Не с ней навсегда

Ступени мелькали в темноте раскрывшейся ночи, она боялась оторвать от пола трепещущий взгляд. Не дожидаясь, когда лестница подъедет достаточно близко, девушка перепрыгнула на скользкую площадку, пригибая разлохмаченную голову. Сзади слышалось рваное дыхание Полумны, а где-то в страшной темноте коридоров выкрикивали запретные заклинания. Из коридора выпорхнула Джинни, скидывая за плечи водопад рыжих волос. Она так резко проскользнула поворот, что едва не свалилась в ещё не закрывшийся проём. Когтевранка ловко подхватила подругу под локоть и, не говоря друг другу не слова, девушки поспешили к следующей лестнице. Каменная громада уже почувствовала, что на верхней площадке её ждут и медленно, степенно начала подниматься. Гермиона нервно вглядывалась в размякшую полутьму, боясь выпустить из руки волшебную палочку. Так странно, она почти каждый день на уроках применяла магию, а сейчас вдруг усомнилась, что сможет успешно сколдовать хотя бы «экспелиармус». Звуки доносились отрывисто и от того ещё более устрашающе. Воздух и время превратились в тягучее желе. Ей казалось, что каждое её движение занимало слишком много и будто растекалось в пространстве. Наконец светлые ступени выплыли из темноты и Джинни тут же прыгнула, не дожидаясь, когда состояние сократиться. Полумна — следом. «Как там Невилл? Как Невилл?» — беспрестанно крутилось в голове, пока ярко-красная вспышка не пролетела у самого её плеча. От неожиданности она сильно наклонилась вниз, споткнулась и чуть не скатилась по лестнице. В воздухе рассыпалось ещё несколько заклинаний. Девушки обернулись. С верхних этажей им в спину заходила ещё одна группа пожирателей. На лестнице они оказались как на открытой ладони под шквалом опасных вспышек. — Ложись! — крикнула Гермиона, приникая как можно ближе к ступеням и вскидывая палочку вверх. О созданный защитный барьер разбилось несколько заклинаний. — Как только доедем — сразу в коридор. — Надо попробовать задержать лестницу, чтобы они не могли спуститься! — среди возгласов там и тут Джинни было почти не слышно. — Давай. — кивнула Гермиона, готовясь отпускать щит. Пытаясь уловить краем взгляда, по какой точке бьют пожиратели, девушка почти прокатилась по каменному полу, прячась в ближайшую нишу. Бой шёл где-то в глубине коридоров. Полумна отправила пару заклинаний вверх, чтобы прикрыть Джинни. — Думаешь, они о нас знают? — голос когтевранки звучал на удивление спокойно и даже нежно. — Те, которые сражаются с Невиллом? — Попробуем зайти в спину, но так мы и сами окажемся в окружении. Джинни влетела на этаж, как разъярённая кошка: — Бежим! Бежим! Что вы тут сели? Она, пригнувшись, добежала до ближайшего поворота, потом ещё. Вот уже знакомые спины — Дин и Симус сражаются с тремя рослыми пожирателями. За их развивающимися плащами Невилла было не видно, но Гермионе отчётливо казалось, что она слышит его голос, выкрикивающий «остолбеней». — Экспелиармус! — хором закричали Гермиона, Полумна и Джинни, но их заклинания разлетелись по сторонам в раскалённом стянутом воздухе. Противники, казалось, ожидали прибытия новых магов из Отряда Дамблдора. — Надо прикрывать спину! Крикнула — Джинни. — Я применила на лестницу приклеивающее заклятие, но не знаю, насколько его хватит. Гермиона кивнула и развернулась, смело встречая враждебную черноту коридора. Заклинания плясали как в каком-нибудь яростном огненном танце. Один из пожирателей привалился к стене тяжело дыша. Джинни была хороша, и Гермионе показалось, что, если бы не подкрепление, они бы справились с этой группой противников самостоятельно. Максимально напряжённое зрение выявило шевеление в тёмном коридоре — идут! Она подняла палочку, готовая атаковать, но с губ сорвалось только: — Профессор Макгонагалл! Высокая статная женщина в тёмно-зелёной мантии с привычно-забранными волосами спешила навстречу ученикам с оружием наготове. Гермиона не сразу заметила маленькую приземистую фигурку профессора Флитвика, который семенил вслед за преподавателем трансфигурации. Он тоже был в привычной одежде, что заставило Гермиону убедиться в том, что Отряд Дамблдора — не единственные, кто не спал этой ночью. Они вышли из боковых дверей и не могли знать, что происходило на центральных лестницах. — Мисс Грейнджер! — голос преподавателя звучал властно, но встревоженно. — В сторону! Девушка мгновенно отскочила, врезаясь лопатками в каменную стену. Тяжёлая рама, за которой скрывалась группа нарисованных дюгоней скосилась влево. Животные на картине заметались из стороны в сторону. Её не спросили, что происходит, не удивились, что она — вооружённая и растерянная — мечется по тёмному коридору. Преподаватели устремились в гущу сражения, пряча учеников за своими спинами. Гермиона поняла, что они пытаются сдержать пожирателей и оказаться рядом с Невиллом, которого уже заметно потеснили к дверям старых аудиторий. Горячая вспышка пролетела мимо, ударившись о стену, рассыпая камень и воспалённые искры. Наконец в мыслях появилось больше уверенности — Макгонагалл и Флитвик здесь, они были начеку, вероятно знали о возможном вторжении. Гарри говорил также о Снегге, но его что-то не видно. Быть может он внизу с Роном? Рон! — Нужно узнать, что с Роном! — крикнула девушка Джинни. В глазах той отразились все догадки и страхи. Она чуть кивнула и первой направилась в сторону движущихся лестниц. Гермиона поспешила следом, стараясь вычленять каждый звук в какофонии криков и разрушений. — Экспульсо! — грубый голос перекрыл собой всё, заставляя резко остановиться. Поржавевшие средневековые доспехи с оглушительным грохотом разлетелись, отскакивая от стен коридора. Гриффиндорка успела применить щит, но тяжёлый наруч всё-таки ударил её по ноге, заставляя поморщиться. Джинни укрылась в освободившейся нише, пытаясь не попасть под огонь. Чёрные мантии начали стремительно заполнять коридор. Будто очередная группа учеников собралась здесь в ожидании урока по Чарам. Взгляды из-под глубоких капюшонов будто были устремлены вперёд. — Протего! — В голове забилась мысль о том, сумеет ли она добежать до Джинни или… Коридор, как назло, в этом месте был прямым и гладким, только дверь класса Флитвика могла стать спасением. Пожалуй, «Алохомора» откроет её, но Джинни не доберётся так далеко. Делая решительный вздох, Гермиона устремилась навстречу подруге. Она почти не успевала атаковать сама, столько проклятий в неё летело, что снять щитовые чары не было никакой возможности. — Круцио! Круцио! Успокоишься ты, или нет?! — прорычал приземистый Пожиратель, становясь на пути Гермионы. — Бомбарда! — просипел другой, целясь в полуарку над головой гриффиндорки. Она среагировала мгновенно, отпрянув назад. Обломки камня оцарапали её руки, которые она инстинктивно вытягивала вперёд. Только не отпускать щит. Девушка пыталась вслушиваться в голоса, боясь различить среди них знакомые. Где-то за тёмными силуэтами пронёсся звонкий крик боли. — Джинни! — Гермиона попыталась оттеснить парочку Пожирателей к стене, но они были слишком хорошими дуэлянтами. Один из них мерзко рассыпчато засмеялся, перекатывая палочку между пальцев. — Кому-то сейчас будет очень больно. — Экспелиармус! Ступефай! Петрификус Тоталус! — она перебирала заклинания одно за другим даже не целясь как следует — слишком много силуэтов сгущалось вокруг неё. Одно тело ничком повалилось на спину, но его место тут же занял кто-то другой. Крик Джинни застыл в ушах, когда толпа в капюшонах резко развернулась назад, будто теряя всякий интерес к Гермионе. — Вингардиум левиоса, уродец! — до боли знакомый голос глухим эхом раздался со стороны лестниц. Ему вторили ещё несколько не менее яростных: «Экспелиармус!» «Остолбеней, мразь!» «Диффиндо!» — А ну прочь от моей сестры, тупица! Я бы тебя ещё не так назвал, да опасаюсь за её нежные ушки. Экспелиармус! В слаженных рядах Пожирателей появились просветы. Гермиона старалась не отставать, и обладатель противного смеха перешёл наконец на защитные заклинания, переставая атаковать. «Вот так мерзавец, а теперь...» — Импедимента! — тёмный волшебник повалился на пол, путаясь в полах собственной мантии и сбивая с ног своего неболтливого приятеля. Девушка перепрыгнула через них, оказываясь в гуще чёрных мантий. Её тут же кто-то схватил под локоть и потянул в сторону. — И как это понимать, Гермиона? — скорчил недовольную физиономию Фред Уизли, ловко отбивая красные вспышки заклинаний. — Что за бардак вы тут устроили? Я понимаю, нам нужна смена, но не такая же… — Справа! — рявкнул Джордж из-под руки прикрывая брата. — Мерлин! Откуда вы?! — Гермиона почувствовала, что почти улыбается. — Филч будет просто в ярости. Это же сколько ремонта предстоит теперь! — продолжал ораторствовать гриффиндорец. В смешении тел она заметила Анджелину Джонсон, Ли Джордана и ещё несколько гриффиндорцев с шестого и седьмого курсов. Все в распахнутых халатах, с заспанными встревоженными глазами. — А нас уже, кажется, списали со счетов, — поддержал брата Джордж. — Конечно, зачем нужны старшие братья! — он с укором воззрился на Джинни, которая была бледнее, чем обычно, но уже стояла на ногах. — Хорошо, что мы не занимаемся ночами всякой ерундой типа сна. А вот этих ребят пришлось вытаскивать из кроваток. Остолбеней! — Протего! — вскричала Гермиона, ужасаясь тому, насколько безрассудно близнец бросился атаковать. — Ли даже взрывами не разбудишь, спит как убитый. — Это точно. — ухмыльнулся извечный комментатор матчей по Квиддичу. — Надо же… — рассеяно протянула Гермиона, пригибаясь почти к самому полу. — Ну, так какой у вас был план? И откуда вы взяли столько пожирателей? И как протащили их в Хогвартс? — Очень смешно! — Гермионе захотелось стукнуть парня по плечу, но она не могла упустить из виду особо изворотливого любителя Круциатуса. — Рон там внизу один! — и она настойчиво помотала головой в сторону лестниц. — Ну и что ты будешь делать! — успел всплеснуть руками Фред, прежде чем из его палочки вырвалась струя синего пламени. — Опять надо отдуваться за младшенького. Ну что ж…это святая обязанность каждого брата. — он сделал вид, что смахивает с щеки непрошенную слезу. При других обстоятельствах девушка бы отчитала его за то, как он безответственно колдует — любой лишний жест может испортить заклинание, превратить его в убийственное или необратимое. Но сейчас было совсем не до того. — На болтовню, как всегда, нет времени. Ребята! — он многозначительно кивнул, и Джордж его понял. Фред вскинул в сторону левую руку и кивком велел девушке проскользнуть за его спину. Она, пытаясь не отворачиваться от противников перепрыгнула через раскиданные по полу куски доспехов и, прикрывая тыл друг друга они продвинулись к выходу. — Стоять, безмозглое отродье! — в лицо Фреду полетел фиолетовый огонь, но он ловко отразил заклинание, даже не ссутулившись. — Поучиcь манерам, прихвостень Лорда-Милорда! — и резко отпрянул к стене, утягивая за собой Гермиону. Ещё шаг — и она уже видит очертания серо-песчаной лестницы. Или того, что от неё осталось. Кажется, пожиратели переусердствовали, когда пытались притянуть её к себе после липкого заклинания Джинни. — Ох.. — выдохнула девушка, пытаясь рассмотреть получше кусок бесформенного камня, бывший когда-то лестницей. — Выглядит не очень, но всё ещё работает. — подмигнул ей Фред. — По крайней мере, спуститься с нашего этажа мы смогли. — Сверху могут быть ещё пожиратели, — предупредила его девушка, осторожно разглядывая лестничные проёмы. — Откуда они вообще вывалились? — кипел Фред, готовясь перепрыгивать пролёт. — С восьмого этажа. Я, убей, не понимаю, как они там оказались. Неужели прятались в Выручай-Комнате? — Про убийства рассуждать самое время. — усмехнулся близнец, делая размашистый прыжок. — Чтобы попасть в Выручай-Комнату, нужно через всю школу пройти. Кто бы их туда завёл? И когда? Что-то неприятное колючее шевельнулось у Гермионы в солнечном сплетении. Кто? — Я не знаю. Но Дамблдор с Гарри не в школе. Ступеньки сливались в одно сплошное полотно. Девушка сделала несколько порывов вперёд, будто хотела заставить лестницу поскорее начать движение. — Вот оно что. — присвистнул Фред, освещая заклинанием тёмный коридор третьего этажа. Времени задерживаться не было. — Поэтому вы решили прогуляться по школе? Вот это чуйка. Только какая цель у наших незваных гостей? На платформе между первым и вторым этажом стоял растревоженный Рон. Палочка наготове — видимо собирался принимать пожирателей. — Какого чёрта ты здесь? — ошеломлённо воззрился он на растрёпанного помятого Фреда. — И это, как всегда, вместо благодарностей. — разочарованно развёл тот руками. — Наверху Флитвик и Макгонагалл, — запыхавшись прокричала Гермиона. — Надо, чтобы школьники не начали выходить из спален… — Тише, тише. Не шуми так, мы же не знаем, где сейчас гуляют наши тёмные маги. — Фред с опаской обвёл кончиком палочки тёмное пространство вокруг. — Сколько их? — Рон тоже начал пристально всматриваться в черноту. — Не знаю...я видела три группы волшебников по десять… Её слова оборвал оглушительный взрыв где-то наверху. Рон схватил подругу за рукав резко оттаскивая в сторону. Дыхание перехватило где-то в глубине лёгких. Она закашлялась. Петли свитера затрещали под внезапным напором. Крупные куски бело-песчаного камня посыпались в лестничный проём. Люди и звери на портерах проснулись и начали истерично метаться от одной рамы к другой. Всего в нескольких метрах выше замелькали тёмные балахоны. — Они подорвали лестницу! Уходим! — Заорал Рон, утаскивая девушку и брата в узкий боковой коридорчик, ведущий в обход к главному холлу. Гермиона не могла понять, что им теперь делать. Что происходит на верху? Пришли ли другие преподаватели на помощь к Макгонагалл и Флитвику? Вот бы найти ещё кого-то из старших. Наверняка этот взрыв перебудил сейчас всю школу. Гриффиндорцы бежали, оскальзываясь и срывая дыхание. Волшебники на портретах кричали что-то им в след, но девушка даже не старалась разобрать слова. Несмотря на обалдевший вид, Рон выглядел скорее злым: — Я получил твоё сообщение…тут же помчался к Снеггу…его нет…кабинет закрыт…в спальне нет…орал, как бешенный…не отвечает…поганые слизеринцы…выскочили из гостиной…где чёртов Снегг, которому Дамблдор оставил защищать школу? Они выбежали позади холла, промчались мимо, спуска к кухням, сминая дорожку ковра. — Возвращайтесь в гостиную! Срочно закрой портрет, увалень! Пожиратели в школе! Рон растолкал толпу растерянных пуффендуйцев, заполнивших узкий перешеек коридора. Они были в пижамах и халатах, без палочек и без старосты. Краем взгляда Гермиона заметила, что среди них были и самые младшие. — Что вы здесь устроили? — надменный голос высокой четверокурсницы ударился им в спины. — В гостиную! — ещё раз рявкнул Рон, хватаясь рукой за косяк для более резкого разворота. Внезапная белая вспышка ослепила слева. На головы посыпались куски камня и стекло, Гермиона споткнулась и полетела на пол, пытаясь сгруппироваться. Сзади что-то кричал Фред. Она вскочила на ноги так быстро, как только могла. Должно быть пожиратели обошли их со стороны мраморной лестницы. Рон поднялся неподалёку, по его белому от пыли лицу стекали тонкие бордовые струйки. Он рассеянно провёл ладонью по волосам, отбрасывая их в сторону: — А, Мерлин. Вот не повезло. Гермиона, держись рядом! Пожирателей было не меньше десяти. Парочка тут же направилась в сторону Фреда, отделяя его от друзей. Девушка услышала его насмешливый голос: — Я что, ценюсь всего в два увальня? Слабовато. Среди остальных противников вперёд вышел один — особенно высокий, но ссутуленный. Он пружинистой быстрой походкой сокращал расстояние между собой и гриффиндорцами. — Экспелиармус! — Крикнул Рон. — Протего! — Гермиона сколдовала щит, но ответной атаки не последовало. Пожиратель только негромко усмехнулся, отбивая заклинание. Остановился, будто принюхиваясь. Пожал плечами и скинул плотный капюшон со своего лица. — Вот и ты. — голос скрипучей мерзкой волной осел в её напряжённом сознании. Она знала, кто стоял перед ними. Не понимала только, с чего Фенрир Сивый вдруг заговорил со своими жертвами. Его сероватое покрытое чёрной щетиной лицо выражало крайнюю заинтересованность. Он будто бы был рад наконец избавиться от мантии, которая сковывала крепкую широкую спину. Крупная ладонь уверенно сжимала кривоватую волшебную палочку, а владелец резко постукивал по ней длинными заострёнными жёлтыми ногтями. Оборотень улыбался холодной мерзкой вожделеющей улыбкой и облизывал и так мокрые губы. В полутьме коридора блеснули его отточенные клыки. — Уберите дружка. — небрежно кинул он своим союзникам и отступил ближе к Гермионе. — Протего! — закричали они с Роном практически одновременно. Несколько зелёных заклятий раскололи двойной щит. Ударная волна отбросила их в стороны. Противник тут же воспользовался преимуществом. Три пожирателя подступали к девушке, отделяя от друга окончательно. Она чутко водила палочкой от одного к другому, пытаясь предугадать, кто пошлёт первое заклинание, но противники от чего-то действовать не спешили. — Не трогай её! Петрификус Тоталус! Петрификус Тоталус! — задыхался Рон, пытаясь пробиться к подруге. Она ещё раз сосредоточенно обвела палочкой каждого пожирателя. Почудилось, что из-под капюшона выбиваются платиновые волосы. Нет. Только игра слабого света. Несколько метров до центрального выхода. На улице было бы легче сражаться — там открытое пространство. Но как пробиться к дверям? И где чёртов Снегг? Где чёртов защитник школы? — Подружка Поттера. — лающий голос оборотня перебил звуки сражений. Сивый поднял палочку, она среагировала мгновенно. Их заклинания пронеслись мимо друг друга и ударились о мгновенно созданные щиты. — Неплохо. — ухмыльнулся пожиратель, оборачиваясь в сторону немых наблюдателей. — Взять живой. Тут же несколько красных заклятий ударило в её сторону. Девушка среагировала мгновенно. Щит! И тут же экспелиармус. Щит! Остолбеней! Щит! Экспелиармус! Нужно было не дать противникам обойти её с разных сторон. Если это произойдёт, она не сможет держать в поле поражения каждого. — Бомбарда! — огромная украшенная хрусталём люстра накренилась, издала раздражающий лязг и вместе с обломками потолка полетела на головы пожирателям. — Протего! Нападавшие рассыпались в разные стороны, уклоняясь от канделябра. Гермиона отпрыгнула назад, прикрывая глаза руками. Всё же это была не лучшая идея. Она заозиралась в поисках доспехов, которые могла бы зачаровать, но времени было немного. — Круцио! — Сивый первым опомнился и уже был на ногах. Может сущность оборотня давала ему больше сил и выносливости? Гермиона отмахнулась щитом и поспешила обойти пожирателей сбоку, чтобы приблизиться к Рону и выходу из школы. — Редукто! — от заклинания в полу образовалась широкая борозда. — Неплохо, малышка. — осклабился Сивый, пытаясь пробить её щит. — Вот только тебе всё равно придётся пойти со мной. Со стороны лестниц нарастал гул, расходящийся по всей школе. Топот ног многочисленных волшебников подхватывали крики и звуки заклятий. — Знаешь, мне даже нравится танцевать здесь, с тобой. Только вот боюсь, у нас нет на это достаточно времени. Круцио! — Он попробовал обманом обойти её справа, но девушка упорно держала оборону. Невольно подумалось, что сражение действительно напоминало танец. Яростный и жестокий. Постепенно центральный холл начал заполняться людьми, будто близился обед, и студенты стекаются из классов к дверям Большого Зала. Гермиона не могла разобрать, кто из них был своим, кто врагом. Была только надежда на то, что члены Отряда Дамблдора не пострадали. — Эту не убивать! — крикнул Сивый подоспевшим ему на помощь волшебникам. «Кто приказал ему взять меня живой? Что если?..» — пронеслась в голове воспалённая мысль. Нет. Только не это. Соберись, Гермиона. Драко Малфой не раздаёт приказов Фенриру Сивому, это уж точно. Да и зачем ему было бы приказывать доставить к себе Гермиону? Захватить в плен? Поговорить? Даже если и так, нельзя рассчитывать на случайность. «Ты ведь не поддашься ему, ради придуманной возможности встретиться с невыносимым слизеринцем?». — Аааа… — оглушающий крик Рона разорвал ей барабанные перепонки. — Допрыгался наконец, — заклокотали в рядах противника. — Рон… — прошептала девушка, стараясь разглядеть рыжие пряди за чёрными мантиями. — Бомбарда Максима! — проревели откуда-то с мраморной лестницы. На головы и пожирателями и ученикам повалились крупные обломки потолка, завитки колонн и тяжёлые картины. Гермионе пришлось переместить щит наверх, чтобы хоть как-то прикрыть голову. Именно в этот момент она почувствовала мощный толчок в спину. Будто кто-то могучим движением вогнал длинный кривой кинжал под правую лопатку. Девушка охнула, робко подставляя ладони падению. Палочка выскользнула из руки, а в плечо тут же прилетел тяжеленный обломок потолка. Мелкая каменная пыль застряла в горле, заставляя кашлять и задыхаться. Глаза заслезились, не давая разглядеть, кто приближается к ней через толпу. — Не так быстро, милая. Она попыталась отскочить в сторону, но вес чужого тела прижал её к жёсткому полу. От оборотня несло гнильём и порохом. Где же палочка? Где же она? Гермиона призвала на помощь все свои силы и дикий страх, чтобы сбросить с себя противника, но он будто бы весил целую тонну. Девушка в надежде протянула руку вперёд и выкрикнула: — Акцио палочка! Вот бы древко коснулось её дрожащих пальцев. Сейчас! Пожалуйста! Ничего не происходило. Сивый зашёлся противным лающим смехом. — Инкарцеро! Держи свои тёплые ручки при себе. Верёвки подобно дьявольским силкам стягивались вокруг её ног, тела, рук всё сильнее вжимаясь в кожу. Нет! Нет! В голове пронеслись все те ужасы, которые она слышала про оборотня. Он сделает с ней то же, что с теми школьницами из деревеньки Мидлтона. Нет. Тошнота подступила к горлу. Только бы он перестал к ней прикасаться своим мерзким сальным телом. — Рон! Рон! — закричала она, пытаясь заглушить ревущую толпу. — Пора уходить. — рявкнул оборотень, поднимаясь. Видимо он обращался не к гриффиндорке, а к другим пожирателям. Грубо подхватил сопротивляющуюся девушку под самые рёбра, заставляя закашляться от того, как сильно его мерзкая лапа надавила в солнечное сплетение. — Помолчи-ка, крошка. Недолго осталось. Губы слиплись друг с другом под действием заклятия онемения. Конец! Это конец! Паника накатывала волнами, одна выше другой. Они захлёстывали сознание, мешая сопротивляться до последнего. Несколько взрывных заклятий ударились о стену, разбивая её на куски. Исцарапанного лица девушки коснулся холодный воздух улицы. Они уходят. Нет. Нет! Надо их задержать. Она заёрзала сильнее, пытаясь высвободиться из смертельной хватки оборотня, игнорируя удушающую боль между рёбер. Тот, кажется, даже не замечал её отчаянных попыток. Синий ночной снег захрустел под подошвами грубых ботинок и замелькал перед глазами. Звуки борьбы стали постепенно отдаляться. Сивый делал большие шаги, ускоряясь. «Только не это. Не так просто. Рон! Фред! Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь!» Слёзы злости и разочарования стекли куда-то на лоб. Он трансгрессирует, как только окажется за воротами. И уже никто не сможет найти их. Никто. С каждым шагом, с каждым стянутым вздохом она становилась всё дальше от школы, от друзей, от спасения. Куда тащит её Сивый? Наверняка на базу пожирателей, чтобы пытать, мучить и в конце концов убить. Почему её не убили сейчас? Из-за Гарри? Они будут его шантажировать, используют её как приманку, чтобы заманить в лапы Волан-де-Морта. И он сам придёт в руки убийце, а спасать будет уже некого-её не оставят в живых, это определённо так. Узнает ли Малфой, что её замучили пожиратели смерти? Его чёртовы мерзкие дружки. Его проклятая семейка. Те, кому он поклоняется. Убийцы. Мерзкие твари. И он среди них. Пока спутанные волосы цеплялись за твёрдую корку наста, она с каким-то неожиданным удовольствием представила, как слизеринец узнает о её смерти. Нет. Ещё лучше. Пусть её сейчас притащат прямо к нему. Пусть мучают и терзают у него на глазах. А ещё лучше — пусть он сам поднимет палочку и произнесёт непростительное заклинание. Пусть уничтожит её сам. Медленно и сладко. А она будет смеяться, глядя в его испуганные глаза. Она будет знать, что он предал всё между ними и от этот станет ещё слаще. Она не боится теперь. И никогда его не боялась. Только не его. Жёсткая рука оборотня сжимала её под нижними ребрами так крепко, что казалось, её тело вот-вот переломится на две части. Уже, пожалуй, был слышан хруст медленно переламывающихся костей. Внезапно перед глазами возникли лица родителей. Что с ними будет, когда они узнают, что их единственную дочь страшно измучили и убили приспешники Волан-де-Морта… О нет, они не вынесут этого. Вспомнилась, как после первого года обучения летом она тяжело заболела ангиной. На улице стояла страшная жара, а она изнывала от своей собственной температуры, мучаясь стягивала с себя одежду и отбрасывала одеяло. Мама тогда каждые полчаса меняла ей мокрое полотенце. Целовала в лоб. Складывала ладони на грудь, чтобы проверить хрипы. Приносила горячий травяной чай. Вот бы ещё хоть раз почувствовать, как эти тёплые мягкие руки притягивают к себе, защищая от всех страданий. Мощный удар о землю вырвал её из пелены воспоминаний. Нос и горло наполнил вкус свежей крови, она не могла выплюнуть её из-за скованного заклинанием рта. Оборотень бросил её как бесполезную вещь и заметался вокруг. Она слышала и чувствовала, как он делает несколько резких разворотов, будто пытается поймать собственный хвост. Корка наста сломалась и разбитые ноздри её начал заполнять рыхлый снег. Это был шанс. Что бы не случилось, ей нужно попробовать освободить хотя бы кисти рук, а потом может быть медленно…Ночной воздух разрезал скрежещущий голос оборотня: — Ну выходи, выходи! Где ты прячешься? Остолбеней! Сивый сделал несколько выпадов, рассылая заклятия в разные стороны. Гермиона медленно перевернулась на спину, снег предательски захрустел, а перед глазами тут же раскинулось бесконечное чёрное небо, усыпанное мелкими яркими звёздами. Будто отсветы северного сияния расплывались рваными зелёными волнами. В голове пронеслись карты, которые они чертили на астрономической башне, и она усмехнулась своей наивности и беспечности. -Экспелиармус! Всё от глубины её существа до замёрзшей стянутой верёвками кожи возликовало, боясь поверить. Боясь надеяться. Боясь вдохнуть. Теперь всё стало легко, будто ей дали глотнуть ещё Феликс Фелицис. Сивый суетился где-то рядом в поисках палочки грязно ругаясь. Невидимый соперник не стал терять время даром: — Остолбеней! И тело беззащитного теперь оборотня сковала резкая судорога, он замер, повалившись на снег в сантиметрах от собственной волшебной палочки. Торопливые шаги. Хруст льда, и вот уже те самые кристально-зелёные встревоженные глаза встречаются с её заплаканными чёрными. «Гарри!» Но она прокричала это только в своей голове. Горло всё ещё стягивало заклятие онемения. Пара нужных слов и вот уже верёвки спадают с её тела поверженными змеями. — Гермиона, ты как? Всё в порядке? Ты ранена? — парень подхватил её под лопатки, заставляя поморщиться от ещё зудящей боли в спине и груди. Она боялась лишний раз шевельнуться, уткнувшись в горячую грудь друга. Не зная, откуда найти силы, она несколько раз всхлипнула про себя, разрешая слезам скатиться вниз и промочить его зимнюю мантию. — Гермиона! — вновь позвал он, и тогда она наконец очнулась от секундной слабости, вспоминая, что где-то совсем рядом в школе сражаются их друзья и им, должно быть, тоже нужна помощь. Девушка жестами показала, что не может ответить. — Ох... я в этом не очень хорош… — заторопился парень, сосредоточенно отбрасывая со лба чёрные волосы. Чужие костлявые руки смерти наконец отпустили, позволяя вздохнуть полной грудью. — Мерлин, это ты. Это и правда ты, Гарри. — она сплюнула в снег скопившуюся во рту кровь. — Сможешь идти? — он попробовал поддержать её за талию. — Нужно торопиться, там… Он не договорил, хватая оседающую на снег девушку. — Я в порядке, в порядке. Сейчас…- она попыталась оттолкнуться ладонями, но они провалились в снег. — Ты вернулся! А Дамблдор?.. — Он должен быть в школе. Оставил меня у ворот, а сам полетел к Астрономической башне. Наконец Гермиона заняла вертикальное положение в пространстве и подняла глаза туда, куда смотрел её друг. Двор перед школой постепенно наполнялся людьми. Волшебники в чёрных балахонах бежали, прикрывая спины защитными чарами. В помещении будто полыхало разъярённое пламя. Его отсветы падали на грязный снег из всех расщелин в разбитых стенах. Высокий седовласый волшебник появился в центральных дверях, держа над головой палочку. Будто по мановению его железной воли лисий хвост огня выскользнул на улицу, настигая беглецов одного за другим. Тонкое зелёное свечение распространялось в воздухе. Над самой верхушкой астрономической башни в чёрном вязком воздухе завис череп с пустыми глазницами и выползающей изо рта змеёй — чёрная метка. ** А вот и он. Каменный плесневелый пол в подвале Малфой Мэнора. Изо рта вытекла струйка крови, на зубах вкус ржавчины, а под рёбрами тянущая удушающая боль. Невозможно было поднять голову — она будто отяжелела от ударов, ноги сводило раз за разом, судороги иногда встряхивали тело. Драко знал — скоро за ним придут вновь. Наконец этот страшный образ, преследовавший его все прошедшие месяцы стал реальностью: теперь безликие стены дома оказались для него тюрьмой и несомненно скоро они окажутся свидетелями смерти ещё одного из Малфоев. Воспалённые видения отступили, бросив его в одиночестве и темноте. Не было никакой возможности рассмотреть, где находились стены и потолок, велика ли была камера, и где находится дверь. Мёртвая тишина и темнота опутали своими руками, приступы забытья пытались спасти раскалённый мозг от ужасной реальности. Его пытали часа четыре, не меньше. Так казалось, хоть моменты и свились в один бесконечный крик. Драко даже не был уверен, жив ли он теперь, быть может всё это — очередное предсмертное ведение. Хотя кости стонут достаточно сильно. И рёбра, рёбра ощущались многочисленными осколками, впивающимися в лёгкие, в грудь, в горло. Кажется, именно туда чаще всего целилась тётушка своими круциатусами. Одно придавало надежды: о Гермионе и Хогвартсе не было сведений. Конечно, где-то в подсознании он опасался, что просто не помнит этого, что был без сознания в тот момент, когда Сивый вошёл в гостиную и сказал Беллатрисе, что Грейнджер мертва. Или кинул, как обещалось, её голову к его едва живому телу. Малфой передёрнулся от подобных ведений. Бред. Она жива. Бред. Невольно постанывая через сжатые зубы, слизеринец заставил себя чувствовать. Ощущать каждую больную клеточку тела, каждую ноющую мышцу и изрезанную плоть. И вслед за осознанием степени боли, пришло осознание того, что болят руки, ноги, голова, и всё его существо. Так по мучительным воспалённым частям сложился весь Драко Малфой. Не связанный, не скованный, просто брошенный здесь умирать. Он двинул сначала одной рукой — боль, потом другой — липкая и загустевшая рана. Зубами Малфой отодрал кусок ткани от душившей его мантии — наощупь перемотал мокрое запястье. Еле-еле. Поможет? Сдерживая вскрик — нельзя подавать признаки того, что он очнулся — перевернулся на спину. Много ли костей сломано? Как бы это понять? Грёбаное тело совершенно не слушается. Быть может, в нём не осталось ни одного целого фрагмента? Глаза совершенно не могут привыкнуть к темноте. Ему казалось, что если долго всматриваться, то можно хоть что-то увидеть. А время уходило. Плавно и неизбежно. Неестественно напряжённое сознание подбрасывало слуху звуки приближающихся шагов, отдалённые крики. Похоже, что у дверей не стоит охраны, иначе кто-то уже услышал бы его сухие хрипы. Встал на четвереньки, начал шариться онемевшими руками по безликому полу, спина болела ужасно, провисая и не давая сосредоточиться. Пока он не будет думать, что дальше. Сейчас ему главное — найти дверь. Всего лишь одна, такая маленькая цель. И Драко нашёл её — глухую и шершавую. Нащупал узкое зарешёченное окно. Просунул пальцы через прутья — сквозняк. Ещё не свобода, но на шаг ближе к ней. Ноги отказывались долго держать хозяина, так что он мешком рухнул обратно на пол. Сколько времени он был в отключке? Неважно. Нельзя медлить. За несколько минут дрожащими руками, коленями Малфой ощупал всю небольшую камеру, убедившись, что кроме дверей, выхода из неё нету. Нету даже маленького оконца во двор. Ему бы хоть толику света. Хоть намёк на очертания вещей. Драко вспомнил, рассуждения отца о том, как великие волшебники могут создавать магические волны без палочки. Да он и сам в детстве это умел. Когда-то рассказывал Грейнджер о том, как не мог сотворить магию в детстве, а все от него это так ждали. Вот бы взять теперь под контроль свою оставшуюся скудную силу. Он сел по правую руку от двери и попытался сосредоточиться: «Люмос! Мне нужен свет. Люмос!» «Ты неправильно держишь руку. Кроме того, ударение во втором слове надо делать на последний слог «антЕм».» Драко улыбнулся: несносная девчонка будет его учить. Как не хватает сейчас её упрямства. Вот бы Грейнджер была тут: «Давай, Малфой. Сосредоточься. Будто выпускаешь из рук потоки энергии». — Прозвучал в мозгу её уверенный голос. «Я стараюсь, Грейнджер, стараюсь!» Голова закипала от напряжения, и в какой-то момент ему даже показалось, что кончики пальцев правой руки заметно потеплели. Он не мог предположить, в какую камеру его бросили, и насколько глубоки катакомбы Малфой Мэнора. «Возможно надо было чаще вызываться пытать заключённых вместе с отцом — усмехнулся он, — тогда бы получше знал расположение темниц». «Люмос! Алохомора! Люмос! Откройся, дементор тебя возьми!» Быть может попробовать приманить свою палочку? «Акцио!» Без неё Драко униженно ощутил себя не человеком, не волшебником — просто телом, которое измяли, искалечили и бросили здесь разлагаться. «Люмос!» — злобно прошептал он в темноту, прижимая к груди изрезанную кинжалом руку. Ничего не произошло. Несмотря на ноющую боль, ум стал чётче осознавать ситуацию. Возможно, из-за того, что пока Драко был в отключке, он хоть немного поспал. Зато теперь его живот сводили голодные судороги. Когда он ел в последний раз? Что-то не вспоминалось. Кажется, это был обычный обед в Большом Зале. Столы ломились от учеников, а он неотрывно пялился на Гриффиндорский стол, игнорируя яростные реплики Пенси Паркинсон. «Дружище, ты так ничего и не съел» — Тыкал Блез в наполненную картофелем тарелку. А Грейнджер всё игнорировала его раскалившийся взгляд, прячась за страницами «Ежедневного пророка». — Люмос! — его хриплый голос отрикошетил от тесных стенок темницы. Тишина поглощала каждое слово, не давая распространиться. «Чтобы заглушить истошные крики узников» — зловеще улыбнулся он собственной мысли. Только его крики никто даже не потрудился заглушить. Нет никакой возможности спастись от сюда. Если предположить, что его кинули сюда, то наверху что-то происходит. Закончился ли налёт на школу? Начинался ли он? Лучше об этом не думать, не то перед глазами сразу же возникало её испуганное застывшее лицо. Он понятия не имеет, что с ней сейчас происходит. Как же терзает эта неизвестность. Но может будет шанс, когда за ним придут? Он сможет оттолкнуть конвоира и убежать, когда тот откроет дверь. Кто это будет? Яксли? Сивый? Наверняка сама тётушка не удостоит его такой чести. Тогда можно будет скрыться в лабиринтах подземелья. Но как же он убежит? У него даже стоять нет силы. Из сухого горла вырвались чудовищные хрипы. Глоток воды сейчас бы не помешал. Воображение тут же изобразило звук прохладных капель воды, которые где-то падали и разбивались о каменный пол. Вот бы подставить лицо этой спасительной влаге. — Люмос! — прошептал он, не в силах фокусировать взгляд. Время беспощадно тянулось, а Драко не мог ничего предпринять. Драгоценные минуты можно было использовать на то, чтобы придумать хоть какой-нибудь план, но ничего не приходило в голову. Он мог только тупо и бессмысленно шептать заклинания в мёртвую пустоту. Боль. Острая и тягучая обволакивала слабо теплящееся сознание. Сжирала его по кусочку, приближалась к солнечному плетению, забирая последнее дыхание. Хватала за ноги, позволяя ощутить, что каждая из его костей раздроблена на мелкие кусочки. Каждая из мышц порвана. Каждое сухожилие выкручено. Боль проводила по волосам, заставляя черепную коробку трещать от напряжения. — Наконец-то…- выдохнул он, холодея. И по щекам потекли слёзы. Ссадины на лице защипало от солёной влаги Нарцисса подходила к нему медленно и плавно. Лицо было спокойным и серым, как в тот момент, когда он увидел её лежащей на ковре. Её руки холодные и как будто твёрдые. Она порывисто обхватила голову сына и приблизила его к своему не бьющемуся сердцу. — Не плачь, милый. — прошептала она, перебирая его слипшиеся от крови волосы. — Отец не хотел на тебя кричать. — Мама… — прошептал он, захлёбываясь. — Я скоро умру… — Тшшш… — она покачала его безвольное тело из стороны в сторону. — Отдохни немного, он пока не вернётся. И жесткие неродные ладони обхватили напряжённые плечи слизеринца. «Уже бывшего слизеринца» — пронеслось в голове. Что-то большее, чем тишина наполнило его сознание. Быть может, это состояние называют «небытие». Нарцисса оттолкнула его от себя так резко, и Малфой опрокинулся на спину, но пола под ним не оказалось. Только мягкая вязкая бездна, которая с радостью обхватила его остывающий труп и заволокла глаза, ноздри, уши, рот…не давая вздохнуть, опомниться. Радостно приняла и поглотила каждую частичку его страдания и любви. Ничего. Ни о чём. Пустота и безверие, как будто густая чёрная жижа перетекает сама в себя и так до бесконечности. Как ровный монотонный нечёткий звук. Как молочный глухой свет, пробивающийся из-за неплотного облака. Где-то очень далеко за полями, за железной дорогой, за Запретным лесом раздался звук отпираемого засова. ** — Проснитесь, хозяин Драко, проснитесь! — какое-то маленькое жилистое существо больно трясло его за израненное магией плечо. Неужели и после смерти бывает боль? Значит он никогда не освободиться. А ведь кажется, что раз глаза закрываются навсегда, то приходит наконец долгожданный покой. — Проснитесь, хозяин Драко! Сейчас просыпайтесь! — голос слышался всё ближе и ближе. Ему кричали прямо в ухо. Он слабо застонал, пытаясь попросить, чтобы его оставили наконец в одиночестве. Чтобы бросили в этой волшебной мёртвой пустоте. В ответ плечо слизеринца ещё сильнее заходило под напором неведомой силы. Эта сила не давала ему окончательно забыть, кто он и где находится. Мгновение закрытые тонкие веки опалил яркий раздражающий свет. Малфой поморщился, пытаясь отстраниться. Можно прикрыть лицо ладонями, но он будто не ощущал собственных рук в пространстве. — Откройте же глаза, хозяин Драко. Вам пора выходить. Веки мучительно-медленно разлепились, являя встревоженное лицо старого морщинистого домовика. В его скрюченных шишковатых пальцах подрагивал оплывший огарок свечи, который скудно освещал окружающее пространство. Юноша узнал его, хоть и редко встречал раньше. Один из самых древних слуг Мэнора, доходяга Питс. В послание годы слуга совсем плохо соображал, из за чего ему давали только самые простые поручения. Эльф торопливо заскрежетал, подпихивая Малфоя под плечо: — Поднимайтесь, хозяин, поднимайтесь. Мне велено вывести вас от сюда. «Они отправили за мной домовика?» — первая же мысль заставила голову взорваться от резкой боли. — Вставайте, мистер Малфой. Идёмте же, хозяин Драко. Вам нужно идти, мне так приказано. О Мерлин, отчего он так и не умер? Почему сознание так предательски возвращается в опустошённую оболочку? Ещё одна порция боли. В жизни всегда так: каждый раз кажется, что ты уже достиг своего предела, но тебя снова и снова проверяют на прочность. И это не кончается. Можно орать или плакать, умолять или угрожать. Всё равно придётся преодолевать заново. Драко попробовал сесть, но при первой же попытке всё тело пронзила острая нестерпимая боль. Издав неконтролируемый стон, он повернулся на бок. — Сэр, сэр, вставайте. Нужно подниматься сейчас… — домовик засуетился вокруг него, пытаясь приподнять то ботинок, то ладонь Малфоя. — Я не могу идти. — произнёс Драко непослушными губами. Слизеринец прекрасно понимал, что если он не пойдёт с Питсом, они пришлют кого-то поубедительнее, и тогда его возможно поволокут лицом вниз по всем коридорам и лестницам. Смешно, что даже для того, чтобы встретить наконец смерть нужно приложить столько мучительных усилий. — Я вас телепортирую, сэр. Нужно только выйти из камеры, мистер Малфой. Тут моя магия не работает. Клети зачарованы сильно. Мне приказали, сэр, срочно. Иначе накажут. Страшно накажут. Драко попробовал перевалиться с бока на живот и хотя бы немного опереться на ладони. Левая рука предательски подогнулась. Что с его запястьем? Он не мог припомнить. А может быть наплевать на всё и всё-таки заставить пожирателей сходить за ним собственной персоной? Пусть тётушка поднимется с уютного кресла у камина и приволочёт его хоть империо. Сильнее ли непростительное заклятие сломанных костей? Может это является магическим исключением? Перед глазами вспыли размытые забытьём черты Аластора Грюма. Домовик тем временем упёрся худенькими ладошками в его бок пытаясь протолкнуть к дверному проходу. В другое время Малфой испытал бы острое чувство брезгливости от того, что слуга к нему прикасается крючковатыми сальными пальцами, но теперь было всё равно. Он упёрся правым предплечьем в пол и сделал пару уверенных рывков. Ноги как будто онемели, отказывались слушаться, а в животе и груди переливались все оттенки боли, которые он только был способен почувствовать. Питс подскочил к тяжёлой двери, пытаясь раскрыть её пошире, чтобы Драко смог просунуть в проём непослушное тело. Раз за разом издавая стонуще-рычащие звуки, он выползал из своей темницы, чтобы встретиться наконец со смертью. Пару раз рука не удержалась, и он падал, оцарапывая щёку о шершавые камни. Домовик достаточно ловко для преклонного возраста выскочил в коридор и теперь пытался тянуть за одежду оттуда. Малфой еле-еле ощущал помощь от его усилий. Наконец он по пояс выбрался из своей клетки. Ещё недавно он думал о том, чтобы оглушить своего надзирателя и убежать. Теперь это могло вызвать лишь горькую усмешку. — Быстрее же, хозяин Драко, быстрее. Осталось немного. Питсу несдобровать, если он не приведёт вас… — домовик причитал, подскакивая то справа, то слева. — Как будто мне на это не наплевать. — прошипел сквозь зубы Малфой, подволакивая непослушные ноги. В его теле не осталось ничего, кроме боли. Никакой силы воли, коротая вразумит его: остановись, Малфой! Остановись, ты тратишь последние силы, чтобы приползти к своим палачам. Нет. Он не мог думать. Ему говорили, что делать, он — подчинялся. Эльф дрожал от нетерпения, отчего пламя свечи резко плясало по стенам и полу. Драко взглянул на длинные, уходящие вдаль коридоры подземелий. Он теперь не отказался бы проползти их все вот так, на животе, только б отсрочить неизбежное. Однако, как только его левый ботинок пересёк невысокий порожек, Питс обхватил левое запястье Малфоя, от чего тот пронзительно вскрикнул. И вот уже скручивающий вихрь грубой эльфийской трансгрессии переносил их обоих. Очередной громкий хлопок, и… Драко показалось, что ничего не переменилось: он всё также чувствовал под щекой холодный каменный пол. Пытаясь подавить приступ тошноты от телепортации, он не раскрывал глаза, а только часто неглубоко дышал. Голые пятки домашнего эльфа зашлёпали где-то слева от него, отдаляясь. Кажется, Питс очень быстро куда-то убегал. Вокруг стояла будто бы абсолютная тишина. Не было слышно голосов или хотя бы дыхания людей. Малфой приоткрыл глаза, тут же зажмуривая их от непривычного света. Рвота подступила к иссохшему горлу, и он не смог её сдержать. Кашляя и захлёбываясь, он перевернулся на бок, неуклюже перемещаясь в пространстве. Наконец приступ прошёл, и он смог немного оглядеться. Ощущения не обманули его — он всё ещё был в подземельях. Однако эта часть освещалась факелами и камер здесь не было — только длинный уходящий непонятно куда коридор. По нему и убежал Питс, бросив Малфоя совсем одного. «Зачем меня сюда притащили? Это что, часть подземелий, куда сваливают трупы? Слишком уж чистенькая и светлая» — только эта идея возникла в измотанном сознании. В любом случае он пытался не отключиться, чтобы может попробовать проползти к концу коридора. Эльф телепортировал их в тупик и единственный путь лежал прямо перед Малфоем. Сделав несколько глубоких вздохов и стараясь игнорировать волны спазматической боли, он пополз вперёд уже знакомым способом. Передвижение давалось медленно, приходилось часто останавливаться, чтобы перевести дыхание и подавить новые приступы тошноты. И вот, когда он в очередной раз припал на бок, чтобы перевести дух, вдали послышались чёткие быстрые шаги. Они пульсировали как волны страза в гулкой пустоте. Кто-то так сильно спешил в его сторону. «О, дьявол!» Деваться было некуда и Малфой откинул своё тело к стене, чтобы принять более ли менее сидячее положение. Чтобы заглянуть в чужие глаза. Волшебник в длинной глухой чёрной мантии стремительно приближался, за ним семенил домовик что-то причитая и чуть подпрыгивая. Они прислали за ним Снегга, серьёзно? Его будет убивать человек, который занял место его отца в подручных Тёмного Лорда, который залезал в его мысли, притворялся поверенным Дамблдора и собственноручно привёл его в ловушку в Малфой Мэноре. Должно быть, Тёмный Лорд очень сильно ценит зельевара, раз даже Беллатрисе пришлось отказать себе в удовольствии покончить с племянником собственноручно. Снегг прошёлся сосредоточенным взглядом по тому, что осталось от Драко Малфоя и тут же поднял палочку. Молча. Ни насмешек. Ни угроз. Ни откровений. Так убивает Северус Снегг. Он не закроет глаза. Не закроет. Пусть последним, что он увидит в этой жизни будет это надменное жёлтое лицо и чёрный колодец бесчувственного взнляда. Только нужно успеть подумать… «…если ты и твоя семья откажетесь от Пожирателей, мы сможем вас защитить. Мы попытаемся. Волан-де-Морт не даст тебе жить так, как ты хочешь. Даже если каждую грязнокровку в этом мире убьют, ты не станешь счастливее и свободнее. А жизнь в страхе — это не жизнь вовсе…» «Ты чертовски права, Грейнджер. И я теперь не боюсь. Нужно было поцеловать тебя тогда, на засыпанной снегом поляне...» — Локомотор. Тело вдруг обрело лёгкость и невесомость, поднялось невысоко над землёй и поплыло вдоль глухих стен по мановению палочки Северуса Снегга. Как будто воздух перестал придавливать слизеринца к полу, а наоборот поддержал. Малфой непонимающе посмотрел на преподавателя, но всё что он смог спросить это: — Где я? Снегг поморщил лицо, будто действительность была для него неприятным бременем. — Ты в Хогвартсе. ** Лёгкие взмахи волшебной палочки складывали один на другой тяжеленые камни. — Вингардиум Левиоса! — девушка окинула усталым раскрасневшимся взглядом запылённый окрестный снег. Серые куски здания, пороховая пыль и искры от заклинаний превратили его в грязное месиво. Только ближе к запретному лесу покров уже начинал белеть. Глубокие борозды разделили землю на несколько сегментов — пожиратели пытались скрываться в этих траншеях при отступлении. Надо сказать, во многом успешно. Значительная часть нападающих смогла добраться до границы защитного поля и трансгрессировать. Но некоторые так и остались лежать оглушёнными в коридорах школы, дожидаясь мракоборцев. Кингсли Бруствер с десятком суетливых подчинённых обыскивал школу несколько часов, прежде чем разрешил учащимся покинуть спальни окончательно. «Пожиратели могли оставить после себя ловушки или проклятия. Мракоборцы проверяют школу на предмет тёмной магии — стандартная процедура» — пояснил Рон, когда возмущение в гостиной Гриффиндора слегка поутихло. — Репаро! — голова горгульи, жалобно скрипнув, вернулась на законное место. Волшебная тварь встрепенулась, вальяжно осматривая восстановленное тело. Нападение на Хогвартс началось около часа ночи. Гермиона ещё раз мысленно проследила свой путь с восьмого этажа на первый: каждый заворот, каждое заклинание, удар. Сивый пришёл за ней осознанно — она сказала об этом Рону и Гарри. Последний однозначно счёл, что информацию следует довести до Дамблдора. «Он несколько раз повторил, что надо взять живой. Кому я могла понадобиться? Не ты, Гарри, а именно я! Тебя они даже не искали. Наверняка знали, что ты не в школе?!» — после нервной бессонной ночи у них оказалась пара часов, чтобы перекинуться самыми важными мыслями. — «Слава Мерлину, что ты нашёл меня, иначе…не представляю, что могло бы произойти…» «Не думай об этом. Всё закончилось хорошо. — друг подавил нервные вибрации в голосе, — лучше сосредоточиться на их цели. Кто мог отдать такой приказ? Если они продолжат свои попытки добраться до тебя, то следующие перемещения по волшебному миру и миру магглов нужно предпринимать с огромной осторожностью». Мысли подтачивали утомлённое сознание. Кто? Кто? Кто мог объявить на неё охоту? Она уже давно не чувствовала себя в абсолютной безопасности, но теперь страхи обрели ещё более реалистичную форму. Форму грязного язвительного клыкастого оборотня, который тянул к ней грубые когтистые руки и обжигал зловонным дыханием с привкусом крови. Гриффиндорка понимала, что сейчас Сивый должно быть уже в Азкабане, откуда он не так уж давно выбрался. Должны быть допросы. Гарри передаст всё, о чём они знают Дамблдору. Тот потребует выбить из оборотня ещё больше сведений. Получится ли? Он может ответить: «Это приказ Волан-де-Морта». И они ничего не смогут сделать с этой информацией. Но скоро ведь Рождество. Она собирается уезжать к родителям. Она должна их увидеть. После всего, что произошло…ей нужно увидеть их. «Дамблдор поможет наверняка. Не переживай. Лучше поспите хоть пару часов.» — заверил Гарри и отправился на встречу с директором несмотря на то, что, как и все, не сомкнул глаз ночью. — Если устанешь или замёрзнешь, приходи пить горячий шоколад! Его разливают прямо у входа в Большой Зал. — мимо прошествовал бодрый Невилл с горой побитых растений. В летние теплицы угодили поджигающим заклинанием, но благо большинство прихотливых саженцев находились в других, более утеплённых. Ущерб можно было пересчитать по пальцам. Гермиона постаралась что-то сказать в ответ, но вышел только вялый кивок. Несмотря на выделенное время для отдыха, девушка решила не ложиться. Она встретила рассвет в гостиной Гриффиндора вместе с проснувшимися учениками, завернувшись в плед, но дрожа от холода. Ей было страшно и яростно от того, что она верила. Верила до конца. И даже сейчас, когда всё было очевидно, даже вчера: пожиратели в замке, вокруг летают заклятия. Она кричит: «Рон!». Сивый прижимает её к полу своим грязным потным телом. Или когда кто-то отправил в оборотня обезоруживающее заклятие. Пусть из-за поворота, из-за ближайшего дерева появится он. Притянет её к себе и скажет: «Опять ты впуталась в неприятности со своим Поттером». Драко Малфой никогда не говорил ей таких слов, но она чувствовала их в его взглядах, его случайных прикосновениях, когда он проходил мимо в коридоре. Когда он задерживался у Гриффиндорского стола в Большом Зале или у её парты в классе. То, как он шёл за ней до гостиной, не боясь быть замеченным. То, как грубо он оттолкнул её, и то, как глупо притягивал обратно. Как ей хотелось в те минуты, развернуться и поддаться этой немой мольбе. «Обещай, что позволишь целовать себя снова». Она и верила, и не верила. Драко Малфой навсегда ушёл к Волан де Морту. Если это не так, то где, чёрт возьми, он был вчера и до этого... Девушка знала, что и сегодня его нет в школе. Она ведь просмотрела все глаза, наблюдая за слизеринцами. Четыре факультета вялыми струйками стеклись на поздний завтрак в Большой зал. Центральный холл перекрыли, так что всем пришлось обходить через узкий коридор с портретом Эдрика Сонного. Каждый из пёстрой школьной толпы обсуждал с кем-то события прошедшей ночи. Больше всего криков было, конечно, со стороны чёрно-красных учеников. Пуффендуйцы возмущались тому, как беззащитна оказалась школа и хорошо, что скоро они разъедутся на каникулы. Когтевранцы оказались в большей безопасности, нежели остальные — их гостиная располагалась слишком далеко от движущихся лестниц. Но кто-то из них клялся, что слышал, как пожиратели хозяйничали на астрономической башне, а кто-то выглянул в окно спальни как раз в тот момент, когда чёрная метка взметалась в небо. Каждую процессию возглавляли старосты факультетов. Каждую. Но не Слизерин. Гермиона пристальным взглядом не смущаясь смерила лица старшеклассников. Каково им осознавать, что ночью состоялось вторжение, что оно захлебнулось, как только Дамблдор вернулся. Гарри сказал, что среди арестованных оказался отец Теодора Нотта. Он ушёл. Навсегда. Он выбрал сторону. Ничего не сказав и не попрощавшись. И теперь они больше никто друг другу. Может хотя бы враги? Нет. Только никто. Он стал пожирателем. Он был пожирателем всегда. С тех самых пор, как родился, судьба была определена. Пора посмотреть в глаза самым ужасным предположениям и понять: скорее всего, Малфой был одним из тех, кто скрывал этой ночью свои лица под капюшонами. Свежие снежинки падали на её замёрзшие руки и таяли. Из дверей замка неровной толпой выходили младшекурсники. Профессор Макгонагалл попросила Хагрида занять их на сегодня, пока преподаватели ремонтировали замок изнутри. Неутверждённые члены Ордена феникса занимались мелкими работами снаружи. Гарри до сих пор сидел у Дамблдора, но обещал рассказать друзьям всё, что будет можно. Она никогда не думала, что потерять Малфоя будет для неё так нелегко. Даже когда они не подходили друг к другу, он был будто бы рядом. Осталось столько всего несделанного, неразрешённого, недосказанного. Девушка перебирала в голове фразы из того разговора в Запретном лесу. Ей нужно было сказать ещё больше, как-то его убедить, что ещё есть время подумать, всё взвесить и не бросаться в войну с головой. Она могла бы заговорить с ним там, на Астрономической башне. Ведь он специально ждал её, разве нет? Но обида и горечь заслонили собой всё, и Гермиона ушла, бросив его, отказав. Может все эти последние дни Малфой знал, что ему придётся уйти из школы? Поэтому он оттолкнул её от себя? Сначала прижал так сильно и страстно, а потом…сбежал. Не просто сбежал… обманул. «Я должен был вам рассказать… — Гарри нервно влетел в спальню, захлопывая за девушкой двери. — Если бы рассказал…хотя всё уже обошлось… но если бы…если…» — он путался в словах, растирая до красноты ладони. «Видимо это всё, что мы от него узнаем» — пожал плечами Рон, заваливаясь на кровать прямо в грязной обгоревшей местами одежде. «Да погоди ты, дай хоть рану на голове залечить!» — Девушка потянула друга за рукав, вынуждая подставить свой окровавленный лоб под пропитанную зельем вату. «Я видел его. Весь этот чёртов семестр видел, как он шляется ночами по восьмому этажу. А на восьмом этаже что? Правильно! Выручай-Комната! Мы же проторчали в ней весь прошлый год. Как я мог про неё не подумать? Придурок…И Гермиона осталась там дежурить одна! Если бы не охренительное стечение обстоятельств, они зашли бы нашли её прямо там, совершенно одну. Целая толпа грёбанных пожирателей!..» — друг снова и снова проходил путь от собственной кровати до вытянутого окна. «А я почувствовала, что надо убираться от туда, — она отпихнула ладонь Рона, которой он настойчиво пытался убрать с лица рыжие пряди. — всё-таки зелье удачи работает. Если бы перед каждой битвой иметь его в запасе…» «Я только не могу понять, каким образом он завёл их в комнату? Он зачаровал её? Сделал возможной для трансгрессии? Это возможный вариант…» — Гарри наконец остановился перед Гермионой, чтобы вглядеться в её ореховые, испещрённые красными нитями сосудов глаза. «Да кто он-то?» — устал выслушивать метания Рон. «Драко Малфой! Я же говорил! Я подозревал, и вот…» В голове у Гермионы зашумел северный яростный ветер. Ледяной и безжизненный. Голос друга становился всё глуше и глуше, пока совершенно не стих, перебиваемый криком сознания. «…и мне плевать, какие аргументы приведёт Дамблдор. Если это не Малфой, то куда, тролль его раздави, он делся?» Крики друзей доносились откуда-то издалека, из-под слоя глубокой тёмной воды, грязной, мутной, расцветшей от тины и водорослей. Куда он делся… Гермиона знала наверняка. Это знал и Гарри, и каждый волшебник, который не утратил способности мыслить. Рон с Джинни по очереди выпрыгнули из заметно уменьшившегося побитого проёма в стене замка. Изнутри один за другим поднимались в воздух серые камни. Парень был весел, а девушка заметно раздражена. — Ничего не вижу в этом смешного, Рональд Уизли. Лично я теперь вообще не чувствую себя в безопасности. А слушать, как ты применил на пожирателя заклинание задумчивости будет интересно только первогодкам. Ну как тут, Гермиона? Помощь нужна? Гриффиндорка скептично оглядела окрестности: — Да уж, сильно они тут стены попортили. Вот же гады, не могли через дверь уйти. — О чём ты, Джинни? Они ж свои жалкие шкуры спасали — бежали как могли. — Ой, как же ты горд, Рональд, аж противно. — А чего тебе противно? Между прочим, я главный удар на себя принял. Девушка насмешливо вскинула изящные тонкие брови. — Ну конечно. Дамблдор с Макгонагалл-то так, с тобой рядом постояли. Парень закатил глаза, давая понять, что разговор зашёл не в то русло. — Гермиона, ты выглядишь сильно уставшей. Может тебе поспать? — Джинни пристально осмотрела подругу. — Мы тут закончим, тем более Фред и Джордж тоже обещали подойти. — Не переживайте, ребята. Всё в порядке. Я всё равно сейчас не усну. Лучше заняться делом, чтобы посильнее устать, а потом уже выспаться ночью. Друзья безмолвно переглянулись. — Тогда может тебе лучше пойти к Невиллу? Он помогает в больничном крыле, там тоже работы невпроворот, но хотя бы в тепле будешь. А то я уже вижу, что у тебя посинели губы. Непререкаемый тон так напомнил Гермионе миссис Уизли, что она невольно заулыбалась. Примерно с такой же интонацией мама выгоняла её из моря, когда девочка задерживалась в нём слишком надолго: «У тебя уже губы синие». Конечно, она была не против вернуться в тепло, тем более что во дворе становилось всё более людно. К закапыванию траншей присоединились когтевранцы. А мадам Помфри возможно попросит её варить зелья, а именно такая медитативная работа ей сейчас нужна. Сосредоточиться на пропорциях сушёных смесей, чтобы не разговаривать лишний раз, чтобы не задумываться. — Да, пожалуй. Если там действительно есть работа, то пойду помогу там. — она обтёрла запачканные руки о мантию. — Вы точно здесь справитесь без меня? — Даже не сомневайся. — Заверила Джинни. — Давай я тебя провожу немного. Ты, Рон, пока тут начинай. Я сейчас вернусь. И рыжеволосая, подобрав Гермиону под локоть завела её в школу через двери. Холл был пуст и почти восстановлен. Огромная люстра, сваленная гриффиндоркой в попытке спастись, снова красовалась высоко под сводами потолка. — Давай по тайному ходу? — предложила подруга. — Там вроде бы сейчас Флитвик ремонтирует лестницы, так мы не будем ему мешать. Гермиона кивнула, ныряя за крупную пузатую колонну. Когда-то именно по этой витой лестнице Драко Малфой вёл её за руку. Неужели она теперь навсегда останется «лестницей Драко Малфоя»? Пару пролётов девушки прошли молча, но потом Джинни решилась: — Гермиона, — она замедлила шаг, с усилием наступая на каждую ступеньку. — Я понимаю, если бы ты хотела со мной поделиться, ты бы уже это сделала. Но я не могу не спросить: что с тобой происходит? Пришлось выдержать значительную паузу в надежде, что Джинни поймёт намёк и отступится, но та решила продолжить. — После вчерашнего мы все измотаны и устали, но ты как будто совершенно разбита. И я замечаю это за тобой не впервые. Твоё настроение в этом году постоянно меняется. Ты то радостная, то совершенно расстроенная. Знаю, Гарри тоже за тебя беспокоится. Мне может быть только кажется, но…ты в кого-то влюблена? Нервное молчание установилось в полутёмном проходе. Гермиона засветила палочку, чтобы занять руки хоть чем-то. Что ей было отвечать на такой вопрос? Джинни не сказала про отношения, очевидно понимая, что, если бы у Гермионы был с кем-то роман, это бы стало заметно. Но она сформулировала вопрос так, что гриффиндорке следовало ответить о своих чувствах. А какие они теперь могли быть, эти чувства, если единственный человек, который приходил в голову, сейчас где-то далеко обсуждает вчерашний налёт с самыми жестокими волшебниками из тех, кого она знала. — Он что, был ранен вчера? Ты поэтому так переживаешь? — подруга повернулась, всматриваясь прямо в карие глаза. И Гермионе было непонятно, как она могла не увидеть в них отражения мерзкого слизеринца. Девушке показалось, что она может сказать хоть что-то, чтобы её друзья перестали теряться в догадках. Ну и наконец закрыть эту тему. В конце концов, всё теперь рухнуло и не имеет никакого смысла, что она ответит. Можно наврать про всё, выдумать какого-нибудь когтевранца, в которого она безответно влюблена. — Джин… — её глубокий вздох гулко отразился от стен узкого прохода. — Я скажу тебе так. Я могла бы…его полюбить, но теперь это определённо невозможно. И это следствие только его выбора. И прошу тебя, давай больше не будем об этом говорить. Если захочешь, скажи Гарри…а с Роном я сама поговорю…если появится случай. Джинни посмотрела на неё полным сострадания и боли взглядом. Уж ей-то хорошо известно было, что такое любить не взаимно. И не было никаких слов, которые могли бы помочь. Поэтому она спустилась чуть ниже и заботливо обняла Гермиону, шумно выдохнув скопившийся в лёгких воздух. Когда же она отстранилась, лицо её было уверенным и надёжным: — Ты можешь не переживать, Гермиона. Ребята и так не стали бы слишком тебя донимать. Просто я беспокоюсь о тебе уже так долго… Но я должна это сказать: этот парень — абсолютный идиот, что потерял такую девушку, как ты. Гермиона горько усмехнулась, пытаясь не дать слезам вытечь из уголков глаз. — Не думала, что в этом мире есть кто-то глупее, чем мой старший братец. Перед входом в больничное крыло толпились студенты всех факультетов, но Дин, одетый в форменный свитер и растянутые джинсы, с пером за ухом и свитком в кармане, сердобольно защищал двустворчатые витражные двери. — Что у тебя? Синяк? Показать сейчас сможешь? Тогда иди в 608-й кабинет. Да-да, на шестом этаже, там тебя примут. Ничего страшного, не умрёшь. А, привет, девчонки. — Здорова, Дин. — кивнула ему Джинни. Гермиона поразилась тому, как свободно она общается с бывшим молодым человеком. — Я тут привела вам помощь. — И кивнула в сторону Гермионы. — О, Гермиона! Это отлично! С тобой всё пойдёт гораздо быстрее. — даже обрадовался гриффиндорец. — Заходи внутрь, а то видишь, после вчерашнего у нас очереди. И главное каждый со своим пустяком. Они ведь даже в сражении не участвовали. — он сказал это потише, чтобы шумная толпа не расслышала. — Так, свалились с кровати от взрывов, и всё — сразу сюда. Симус с Полумной берут на себя такие простые случаи, но ты лучше помоги Невиллу. Он в комнате мадам Помфри в конце больничного зала. Дин осторожно приоткрыл дверь, впуская девушку внутрь. Её тут же охватил едкий запах лекарств и яркий солнечный свет. Он струился из огромных витражных окон, тянущихся вдоль стен длинной общей палаты. Почти все кровати были заняты, но большая часть учеников не спала, а вполне себе бодро болтала друг с другом. Кто-то читал, кто-то обедал. «Джорджа бы сюда, — подумалось Гермионе, — его так сильно приложили Круциатусом, но нет ведь. Кто его сможет загнать в госпиталь». Девушка медленно пошла по центральному проходу, стараясь не привлекать к себе внимание и ступать как можно тише. Тем не менее, большинство учащихся с любопытством оглядывались ей вслед, а комнатка школьного врача находилась в самом конце вытянутой бесконечной палаты. Гермиона укрылась волосами и ускорила шаг. Пошарпанная белая дверь постепенно приближалась. Кровати стояли достаточно плотно, а та койка, что примыкала к последнему окну была закрыта со всех сторон ширмами. Оттуда не доносилось заинтересованных разговоров. Почти неосознанно девушка бросила любопытный взгляд в образовавшуюся между тканями щель, уже подняв руку, чтобы постучаться. На подушке покоилось бледное измождённое лицо молодого парня. Иссохшие покрытые хлопьями истрескавшейся кожи губы слегка шевелились, будто в бреду. Белые волосы безвольно рассыпались по больничной наволочке. На впалых щеках темнели полосы недавно залеченных ран. Гермиона застыла с поднятой в воздух рукой. Не было мысли оглянуться и проверить, не заметит ли кто-то её порыва. Она неловко шагнула вперёд, проскальзывая между двух больничных стоек. Это был он. Не дома. Не в логове пожирателей. Здесь. Она жадно прошлась взглядом по его телу, накрытому жёсткими одеялами. Драко Малфой лежал ровно, неестественно вытянув руки вдоль тела. Наверно его кто-то так положил. На нём не было рубашки. В глаза бросалась грудь, к которой она так часто прижималась в порывах неконтролируемого чувства. Рёбра в разных направлениях были изрезаны синюшными полосами. У правой ключицы красовался не заживший порез. Почему мадам Помфри не залечила его? На длинной аристократичной шее виднелись витые следы, будто её обматывали верёвками. Она хотела и боялась закричать. Лицо исказила гримаса ужаса. Левая рука слизеринца свесилась с постели, издав чуть слышное шуршание по жёсткой простыни. Знак чёрной метки блеснул в чистоте госпиталя Его рассекла глубокая резаная рана. Из неё медленно сочилась тёмная густая жидкость, похожая на смесь крови и чёрной земли. «Что?...» — ей не хватало слов и мыслей, чтобы задать вопрос даже себе самой. Что произошло? На негнущихся ногах она обошла кровать. Тумбочку заполняли разноцветные склянки. Девушка различила костерост, кровоостонавливающее зелье, зелье для сна без сновидений и обезболивающий настой. Не боясь быть увиденной, Гермиона стояла и, как заворожённая, вглядывалась в почти не узнаваемое лицо. И где-то за её спиной осыпались обиды и подозрения. Он не сбежал. Он здесь. Рядом. Он ранен. Рука сама собой поднялась и потянулась к левому запястью, остановилась в нескольких миллиметрах. Нужно положить руку на постель. Укрыть, чтобы никто не увидел…Она потянулась вперёд. — Мисс Грейнджер? — из-за ширм появилось недовольное лицо мадам Помфри. — Что вы здесь делаете? Вам сюда нельзя, выйдите немедленно. Растерянная Гермиона неохотно послушалась. — Что с ним? — она поплотнее сдвинула стойки, чтобы спрятать Малфоя от чужих любопытных взглядов. Лекарь, казалось, задохнулась от такой наглости: — Это вас не касается, юная леди. Что вы здесь делаете? Больничное крыло сейчас не принимает пациентов. Только тех, кто пострадал во время вчерашнего вторжения. — Да-да, я знаю. — торопливо попыталась она объясниться. За спиной мадам Помфри стоял слегка смущенный Невилл, сжимая в руках корзины, наполненные склянками. — Я пришла помогать. Просто случайно увидела… и не смогла пройти мимо…я…знаю его это…мой друг. Женщина подозрительно сощурилась, глядя на гриффиндорку. — Драко Малфой ваш друг? Звучало, конечно, абсурдно, но что оставалось. — Да…друг. — Невилл не стал встревать и вообще всем своим видом показывал, что не вслушивается в разговор. Зато школьники, отдыхавшие на ближайших кроватях очень даже заинтересовались назревающей перепалкой. Поняв, что палата — не лучшее место для споров, мадам Помфри устало махнула рукой, приглашая девушку войти в кабинет. — Невилл, будь добр, побыстрее. Кабинет мадам Помфри был совсем крошечным, но в нём умещалась стеллажи с медицинскими книгами, навесные полки с разнообразными пузырьками, небольшой низкий стол, несколько табуретов и старое помятое кресло. Окон в комнатушке не было, а горящие факелы только чадили, сжигая кислород. Гермиона примостилась на коренастой жёсткой табуретке, чувствуя себя максимально неуютно. По ладоням бегали иголочки. Зачем ей сидеть тут и объясняться, если там, за стеной лежит он. — Итак? — целитель посмотрела всё также строго, но уже более терпеливо. — вы хотите помочь? — Да, — выдохнула Гермиона, получив наконец возможность действовать. — Пожалуйста, скажите, что с ним случилось? Что я могу сделать? Откуда такие раны? Это ведь не пожиратели. Его не было вчера в школе, я точно знаю. Его не было в школе… Женщина подняла руку, пытаясь остановить полёт слов. — Он вам друг говорите? Растрёпанная голова безвольно опустилась, скрывая дорожки слёз. — Пожалуйста, скажите, чем я могу помочь? — Ну вот что. — Мадам Помфри поднялась и поплотнее затворила дверь. — Что с ним произошло, этого я не знаю. Директор доставил его этой ночью в ужасном состоянии. Я знаю, что за тебя ручаются, поэтому и говорю. Если хочешь узнать больше, то и иди к Дамблдору. А если помочь хочешь, то могу поручить тебе сделать запас обезболивающих зелий. Их ему много понадобится… — Но что с ним произошло? Почему на нём так много незаживших ран? — Так. — лицо целителя потеряло сочувствующее выражение и снова стало непроницаемо-раздражённым. — Незажившие, значит надо так. Нельзя лечить столько ран сразу подряд. Иначе организм не выдержит. Нужно лечить по очереди, от самых сложных начиная. Если бы вам в школе давали хотя бы основы врачевания, вы бы хоть в таких элементарных вещах разбирались. А теперь, — она оторвала клочок бумаги от пергамента и написала на нём несколько слов. — Вот. Иди к профессору Снеггу, уж не знаю, где он сейчас. Я ему тут набросала, какие мне нужны компоненты. Потом сюда возвращайся, я дам тебе рецепт и скажу, где можно посидеть-поварить зелье. Ну иди быстрее. И за ширму не заглядывай. Не для твоих это глаз. Да и у меня там десяток любопытных школьников, за которыми следить некогда. Разве хочешь, чтобы они начали выяснять, кто там лежит? Гермиона этого не хотела. Лекарь специально вышла проводить девушку, чтобы у той не возникло соблазна ещё раз взглянуть на Драко Малфоя. Но кто помешает ей думать о нём?