить, сколько дней назад это было. Может тогда, когда Грейнджер забирала волосы наверх тонкой лентой и брала книги по Травологии в Запретной секции? - И даже не заинтересовались, чем вызвано такое внимание Министерства к вашему дому? – преподаватель наконец остановил беспрерывные хождения и угрожающе занял место за рабочим столом. Малфой не нашёлся, что ответить. Тогда это не показалось ему чем-то серьёзным и, чёрт подери, совершенно не важным. Вроде бы он подумал: «Пусть бы всё сгорело ко всем чертям, лишь бы не пришлось продолжать заниматься безумными поручениями Тёмного Лорда». Снег перебрал на столе какие-то конверты, но кажется он сделал это чисто автоматически. - Для вас есть задание. Отправляетесь сегодня из Хогсмида, отец будет ждать вас там. Час на сборы, я позабочусь, чтобы директор вас отпустил. Берите только самое необходимое-мантию, палочку... - Час? Вы хотите, чтобы я выехал сегодня? Сейчас? Я не могу… Драко еле слышно выталкивал из своего горла слова. Мокрые замёрзшие руки прятались в глубоких карманах, пытаясь избежать действительности. На Снегга он не смотрел. Более того, голос декана казался тошнотворным и угнетающим. Малфой понимал, что возражал в самое неподходящее для отца время. Понимал, что никто не примет его отказ. Но ещё яснее он понимал то, что не может теперь просто так уехать и, возможно, не вернуться. С тех пор как письма Люциуса заполняли ящики их с Блезом стола, Драко понял: он рискует всем. Ради чего? Ради того, что он не может уехать, бросив! Вчера вечером, тайно проводив Грейнджер до гостиной, он был почти готов идти к Дамблдору. Стучаться в дверь кабинета и умолять. Тем более, что директор будто бы всегда готов был прийти на помощь. Что бы Драко сказал ему? Что не хочет больше быть пожирателем смерти? Звучит, как детский лепет. «Я больше не хочу с ним играть…» - Хныкал он раньше, убегая к Нарциссе от Гойла. Уже тогда Малфои обязаны были находиться бок о бок с будущими союзниками в этой войне. Или наоборот? Они союзники, потому что всегда были друзьями? Не друзьями – членами чистокровных семей. Молчание, зависшее в прохладном воздухе, затянулось. - Позвольте узнать, какие такие важные дела не дают вам исполнять волю Тёмного Лорда? – Снегг скривился, нависая над пустым столом. Воля Тёмного Лорда. Конечно же, не воля отца. Малфой напряг все остатки своего сознания, чтобы сопротивляться возможной окклюменции... Ведь как только его не высыпающийся разум откинет образ Люциуса, возникнет лицо… Но белая вспышка всё никак не приходила. - Я занимаюсь его волей прямо сейчас! – Раздражённо схватился за соломинку Драко. – Если меня постоянно вызывать из школы, каких результатов я добьюсь?! Тем более теперь, когда я так близок! Для чего нужно, чтобы я постоянно мотался в эти деревни? У Пожирателей есть куча более опытных магов, которые гораздо лучше помогут отцу. Он старался, старался изо всех сил быть убедительным. Кажется, даже вцепился в ручки кресла, будто преподаватель собрался силой вытаскивать его на задание. Снегг упорно всматривался в лицо ученика своими чёрными глазами, даже не пытаясь поймать явную ложь. - Я не писал отцу, потому что написал Горбину и ждал от него ответа. Я нашёл нужное заклинание, я уверен. Мне нужно ещё время, тогда возможно не понадобятся вообще эти вылазки, а найдётся дело поважнее, ведь вход в школу будет открыт! Даже если Горбин мне не ответит, я могу попробовать сам. У меня точно получится, я могу сейчас не идти на уроки, а закончить дело. Снегг молча изучал лицо слизеринца, сложив длинные пальцы на стопку бумаг. - Всё уже решено. Вы уходите сегодня. А чем дольше вы пытаетесь меня в чём-то убедить, тем меньше времени на сборы остаётся. - Мне нужен ещё день. - У тебя уже нет и часа! Тем более, абсолютно не я решаю, куда и с кем ты отправишься. Нет смысла спорить со мной, ведь что-то изменить не в моей власти. Малфой резко оттолкнул от себя стул, роняя школьную сумку. Шум в голове нарастал, а ноги переставали слушаться. - Что за задание? Когда я с него вернусь? - Обо всём расскажет Люциус. У меня нет про это информации. Он лгал. Абсолютно точно Снегг был в курсе того, зачем оказалось необходимо выдёргивать Драко из школы так срочно. Что же отец писал в последних письмах? Ничего определённого не вспоминается. Может он упустил какую-то ключевую фразу, в которой отец зашифровал ближайшие планы. Малфой раздражённо отошёл от стола. Ещё несколько минут назад в голове утверждались мысли о том, что он всё решил, что время принять сторону и отказаться от собственных желаний пришло. Несмотря на это, он естественно собирался заглянуть вечером в библиотеку, проверить не засиделась ли там Грейнджер за учёбой. Иногда, когда её не сопровождали Потти с Уизелом, он подсаживался поближе, а она наверняка делала вид, что не замечает. А теперь всё изменилось по одному слову Снегга. Принимать сторону. Нет, он ещё не готов. Только не так. Не так! Он не может просто так взять и уехать, не сказав Грейнджер ни слова. Да, он хотел её отпустить. Но пусть она хотя бы узнает. Пусть узнает, что это всё было правдой. Эти слова, поцелуи, стоны – не ложь. Это быть может единственная правда, с которой он столкнулся теперь. Надо было предположить, что все эти письма отца не были простыми контрольными отписками… …«время, когда всё свершится»… «завершить самый главный план Тёмного Лорда»… «не всё в жизни даёт учёба»… «ты не сможешь вернуться в Хогвартс, когда всё будет сделано»… когда это? Когда? ** Коридоры Хогвартса мелькали один за другим. Флитвик отчитывает какого-то ученика за взрывательную жвачку в теплицах. Первокурсники Гриффиндора столпились у входа на Астрономическую башню. Слизнорт даёт распоряжения по организации приватной Рождественской вечеринки в подземельях. Всадники на полотнах затеяли дуэльное состязание. Старые позеленевшие ведьмы с ухмылкой наблюдают за попытками Крэбба и Гойла подсунуть Мартину с третьего курса кроветворный батончик. Горсти людей, событий и слов. Он не может уйти вот так! Они ведь даже...не попрощались. Что если он…не вернётся? Драко не впервые испугался смерти, о нет. Никогда не привлекала его эта мысль: гордо погибнуть ради общего дела. Конец всегда представлялся чем-то мерзким, тривиальным, судорожным. Иногда Драко брезгливо представлял, как собственное тело валяется где-нибудь в канаве маггловского городка: распухшее и позеленевшее от многих часов разложения. Тогда к глотке его подступала тошнота. Умереть за Тёмного Лорда. Он знал, что и отец в глубине души не разделяет подобной жертвы. Но никогда до этого Драко не задумывался, что будут чувствовать другие люди, когда узнают, что его больше не существует. Что будет чувствовать она? Облегчение? Грусть? Безразличие? Если сейчас он уйдёт с отцом и не вернётся. Грейнджер решит, что он – предатель. Он сбежал к пожирателям смерти. И последнее, что она вспомнит про Драко - то, как он называет её шлюхой в школьном коридоре. А ведь… Он утёр рукавом намокший ледяной лоб. Было ли в его жизни что-то настолько настоящее? Почувствует ли он когда-то ещё такое всепоглощающее тепло? Придурок. Он ходил за ней попятам все эти дни, но так и не нашёл сил заговорить. Собирался отказаться от всего, отстраниться. Теперь это казалось таким простым, только лишь фраза: «Эй, Грейнджер!». Малфой сделал ещё один круг по этажам. Пусто. Точнее, толпы народу, но без неё. Если бы мимо прошёл хотя бы тупой Поттер, он бы схватил его и добился ответа: где сейчас грязнокровка?! Он бы использовал всё своё нервное красноречие, он уговорил бы даже заклятого врага. Но весь шестой курс Гриффиндора будто вымер. - Гермиона... – Губы сами складывали буквы. Такого не может быть. Неужели они на каком-то занятии, а он не может сосредоточиться и понять, что упустил. В горле начала нарастать щиплющая горечь. Чтобы всё не кончилось вот так просто! Вот так быстро! Бом Часы на башне начали отстукивать пять вечера. Его мысли угасали с уходом дня. Казалось, это Гермиона уходит из его жизни, а у Драко не хватает сил задержать её. Конец. Всему конец. Ему надо идти, а её так и нет рядом. Может быть, если бы сейчас она бы хоть посмотрела в его сторону, то нашлись бы силы бороться. Нашёлся бы тот безумный вскрик, который пошлёт всё к дьяволу и заставит остаться. - Мистер Малфой! Вот и конец. Снегг так быстро нашёл его. Истрепавшаяся от многочисленных подъёмов и спусков по лестницам метла жалобно упала на пол. - Осторожнее! – отскочил в сторону какой-то когтевранец. Снегг подхватил метлу и притянул Драко за рукав ближе к лестнице. - Вам пора. Времени не осталось. Следуйте за мной. На преподавателе была плотная зимняя мантия с глубоким капюшоном и стёртые сапоги. Он резкими шагами направился в сторону холла. Драко беспомощно дёрнулся. Тонкие губы сжались ещё сильнее. Где она? Где все эти мерлиновы совпадения, которые так долго сводили их вместе? Ему нужно ещё одно! Мышцы закостенели, не позволяя пошевелиться. Он сделал несколько неуверенных шагов, зельевар краем глаза следил за его передвижениями. Будто под конвоем прошёлся он до дверей, вращая головой, словно безумец. Если бы только посмотреть на неё ещё раз, тогда он бы запомнил. Он спрятал бы в памяти глубоко-глубоко каждую крапинку этих магических глаз. Створка дверей беззвучно закрылась, оставляя себе теплоту и шум центрального холла Хогвартса. - Выйдем за пределы защитной зоны, там и трансгрессируем, чтобы было быстрее. Вы ведь уже трансгрессировали? - Да. Однажды. – голос казался беззвучным и ломким, будто серая рисовая бумага, забытая на ветру. Окрестные территории школы были пусты. Никто из учеников не решился выбраться на улицу под холодный отрывистый ветер. Да и столы в Большом Зале вот-вот накроются сочным мясом и горячими соусами. Он всё это оставляет позади. На темнеющем небе уже начали появляться первые звёзды. - Возьмите меня за руку! - Снегг нетерпеливо кивнул, протягивая крупную уверенную ладонь.