Не с ней навсегда

— Ты видишь теперь, что наделал, Драко? Вот что случается, когда ты не повинуешься мне. Подумал, что подрос, и можешь что-то решать? Вот, к чему привели твои решения. Голос отца стучался о черепную коробку. Драко не хотел поднимать взгляд от пола, но знал, чувствовал, что Люциус стоит прямо над ним. Почти увидел, как рассекла воздух волшебная палочка, красный свет обжог затылок, и боль. Бесконечная боль снова властвовала над ним. Выкручивала руки, билась в грудную клетку. Язык приклеился к нёбу не давая произнести ни слова. Он повалился на колени, отбивая суставы, склонил голову ещё ниже, будто пытаясь достать взмокшим лбом до камней пола. — Ты предал меня. Ради чего? Ради какой-то другой, лучшей жизни? Вот она, твоя лучшая жизнь! Сдохнуть тут, извиваясь и умоляя. Я подожду, когда от боли ты совсем перестанешь соображать и окажешься безвольным рабом в моих руках. Таким, каким всегда был. «Нет! Нет!» — крики залипли под черепной коробкой. Мир закружился перед закрытыми глазами, тело потеряло ощущение пространства. И вот он переворачивается на спину, больно ударяясь затылком обо что-то твёрдое. Страшно раскрыть глаза, но Драко уже чувствует этот запах. Запах камина, заклинаний и мертвеца рядом. — Очнулся? — ласковый голос тётушки у самого левого уха. Верёвки больше не стягивают тело, но одна из них закинута в несколько обхватов через шею. Едва уловимое движение, и путы натягиваются, не давая вздохнуть. — Я уж думала, на этом ты кончился, но всё хорошо. Мне всегда приятно, когда я могу угодить тебе, Драко. Но нужно теперь подниматься, ты уже достаточно полежал. Верёвка потянула его вверх, заставляя на выдохе распахнуть глаза и увидеть далёкий серый потолок и раскачивающиеся чёрные лохмы. Ему всё привиделось. В горячечном бреду показалось, будто его спасли. Что домовик переправил его в Хогвартс, раненного и безвольного. Но он всё ещё здесь, в гостиной, и надежды всё также нет. Рядом с Беллатрисой Лестрейндж. Она задорно рассмеялась, пытаясь с помощью верёвки притянуть его за шею к себе ближе и поставить на раздробленные колени. — Вот так, умница. Всегда был смышлёным. Не то что твоя белоручка-мать. От её гнилого дыхания тошнило, но Драко не мог вобрать в лёгкие много. Верёвка перетягивала под кадыком, переламывая позвоночник. Глаза поднялись ещё выше и закатились в предсмертной судороге, но мгновение подаренной свободы — и он может совладать с лёгкими, делая мучительный вдох. Вдох, который не даёт ему наконец умереть и избавить замёрзшее тело от мук. — Нет-нет, тебе ещё рано засыпать, милый. У нас гости. А ты был так рассеян, что не заметил. Встань и поприветствуй его как следует. Удар чем-то твёрдым повалил его навзничь, заставляя зайтись истеричным кашлем. Длинные пальцы с темнеющими ногтями сгребли ткань мантии и рубашки у левого плеча, поднимая. Невдалеке на диване, где недавно сидел Яксли, виднелся высокий тёмный силуэт. Слизеринец застыл, одновременно боясь смотреть и отвести взгляд. Реальность вокруг застыла. Оглушающая тишина сковала голову. Куда-то пропал даже треск камина. Только мёртвая темнота и жёсткий бледный силуэт в чёрной мантии. «Не оборачивайся. Не оборачивайся» — взмолился он про себя, пытаясь высвободиться из хватки Беллатрисы. Его остатки сознания разорвал тихий едва слышный стон. Драко улавливал эти интонации множество раз, прислушивался к ним так часто, что просто не мог не узнать. Он встряхнул головой, оглядываясь по сторонам. Мучительница за его спиной голодно ухмыльнулась: — Что, теперь тебе интересно, дорогой? Можешь посмотреть. — И цепкие пальцы наконец перестали сжимать его плоть. Драко не верил, что у него получится сделать эти несколько шагов, ноги подгибались под тяжестью тела. Из левого запястья на ковёр стекала чёрная кровь. Она пропитывала собой узоры из листьев и цветов. Слизеринец сжал пальцы в кулак, размазывая её по ладони. Пришедший не оборачивался, не снимал капюшона, но Малфою и так было понятно, кто застыл немой фигурой без слов и вздохов. — Драко? — до безумия знакомый нежный голос разорвал реальность на части. Боясь потерять остатки бдительности, он опустил взгляд. У подножья дивана, у подола чёрного балахона нежеланного гостя лежало хрупкое беззащитное тело. Гермиона смотрела на него во все свои тёмные глаза, боясь поверить, что это действительно тот самый Малфой, которого она знала. На белой коже проступали тёмные синюшные пятна, а лёгкие нежные запястья завели за спину. Не думая больше ни о чём, ни о собственной боли, ни о смерти, слизеринец упал на колени, протягивая к ней израненные руки. — Почему ты здесь? Что с тобой происходит? — беспокойно спрашивала она, не пытаясь отстраниться. Неловкими пальцами он пытался развязать плотный узел, удерживающий её руки. Малфой чувствовал эти почти объятия. Аромат тёплого свежего ветра и весенних полей. Эти бесконечные волны непослушных волос ласкали его поцарапанные щёки, и большего почти не хотелось. — Что ж. Вот вы и встретились, Драко. Сивый, как всегда, поработал на славу. А тебе казалось, никто не узнает твой крошечный грязный секрет? Он не обернулся в ответ на тихий шипящий вкрадчивый голос. Только на неё. Только в её глаза теперь. — Всё будет хорошо, я рядом. — легкомысленно пообещал он Грейнджер, накрывая уголок ароматных губ собственными, запёкшимися от крови. — Как же ты жалок, предатель своих родителей. Это я рядом с тобой, и всегда буду, до твоего самого последнего вздоха. — едва заметный шорох позади. Тёмный Лорд поднимается с дивана. Его длинные худые пальцы, обтянутые тончайшей папирусной кожей, скрываются под мантией. Драко прижал к себе гриффиндорку так крепко, как позволяли дрожащие непослушные руки, зарылся дыханием в изгиб между шеей и плечом, прочувствовал всем существом её спасительное тепло. — Убери его. — брезгливо приказал Волан-де-Морт, не скрывая насмешки. Чьи-то ледяные страшные руки обхватили истерзанную шею слизеринца и потянули назад в пустоту, от Грейнджер, от надежды, от жизни. — Нет! Нет! — закричал Драко отчаянно, задыхаясь и хватаясь за последний шанс быть с ней рядом. Безэмоциональный негромкий смех разрывал барабанные перепонки. — А ты ещё не всё потерял, ничтожество? — Высокая очерченная тенями фигура обернулась к Малфою, скидывая с головы остроконечный капюшон. Ярко-красные пятна глаз сверкнули, оценивая последние усилия ребёнка. Узкие щели на месте носа хищно втянули воздух, словно чуя запах отчаяния. Пальцы Драко ослабели, стали будто из ваты и не могли удержать гриффиндорскую мантию. Он извивался, захлёбывался, рыдал. Пытался скинуть с себя ледяные, почти каменные объятия. Один резкий рывок, и Малфой полетел назад, накрывая собственным телом невидимого противника. Вздымающиеся в воздух волны нарядной расписной ткани халата мешали ему отстраниться. Чья-то смертельная хватка переместилась от горла к лицу. — Не переживай, милый. Всё будет хорошо, послушай меня. Внутри его солнечного сплетения всё оборвалось. Будто сердце, подвешенное на тонкой нити, отделилось и упало куда-то в гористую бездну. Голос матери расплескался холодной болотной водой. От неё пахло мокрым песком, старым деревом, гнилыми растениями. Длинные бесцветные волосы окружали со всех сторон. Пустые впалые глазницы смотрели перед собой. Мать невнятно шептала слова одно за другим, искажённо приоткрывая изувеченный разложением рот. Будто пыталась произносить сложные древние заклинания на незнакомых рунических языках. — Отпусти! — взмолился Драко, но Нарцисса будто не слушала. Только водила своими распухшими посеревшими пальцами по его горящим щекам. Тёмный Лорд поднял длинную, тонкую волшебную палочку, указывая на ту, что должна мучиться первой. — Я буду милостив…Авада Кедавра. — тонкие губы, шепнувшие заветные слова исказились в едкой усмешке. Ярко зелёная вспышка затмила собой свет. Хлопок заклинания словно оглушил, и тут всё прекратилось. Ни гостиной в Малфой Мэноре, ни матери, ни Тёмного Лорда, ни удушающего треска камина. Только где-то в пространстве остался витать едва уловимый запах волос гриффиндорки. — Поднимайтесь, мистер Малфой. Невозможно заслужить расположение Тёмного Лорда просто сидя дома. Он определённо точно почувствовал удар жёстким ботинком под солнечное сплетение. Послышался едкий смешок, и Северус Снегг вальяжно уселся в кресло прямо над пресмыкающимся Малфоем. Его длинные желтоватые пальцы постукивали по бархатным ручкам. — Сколько ещё вы планируете здесь валяться? — он взмахнул полами мантии, укладывая ногу на ногу так, чтобы рифлёная подошва нависала прямо над глазами никудышного ученика. — Как же вы похожи на своего отца. Слабость и изнеженность — отличительная черта Малфоев. Вам бы только посиживать в своём поместье, попивать чай и любезничать с аристократами. А кто будет заниматься делом? Хотите оставить свои ручки чистенькими, чтобы всё сделал за вас кто-нибудь. Чтобы магглы просто исчезли, но делать для этого вы ничего не хотите. Зачем вы Тёмному Лорду? Ему не нужны трусливые бесполезные снобы. Так что такой конец для вас… — он вздохнул будто от усталости, — закономерен. Звук камина за спиной зельевара усиливался. Драко почувствовал жар огня на своих щеках. Будто языки пламени трогали его лицо, распаляли волосы. — Служба Тёмному Лорду не заканчивается с твоей смертью, Драко. А ты надеялся, что сможешь избавиться от собственной судьбы? Она теперь навсегда с тобой. Она в твоей крови! В твоей чистой крови! Языки пламени окружили тело. Он сгорал в них. Горел заживо. Кожа плавилась, трескалась, и из ран вытекала чёрная кипящая смола. Драко не слышал, кричал ли он. Вокруг был только бесконечный треск и бархатный умиротворяющий голос Северуса Снегга: — Даже твою кровь можно сделать ещё чище… Треск становился просто невыносимым. По лицу стекала вода. Ледяные потоки укатывались по шее, рассекали грудь и пропадали в небытии. Луна светила в окно ярким пятном из глухой черноты. Драко предпринял усилие, чтобы понять, что из его лёгких мгновенно уходит весь воздух. Уходит и тут же возвращается обратно. Он мелко и часто дышал, захлёбываясь холодными каплями. Виски сжимало от напряжения, а кто-то твёрдой рукой держал его челюсти, чтобы не смел закрыть рот. Он попытался помотать головой, чтобы отбросить от себя чужака, но его удерживали долгие часы, пока в глотку потоком не хлынула какая-то загустевшая прогорклая жидкость. Малфой закашлялся и попробовал выплюнуть несомненно яд, но ему запрокинули голову, заставляя глотать и дышать ещё чаще. — Наконец-то очнулся. Раздался в пустоте непонятно-знакомый голос. Луна в пустом беспредметном мире сократилась до размеров булавочной головки. Карты. Тебе нужно запомнить расположение всех созвездий на небе, чтобы успешно сдать СОВ. Ты что забыл? Завтра экзамен, а ты развалился тут, отдыхаешь. Тонкая тёплая рука нежно поправила одеяло. Как же хотелось, чтобы она провела и по волосам, по воспалённому лбу, смахнула капли воды со щёк, ведь они так щекочут напряжённую кожу. Драко будто взглянул сверху на своё одеревеневшее измождённое тело: он высох и исхудал, платиновые шелковистые пряди спутались, из них так и не вымыли запёкшуюся кровь. Рёбра резкими пугающими реями проступали через белую кожу груди. Костлявые руки стискивали края одеяла. Бесцветные глаза запали глубоко в глазницы. Он напомнил самому себе дряхлого умирающего старика, у кровати которого собрались его дети и внуки. Нельзя, чтобы Грейнджер увидела его таким. Ни за что нельзя. Если бы у него было последнее в жизни желание, он бы загадал это: ни за что никогда. Чтобы она не увидела его никогда. ** — Рад, что вам становится лучше, мистер Малфой. Раз Помфри разрешила пустить к нему посетителя, значит уж точно лучше. Малфой лежал на жёсткой койке в Больничном крыле, стараясь натянуть шершавое одеяло до самого подбородка, чтобы Снегг не увидел полос и вмятин на его теле. Жесткая влажноватая подушка неприятно давила на затылок. Декан же чёрной птицей стоял рядом с постелью больного, игнорируя принесённый специально для него табурет. — Как ваше самочувствие? Может быть, хотите чего-то? Чего он может хотеть? Драко припомнил момент, когда бредовые видения начали отпускать его уставшее сознание. Свет белой луны — вот что он увидел тогда. А потом уже день ворвался хмурым декабрьским небом и распахнутым окном, приносящим ледяной промозглый сквозняк. Мокрое полотенце ощущалось на лбу отвратительно, будто кто-то положил на него давно умершее животное. Малфой не сразу понял, где находится и почему его окружили белые матерчатые стены. Было сложно припомнить последнее, что с ним случилось, но он точно знал, что рядом пожиратели. Это определённо они жуткими чёрными тенями мелькают за тонкой материей. «Где я?» — захотел закричать, прежде чем здравый смысл остановил хозяина, но закричать не получилось. Изо рта вместо осмысленных звуков вырвались только едва слышные стоны. Совсем слабые, но тени за тонкими стенами услышали. Быстрые шоркающие шаги заполнили пространство. Сердце сжалось в тугой комок от страха и предчувствия скорой боли. Белые стены перед глазами расступились и возникло суховатое, морщинистое и обеспокоенное лицо школьного лекаря. Она встретила его растерянный взгляд своим и тут же заговорила быстро-быстро, обращаясь к кому-то за ширмами: «Гертруда, оставь всё здесь. Я потом разнесу, у меня тут пациент очнулся. Иди скорее, некогда мне с тобой тут заниматься. Ага, ага. Очень хорошо, мистер Малфой. С возвращением. Давайте-ка попробуем немного привстать. Давно не могу влить в вас обезболивающий настой». Уже какое-то время спустя, когда он сможет разлиплять слова в своём сознании, Драко узнает, что ровно неделю лекарь занималась его ранами и уже даже было получено разрешение на его перевод в больницу Святого Мунго. — Всё прекрасно. — голос прозвучал тихо и глухо, и совсем немного раздражённо. Ему совсем не нравилось, что Снегг рассматривал его скрюченное под одеялом тело. Хотя очевидно, профессор видел его и в худшем состоянии. — Рад, что идёте на поправку. Мадам Помфри пришлось постараться, чтобы привести вас в сознание. Да и школьный запас ингредиентов для медицинских зелий поистощился. Драко растерянно кивнул, не понимая, что ему делать с этой информацией. Снегг намекает, что он должен будет откупить школе компоненты? — Думаю, вы догадываетесь, мистер Малфой, что зашёл я к вам не просто так, а по делу. — Конечно. — Драко слегка кивнул, не сомневаясь, что зельевар решил посетить его не из праздной благодетели. Малфой был в сознании уже второй день, но не ожидал увидеть посетителей так скоро. После того, как он очнулся, приходилось осознанно глотать по 10 отвратительных на вкус настоек в день и ещё парочку ночью. Лекарь утверждала, что если соблюдать режим строго, то лечение займёт в два раза меньше времени. Ему было наплевать, сколько по времени займёт это лечение, лишь бы он перестал наконец ощущать эту невероятную слабость и тянущую боль в разных частях тела. Мадам Помфри сказала, что поступил он в ужасающем состоянии-в её практике это был первый случай, когда пациента нужно было лечить сразу и от кровопотери, и от лихорадки, сращивать сложные переломы разных костей, а также выводить яд из тела. Бонусом прибавилось сильнейшее обезвоживание и психическое истощение. Она просто не понимала, за что браться в первую очередь, к тому же пациент был не в том состоянии, чтобы самостоятельно принимать зелья. Пришлось заклинаниями восстановить выкрученные сухожилия и потратить не один час на то, чтобы магией увеличить количество крови в организме с помощью скудных запасов драконьей, а выдержанное в растворе боярышника полотенце помогло хоть немного снять жар. — Вы уже пробовали вставать с постели? — голос Снегга звучал отрешённо. Это был совсем не тот Снегг, который бархатным голосом вещал о чистоте крови. Малфой вздрогнул, отгоняя от себя горячечное видение. — Да сегодня я вставал. Правда тут же опрокинулся на постель обратно, но получилось же. — Прекрасно. Тогда дела наши лучше, чем предполагалось. Видите ли, чем быстрее состоится ваша встреча с директором... — Директором? — несмотря на то, что любые эмоции отнимали у него сейчас слишком много сил, Драко позволил себе эту вспышку раздражения. — Да. Профессор Дамблдор хочет переговорить с вами как можно скорее. Видите ли, пока вы находились без сознания, жизнь в волшебном мире не останавливалась, а некоторые вопросы...могут потребовать быстрого решения. Снегг говорил без яда и назидания, спокойно и даже немного устало, как будто у него и без Драко было полно важных дел. — Поэтому, несмотря на ваше ещё не стабильное состояние, я должен выяснить: вы помните, почему здесь оказались? В глубине мыслей за ширмой реальности пронеслись образы. Серое лицо матери, раскинутые по полу белые волосы, ощущение верёвки на запястьях, серебряный кинжал распарывает кожу. Боль. Боль без конца. И яростный хохот, бесконечные слова тётушки как лучший аккомпанемент для страдания. Сырой едкий запах темниц Мэнора. Испуганные глаза морщинистого домовика и шуршание чёрной мантии Снегга по каменному полу. Как раз в момент, когда воздух плавно относил его тело в небытие. — Я всё помню. — отрезал он, надеясь, что на его лице не отобразилась ни одна эмоция. — До того момента, как попал в школу. — Хорошо. — кивнул преподаватель, — тогда нам потребуется меньше времени на разъяснения. Вы осознаёте, что ваших родителей больше нет в живых? И тут Драко почувствовал ненависть. Лютую, сжигающую, раздирающую грудь ярость. Если бы не остатки лихорадки и истощение, он бы обхватил жилистую шею декана ладонями и душил бы, пока тот не издал последний предсмертный хрип. — Осознаю. — Тогда вы должны понимать, что директор хочет поговорить с вами о будущем и о том, что точно произошло в Малфой Мэноре. — Разве вы уже не сообщили ему свою версию событий? — огрызнулся Драко, отворачиваясь от мерзкого лица. — Сообщил. Но это не значит, что вам не нужно изложить собственную. Тем более, необходимо решить, что будет дальше. В том числе, вы ведь не вечно будете отдыхать под присмотром мадам Помфри. Подумайте об этом, пока есть свободное время. Свободное время? Всё-таки у реального декана есть нечто общее с его двойником из галлюцинаций. Считать отдыхом эти терзания в госпитале можно было с большой натяжкой. Не дожидаясь реакции ученика, Снегг отшагнул от кровати, чтобы закончить беседу. Малфой не мог этого допустить — нужно получить хоть какую-то информацию, раз уж декан здесь. Лекарь отказывалась разговаривать с Драко о любых посторонних вещах, объясняя это тем, что ему нельзя лишний раз волноваться. Как будто присутствие Снегга у его изголовья может не волновать. — Стойте! — крик получился слабым и хриплым. — У меня есть вопросы. Преподаватель медленно обернул голову, будто не собирался задерживаться дольше. — У меня мало времени, но парочку можете задать. Об остальном поговорите с директором, мистер Малфой. Драко лихорадочно соображал, какие «пара» вопросов самые важные. — Пожиратели проникли в Хогвартс? Снегг будто совершенно не удивился, что именно эту тему решил поднять подопечный. — Да. Той же ночью, когда вы попали в Мэнор, был совершён набег на Хогвартс. Внутри разлилось глухое раздражение вперемешку с ужасом. «Попали в Мэнор» — как будто это не Снегг его туда притащил. Нужно не думать о сером лице матери, не думать о нём. Пожиратели вошли в Хогвартс, но… — Кто-нибудь пострадал? — дрожь в голосе можно списать на общее истощение организма. Зельевар ехидно прищурил чёрные глаза. — Кто вас интересует? Пожиратели или может быть приятели-слизеринцы? Малфою оказалось плевать на провокацию. В конце концов Снегг заглядывал в его мысли, так что для него сюрпризов не будет. — Пожиратели прошлись по всей школе с восьмого этажа на первый и трансгрессировали от ворот. Разрушений инфраструктуры было достаточно, но ничего критичного. Среди учеников потерь нет, отделались незначительными травмами. Как видите, больничное крыло пустует, так что всех уже выписали. Драко не видел — он лежал за своими ширмами и ему было строго настрого запрещено выходить дальше, чем до малюсенькой ванной комнаты в углу палат. Хотя пока он не мог доковылять даже туда. — Среди пожирателей потерь также нет, но шестеро арестованы и уже больше недели идёт следствие по делу вторжения. Может быть, вас интересует кто-то конкретный? Драко интересовал. Очень интересовал. Но он сомневался, что Снегг сможет и захочет ответить на его миллион вопросов о старосте Гриффиндора. Он мгновение помолчал и небрежно поинтересовался: — Меня ищут? Снегг усмехнулся наивности Малфоя ещё раз: — Пожиратели? Конечно вас ищут, но не так активно, как можно было ожидать. Есть предположение, что некоторые из них догадываются, где вы, но это только предположения. Драко позабавило, как обезличено Снегг говорил о пожирателях, как будто сам не являлся одним из них. Как будто Малфой не был одним из них. Хотя может уже и не был. — Но они не знают точно, что я здесь? — Наверняка этого никто не знает. Особенно ваши приятели, так что вам запрещено принимать посетителей и, конечно, показываться в общей секции палаты. Надеюсь, что вы будете благоразумны и не захотите нарушать такое простое правило. Ради вашей же безопасности. — Долго? С тех пор, как сознание Драко приобрело более ли менее очертаемые формы, всё его существо стремилось выйти из этой палаты. Не просто выйти, выбежать, промчаться по лестницам, коридорам, залам и наконец столкнуться с ней, как это бывало раньше. Остановиться и смотреть. Рассматривать бесконечно её глубокие карие глаза, пушистые тёмные ресницы, напряжённые брови, нежные щёки, линии подбородка и губ…он должно быть не сможет сказать ничего осмысленного, когда наконец увидит её. Только обнять, прижать её к своей груди, зарыться лицом в ароматную макушку и так стоять бесконечно. Нет. Он не сможет её отпустить, даже есть она будет кричать на него, ругать и отталкивать. Иногда казалось, что за ширмами на самом деле ничего нет, и Хогвартс, и Грейнджер, какими он их запомнил, существовали только в его воображении. Нужно увидеть её, чтобы убедиться — всё в порядке, и все ужасы с её участием просто привиделись Драко от зелий и лихорадки. — Это станет понятно, когда вы поговорите с директором, так что не стоит откладывать. С директором? Если встреча с Дамблдором — это то, что поможет его встрече с Грейнджер, то Драко готов бежать к нему прямо сейчас, и плевать, что он еле-еле может подняться с постели. За ширмой раздались шаги мадам Помфри, которая явно спешила напомнить Снеггу, что пора заканчивать свой визит. — Почему вы помогли мне? — он понимал, как наивно и глупо прозвучал этот, брошенный вдогонку вопрос, но не задать его просто не получилось. Нарцисса мертва. Её больше нет, как нет и непреложного обета, который профессор давал ей. Уже тогда, когда Снегг трансгрессировал с Драко в Мэнор, у него не было никакой причины спасать своего ученика. — Профессор! — строгое лицо лекаря появилось из-за дальней ширмы, — думаю, пора дать мистеру Малфою отдохнуть, ему уже нужно принимать лекарства. Снегг слегка задумался, будто над просьбой мадам Помфри. — Так было нужно. Он сдержанно кивнул и покинул палату, оставляя Драко наедине с разноцветными бутыльками и суетящимся врачом. Безразлично вливая в себя костерост и обезболивающее зелье, Малфой позволил потоку мыслей пройти через своё скованное внезапной судорогой тело. Организм постепенно восстанавливался по частям, а рассуждать он мог только о том, где те самые ладони, которые привлекали его к себе в вихре болезненного забытья. Она всегда была там. Её запах, её дыхание, её взгляд. В Малфой Мэноре, когда он умер, и здесь, в больничном крыле Хогвартса, когда он воскрес. То, что она где-то существовала, пусть не с ним рядом, придавало желания бороться. Ведь если подумать, то сейчас у него никого не осталось. Самые родные люди мертвы. Драко больше не сможет написать то самое письмо своей матери. Больше не будут приходить одно за другим назидательные конверты от отца. Он потерял и свой дом, Мэнор теперь занят пожирателями смерти. Почему именно они? Почему их семья оказалась под таким пристальным вниманием Тёмного Лорда? Почему именно промахи отца так дорого им стоили? Ведь есть так много других слуг, которые ошибаются раз за разом, но их Волан-де-Морт щадит. А он…что с ним теперь стало. Сможет ли он полностью восстановиться после увечий, которые нанесла ему Беллатриса? Получится ли жить дальше? А если получится, то зачем? Как существуют на свете те волшебники, которые потеряли всё, всё самое дорогое? «Ещё не всё…» — прошептал внутренний голос с надеждой. « Забудь…» — Малфой мысленно махнул на самого себя рукой, откидывая голову на подушку. «Для неё я ушёл. Я сбежал. Я бросил её, когда пожиратели заходили в Хогвартс. Я сам подсказал им туда путь. Сам открыл им двери в замок, который стал для неё вторым домом…» «Но ведь она не знает об этом…» — подначивал голос. «Она же не глупая…она всё поймёт…рано или поздно…» Драко улыбнулся краешками бледных губ, вспоминая, как Грейнджер напряжённо хмурила брови, когда выискивала какую-то информацию в скучнейших библиотечных томах. Как высовывала кончик розового языка, когда пробовала применить сложное заклинание. Как отбрасывала волосы назад, как загорались её глаза, когда она находила решение сложной задачи. Как она распрямляла спину так, что её изящные острые лопатки становились видны под тонкой белой рубашкой. Как смешанно отводила глаза, когда замечала, что он сверлит её взглядом. Как вздрагивала всем телом, когда он подходил близко…слишком близко… Малфой провёл чуть мокрой ладонью по лицу, чтобы заставить мысли не бежать так быстро. «Она наверняка заметила, что меня не было в школе…чёртову кучу дней. Сейчас, быть может, вообще все факультеты жужжат, как стая докси, о том, что случилось с моей семьёй. И Грейнджер понимает, что больше я никакой не наследник аристократического рода, просто неудачник. Изгой.» «Как будто ей когда-то было важно, что ты — чёртов аристократ. Тебе, конечно, отбили голову, но попытайся задумываться хоть иногда. К тому же, с чего ты решил, что она заметила твоё отсутствие?» «Конечно…она могла не заметить, что меня больше нет…» Мысль разъела сознание горькой кислотой, медленно и болезненно. Идея о том, что гриффиндорка могла даже не обратить внимание на его отсутствие надолго засела внутри. Вдруг, когда они вновь увидятся, её взгляд пройдёт сквозь него и понесётся дальше. Так было раньше. Но когда они увидятся? Когда он только очнулся, то даже удивился, что Грейнджер нет рядом, а теперь терялся в догадках, когда сможет выйти из этой больничной тюрьмы. «Она возненавидит меня. Она наверное уже решила, что я бежал к пожирателям…бросил её…» «Так поговори с ней…расскажи…» «Я не могу…» Он подтянулся, оперевшись на дрожащие локти, пытаясь занять около сидячее положение. «Я не хочу…» Драко содрогнулся от мысли о том, что Грейнджер узнает о том, что с ним случилось той страшной ночью. Как она поймёт, как сильно он ошибся, столько раз ошибся. Как из-за него погибли отец и мать, как он не смог остаться с ней в Хогвартсе в самый момент вторжения. Как его всю ночь кидали из угла в угол собственной гостиной, как он стонал и как неконтролируемые слёзы вытекали из глаз. Слабость. Снегг в его голове был прав. Он слаб и не смог бороться. Страшно было осознать даже то, как он сейчас выглядит. Одна половина его стремилась поскорее увидеться с гриффиндоркой, другая с ужасом представляла, во что он теперь превратился. Да она побрезгует даже подойти к нему ближе. «Прекрасно. Пусть даже так» — перебил он сам себя, неосознанно сжимая больное запястье. «Пусть она не захочет со мной заговорить, зато я буду хотя бы знать, что с ней всё в порядке». Кости медленно и болезненно срастались. Мадам Помфри принесла ему бутылёк с зельем для сна без сновидений, но Драко не хотелось сейчас отключаться. Ему нравилось лежать, откинув голову чуть назад, чтобы захватывать взглядом край оконного витража, чуть поднимать ноги в надежде, что так они быстрее придут в норму и выдержат вес его исхудавшего тела. И думать. Думать до бесконечности. Представлять, как Грейнджер приходит к нему в палату тайком, берёт его руки в свои, подносит к губам и целует ладони, погружая в них тёплое нежное лицо. О том, что на его левом запястье красуется компресс из отвратительно пахнущих морских водорослей думать конечно же не хотелось. И пусть он не будет таким слабаком. Пусть он притянет её к себе ближе, осыплет поцелуями каждую клеточку тела и уложит рядом с собой. И пусть судьба позволит им так лежать совсем рядом, переплетая тела, долго-долго, целую вечную жизнь. — Мистер Малфой, нужно принять кроветворное зелье и немного поесть. Сегодня на обед был шницель с бобами и морковью. Постарайтесь съесть всё, вам нужно сейчас много сил. Вместе с мадам Помфри за ширму зашёл школьный эльф с перепуганными фиолетовыми глазами на выкате, полосатыми ушами и большим подносом в руках. В глубокой тарелке красовался значительный кусок мяса в хлебной панировке и цветастый гарнир. Пара стаканов тыквенного сока и разномастный хлеб. Странно, что домовик не догадался принести на десерт что-нибудь. Малфой давно не ел сладкого. Когда Драко поднял вилку, он представил, что всё это буквально сейчас могла есть Гермиона. Вот так как всегда выбирала, что бы взять сегодня на обед? Тефтели в томатном соусе-нет, сардельки с луковой обсыпкой — нет, а вот — шницель. И к нему лучше всего бобы, прекрасное варево. Он насадил на вилку кусочек моркови и отправил в рот, представляя, как это сделала бы она. Приятный островатый вкус заполнил сознание. «Надеюсь, тебе было вкусно сегодня, Грейнджер». ** Драко поднял кулак и неуверенно ударил пару раз по косяку двери. Из кабинета раздалось добродушное «Войдите». Заходить не хотелось, но тяжёлое дыхание Снегга из-за спины возвестило о том, что решаться нужно быстрее. Ноги всё ещё плохо его слушались, хоть Малфой и заставлял себя ходить вокруг больничной койки часами. Просторный круглый директорский кабинет был хорошо освещён. Из вытянутых окон струились лучи нежного утреннего солнца. Дамблдор сидел за своим рабочим столом и непринуждённо перебирал только что принесённую почту. Несколько сов до сих пор наслаждались прохладной водой из поилки на подоконнике. Птица феникс с ярчайшим цвета огня оперением недружелюбно посматривала на посторонних у насеста. Перед директорским столом в хаотичном порядке было расположено несколько разномастных стульев. «Мы ждём кого-то ещё?» — Драко не понравилось собственное предположение. — Доброе утро! Мистер Малфой. Профессор. Прошу, располагайтесь, где вам удобно. Сегодня совы принесли не самые приятные новости, но оно и понятно. Нельзя держать клювокрыла под уздцами вечно. Рано или поздно, информация о вторжении попала бы в прессу. Жаль только, что корреспонденты «Пророка» даже не сочли необходимым узнать историю из, так сказать, первых уст. — Ещё как узнали, — не сдержавшись хмыкнул Драко. — главный редактор каждую пятницу выпивает с Эйвери. И тут же ощутил крепкую руку декана на правом плече: — Садись, Драко. Снегг подтолкнул его к ближайшему скрюченному стулу. — О, замечательно. — ничуть не смутился Дамблдор. — но мне бы хотелось, чтобы репортёры продолжали наносить мне визиты хотя бы формально. Хотя мы, должно быть, перешли на новый уровень общения. — Нам нужно поскорее начать. — оборвал рассуждения Снегг. — Скоро все соберутся. — Да-да, вы совершенно правы, Северус. Лучше повременить с прочими разговорами. Итак, мистер Малфой. — очки-половинки немного спустились вниз по крючковатому носу, директор оценивающе посмотрел на слизеринца ярко-голубыми глазами. — Я рад вас видеть. Как вы себя чувствуете? Мадам Помфри пришлось сильно постараться, чтобы поставить вас на ноги, не привлекая лишнего внимания. — Он в порядке. — опять оборвал рассуждения профессор зельеварения. — Что ж. Я рад, на самом деле рад это слышать. Но ваша метка, мистер Малфой. Насколько я понимаю, рана пока так и не зажила? И даже нет совершенно никаких изменений с тех пор, как проклятие распространилось? Драко кивнул, стараясь не думать о перебинтованном запястье. В больничном крыле ему накладывали водорослевые компрессы, потом дважды в день делали перевязки со слизью Некротопыря, она должна была вытянуть проклятье, давали очищающие зелья с ароматом тухлых яиц. Однако улучшений не наблюдалось. — Что ж, прекрасно. — удовлетворённо кивнул Дамблдор, будто бы подтверждая свои догадки. — Похоже кинжал Беллатрисы, которым она нанесла вам ранение, был проклят или же обработан чем-то. У вас нет свежих предположений, профессор, что бы это могло быть? — Думаю ей легче всего было бы смазать его в крови эндиры или зелье разложения, но нет сто процентной вероятности. Так что пока опасно предпринимать что-то большее, чем стандартные перевязки. Директор покровительственно кивнул и вновь обратился к Драко: — А что, мистер Малфой, дозволяют ли вам уже выходить из больничного крыла? Или мне посчастливилось первым увидеть вас после выздоровления? Снегг нахмурился, будто его раздражал жизнерадостный тон Дамблдора, а уж вопрос казался глупостью несусветной. — Я...ещё никуда не выходил, профессор. Его и сюда-то отконвоировал Снегг под строжайшим контролем потайными коридорами, пока остальные студенты были заняты на уроках. Директор поводил кончиком носа из стороны в сторону. — Что ж...и посетителей, насколько могу догадаться, к вам не пускают... Драко покачал головой, подтверждая предположение. — Вам не нужно переживать. Как только профессор Снегг с мадам Помфри решат эту хитрую задачку с проклятием, вы сможете вернуться в свою спальню в подземельях. А возможно и раньше. Думаю, мистер Забини вас уже дожидается. Малфой был в сомнениях, что кто-то из слизеринцев дожидается его после того, что произошло. В изоляции госпиталя сложно было предположить, насколько быстро распространились новости о смерти родителей и его побеге из собственного дома. Точно также он не мог только догадываться, насколько ученики (многие выходцы из семей действующих пожирателей) лояльно отнесутся к его компании. — Вы можете быть уверенны, мистер Малфой. В Хогвартсе вы в большей безопасности, чем где бы то ни было. — Отметил Дамблдор, будто прочтя его мысли. — Ну, а теперь к делу. Как вы можете заметить, на сегодня у меня назначено небольшое, но важное собрание. И я бы хотел, чтобы вы на нём присутствовали. Круг будет достаточно узкий. Это те ученики и некоторые преподаватели, чья деятельность может быть связана с Орденом феникса. Не знаю, слышали ли вы о такой организации. — Сюда придут члены Ордена феникса? — Драко сам не узнал свой голос. Неужели ему стало так страшно от этой новости? Кажется, после перенесенных травм он совсем разучился контролировать свои эмоции. — О, так вы слышали. — довольно закивал Дамблдор, будто осведомлённость слизеринца избавляла его от дополнительных разъяснений. — Это не совсем члены Ордена — поправил директор. — Большинству из них нужно хотя бы окончить школу, чтобы их приняли официально. Но тем не менее, это люди, которым я полностью доверяю. И с которыми хочу посоветоваться по некоторым вопросам. И, повторюсь, было бы отлично, если бы вы также поприсутствовали на сегодняшнем собрании. Но я специально пригласил вас обоих немного заранее, чтобы ответить на все вопросы, которые могли у вас возникнуть за последнее время. Не могу обещать раскрыть карты полностью, но постараюсь рассказать всё, что смогу. Так или иначе, находится в больнице без посетителей и без информации — слишком суровое испытание. В комнате повисла растерянная тишина. Драко не был готов к подобному повороту событий. С тех пор, как он стал мыслить более ли менее отчётливо, он ни раз задавался вопросом, что произошло. Почему Снегг помог ему? Кто организовал это спасение? Что известно магическому сообществу? Исключён ли он из пожирателей? И миллион других дилемм, каждая цеплялась за предыдущую. — Я теперь нахожусь в заложниках у Ордена? Его выбор темы от чего-то очень развеселил Дамблдора. Снегг же напротив, казалось, испытывал свойственное ему острое раздражение. — Естественно нет, мистер Малфой. Профессор Снегг и я приняли коллегиальное решение насчёт того, чтобы поместить вас...так сказать под опеку Ордена. Безусловно до того момента, пока вы не получите возможность принимать решения самостоятельно. Действовать нужно было быстро, поэтому вы оказались здесь. Теперь же, когда вы сами вполне можете обсудить с нами будущее, вы вольны сами же его выбирать. Можете уйти из школы хоть прямо сейчас, но я бы рекомендовал вам дождаться решения вопроса с тёмной меткой. — Дамблдор слегка склонил кончик пера в сторону Драко. — А так, безусловно. Никто из нас не в праве вас задерживать долее. Если понадобиться, Хогвартс будет ходатайствовать о поиске для вас опекуна из числа ближайших родственников, так как вы ещё не достигли своего совершеннолетия. Малфой нервно растёр ладони, пытаясь понять, к чему клонит Дамблдор. Зачем они решили ему помогать? Чего от него хотят? Неужели его готовы просто так отпустить даже сейчас? И куда он пойдёт? Обратно домой в объятия Беллатрисы? Кто в здравом уме возьмёт опекунство над беглым пожирателем смерти? Вряд ли он сможет самостоятельно скрываться. Покинуть страну? — Как много людей знает о том, что произошло со мной и...моей семьёй? Директор заметно посерьёзнел, откладывая в сторону перо и отодвигая газеты. — На этот вопрос трудно ответить наверняка. Несмотря на то, что у нас есть свои шпионы среди пожирателей смерти, нельзя точно сказать, насколько тёмное сообщество в курсе всего, что произошло. Конечно, все подробности известны присутствовавшим в Мэноре в ту ночь...ну и самому Волан-де-Морту конечно. Я не могу утверждать, насколько подробная версия событий разошлась по семьям учеников. Дамблдор и тут прочитал его опасения. Но о каких шпионах в стане Тёмного лорда он говорит, если прямо вот тут по правую руку от Малфоя сидит Северус Снегг — самый прославленный шпион среди пожирателей. Неужели Дамблдор так легко при нём может обсуждать такие вопросы? Орден не знает, что зельевар им не предан, но как Драко может сообщить об этом сейчас? Никак. Остаётся просто сидеть и игнорировать его присутствие. Но обязательно помнить, что он рядом. — Скорее всего, люди знают в общих чертах, что ваши родители... — Дамблдор сделал некоторую паузу. — были, к сожалению, убиты за неповиновение. Думаю, нам следует выразить вам самые глубокие соболезнования, мистер Малфой. Несмотря на всю проделанную работу, профессору Снеггу не удалось полностью предвидеть планы Волан-де-Морта насчёт вашей семьи. Проделанную работу? Да Снегг вообще ничего не сделал, чтобы хоть как-то помочь! Зачем-то притащил его в Мэнор, когда…когда…всё было уже кончено… — Официальные газеты, конечно же, отметились некрологами. — продолжал директор, — Причиной смерти назван несчастный случай. Предположительно, заклятие, которое вышло из-под контроля. Но, конечно, нам стоит быть начеку и учитывать, что в среде тёмного магического сообщества Британии распространены разговоры о том, что ваша семья выпала из, так сказать, фаворитов Волан де Морта. Ну и безусловно, считается, что вы находитесь в бегах. Насколько мне известно, пока удаётся не предавать огласке ваше присутствие в Хогвартсе. Конечно, если вы решите остаться, сохранять инкогнито будет невозможно. Зато нам вполне удастся запутать общественность идеей о том, что вы вообще не покидали школу, а лежали всё это время в Больничном крыле и не встречались ни с родителями, ни с пожирателями смерти. В том случае, если вы пожелаете сохранить нейтралитет, мы готовы поспособствовать поиску для вас нового жилья… — Что значит нейтралитет? Если я не захочу быть замечен в связях с Орденом? Дамблдор одобрительно кивнул: — Или Хогвартсом. Или со мной. Как вы понимаете, всё может быть одинаково опасным в сложившихся обстоятельствах. — Но, если я выйду за двери школы, за мной начнётся охота. Пожиратели ведь понимают, что я не просто так исчез из темницы в Малфой Мэноре? Директор сложил свои тонкие длинные пальцы в треугольную конструкцию и задумался. — Пожалуй, вероятность такого крайне высока. Но так как вам покровительствует профессор Снегг, думаю, мы могли бы организовать вашу жизнь под каким-то прикрытием. Однако вы сами понимаете, риски присутствуют. Ему покровительствует Снегг? Звучит как абсолютная ерунда. — А если я захочу остаться в Ордене?.. — Под покровительством Ордена. — Поправил Дамблдор. — Да. То риски будут меньше? — Не стану вас обманывать, мистер Малфой. В обоих случаях риски для вас достаточно высоки. По крайней мере сейчас. Пока не закончится война. Малфой оценивал у себя в голове такой ответ. — Что значит, я «под покровительством профессора Снегга»? Разве...почему тогда вы привели меня домой в тот вечер? Как вам удаётся быть на таком хорошем счету у пожирателей и здесь? Почему вы действовали против отца, но хотите теперь помочь мне? Как вы можете ему доверять? Последний вопрос был адресован Дамблдору. Тот, казалось, отвечал на подобные претензии каждый день, поэтому поправив свои поблёскивающие на солнце очки, отметил: — Я доверяю профессору Снеггу целиком и полностью, мистер Малфой. Он уже множество раз доказывал, на чьей стороне сражается. Я понимаю, вам достаточно сложно поверить в то, что не все приближённые к Волан-де-Морту ему верны, однако здесь вопрос абсолютно решённый. Вам нечего опасаться, и вы можете положиться на профессора Снегга абсолютно. Также верю ему и я. Остальное вам знать не обязательно. В кабинете снова повисла тишина. Видимо Дамблдор посчитал, что ответил на свою часть вопроса. Снегг же ничего разъяснять не торопился. В голове возникло воспоминание о том, что декан был связан непреложным обетом с его матерью, но теперь…когда её больше нет…ничего не помешаем тому отказаться от своих обязательств. Но Нарцисса уже была мертва, когда Снегг послал за Драко домовика, а ведь получается, не обязан был. — Думаю, не сделаю ошибки, если добавлю вот что. — Наконец снова заговорил директор. — Профессор Снегг по роду своей... деятельности...был в курсе некоторой работы вашего отца. Да и о планах вторжения нам конечно стало известно ещё летом... — Вы знали? — не сдержался Драко, приподнимаясь со стула. — Вы знали, что в школу готовиться вторжение и не стали ничего предпринимать? — Драко. — Снегг предостерегающе смерил слизеринца испепеляющим взглядом. Дамблдор же только миролюбиво помахал ладонью. — Да, конечно, я знал. Были у меня мыслишки по этому поводу. Да и среди моих подопечных есть внимательные ребята. Но всё-таки я решил посмотреть, как вы будете справляться с поверенным заданием, мистер Малфой. О точной дате мне, конечно, известно не было. Сомневаюсь, что о ней вообще было известно заранее хоть кому-то. Окончательное решение принял конечно Волан-де-Морт. Хорошо, что школу вовремя подстраховали. Но об этом предлагаю поговорить позже, когда здесь соберутся все участники событий той ночи. Драко напряжённо сглотнул воздух. У него были некоторые догадки о том, кого именно ждал директор и что за «внимательный подопечный» подозревал о связи Малфоя с пожирателями. — Что же касается вашего посещения родного поместья…здесь произошло непредсказуемое стечение обстоятельств. Дело в том, что профессор Снегг доложил мне, что отослал вас к отцу, однако у нас не было представления, что в его планах было бежать из страны в восточном направлении… — Нет, отец мне ничего про это не говорил…он сказал, что планы изменились, но он бы понял, что побег — это верная смерть…он не был таким идиотом. — скулы слизеринца сводило от непонимания и злости. Ему врал об этом Снегг. Дамблдор врёт ему сейчас, отец не мог на это решиться. — Увы, — продолжил директор, — мы не смогли узнать, что побудило Люциуса пойти на такой шаг. Скорее всего, ему стало известно что-то о будущем вашей семьи. Тем не менее, в ночь побега в Северном лесу он был окружён и убит пожирателями около одиннадцати часов утра, насколько нам известно. Вы тоже могли быть с ним. — тут Дамблдор сделал паузу, настойчиво разглядывая лицо Малфоя. Он будто хотел задать ему какой-то вопрос, но так и не задал. — Но вы по какой-то причине вернулись в школу. В наступившем молчании раздался оглушительный взмах широких крыльев последней отбывающей почтовой совы. Феникс в момент перенёс своё крупное тело к поилке. — Я узнал, что вторжение планировалось в ту ночь. Точнее, я подумал, что оно уже идёт. — И вы решили вернуться в Хогвартс, хоть и знали, что в нём будет небезопасно? И оставили собственного отца. — директор пронзительно-яркими глазами всматривался в сутулую фигуру ученика. — Поразительное решение. Драко промолчал. — И тем не менее, оно спасло вам жизнь. Когда вы возвратились в Хогвартс, Люциуса уже не было в живых, к сожалению. А профессор Снегг получил информацию о сорванном побеге. — Но вторжения не было…оно началось уже позже…ночью. Дамблдор одобрительно кивнул. — Именно. Поэтому, исходя из соображений, я вас уверяю, безопасности. В надежде помочь вам и вашей матери профессор Снегг трансгрессировал с вами в Малфой Мэнор. Но увы…поместье уже было полностью в руках пожирателей, доверие к вам утратилось, а спасти Нарциссу, как я понимаю, не представлялось возможным. Малфой сдавленно кивнул, подавляя в сознании образ раскинувшейся на ковре матери. Внезапно заговорил Снегг: — Мне пришлось оставить Драко там, выбраться из дома вместе не представлялось возможности. Но ещё при жизни Люциус дал нескольким домовикам из поместья приказание слушаться меня, как его. Так я узнал, что Драко в темницах. Приказал одному из них телепортировать его в школу — за время атаки я успел приготовить место, временно доступное для трансгрессии. У себя в подземельях. Снегг обращался к Дамблдору, как будто впервые рассказывал ему эту историю, но Малфой был уверен, что это не так. Значит декан сам и приказывал домовику, знал куда тот трансгрессирует. Зачем нужно было возвращаться в поместье, правда ли Снегг не знал планов пожирателей, зачем отцу было доверять недругу несколько домовиков, знает ли зельевар, из-за чего Люциус принял самоубийственное решение о побеге? Столько вопросов, которые они обходят сейчас. — Но…вы не могли быть уверены, что за время вашего отсутствия Беллатриса меня не убьёт? Преподаватель совсем немного помолчал, ответ нашёлся быстро: — Не мог быть уверен. Хотя бы в этом ему не солгали. — Если у меня повреждена, как вы сказали, чёрная метка…значит ли это, что я больше не пожиратель смерти? Дамблдор немного нахмурился, но тут же отложил какую-то тяжкую думу в сторону: — Пока мы не можем сказать точно, потому что раньше таких прецедентов не было. Я видел, так сказать «испорченную» чёрную метку, но уже на теле убитого мага. В вашем же случае, метка должна связывать вас с хозяином, но так как тело подверглось изменениям, возможно более сильная магия, проклятие, сумеет перебить связь. Вам нужно следить, будет ли ваша метка требовать призыва. Благо у нас есть человек, который скажет точно, что Волан де Морт собирает своих подручных. Директор кивнул в сторону Снегга так, будто тот был его ценным высокопоставленным приятелем. Значит он точно знает. По спине Драко побежали мурашки. Дамблдор знает о метке Снегга, и всё равно доверяет ему. — Нам остаётся только наблюдать и делать выводы. В этом отношении вы, мистер Малфой, наш очередной важнейший источник информации. — Поэтому вы решили мне покровительствовать? Я чем-то для вас важен? — Ну, конечно, каждый из нас важен. Можете не сомневаться, что и вы важны. Однако, как я уже говорил, решение полностью за вами, и никто не будет давить. Просто среди членов Ордена нашлись люди, которые захотели помочь вам. — Люди? Кто? Директор уступчиво склонил голову на бок, давая понять, что имена не будут раскрыты. — Хорошо. Допустим. Но как вы можете предлагать мне помощь, когда я даже взглядов ваших никогда не разделял? Моя фамилия Малфой и я — пожиратель смерти, я выполнял каждое поручение Тёмного Лорда и ни разу ничем не помог…Ордену. Как я могу теперь встать на вашу сторону? Дамблдор нашёл слова довольно легко, как и всегда: — Думаю, только вы сами можете ответить на эти вопросы. В кабинете снова всё стихло. Только шелест перьев птицы феникса нарушало утреннее спокойствие. Солнце медленно поднималось к центру неба. — Нам нужно торопиться, Дамблдор. — предупредил Снегг, поднимаясь со своего стула. — Да, вы правы, Северус. Я кажется тоже слышал разговоры за дверью. Ну что ж...если у вас, мистер Малфой, остались какие-то вопросы, мы сможем разрешить их после. Обратитесь к профессору Снеггу, и он вам с этим поможет. Я имею ввиду, связаться со мной или принять решение. Тут Дамблдор неожиданно сощурил левый глаз будто подмигивая, и обратился уже к Снеггу: — Можно впускать наших гостей. Они уже и так продолжительное время стоят на пороге. Это, пожалуй, не вежливо, заставлять их ждать дольше. Малфой заёрзал на своём стуле. Ему хотелось тут же подняться и убежать. Он бы, пожалуй, смог заставить ноги передвигаться достаточно быстро сейчас. Только бы не видеть этих лиц, которые будут с любопытством его разглядывать, расспрашивать, унижать. Ему придётся слёзно просить Дамблдора принять его под своё крыло, потому что больше идти было некуда. Но дело было даже не в этом. Это они все будут думать, что Драко некуда больше идти. Что он трус и изгой. От него отказались свои и теперь, по какой-то мимолетной прихоти директора им придётся принимать врага под покровительство. Но каждый из присутствующих будет насмехаться над ним и почти открыто ненавидеть. Снегг вернулся в кабинет, за ним по очереди через полукруглую дверь вошли Гарри Поттер, его рыжий дружок Рон Уизли, отец семейства Уизли в старенькой мантии с неуклюжим колпаком на голове, потом ещё один Уизли (высоченный, в штатской одежде, с зачёсанными за уши пламенными волосами), видимо старший из братьев, следом Долгопупс и... сердце Драко Малфоя замерло где-то в глотке и не пожелало сделать ещё хотя бы один следующий удар. Как же долго он не видел её… Грейнджер о чём-то тихо переговаривалась с однокурсником и даже не посмотрела в сторону, где смущённо ютился на стуле Малфой. Вид у неё был серьёзный и сосредоточенный. Как же она всегда была внимательна к тому, что делает. И как же чертовски красива она в этом строгом чёрном платье с накинутой наверх гриффиндорской мантией, с этими забранными волосами, открывающими её маленькие ушки, тонкую шею и изящные линии подбородка. Как невероятно сладко её красноватые губы шептали Долгопупсу о чём-то, как её пушистые тёмные ресницы не давали взглянуть в эти карие-медовые глаза. Замыкала процессию профессор Макгонагалл. У Драко вспотели ладони, ещё не излечившаяся спина задрожала. Рёбра заныли от того, как сильно заколотилось о них распаляющееся сердце. Он судорожно попытался пригладить совсем не уложенные волосы. Как он мог не думать о том, что она может здесь появиться? Где были его чёртовы мысли, если такое стало для него неожиданностью? Та страшная ночь…родители…Тёмный Лорд…предательства Снегга… Грейнджер уселась на небольшой узловатый стул, покрытый пёстрым круглым ковриком неподалёку от Поттера. Драко не мог отвести от неё взгляда. Вдруг, если он хотя бы моргнёт, девушка исчезнет, как волшебное ведение и больше никогда не появится. Как же ему благоволила судьба сейчас. Не пришлось выжидать, пока будет позволено выходить из Больничного крыла, посещать занятия. Дамблдор сам позвал бесконечно необходимого для Малфоя человека на это собрание. — Приветствую всех. — Приподнялся из-за своего места директор. — Отлично, что мы смогли здесь собраться вот так скоропостижно. Артур. Билл. Мужчины крепко пожали руку директору. — Итак, давайте же сразу перейдём к делу, чтобы никого не задерживать. Видимо он в первую очередь имел ввиду старших Уизли. — Я собрал здесь всех вас для того, чтобы обсудить последние новости школы. Они неутешительны, как вы знаете. Около двух недель назад на Хогвартс было совершено нападение значительной группой пожирателей смерти. Две недели…как долго он лежал в госпитале…а казалось и ещё дольше… — Вторжение было тщательно спланированным. Безусловно нападающие точно знали план здания, поскольку большинство из них учились в этих стенах. Благо никто серьёзно не пострадал и все разрушения удалось устранить в кратчайшие сроки. Конечно, для наших учеников и их близких это стало…неприятным сюрпризом. Видимо Дамблдору пришлось провести с десяток сложных разговоров и получить ещё больше громовещателей. — Но разговор не об этом. Нашей главной задачей сейчас будет недопущение повторения подобного в будущем. Безопасность школы — это первостепенная задача. К счастью, сегодня среди нас присутствуют как свидетели вторжения, так и представители Ордена феникса, которые вызвались помочь…в разных сферах. Ну и конечно я попросил поговорить с нами мистера Малфоя, который любезно согласился несмотря на то, что здоровье его ещё не пришло в норму окончательно. Директор сдержанно склонил голову, но несмотря на его жест, большинство присутствующих повернули голову в сторону слизеринца. Вот оно. Каждый теперь смотрит на него и думает: предатель загнан в тупик. Вот он — причина всех их несчастий. Нужно выжечь его нутро этими осуждающими глазами. Каждый, но не она. Драко сверлил Грейнджер взглядом, а девушка всё также упорно слушала слова Дамблдора, будто совсем не замечала его присутствия в комнате. Будто она на очень интересной лекции по Трансфигурации и не может оторваться от слов преподавателя. «Ну же, хотя бы один мимолётный взгляд. Не наказывай меня. Я чуть не потерял тебя навсегда, дай же мне хоть один этот самый взгляд». Каждый в комнате испепелял его. И было наплевать, пусть Поттер и Уизли видят, чьё мнение ему интересно на самом деле. Директор немного покашлял, как бы привлекая всеобщее внимание: — Конечно нам лучше начать с того, как и зачем пожиратели приняли решение о вторжении. Как я понимаю, чёткой цели у них не было, важно было устроить хаос и свободно уйти с минимальными потерями. Продемонстрировать магическому сообществу, что на самом деле Хогвартс не может рассматриваться как аванпост безопасности, а также подорвать и моё влияние в Министерстве и прессе. Кроме того, их особой целью по каким-то причинам стала мисс Грейнджер. Губы Малфоя стали ещё белее. Что произошло той ночью? Она пострадала? Из-за него. Мерлин… она никогда не простит…он сам себя не простит…Он знает причину… «Скажи Сивому, чтобы нашли поттеровскую грязнокровку»… Поттер едва заметно коснулся большим пальцем её запястья. — Последним активно занимается профессор Снегг. Также важно было точно установить, каким путём пожиратели проникли в школу. Ведь, как нам известно, нападение произошло не из вне, а враги переместились прямо внутрь школы. С этого и начнём. Гарри, у вас, кажется, было что сказать по этому поводу. Малфой заметил, что Дамблдор обратился к Поттеру по имени как к другим взрослым, будто считал его за равного. Избранный слегка порозовел, но кажется уже научился справляться с волнением при публичных выступлениях. Драко усмехнулся про себя: «Ну что ж, герой. Расскажи нам, что знаешь». Но глаза его всё также пожирали сантиметры нежной кожи Гермионы Грейнджер. — Так… Для своего рассказа я начну с начала этого учебного года и приезда в школу, но постараюсь быть кратким. Ну и мне придётся говорить о человеке, который здесь сейчас присутствует. И конечно посмотрел в сторону слизеринца. «Я слишком занят разглядыванием твоей подружки, Поттер». — Валяй. — кивнул головой, будто гриффиндорцу было нужно его согласие. — Тогда…ты, вероятно, знаешь, что с первого появления в поезде я подозревал, что этим летом ты стал пожирателем? Драко неопределённо повёл плечами. — Поэтому я начал следить за тобой особенно пристально. Ты вёл себя необычно весь этот семестр: было понятно, что учёба стала тебе совершенно не интересна, ты отказался от своего капитанства в Квиддиче, что тоже странно. Также ты перестал проводить время со своим наставником — со Снеггом, и почти не ссылался на него в разных ситуациях… — С профессором Снеггом, Гарри. — поправил его Дамблдор. Тот нетерпеливо кивнул. — В общем, я проявлял к тебе пристальное внимание. Иногда мог проследить, куда ты ходишь, когда не в компании других слизеринцев. Малфою стало ещё неудобнее сидеть. Ноги затекли, а через бинты на левой руке кажется стала пробиваться чёрная жижа. В этот момент он пожалел, что напялил белую рубашку. Поттер следил за ним? И даже не было понятно, что он имеет ввиду в первую очередь: его хождения к исчезательному шкафу или его общение с Грейнджер…а может и то и другое. — И в какой-то момент я понял, что в любой удобный и неудобный момент ты ходишь на восьмой этаж. Даже за минуты до отбоя, совершенно один. Тут в голове сопоставились факты: если Поттер его вычислил… — Тогда я стал думать, что такое тебя может интересовать на восьмом этаже. Ведь там ничего нет… …и связал с нападением на школу… — И в какой-то момент до меня дошло… …тогда он рассказал обо всём своим дружкам… — Выручай-комната! Вот куда ты ходил. …а его дружок — это Грейнджер… — Но я не мог понять, что ты там делал столько времени… …значит Грейнджер прямо сейчас, прямо в этот грёбанный момент знает, что Малфой напрямую связан с этим вторжением…Мерлин! Какой же он сам идиот! — И не мог этого понять вплоть до вторжения, до того самого вечера, когда вернулся в Хогвартс. Нельзя было давать Поттеру рассказывать всю эту историю. Нужно было всё объяснить самому! Нужно было признаться. Но ведь Дамблдор всё знал…Снегг всё знал… — Я понял, что именно оттуда, из Выручай-комнаты, вышли пожиратели смерти, а то, что ты там подготавливал, позволило им войти. Поттер смотрел на него прямо в упор. Вокруг стояла тишина, будто каждый ждал ответа от Драко. Только она сердито смотрела на край своего платья, который мягко огибал её желанные колени. Ну же, скажи хоть что-нибудь Малфой, иначе так и останешься жалким разоблачённым трусом. Губы раскрылись, но он не мог издать не единого звука. О чём ему говорить? Все улики указывали только на него, и он мог бы даже не защищаться, но попытаться стоило… — Ты ушёл из школы на время вторжения. Где ты был? «Чёрт тебя подери, Поттер…дай хоть секунду опомниться…» Малфой обхватил руками подлокотники нелепого стула, плотно закрыл глаза, чтобы собраться, резко открыл их и начал говорить быстро-быстро, чтобы не передумать. — Это правда. Я получил задание от пожирателей смерти этим летом: нужно было найти одну вещь в Хогвартсе…исчезательный шкаф, чтобы переправить… их сюда. Он должен был сработать как портал. Второй из шкафов стоит в магазинчике в «Лютном переулке». Но была проблема: шкаф в Хогвартсе не работал. Был сломан уже давно. Но так удобно располагался. Нужно было отремонтировать его…скорее всего помогли бы трансфигурационные заклинания… Он увидел и почувствовал всем своим существом, как резко она выдохнула. «Всё так, Грейнджер…всё так…». — Мне необходимо было справиться до Рождества. Но ничего не срабатывало. Умные книжки, советы разных пожирателей. Почти каждый день после отбоя я приходил в комнату и искал нужное заклинание. Но вдруг мне несказанно повезло, — он не упускал ни малейшей дрожи её лица. — меня поставили в пару по трансфигурационным проектам с Гермионой Грейнджер. И тема…тема так подходила мне. Никто не мог бы найти больше неё... Я дождался нужного момента и выкрал черновые записи о транфигурациях. — Сложнее всего сейчас было смотреть на неё и видеть в исчерно-карих глазах то, что там невозможно не увидеть: разочарование, боль, конец всему. Но он смотрел. — Я пробовал это заклинание, оно не работало. Кажется, я всё-таки не такой уж хороший волшебник. — усмехнулся, чтобы усмехнулась она. Но нежное лицо оставалось застывшим и болезненным. — Я…отправил письмо одному из наших…то есть из пожирателей, упомянул там это заклинание. Думал, он как-то поможет…но ответа так и не дождался. И вот в один из тех вечеров…отец… — Он сдавленно сглотнул. Вспомнился яростный вид Люциуса, когда Драко поднимал свою метлу и уносился прочь, подальше от сырого холодного Северного леса. — Дальше можете не рассказывать, мистер Малфой. Думаю, что происходило потом — ваше личное дело. Но он не мог всё оставить вот так. Малфой дёрнулся на стуле и сказал гораздо громче и чётче: — Я не приводил пожирателей в замок. «Я говорю это только тебе. Послушай меня!» Серые глаза наконец-то встретились с карими. И утонули в них. Утонули в беде, бессилии и обмане. — Но ведь ты хотел? Щёки Малфоя порозовели под слоем до сих пор незалеченных побоев. Обратилась к нему, при всех. И как будто каждый в кабинете понимал, что это только их разговор. А было безразлично, что каждый поймёт…лишь бы поняла Грейнджер. Она в первый раз говорила с ним…спустя столько дней… — Но ведь не получилось? — прозвучало невероятно жалко. Самый желанный и необходимый человек отвернулся, пряча лицо за непослушными прядями. Он предал её. Она думает теперь, прямо здесь, что Малфой устроил всё это, то, что было между ними ради её конспектов. Что он виноват во всём, что произошло. В том, что пожиратели ворвались в школу той ночью…и хотели сделать с ней самой что-то страшное… «Нет, Грейнджер… я бы им не позволил…» Как, интересно? Глупый мальчишка… Дамблдор говорил где-то очень далеко, будто в соседнем длинном гулком коридоре: — …заблокировать Выручай-комнату необходимыми заклинаниями. Профессор Макгонагалл, думаю, вы можете привлечь к этому также профессора Фливика. Мистер Уизли, можно ли будет через министерство отследить, в каком месте находится другой исчезательный шкаф, связанный с нашим? — Он в «Горбине и Бэрке»… — голос Драко прозвучал бесцветно и затравленно. — Отлично. — кивнул директор. — Но вы всё-таки проверьте, Артур, могут быть и другие, шкафы не всегда работают лишь в паре. Следующий вопрос, который я хотел бы обсудить — это наша возможная помощь мистеру Малфою. Даже не пошевелился, услышав своё имя. Она не захочет…она не захочет видеть его в Ордене…ему больше нет места в её мире. Когда-то говорила, что он мог бы стать его частью… Присутствующие как-то неожиданно зашумели, заёрзали, запереговаривались. Но только не она. Поттер что-то шепнул ей на ухо. Она покачала головой из стороны в сторону, не отрывая взгляда от одной точки. — Итак, не думаю, что нужно лишний раз объяснять, что с ним случилось. — А мы не знаем, что с ним случилось… — достаточно громко шепнул Уизли. Директор мягко, но непреклонно пояснил: — Он потерял родителей. Других близких, как мы поняли, у него пока нет. Поэтому мы с профессором Снеггом решили ходатайствовать за помещение мистера Малфоя под покровительство Ордена хотя бы временно. Конечно, при условии, если он сам захочет принять это покровительство. Безусловно, я планирую обсудить это и на общем собрании Ордена. Мистер Уизли, можем собраться в этот раз не в четверг?.. — Я захочу. Опять все смотрели на него, но было всё равно. Все, кроме неё. — Прошу прощения? — Слегка склонился над столом директор. — Вам лучше обдумать своё решение, Драко. Не рубите с плеча… — Здесь нечего обдумывать. Я хочу быть с Орденом. — Он не даст Снеггу его переубедить. Он уже всё решил. Да и решать было нечего. Вот здесь, всего в паре метров от него сидит Грейнджер и ненавидит его всей своей прекрасной душой. Его родители лежат где-то в земле на фамильном кладбище. Похоронил ли их кто-нибудь? По стране его ищут пожиратели смерти…или будут искать. И каждый человек в этой комнате, кроме как будто Дамблдора, против любой его причастности к Ордену. — Что ж, славно, что вы не возражаете. — директор будто даже развеселился от этой новости. — В конце концов, вы сможете в любой момент отказаться. Это не ваша пожизненная обязанность, а просто возможность. Кажется, своим решением Драко выдал на руки директору какую-то важную карту. Впрочем, думать об этом пока не хотелось. «Ты же сама говорила, что мы можем оказаться в одном мире. Теперь и мне захотелось попробовать». — В таком случае, обустроим всё так: вы останетесь в Хогвартсе вплоть до конца этого учебного года. Безусловно ученики, а вместе с ними и пожиратели узнают, что вы укрываетесь здесь. Но нас это пока не должно сильно беспокоить. Скажите, Билл, мог бы Мистер Малфой как-то получить доступ к семейным счетам, скажем, к будущему лету? Рыжий задумался, потирая запястья: — Конечно, он — основной наследник своих родителей, но нужно будет поработать с архивами, выяснить, не может ли кто-то ещё претендовать на собственность и деньги, а также не имелось ли какого-то завещания. — Займётесь этим? — Да. Думаю, до лета должны успеть. — Замечательно. — директор потёр руками крышку стола, будто наконец-то получил команду к действию. — Мистер Малфой, необходимо ли нам всем вместе разработать версию того, почему вы в школе? — Не нужно. — Драко покачал головой. — Все причастные и так поймут, что произошло. А непричастные…вряд ли заинтересуются. — Ну хорошо. В любом случае, по всем вопросам сможете обращаться к профессору Снеггу. Ну, и к вашему домовику, конечно. Он пока тоже останется в Хогвартсе. Мы так решили. ** — Они так решили! Нет ты слышал это? Гарри, скажи, что мне всё снится и сейчас мы не приняли Малфоя в Орден Феникса?! Друзья вошли в мальчишескую спальню вдвоём. Рон остался болтать со своей семьёй, а Невилл слегка растерянный поплёлся на ужин. — Ну, его не приняли в Орден…просто Дамблдор решил ему покровительствовать…пока что. Девушка сделала несколько резких кругов по комнате, жестикулируя в такт вырывающимся словам: — Просто нелепица! Он сам только что признался во всём. А я тогда ещё думала, куда подевались мои черновики — они же, на самом деле, никому не были нужны. Потеряла, наверное, где-нибудь, оставила в парте или на столе в кабинете зельеварения. Мерлин, какая же идиотка! — Гермиона… — Гарри почти устало привалился к столбику у своей кровати. В приоткрытую дверь проскочил Живоглот, в два прыжка добрался до постели Невилла и улёгся ближе к подушке, внимательно слушая хозяйку, следуя за ней жёлтым взглядом. — И как же дьявольски всё совпало. Нет, ты подумай! Нас распределяют в пару и назначают как раз ту тему, которая может ему помочь. Поэтому он и не пошёл к Снеггу менять партнёра. И даже когда Снегг сам сказал мне, что сменит нас, ничего не изменилось. Наверняка потому, что Малфой объяснил ему, что это партнёрство нужно для выполнения задания Волан-де-Морта. — Гермиона… — И вот теперь я должна верить в то, что не он сам починил шкаф, а просто предоставил пожирателем нужное заклинание? Нет уж. Никогда никто больше не должен верить этому лживому подонку! От этой веры только горе, ничего больше. Ты говорил нам с самого начала, что Малфой ведёт себя подозрительно, а мне всё казалось, что не может быть ничего серьёзного. Что он всё ещё ребёнок, а не убийца. — Гермиона, скажи мне честно, что с тобой происходит? — Я не знаю! — она так сильно встряхнула руками, что заболели ключицы. — Я чувствую непонимание, Гарри, и пустоту…Я всё это время верила и не верила в то, что Малфой окажется главной проблемой. Зачем Дамблдор его защищает теперь? Зачем он в Хогвартсе? -У него никого не осталось… — немного напрягся Гарри, стараясь не допускать ненужных параллелей. Девушка воскресила в памяти момент, когда впервые услышала от друга, что семьи слизеринца больше нет. Болезненное чувство страха и неверия обхватило её горло. Такого не может быть. Просто невозможно. Неужели Малфой остался…совершенно один? Что-то страшное и чёрное произошло в ту ночь не только в Хогвартсе, но и где-то ещё. Быть может, в планы сторонников Волан-де-Морта входило не только надругательство над школой, но и убийство известной чистокровной семьи? Почему? За что? Как сложился этот пугающий мрачный расклад: её случайный предатель теперь под покровительством Ордена, а старшие Малфои убиты их ближайшими союзниками. — Это не значит, что он на нашей стороне… Он — сын пожирателей смерти. Он сам пожиратель, у него метка на руке, я знаю, Гарри! Я видела её собственными глазами. Дамблдор просто любит собирать вокруг себя кровавых пожирателей смерти? КАК мы можем ему доверять? Держать здесь, в школе, в которую он только что чуть не привёл других пожирателей? Да, не привёл за руку. Но они оказались тут с его помощью. Гарри неловко повернулся, что-то выискивая во внутреннем кармане спортивной куртки, потом выложил перед Гермионой на кровать массивный сложенный кусок пожелтевшего пергамента. Карта Мародёров. — Мне казалось, ты была первой из нас, кто поверил. — Голос его прозвучал глухо, но отчётливо. Девушка будто опала. Села, уставившись в карту, не смея поднять взгляд на друга. Было слышно, как перетекает туда-сюда песок в волшебных часах, как Живоглот принялся мерно громко урчать. Волосы соскользнули с шеи, будто обнажая её для занесённого сверху топора. Всё кончено. — Как давно ты знаешь? — Спросила она наконец, ссутулившись, почти пригнувшись к кровати, будто ища в ней спасение. — Давно. — Подтвердил Гарри, убирая карту обратно. Было страшно поднять глаза. Страшно даже вздохнуть лишний раз. Как часто девушка представляла себе это. Что друзья узнают, догадаются, увидят. — Тогда почему... ты ничего не говорил мне? — Наконец прошептала она. — Что например? — Усмехнулся Гарри, голос его был спокоен — Я не следил за тобой, честно. Просто, ваши занятия, или, когда ты внезапно пропала после Хэллоуинского бала… — Гарри… — Девушка спрятала лицо в ладони, отчаянно зажмурившись. Нет, только не это. Вот сейчас. Она теряет всё, что было ей дорого. Водя руками по раскрасневшимся щекам, она пыталась стереть с них это необъяснимое чувство. Меньше всего ей хотелось, чтобы Гарри узнал об этом ТАК. Будто она действительно предательница, а он так просто раскрыл её глупый обман. Друг сделал несколько рассеянных шагов по комнате. Обойдя пару деревянных стульев, он сел на кровать спиной к спине Гермионы и горестно вздохнул. Девушка чувствовала, каким напряжённым он был. Очевидно, гриффиндорцу совсем некомфортно вести этот разговор, но он так долго сдерживал себя, что слова всё-таки вырывались наружу. — Слушай, Гермиона. Мне не известно, что произошло между вами, и чем Малфой смог заслужить твоё…расположение. Ты знаешь моё мнение о нём, и оно неизменно. — Гарри немного помолчал будто собирая историю воедино. — Мы разговаривали с Дамблдором сразу после нападения на школу. В какой-то момент к нему зашёл Снегг. Он не хотел, чтобы я слышал весь разговор, но директор настоял на моём присутствии. Я не смогу тебе сейчас сказать то, что услышал, но они говорили о том, что случилось с Малфоем в ту ночь. И в общем…я поверил в то, что он может быть под защитой Ордена…пока. Я за него поручился. — Но, Гарри… — Погоди немного…Я хочу сказать, я знаю, что ты страдаешь из-за Малфоя. Джинни говорила мне, что у тебя сложная безответная влюблённость, и тебя лучше не трогать. И мне бы правда не хотелось…всё это ворошить. Тем более я не собираюсь заступаться за хорька. Но тебя я поддержу в любом случае. Просто знай это. И ничего не бойся. И…я никому ничего не говорил, если ты беспокоишься. Девушка резко обернулась на кровати и порывисто обняла тёплую спину друга. Её лицо уткнулось в потёртую спортивную куртку, а на глазах снова скопились слёзы. Она зашептала, спешно их сглатывая: — Я так боялась, Гарри…я так боялась…мне и сейчас до ужаса страшно… Друг попытался обернуться, но она не дала ему этого сделать, замотав головой из стороны в сторону. — Я не понимаю, как к этому пришла. Но действительно верила ему, понимаешь? Хоть он ничего и не обещал…звучит глупо. Мне казалось, что если есть хоть малюсенький шанс изменить его, то нужно воспользоваться. — Дамблдор тоже так считает… — Но к чему это привело? Что сделало со мной это доверие? Я потеряла контроль, и мои конспекты помогли пожирателям смерти проникнуть в Хогвартс! — Здесь нет твоей вины, Гермиона. — Если бы я нормально следила за Малфоем, если бы прислушалась к тебе, если бы не делала из него жертву обстоятельств, если бы была начеку…к нему не попали бы эти записи… Гарри наконец накрыл её ладони своими, изловчившись. — Ты не можешь брать на себя ответственность за чужие действия…или намерения. А то, что всё сложилось вот так…оно уже произошло, и серьёзно никто не пострадал, к счастью. Мы не можем повлиять на всё…но будем стараться. Девушка покивала, отпуская наконец Гарри из объятий. Она не смогла бы выразить, как сильно ей полегчало после этого разговора. Раньше Гермиона сильнее всего опасалась, что всё узнает как раз Гарри, ведь у него были самые обострённые отношения с Малфоем. Но самым страшным оказалось молчание и тайна, которая истязала её так долго. А теперь наконец вырвались на свободу, будто шумный поток родника из горной расщелины. — Рон не знает? — Я ему ничего не говорил…Джинни наверняка тоже. Ну, имею ввиду из того, что знала. — Ох…что же мне делать… — Ну, — Гарри немного подвинулся и прилёг на кровать, уставившись в далёкий тёмно-бордовый полог. — Мне кажется, проще ему всё рассказать, чтобы он перестал вести себя как идиот. Тогда есть шанс, что всё придёт в норму, и мы снова станем общаться как раньше. — Как друзья… — отозвалась будто эхом Гермиона, ложась рядом с Гарри Поттером. — Мы и сейчас друзья. — он слабо улыбнулся, позволяя Живоглоту потеснить себя ближе к краю кровати. — Но о чём же мне ему рассказать? Сейчас между нами никаких отношений нет, и уже не будет. Зачем говорить о том, что не сложилось? — Гермиона прикрыла веки, позволяя мягкому свету окутать её уставшее сознание. Они ненадолго погрузились в умиротворяющее молчание. Это было похоже на принятие чего-то серьёзного между ними и для самой девушки. Реальность настигла, и друг принимал её гораздо ответственее, чем она сама. Когда она вошли в кабинет Дамблдора и увидела там Малфоя, ноги предательски перестали её поддерживать. Никто не предупредил, что его тоже позвали на встречу. Девушка была уверена, что слизеринец лежит в больничном крыле и никого к нему не допускают (так передал им Гарри слова Дмаблдора). А тут вдруг вот он, прямо перед ней, сидит и внимательно рассматривает всех входящих, и сейчас увидит её тоже. Карие глаза в панике уткнулись в пол, а губы зашептали Невиллу первое, что пришло в голову. Гриффиндорка жестоко вырвала из головы мысль, что если бы она знала, то не надела бы это чересчур официальное платье. Хорошо, что Дамблдор сразу начал что-то говорить, позволяя переключить на себя внимание. Гермиона могла покляться, что Малфой всё время встречи смотрел прямо на неё, причём так, как будто это не могли заметить ещё другие люди. Сколько же усилий понадобилось на то, чтобы не ответить на взгляд от стола директора. Но когда Гарри начал говорить…девушка почувствовала едкую боль где-то в лёгких. Они собрались здесь будто для того, чтобы прилюдно изобличить Малфоя, а он и так еле сидит…такой исхудавший, бледный, раздавленный горем. Несмотря на растерянность, она успела заметить это, когда заходила в кабинет. И то, как он поддерживал правой рукой левую, и то, как подрагивал его голос, когда он решился заговорить. Его слова эхом отскакивали от воспоминаний. «…меня поставили в пару по трансфигурационным проектам с Гермионой Грейнджер…» Собственное имя завибрировало на его тонких губах. Она снова и снова прокручивала в голове его интерес к трансформационным заклятиям, пропавшие черновики и в целом их невероятное сближение во время работы над проектом. Один кусочек мозаики сложился с другим и вот перед ней цельная картина. Картина того, как её использовали, чтобы получить дурацкие черновики проекта. Глаза яростно защипало, и она боялась моргнуть лишний раз, чтобы скопившиеся слёзы не пролились на побледневшие щёки. «Я не приводил пожирателей в замок» Ну что он так смотрит на неё? Что? Злость пришла на помощь, как и всегда до этого. Она наконец нашла в себе силы и ответила взглядом, полным разочарованием и болью. Ею воспользовались, что ж. Теперь уже всё сделано, ничего не вернуть. Если бы она была хотя бы немножко умнее, проницательнее, она бы прислушалась к своим друзьям. Она бы не пыталась изменить того, кто уже полноценный взрослый человек и самостоятельно принимает решения. Вот и принял. Но зачем было продолжать это всё тогда, когда пергаменты уже были у него на руках? И там на балу, и после…неужели он был способен так хорошо притворяться? Мысли боролись друг с другом в её голове. Сейчас это уже не имеет значения. Малфой получил от неё то, что хотел, и разорвал всё следом. Как бы реалистично ни выглядели его чувства, это не было правдой. В глубине души она каждый миг, каждую секунду поцелуев понимала, что Драко предаст её, сделает больно. Рано или поздно это должно было произойти. Вот и произошло, так что ж…Теперь он, должно быть, другой человек. Человек, переживший потерю. Она даже не удавилась, что слизеринец захотел остаться с Орденом: куда ему ещё идти теперь, если Волан-де-Морт решил избавиться от всех Малфоев. Пусть остаётся в школе, пусть делает вид, что раскаялся, теперь всё равно. Внезапно она поняла, какие чувства всё это время испытывал Гарри: он ненавидел Снегга, а тот был членом Ордена и поверенным Дамблдора. Что если и Малфой примет их сторону, и им придётся до конца войны терпеть присутствие друг друга рядом? Ему — от того, что он боится, что Гермиона усомнится в его верности Дамблдору; ей — от того, что она знала предательство от этого человека. В грудной клетке царило опустошение. Все слёзы она выплакала долгими одинокими ночами. А если не все, то будут ещё эти тягучие чёрные часы тоски и безысходности. Она это выдержит. Пусть Драко Малфой теперь временно на их стороне, она не поступит так, как сделал бы он: не будет мешать ему жить дальше.