Дочь на двоих

Лен просто обожал, когда Лиза приезжала к нему. То, как она вламывалась к нему в квартиру в восемь утра и вопила так, что голуби в соседнем парке подрывались, в панике бросая свои хлебные крошки. Когда она занимала душ на часы и фыркала в ответ на предложение мелатонина, предпочитая опустошать его бар. Когда она меняла привычный устой жизни, переставляя посуду на те места, где она быть не должна была, покупая продукты, которые он никогда не покупал (Что, мать твою, такое киноа, и что это делает в моём холодильнике?! Это очень полезно, Ленни!). И особенно, когда она привозила свою технику. Ведь, конечно, какой человек может жить без блендера для смузи. Всем сердцем обожал. Ведь ему этого так не хватало. Возможно, это было ошибкой — сообщать Лизе о Лотте. Стоило прежде самому разобраться в ситуации и понять, есть ли у него шанс не звать сестру. Потому что Лизу было не остановить. Ей бы быть генералом армии или хотя бы руководителем огромной компании. А лучше государства.  — Итак, — торжественно произнесла Лиза, сидя по-турецки на диване и держа в руках стакан с чёртовым черничным смузи. — Говоришь, у неё есть опекун.  — Да, — Лен вздохнул, делая глоток кофе и приказывая нервам держаться. — У неё есть опекун. Он забрал её вскоре после смерти Катрины.  — И кто он?  — Судмедэксперт, — уклончиво ответил он. Почему-то Лену не хотелось, чтобы Лиза впутала в это ещё и Барри. Пока что.  — О, чёрт. Он работает в полиции?  — Да.  — И ты знаешь его?  — Да.  — И каковы шансы, что ты сможешь отвоевать её в суде? — спросила Лиза, и Лен практически поперхнулся.  — Суд?! Ты с ума сошла? Я? В суде?  — Нет, ну, а что, — пожала плечами Лиза. — Наложим немного грима, и тебя никто не узнает, Ленни.  — Ага. Никто, кроме неё. Она знает меня в лицо, Лиза.  — Да? — нахмурилась Лиза. — Я думала… Ну, знаешь, ты случайно встретил её на улице, и она пролила на тебя кофе или вроде того.  — Нет, — вздохнул Лен, потерев переносицу. — Она… КРЯК! Лен и Лиза одновременно вскочили, глядя в сторону открытого балкона. Лен заметил тёмную фигуру, смутно видневшуюся из-за колыхавшихся приоткрытых штор, а затем…  — Привет, Леонард, — сказала Лотта, выходя из балкона. Лен шумно выдохнул. — Как хорошо, что ты дома.  — Действительно, — ответил Лен, стараясь звучать не слишком саркастично. Он поднял бровь. — Что ты делаешь здесь?  — Ну да, за это, пожалуй, стоит извиниться. Не стоило врываться так резко. Но это было куда быстрее, чем идти по лестнице, закрывать дверь и всё такое. А здесь всего два метра, так что… Ой, у тебя гости. Теперь это стало ещё более неловким.  — Это всего лишь… — Лиза возмущённо кашлянула, и Лен закатил глаза. — Это Лиза. Глаза Лотты округлились.  — Лиза? Твоя сестра? В смысле, Золотой Глайдер!  — Да, это я, — кивнула Лиза с милой улыбкой. Ей нравилось внимание. — А Вы, юная леди…  — О, да, точно, — кивнула самой себе Лотта, а затем прошла чуть вперёд и протянула руку. — Шарлотта Близард. Лен был безумно благодарен Лизе за то, что та смогла сохранить лицо и не взглянуть на него с широко округлившимися глазами. Она всего лишь стрельнула в него выразительным, но, к счастью, быстрым взглядом, который было трудно уловить, а после с улыбкой пожала Лотте руку.  — Приятно познакомиться, Шарлотта. Как часто ты прыгаешь на балкон моего брата?  — Не то чтобы часто, — сказала Лотта с улыбкой. — Хотя, всё же я сторонница нестандартного подхода к обычным вещам.  — Почему ты не в школе? — нахмурился Лен. — Сегодня же будний день…  — О, да, конечно. Но у нас есть такая фишка, как «Мой день». Каждый первый вторник месяца я остаюсь дома. В этот раз папа тоже остался, так что это вдвойне веселее. И, кстати об этом, — Лотта оторвала взгляд от Лизы, и повернулась к Лену, полностью сосредоточив на нём своё внимание. — Я предлагаю тебе небольшую сделку.  — Сделку? — приподнял бровь Лен. Лотта кивнула.  — Да. Это касается папы.  — Попробуй меня удивить, — фыркнул Лен, скрещивая руки на груди. Лотта заговорщицки улыбнулась.  — Мы собираемся на квест по «Гарри Поттеру» сейчас. И я поспорила с папой на желание, что ты никогда не согласишься.  — И?  — Я предлагаю твоё согласие в обмен на моё желание. Не буду расписывать все перспективы того, что ты можешь пожелать, но просто добавлю, что он буквально сказал «всё, что угодно». Лен фыркнул. Предложение Лотты было необычным, но от этого не менее заманчивым. Не то чтобы Лен был фанатом квестов — он участвовал один раз несколько лет назад, и туда его затащила Лиза. Да и «Гарри Поттера» он особо не любил, хоть и читал. Но мысль о том, что он может пожелать всё, что угодно от Барри, заставляло фантазию расплываться во всех направлениях.  — Хорошо, — сказал он наконец. Лицо Лотты просветлело.  — Ты согласен?  — Да. Только Лиза…  — О, она может пойти с нами. Папа её знает, потому что Циско ему все уши прожужжал, так что…  — Правда? — удивилась Лиза. В глазах у неё мелькнула надежда.  — О да. Все слышали его вздохи по тебе. Айрис ещё пошутила, что мол вот, два героя влюбились в двух злодеев… Хотя со злодеями она загнула, вы скорее анти-герои.  — Скажи это Барри, — чуть раздраженно произнёс Лен, пока внутри него что-то взволнованно бурлило. Лучшим другом Циско был Барри, и значило ли это… Лотта рассмеялась.  — О, вряд ли это сработает. Его вера в тебя и твоё хорошее слишком сильна, чтобы хоть что-то могло её переубедить. Так, ладно, я пошла. Адрес квест-рума вот, — она достала из кармана домашних штанов визитку и протянула её Лену. Тот кивнул, бегло пробежавшись по карточке глазами. — Встретимся там в двенадцать. Колди, пошли. И Лотта быстрым шагом направилась в коридор. За ней, гордо подняв хвост и быстро перебирая короткими лапами, поспешила Колди, одарив Лена презренным взглядом. Снарт даже не помнил, когда она успела попасть к нему в квартиру. Возможно, она была здесь с самого начала, прыгнув вслед за хозяйкой, но Лен не мог сказать наверняка. Когда за Лоттой хлопнула дверь, Лиза повернулась к нему. Теперь её взгляд был выразительнее, чем когда-либо. Лен шумно выдохнул, делая несколько шагов назад — прочь от Лизы. Но это никак не спасло его от тирады.  — То есть она буквально твоя соседка?! — произнесла Лиза. Лен кивнул. — И, правильно я поняла, что её приёмный отец — это тот милашка, который притворялся нашим технарём в ситуации…  — Да, — кивнул Лен, скрещивая руки на груди. Воспоминания об опыте работы с отцом до сих пор причиняли ему дискомфорт. — Его зовут Барри.  — И он нравится тебе? — прямо спросила Лиза. Лен пожал плечами.  — Возможно.  — А как же Флэш? Я думала, ты по нему с ума сходишь.  — Нет, — покачал головой Лен. Ему не очень нравилось, что они затронули столь щекотливую тему. — В любом случае, вряд ли у нас с Барри что-то получится.  — Да, я знаю, насколько ты дуб в отношениях, — согласно кивнула Лиза. — И, кажется, она тоже знает. Давно она сводит вас? Лен приподнял бровь, не понимая вопроса. Лиза тяжко вздохнула.  — Всё с тобой ясно. Но, в любом случае, она довольна милая. Не знаю, насколько сильно она похожа на Катрину…  — Очень сильно, — ответил Лен, и на лице Лизы появилось обеспокоенное выражение.  — Тебя это заботит?  — Я… — Лен вздохнул, прикрыв на мгновение глаза. Возглас Катрины, а затем взрыв и алая струйка крови возникли у него перед глазами, и он тут же поморщился, прогоняя эти образы. — Я не знаю, что мне делать. Я не хочу рушить ей жизнь.  — Ты не рушишь ничьи жизни, Ленни, — осторожно сказала Лиза, коснувшись его плеча. — Мы разберёмся с этим. Обещаю. Но сейчас тебе стоит переодеться во что-то больше подходящее для квеста по «Гарри Поттеру».  — К сожалению, мантии у меня нет, — фыркнул Снарт, предвкушая, какой нелепый будет у него сегодня день. Лиза на это лишь махнула рукой.  — Твои шторы прекрасно подойдут. Собирайся.

***

Главный университет Стар-Сити представлял собой трёхэтажное здание особняка, которое какой-то богач отдал под образовательное учреждение. Богача звали Карлтон Финсток, и в данную минуту он находился на первой строчке списка людей, которых Ливер Кинг с радостью бы ударил доской по затылку. Вторым в списке шел профессор Джейкоб Тирелл, который проводил ему обзорную экскурсию по данному заведению, старательно убеждая Ливера в том, что ему жизненно необходимо поступить туда.  — В нашем университете большая часть уроков проводится на иностранных языках, таких как испанский, французский…  — Есть ли ведение на норвежском? — спросил Ливер, делая как можно более серьёзное лицо. Последние полчаса он развлекался тем, что задавал каверзные вопросы и наблюдал за реакцией профессора. Тот всегда бледнел, а затем чуть морщился, словно мысленно проклиная всех.  — К сожалению, нет, — ответил профессор с лёгким вздохом, и Ливер цокнул, недовольно покачав головой. — В нашем университете используется более классический подход к образованию.  — Соответственно, есть дресс-код?  — Нет, он не предусмотрен, хотя руководство не поощряет слишком выделяющиеся прикиды, — профессор окинул его быстрым взглядом, и Ливер фыркнул, сдувая прядь волос назад. Не то чтобы он был одет как-то слишком вызывающе: его обычный абсолютно чёрный наряд с вкраплением одной маленькой детали в качестве ярко-голубых носков с принтом в виде утконосиков. Ливеру нравились эти носки, и особенно то, как они сочетаются с его прядями и серёжками. Но, видимо, профессор Тирелл его симпатии не разделял. Впрочем, Ливеру было всё равно.  — Что насчёт факультетов робототехники и инженерии? В городе, названном в честь Рея Палмера, обязаны быть хорошие факультеты инженерии.  — Да, несомненно, — усмехнулся профессор как-то слишком нервно. — Но всё же, наш университет больше специализируется на гуманитарных науках, таких как право, юриспруденция, менеджмент. И мне сказали, что Ваш отец рассматривает…  — Мой отец, — холодно произнёс Ливер, чувствуя, как в нём закипает злость. — Закончил университет сорок лет тому назад. И сейчас я хочу получить достойное образование в той сфере, которая нравится мне, а не моему отцу, и настоятельно прошу перестать делать всё ради того, чтобы отцовский счёт стал Вашим постоянным спонсором, профессор Тирелл.  — Я и не думал ни о чём подобном, мистер Кинг, я просто… Звякнул телефон, и Ливер, не обращая никакого внимания на лепет профессора, достал его, зажигая дисплей. Кхалиси: Я уже здесь. У нас ведь всё в силе?  — Мне нужно идти, — сказал Ливер, не отрывая взгляда от дисплея. Профессор негромко пискнул.  — Но, мистер Кинг…  — Я обязательно рассмотрю Ваше предложение. Всего хорошего, сэр. И Ливер быстрым шагом направился прочь от профессора, стремительным шагом спускаясь по лестнице и выходя через парадный вход, чудом избегая столкновения с одной из уборщиц.

***

 — До сих пор не могу понять, как ты уговорила его, — вздохнул Барри, проверяя содержимое сумки. Ему не хотелось брать с собой много вещей, потому что большую часть всё равно пришлось бы сдать. А потому он положил в карманы куртки всё самое необходимое: телефон, ключи, кошелёк и «Метралиндол», купленный совсем недавно в рекомендованной доктором аптеке. Для него, конечно, была необходима вода, но Барри искренне надеялся, что ему не придётся вообще доставать его из кармана. Это была просто осторожность. Не более.  — Нет, серьёзно, ты что, подкупила его?  — Предложила сделку, — ответила Лотта, выходя из ванной. На ней были ярко-желтые брюки в чёрную полоску, чёрная футболка с принтом картины Леонардо да Винчи, тяжелые ботинки на толстой подошве и очки, висевшие на самом кончике носа. Она улыбнулась ему, поправляя выбившуюся из-за уха прядь. — Сделку, от которой он не смог отказаться.  — Десяток рабов и провинцию в Италии? — фыркнул Барри, открывая входную дверь. Лотта, напоследок чмокнув Колди в нос, вышла за ним, поправляя манжеты чёрной джинсовки.  — Условия сделки не разглашаются, — пожала плечами Лотта. — Просто мы, когтевранцы, понимаем друг друга.  — Он не когтевранец, — покачал головой Барри, закрывая дверь на четыре оборота. Обернувшись, он увидел, как Лотта выразительно смотрит на него.  — Неужели? И что же предлагаешь ты?  — Слизерин, — ответил он, подхватывая дочь на руки. — Абсолютный чистокровный Слизеринец. Лотта хотела было возмутиться, но в этот момент Барри начал бежать, мгновенно переходя на супер-скорость. Они могли бы доехать на автобусе или на такси, как все нормальные люди, но оба они слишком сильно задержались, и Барри не хотел слышать подколки Снарта насчёт его пунктуальности хотя бы в этот раз. А потому он бежал, крепко прижимая к себе Лотту, и стараясь как можно более плавно вписываться в повороты. Около квест-рума они оказались за семь минут до двенадцати, но Барри пришлось остановиться где-то в подворотне в километре от нужного места во имя конспирации. Но Лотта была слишком возмущена, чтобы заметить это.  — Ты это сейчас серьёзно?! — воскликнула она, как только они вышли на улицу. Её лицо было чуточку более бледным, чем обычно, и Барри забеспокоился, как бы она не упала в обморок. — Слизерин?!  — Да. И я не изменю своего мнения.  — Ты просто зависишь от стереотипов! Он гений, пап. Не добропорядочный, но всё же гений, и ты знаешь это.  — Несомненно, — кивнул Барри, замечая впереди две фигуры, что стояли у входа в здание. — Но я не встречал человека более хитроумного, амбициозного и целеустремлённого, чем Снарт. Хотя нет, встречал. Тебя.  — Но я-то на Когтевране! Почему ты отказываешься видеть его там?  — Я не отказываюсь. Просто отрицаю это. Он слизеринец. Классический. Возьми хотя бы его преданность и драматичность.  — Преданность свойственна пуффендуйцам, а драматичность — гриффиндорцам, вроде Оливера Куина.  — Но я не драматичный.  — Ага. Особенно, когда у нас заканчивается фисташковое мороженое. Вот совсем не драматичный, вот ни разу.  — Что насчёт твоих доводов? Почему?  — Потому что он ценит ум куда больше, чем «чистоту крови», — Лотта изобразила кавычки в воздухе. — Он внимателен к деталям, и отлично анализирует происходящее. Ему бы детективом быть. А ещё лучше — автором детективов, учитывая, сколько он читает.  — Любовь к чтению у Когтевранцев — стереотип.  — Такой же, как и драматичность про слизеринцев. И их «злодейская» сущность.  — Ты прекрасно знаешь, что я думаю насчёт его «злодейской» сущности.  — Да, ты обожаешь её, вместе с его драматизмом и хитроумием. Всей своей гриффиндорской душой.  — О чём вы спорите так громко и так долго? — подала голос Лиза, и Барри с Лоттой синхронно подняли головы. Снарты стояли у входа в здание. Лиза была одета довольно ярко: зелёные кожаные штаны, батильоны, чёрный свитер и кожаная куртка. Абсолютно в слизеринской манере, мысленно подметил Барри. Стоящий же рядом с ней Леонард её взглядов не разделял. Он заинтересованно смотрел на Барри, чуть приподняв бровь.  — Привет, Scarlet, — сказал он, и Барри закатил глаза.  — Что она предложила тебе?  — Условия сделки не разглашаются, — пожал плечами Лен, и Лотта фыркнула, выразительно глядя на него.  — Я же говорила. Это связь, которую тебе почувствовать не дано.  — И всё же, он Слизеринец.  — Мы вернёмся к этому спору позже, и я не побоюсь подключить Ливера.  — Как и я Циско. Он меня уж точно поддержит.  — Его ответ будет недостаточно непредвзятым.  — Почему же это?  — Потому что Циско, в отличие от Ливера, с ним не пересекался. Угроз не получал и всё такое.  — Вы спорите, на каком я факультете? — приподнял бровь Лен. Лотта щёлкнула пальцами.  — Как я и сказала. Умён. Внимателен к деталям. Способен к анализу. Когтевран.  — Вы очень сильно любите Гарри Поттера, я так понимаю, — улыбнулась Лиза. Лотта негромко рассмеялась.  — Мы относимся к нему серьёзно, — кивнул Барри, стараясь избегать выразительного взгляда Леонарда. Он взглянул на Лотту. — Мы вернёмся к этому вопросу позже.  — Несомненно, — кивнула девушка, поправляя очки. — Пойдёмте? Все согласно кивнули. Лотта вышла вперёд, вместе с Лизой, и сейчас девушки обсуждали что-то касаемо моды. Лотта была увлечена ей, и Барри был этому рад, ведь одежда доставляла Лотте удовольствие, что было хорошо. Но сейчас, когда он, фактически, остался рядом со Снартом, Барри чувствовал себя неловко.  — Когтевран или Слизерин? — негромко спросил Леон… Лен, выразительно глядя на него. Барри фыркнул, стараясь скрыть смущение.  — Ну, на Пуффендуйца ты точно не тянешь. А для Гриффиндорца ты недостаточно безбашен и благороден, как бы печально это не было.  — Только не расстраивайся, — фыркнул Снарт. — Говорят, из Слизеринцев и Гриффиндорцев получаются отличные пары. От врагов к любовникам, это ведь про них?  — Именно, — подала голос Лотта, и Барри вспыхнул. Лотта и Лен одновременно фыркнули.  — Кажется, мы пришли, — сказала Лиза, когда они остановились у двери, на которой большими буквами было написано: «КВЕСТЫ». Барри пошел первым, стараясь избегать довольного взгляда Снарта и скрыть свои щёки. За ним, продолжая как ни в чём не бывало обсуждать какую-то новую коллекцию, зашли Лотта с Лизой, а замыкал их шествие Леонард. Барри немного злился на Лотту. Ему начинало казаться, что девушка попросту сводит их с Лео… Леном, и он до конца не мог сказать, нравится ему это или нет.  — Здравствуйте, — произнёс возникший словно из неоткуда высокий рыжий парень в очках. Он дружелюбно улыбнулся им. — Вы по записи?  — Философский камень, на двенадцать, — ответил Барри. — У нас забронировано.  — Вас четверо, — нахмурился парень, и Барри приподнял бровь.  — Это проблема?  — Видите ли, сэр, — осторожно произнёс парень, выглядя донельзя неловко. — Квест рассчитан на троих. Ну, знаете, как в книге. Можно попробовать вести параллельно или…  — А двоим можно? — вдруг спросила Лотта, и Барри до ужаса не понравилось, какой огонёк блеснул в её глазах. Парень нахмурился. — В какой-то момент ведь Гарри и Гермиона остаются без Рона.  — Да, но тогда придётся куда лучше играть в шахматы, но…  — Но это ведь возможно, не так ли?  — Вполне.  — Отлично.  — Тогда мы с Ленни… — начала было Лиза, но Лотта тут же замахала руками.  — Нет, нет, нет! Ты видела новую коллекцию Calvin Klein? Я абсолютно уверена, что тебе подойдёт то платье с золотой отделкой.  — Но ты хотела пойти на этот квест, Лотта, — осторожно начал Барри. Лотта улыбнулась ему.  — Не так сильно, как ты. Пап, ты грезил о нём с самого открытия. Всё будет хорошо. Уверена, мы с Лизой отлично проведём время.  — Конечно, милая, — с улыбкой сказала Лиза, касаясь её плеча. — У тебя хороший вкус в одежде. Хочу, чтобы ты составила мне образ. Ты же не против, Ленни?  — Если Барри не возражает… Три пары глаз обратились к Барри, и тот почувствовал себя максимально неуютно. Он понимал, что в этом есть какой-то подвох — всё чутьё кричало ему об этом. Но, с другой стороны, ему действительно очень давно хотелось попасть на этот квест. И теперь, когда представилась такая возможность…  — Хорошо, — вздохнул Барри. — Только возьми…  — У меня есть таблетки, — кивнула она, а затем широко улыбнулась, но не ему. — Проследи, чтобы тролль не сожрал его.  — Конечно, — ответил Леонард с полуулыбкой. Лиза взмахнула рукой.  — Увидимся через несколько часов, мальчики. Лотта…  — Иду. И, помахав им на прощанье, девушки быстро скрылись из виду. Барри и Лен переглянулись.  — «Ловушка для родителей»? — приподнял бровь Лен. Барри фыркнул.  — Мы не её родители.  — Суть не в этом, Scarlet.  — Конечно, — кивнул Барри, отвечая на оба вопроса. Ему показалось странным то, как Лен поджал губы.  — Если вы закончили, — подал голос администратор, — то я должен прочитать вам технику безопасности.  — Конечно, — кивнул Барри, бросив короткий взгляд на Лена. Затем он усмехнулся и ткнул его локтем в бок. — Чур, я Гарри из нас двоих.  — А тянешь на Пивза, — фыркнул Лен, и Барри притворно надул губы, а затем звонко рассмеялся.  — Тогда ты будешь миссис Норрис.  — Какая прелесть, — закатил глаза Лен, и Барри вновь рассмеялся, замечая, как на губах Леонарда появляется улыбка.

***

Уилл стоял у Центрального парка в полной уверенности, что он всё перепутал. Ливер опаздывал на десять минут и не отвечал на его сообщения, что не улучшало ситуацию. Уиллу потребовалось много времени, чтобы убедить отца отпустить его, и это стоило печального вздоха и лёгкого разочарования в глазах, отчего вина закрадывалась в самую глубину его души. Он знал, что проводит с отцом и Фелисити недостаточно времени, и что у него точно уйдёт целый день на Ливера. Но всё же он хотел этого, потому что, стоило признать, Кинг интриговал его. И вот теперь Уилл стоял у памятника какому-то бородатому мужчине и то и дело проверял телефон на наличие сообщения. Но дисплей показывал лишь время и его сообщения, а потому Уилл каждый раз тяжко вздыхал, вновь поднимая взгляд.  — Тысяча извинений, Кхалиси, — раздалось у него за спиной, и Уилл вздрогнул, а затем резко развернулся, едва не врезавшись в Ливера. Тот широко улыбнулся ему. — Университетский профессор жаждал моей крови, но, к счастью, твоя смс спасла меня от смерти.  — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Уилл, чувствуя некоторое смущение. В жизни Ливер оказался немного другим, чем в сети. Он был выше Уилла на целую голову, его черты лица были плавными, словно у статуи, а очков не было, и потому на Уилла смотрели тёмно-карие глаза. — Я уже подумал, что мне всё приснилось.  — Приятно знать, что ты не находишь сон обо мне чем-то диким, — усмехнулся Ливер, а затем звонко рассмеялся, когда Уилл вспыхнул, словно новогодняя ёлка. — Прости, не удержался.  — Тебе просто нравится меня смущать.  — Возможно, — согласился Ливер. — Но, в конце концов, краснеете Вы просто очаровательно, Кхалиси. О, это за нами! Впереди на парковку заехала чёрная лакированная машина, по одному виду которой становилось ясно — её хозяин определённо богач. Ливер уверенно пошел вперёд и всё, что оставалось Уиллу — просто следовать за ним, втайне надеясь, что это не похищение.  — Привет, — с улыбкой поздоровался Ливер, забираясь на заднее сиденье автомобиля. Уилл, забравшись следом, с удивлением увидел на месте водителя женщину. Та улыбнулась им.  — Привет, Ливер.  — Моя бабушка не доверяет мужчинам, — пояснил Ливер, видимо прочитав удивление на его лице. — Весь её персонал — женщины. Мнение почти всех мужчин для неё — пустой звук. Она считает нас напыщенными индюками, которые заняли слишком удобное место во Вселенной и ещё пытаются возмущаться. Уверен, она была разочарована, когда родился я.  — Она тебя не любит? — осторожно спросил Уилл. Водительница негромко фыркнула.  — Миссис Спринг обожает его. Вероятно, Ливер единственный мужчина, с чьим мнением она считается.  — Да, но это не мешает ей подкалывать меня по поводу и без, — вставил своё слово Ливер.  — Ты этого заслуживаешь.  — Возможно, — согласно кивнул Ливер, и смех его звучал куда менее естественно, чем мог бы. И от этой мысли сердце Уилла сжалось. Они доехали без особых приключений. С каждой минутой Уилл замечал, как Ливер становится всё более расслабленным. Он будто таял, превращаясь из едкого и саркастичного, немного напоминающего взъерошенного ежа парня в нечто более спокойное, с мягкой улыбкой и взглядами из-под ореола пышных чёрных ресниц.  — Мы почти на месте, — сказал Ливер, когда они въехали на холм. Уилл выглянул в окно. Они давно уже выехали из города и теперь ехали по довольно зелёной для начала октября местности. Трава уже начала желтеть, но листья ещё не опали с деревьев, и они были настолько ярких и насыщенных оттенков, что напоминали фейерверки. Только Уилл задумался, каким может быть коттедж бабушки Ливера, как тот тут же предстал перед ним во всём своём великолепии, от которого перехватывало дыхание. Кремового цвета дом в окружении зелёных изгородей и дорожек, усыпанных гравием, с высокими мраморными колоннами и огромными окнами. При виде всего этого великолепия Уилл практически мгновенно почувствовал себя немного неуютно. Он никогда не жил богато, до тех пор, пока не встретил отца. И хоть когда-то Куинны считались одной из самых богатых семей… Уилл никогда не чувствовал этого в полную силу.  — Пойдём, — сказал Ливер, когда машина остановилась у мраморной лестницы. Он выбрался из машины, а затем обошел её и открыл дверь Уиллу, так, что тому не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Гравий хрустел под ногами, а ветер чуть лохматил его волосы, и попытки спасти положение не приводили ни к чему, кроме как к усмешкам Ливера. Что неожиданно поразило Уилла, так это то, как естественно смотрелся Ливер среди всего этого великолепия. Даже несмотря на свой вызывающий образ, его черты лица, взгляд тёмных глаз и походка, лёгкая и неспешная, будто были последним, завершающим штрихом картины, что обязательно должна была стать шедевром. Уилл даже пожалел, что надел джинсы вместо брюк.  — Тебе не стоит переживать, Кхалиси, — сказал Ливер, взглянув на него через плечо. — Ты понравишься ей.  — Мне бы твою уверенность, — буркнул Уилл себе под нос. Ливер, определённо услышавший это, хотел было что-то сказать, но тут из-за угла появились две женщины, и лицо его просветлело.  — Беа! — воскликнул он, вскинув руки. Одна из женщин — невысокая, с короткой, но стильной стрижкой, повернулась в их сторону. При виде Ливера лицо её просветлело.  — Ливер, — только и успела сказать она, а в следующую секунду Ливер налетел на неё с объятьями. Уилл увидел, как другая женщина помоложе, видимо служанка, пытается скрыть улыбку. — Господи боже, ты с каждым разом всё выше. Орион тебя кольями кормит?  — Это просто ты кукожишься, — фыркнул Ливер, отходя от женщины. Та цокнула и покачала головой.  — Три минуты в моём доме, а уже остришь.  — Ты первая начала, — пожал плечами Ливер, а затем повернулся к нему. Женщина, Беа, прищурилась, видимо, только замечая его, и Уилл мгновенно почувствовал неловкость.  — Это тот молодой человек, о котором ты предупреждал?  — Да, — кивнул Ливер, и Уилл, преодолевая смущение, подошел ближе. — Уилл Куинн.  — Клейтон, — поправил Уилл. — Я ношу фамилию матери.  — Беатрис Спринг, — сказала женщина с улыбкой. Она протянула ему руку. — Приятно познакомиться, Уилл. Хотя я думала, ты привезёшь мисс Шарлотту. Так бы у меня появилась гарантия, что я не найду вас обжимающимися в моей спальне.  — Бабушка! — воскликнул Ливер. Уилл заметил, что кончики ушей его покраснели. Сам же Уилл горел, как Рождественская ёлка. — Уилл — мой друг.  — Каким был и Джейсон. Но это не помешало вам…  — Достаточно, — отрезал Ливер. Беатрис на это лишь фыркнула, а Уилл подумал, что «подкалывать» было слишком слабым словом для этих двоих. — Мы можем занять кинотеатр?  — Только после обеда. Надеюсь, вы ничего не имеете против лазаньи, мистер Клейтон?  — Нет, — покачал головой Уилл. Лицо его продолжало гореть. Беатрис улыбнулась.  — Тогда прошу за мной. Уверена, Вам понравится. Алессандра мастерица своего дела.  — Это правда, — прошептал Ливер ему в самое ухо, так, что Уилл сначала вздрогнул, а затем покрылся мурашками. Он повернул голову, и тёмные глаза Ливера были слишком близко. Кинг улыбнулся. — Тебе понравятся её десерты. После тирамиссу в голове не остаётся ни одной приличной мысли.  — В твоей голове их и так нет, — сказала Беа откуда-то спереди, и Ливер закатил глаза, а Уилл негромко захихикал, за что получил тычок в бок. И это заставило его рассмеяться ещё больше.

***

Когда администратор закрыл за ними дверь, оставив одних, Барри подумал, что, быть может, хорошо, что палочку взял только он. Кто знает, что пришло бы в голову Снарту, который, на удивление, не был особо саркастичным с тех пор, как ушла Лотта. Он в основном молчал, изредка хмыкая, и Барри, к сожалению, знал, с чем это связано. Он уже жалел о том исправлении, но говорить что-либо уже было поздно. Но сейчас им было не до этого. Они оказались в мрачной сырой комнате с невысокими потолками. Прямо перед ними была огромная статуя трёхголовой собаки, издававшая грозное рычание, что эхом проходилось по всей комнате и вибрировало в груди. Снарт, стоящий рядом с ним, негромко усмехнулся.  — Я так понимаю, — он указал на собаку. — Это Пушок.  — Явно не Колди, — съязвил Барри. Он осматривался, пытаясь понять, что же им делать дальше. Леонард, что медленно приближался к Пушку, фыркнул.  — Только если её внутренний мир. Потому что, поверь, ваша кошка — то ещё исчадие ада.  — А по-моему вы с ней очень похожи, — ответил Барри. Он заметил арфу, что стояла у дальней стены. Он подошел ближе и провёл ладонью по струнам. Её звучание эхом прокатилось по помещению, а рычание на мгновение утихло.  — Она двигается, — сказал вдруг Леонард, и Барри резко повернул голову. Леонард стоял возле статуи Пушка, глядя в пол. Барри подошел ближе. — На полу царапины. Такая махина обязана была оставить их при движении.  — То есть его нужно… просто подвинуть? — приподнял бровь Барри. Леонард покачал головой.  — Вряд ли мы сможем сдвинуть её хоть на сантиметр. Здесь должен быть механизм. Что было в книге?  — В книге? — непонимающе переспросил Барри. Леонард посмотрел прямо на него.  — Квест базируется на книге, не так ли?  — Да, но там была… Барри не стал завершать предложение, резко повернувшись в сторону арфы. Он быстрым шагом подошел ближе. Он оглядел арфу со всех сторон, пытаясь найти подсказку с мелодией. Но там ничего не было.  — Ты умеешь играть на арфе, Scarlet? — спросил Леонард, подходя ближе. Барри покачал головой, убирая палочку за ухо и кладя пальцы на струны.  — Нет. Но и они не умели. Здесь главное музыка. И с этими словами он начал поочерёдно дёргать за каждую из струн. Раздались звуки разной степени высоты, плохо сочетавшиеся друг с другом. Леонард сморщился, но Барри продолжал, будучи уверенным в своей правоте. — Scarlet, прекрати насиловать инстру… — его слова потонули в громком скрежете, с которым статуя Пушка отъехала в сторону. Барри радостно вскрикнул.  — А я же говорил! — восторженно сказал он, подбегая ближе. За статуей оказалась дверь, что с лёгкостью открылась, стоило Барри коснуться ручки.  — Они просто не вынесли твоей музыки больше, — съязвил Леонард, и Барри закатил глаза. Снарт был таким Снартом сейчас. Он посмотрел вперёд и прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но впереди была кромешная темнота, в которой не было видно абсолютно ничего.  — Нам вперёд, — сказал он.  — Поразительная проницательность. Барри вновь закатил глаза, а затем уверено пошел вперёд. Леонард, вздохнув, пошел за ним. Но стоило ему пересечь порог комнаты, как дверь с хлопком закрылась. Они остались вдвоём в абсолютно тёмной комнате. Здесь было настолько темно, что Барри не видел собственных рук, не говоря уже о Снарте.  — Они не собираются включать свет, я так понимаю? — голос Леонарда раздался совсем рядом, так что Барри вздрогнул всем телом, а затем шарахнулся в сторону, напоровшись на что-то шершавое. Раздался тяжкий вздох. — Это всего лишь я.  — Нет, это всего лишь твой зловещий шепот в темноте, — прошипел Барри, смотря в ту сторону, где, предположительно, и находился Леонард. Оттуда раздалось фырканье.  — Это обычный шепот. То, что я не герой, не превращает всё, что я делаю, во что-то зловещее.  — Нет, это делает твой тон. Снарт не ответил, тяжко вздохнув. Барри хотел было что-то сказать, но все слова застряли в горле. Темнота была уж слишком… тёмной. Она давила, словно жидкостью проникая внутрь, и Барри изо всех сил пытался сдержать бешено стучащее сердце.  — Что было дальше? — напряженным голосом спросил Леонард. Его голос звучал совсем близко, но Барри не мог увидеть его. — После Пушка.  — Дьявольские силки, — ответил он, практически не задумываясь. В его голове что-то щёлкнуло. Он вытянул руку, вновь прикоснувшись к чему-то шершавому. Теперь он понимал, что это была верёвка. Даже, скорее, канат. Толстый и туго натянутый канат. Барри провёл рукой в сторону, а затем кивнул сам себе.  — Здесь канаты, — сказал он. — Они натянуты стеной. Или сеткой. Я пока не понял.  — Как ты вообще можешь что-то видеть? — спросил Леонард. Барри не успел ему ответить, как вдруг раздался звонкий девчачий голос. — Дьявольские силки… Что там говорила профессор Стебель? Это растение любит мрак и влажность…  — Так разведи огонь! — ответил ей мальчишка. Барри нахмурился.  — Люмос? — громко произнёс он. Но ничего не произошло, а затем мальчишка завопил.  — ТЫ С УМА СОШЛА?! ТЫ ВОЛШЕБНИЦА ИЛИ НЕТ?!  — Палочка, Барри, — голос Леонарда раздался совсем рядом, и Барри вздрогнул, а затем рука коснулась его локтя. — Все бутафорские палочки делают с фонариками. Барри не стал уточнять, откуда Леонард это знает. Он вытащил палочку из-за уха и ощупал её. В какой-то момент под большим пальцем что-то щёлкнуло, и на конце палочки зажегся белоснежный свет. Он был не слишком ярким, но достаточным, чтобы осветить около полуметра. Барри увидел Леонарда, что стоял совсем рядом с ним. Их глаза на мгновение встретились, и по спине Барри отчего-то побежали мурашки.  — Это не сеть, — сказал Леонард, глядя вперёд. Барри повернул голову, а затем сделал шаг вперёд. Это действительно были просто канаты. Они образовывали собой квадраты, натянутые по их периметру. И Барри понятия не имел, что делать дальше.  — Стоит попытаться пройти сквозь них? — предположил Леонард, подходя ближе и касаясь каната рукой.  — Как? Они слишком плотно натянуты, и вряд ли хоть один из нас…  — Не во всех местах, — вдруг сказал Леонард, и Барри нахмурился, пытаясь понять, о чём он говорит. — Некоторые канаты довольно расслаблены. Может быть… И с этими словами он раздвинул два каната. Образовался проход — довольно узкий, но достаточный, чтобы человек смог протиснуться внутрь. Лицо Барри вытянулось, а Леонард фыркнул.  — После тебя, — сказал он, делая приглашающий жест рукой. Барри молча кивнул, и прошел вперёд, стараясь не сильно задевать Леонарда задницей. Но тот, кажется, не сильно возражал. Квадраты, образованные канатами, были узковаты для двоих. А потому Барри, не желая добавлять в происходящее неловкости или, что ещё хуже, повторять опыт того вечера, уверенно шел вперёд, освещая себе путь фонариком. От воспоминаний того вечера у него всё ещё горели щёки. Снарт всегда был той ещё скотиной, что постоянно выводил его из себя, выбивая почву из-под ног… Но лишь в тот вечер это, внезапно, открылось с другой стороны. Они были близки друг к другу настолько, насколько это было возможно. И сколько бы раз он не прокручивал этот момент в голове, в его мыслях крутилось лишь одно — они почти поцеловались, и Барри практически не возражал. Практически. Что-то внутри голосами Джо и Айрис кричало о том, что это неправильно. Что он преступник, Капитан Холод, пленивший его друзей несколько раз. Но в этом и была загвоздка. Леонард не был Капитаном Холодом тогда. Не был хладнокровным преступником. Он был… обычным человеком. Саркастичным, домашним и, несомненно, очень красивым мужчиной, который флиртовал с ним. И который, вероятно, даже нравился Барри. Немного. Совсем чуть-чуть.  — Мы почти пришли, — сказал он, заметив впереди дверь, что проглядывалась сквозь канаты. Он остановился, чтобы перевести дух, а затем вдруг понял, что не слышит ничего. Барри резко обернулся. Леонарда и правда не было за ним. Да и вообще в пределах видимости. Сердце его забилось чаще.  — Снарт? — позвал он его. Ответа не последовало, а беспокойство стало нарастать. Барри двинулся назад, продолжая звать мужчину. Барри мысленно корил себя. Беспокойство росло, и он всё гадал, что же могло произойти. В голову лезли всякие дурацкие мысли, и Барри всеми силами старался отогнать их прочь. Когда он заметил Леонарда впереди, в трёх или четырёх квадратах от входа, на него сначала накатило облегчение. Но оно тут же сменилось беспокойством, когда он отчётливо понял, что что-то не так. Леонард стоял словно в ступоре. Облокотившись на туго натянутые канаты и закрыв глаза, он тяжело дышал. Барри видел, как тоненькая струйка пота спускается по его виску. Сердце его сжалось.  — Снарт? — окликнул его он, пересекая квадрат. Реакции не последовало. — Леонард? Лен! — в отчаянье выкрикнул он, касаясь плеча мужчины. Тот вздрогнул и распахнул глаза, взглянув на него. От тяжело скрываемой паники в этой голубизне у Барри свело живот.  — У Вас всё в порядке? — поинтересовался оператор, и Барри тут же закивал.  — Да, да, всё хорошо. Его мозг судорожно заработал. Что-то было не так, Леонарду было плохо, но Барри не мог понять, с чем это связано. Единственное, за что он цеплялся — паника. Подобное выражение он видел в глазах у Лотты, прежде чем случались приступы или же, что было ещё хуже, когда приходило осознание. И эта паника… О, он знал, чему она предшествовала. «Паническая атака?» — мелькнуло в сознании, и он зацепился за эту мысль, словно за ниточку, что вела к клубку. — «Триггер? Духота? Замкнутое пространство? Клаустрофобия?»  — Scarlet, — шумно выдохнул Лен, и Барри сосредоточил всё своё внимание на нём.  — Я здесь. Всё хорошо, — Барри опустил руку, скользнув вниз, к сердцу. Конечно же, оно колотилось как бешеное. — Лен, послушай меня. Тебе ничего не угрожает. Это просто канаты. А всё это — огромная постановка. Здесь всё фальшивое. Мы в полной безопасности. Ты в полной безопасности, — он сделал паузу, пытаясь понять, изменилось ли что-то. Сердце Лена под его ладонью билось всё так же сильно. — Посмотри на меня. Лен, посмотри на меня, — Лен поднял голову. Он всё так же тяжело дышал через плотно сжатые зубы, но взгляд стал куда более ясным. — Я выведу нас отсюда. Хорошо? Лен молча кивнул. Барри кивнул в ответ и медленно убрал ладонь с сердца. А затем, подумав немного, осторожно взял Лена за руку. Ладонь Леонарда была практически ледяной, и Барри поморщился, а затем сжал её крепче в слабой надежде согреть. Он не думал о том, как это выглядело со стороны. Сейчас его заботил только Лен. Они двигались медленно, но всё же, постепенно, Лен всё больше включался в процесс, выбираясь из сознания, а его ладонь, по-прежнему сжимающая ладонь Барри, становилась теплее. И Барри чувствовал облегчение, потому что ему совершенно не хотелось, чтобы их весёлый квест вылился во что-то более страшное. Когда последний квадрат остался позади, Барри с силой толкнул дверь и прошел вперёд, уводя их обоих из этой дурацкой комнаты. Дверь закрылась, и Лен отпустил его руку, прижавшись к стене спиной. Глаза его были закрыты, и он медленно дышал, пытаясь справиться с ситуацией. Барри не стал касаться его. В такие моменты Лотта пыталась справиться с ситуацией сама, и почему-то ему казалось, что в этом они с Леном похожи. Они простояли в тишине около трёх минут, прежде чем Лен открыл глаза и посмотрел на него. Всего на мгновение, прежде чем исчезнуть, Барри, казалось, увидел его настоящие эмоции. Всю ту уязвимость, которую он поспешно спрятал куда-то внутрь, так глубоко, что нельзя было достать. И, быть может, это было правильным.  — Надеюсь, ты не растерял свои… профессиональные навыки за время с Легендами, — сказал он, усмехнувшись. Лену не нужна была жалость и беспокойство сейчас. Барри знал, что это было бесполезно. Что он не расскажет. Только не сейчас. А потому лучше было сделать вид, что ничего не было. — Потому что сейчас будет замок без ключа.  — Я ограбил русскую мафию, Scarlet, — чуть хрипло усмехнулся Лен. — Какая-то МакГонагалл меня не напугает.  — Вообще-то, Флитвик, — поправил Барри. — И больше уважения к профессору МакГонагалл! Она — мой любимый персонаж. Один из любимых. Лен в ответ на это хрипло рассмеялся, а затем оторвался от стены. Поравнявшись, они прошли внутрь комнаты. Она была куда просторней, к счастью. И с высокими потолками, с которых на тонких лентах свисали сотни самых различных ключей. Все они были на расстоянии около тридцати сантиметров над вытянутой рукой Барри, так, что пришлось бы прыгать.  — Нам нужен серебряный ключ, — сказал Лен. Повернув голову, Барри увидел, что тот уже присел перед замочной скважиной у деревянной двери. — Довольно массивный. Вероятно, чуть ржавый. Хотя будет куда проще, если я просто взломаю замок. Но ты не согласишься?  — Почему же? — спросил Барри, не опуская взгляд. Он рассматривал ключи у себя над головой, выискивая нужный. Но спиной ощущал пристальный взгляд голубых глаз. — Думаю, это сэкономит нам время. Он повернул голову, встречаясь с Леном взглядами, а затем, стараясь сохранять спокойное выражение, вернулся к поиску. Он нашел нужный ключ на светло-голубой ленте. К сожалению, она висела куда выше, чем хотелось бы, и потому Барри тяжко вздохнул, поняв, что придётся прыгать. Со стороны это, наверное, казалось странным, но… Впрочем, не было здесь никаких «но». Это было нелепо, и смешок Лена был тому подтверждением.  — Тебя подсадить, Scarlet? — Надорвёшься, — фыркнул Барри, а затем быстро, но незаметно сорвал ключ с ленты. Он взглянул на Снарта, и тот саркастически похлопал.  — Браво. Ты — наш спаситель.  — Просто ты был недостаточно быстрым, — пожал плечами Барри, вставляя ключ в замочную скважину и поворачивая. Раздался щелчок. — В следующий раз повезёт. Леонард фыркнул и, когда дверь открылась, придержал её, пропуская Барри вперёд. Тот галантно кивнул, вызвав тем самым новый смешок. Но ему это даже нравилось. Если Леонард смеялся, значит, всё было не так уж и плохо. Их ожидаемо ждала шахматная доска. Потолки здесь были куда ниже, чем хотелось бы, и Барри почти начал волноваться. Но в глазах у Лена блеснул странный азарт, и Барри приподнял бровь.  — Умеешь играть в шахматы?  — Первый разряд, — ответил Леонард. К левой брови Барри присоединилась и правая, метнувшись следом. — Я как-то обыграл гроссмейстера в тюрьме. К тому же, мы практиковались со Штайном.  — Ну, тогда… Веди меня. Нас, — тут же поправил себя Барри, видя, как взглянул на него Снарт.

***

 — Стоит заметить, — произнёс Уилл, когда они ушли от столовой достаточно, чтобы Беатрис не могла их слышать. Почему-то Уиллу не хотелось этого — женщина внушала ему благоговейный страх, из-за которого большую часть обеда он просидел в тишине, изредка отвечая на прямо заданные вопросы или же усмехаясь шуткам Ливера. — Лазанья действительно была великолепной.  — Ещё бы, — фыркнул Ливер, открывая дверь. Автоматически включившийся свет позволил Уиллу увидеть лестницу, ведущую, видимо, в подвал. Они начали спускаться, и он с радостью обнаружил, что здесь нет никаких изысканностей, вроде статуй или позолоченных рамок. Простой… домашний кинотеатр. Ничего особенного. — Алессандра — лучший повар города. Бабушка буквально выкупила её у мэра.  — Выкупила? Это напоминает работорговлю. Погоди… Это что, машина для попкорна?!  — Ага, — с ухмылкой кивнул Ливер, подходя ближе к красной машине на колёсиках, с четырьмя отсеками, доверху наполненными попкорном. — Выбирай любой. Есть карамельный, солёный, сырный и радужный микс. Моя гейская душонка не позволяет мне пройти мимо радуги, но карамельный тоже хорош.  — Тогда я возьму его, — негромко сказал Уилл, чувствуя накатывающую неловкость. И снова его уши покраснели при воспоминании о том разговоре. Но Ливер, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он, продолжая болтать о чём-то, достал откуда-то сверху два красных стаканчика и поочерёдно наполнил каждый из них.  — Что ты будешь пить? — спросил он, протягивая попкорн. Прозвучало это немного приглушенно, потому что сам он уже хрустел своим, но это не помешало Уиллу удивиться.  — Здесь ещё и мини-бар есть?  — Вроде того. Но из алкоголя только шампанское, увы.  — Я возьму колу, если можно.  — Всё что угодно, Кхалиси, — подмигнул ему Ливер. Он открыл белый ящик, оказавшийся мини-холодильником, и достал оттуда бутылочку колы. Для себя же он взял Mirinda, а после чего, громко хлопнув дверцей холодильника, направился в сторону огромных бархатных штор. Прижав к себе попкорн, он отодвинул штору, делая приглашающий кивок. Уилл прошел вперёд и тут же остановился, невольно охнув. Это действительно был мини-зал, но только вместо рядов с креслами здесь были три диванчика из мягкого материала, отдалённо напоминавший плюш. Уилл никогда ещё не был в местах, подобных этому.  — Мне нравится приходить сюда по ночам, — сказал Ливер, включая экран и открывая ящик, в котором в несколько рядов были сложены кассеты с фильмами. — На Хэллоуин атмосфера нереальная. Что будем смотреть? Хроники? Или что-нибудь другое? У меня сегодня странное настроение. Разрываюсь между «Горбатой Горой» и «300 спартанцев».  — Я не знал, что ты гей, — негромко сказал Уилл, чувствуя, как щеки начинают краснеть. Ливер фыркнул.  — Видимо, в этом месяце мои флюиды хреново работают. Или же флюиды Холода и Флэша настолько сильны, что остальные скромные представители ЛГБТ-сообщества теряются на их фоне.  — Я думал, вы с Лоттой встречаетесь.  — Мы с Шерлоком? — усмехнулся Ливер. Взяв пульт, он плюхнулся рядом, закинув ноги на подлокотник и откинувшись на спинку. Его растрёпанная голова была в десяти сантиметрах от плеча Уилла. — Нет, Кхалиси, прости, но я против Шериарти. Мы с Шерлоком партнёры и не более.  — Но партнёры…  — Вот именно! — Ливер вскинул руку вверх, а затем откинулся назад, глядя на него. — Невероятно многозначно, не правда ли? Ты не можешь точно сказать, кто мы: напарники? Возлюбленные? Мы грабим людей вместе? Ведём бизнес? Столько вариантов, и никто не знает точный ответ.  — Но вы знаете.  — Мы не знаем. Мы оба не созданы для каких-то определённых общественных ярлыков и отношений. Быть может, поэтому мы так хорошо сработались. Ты — первый, кто смог вытерпеть наш дуэт дольше часа.  — Может быть это потому, — фыркнул Уилл, немного расслабляясь. Ему почему-то стало спокойно от той мысли, что эти двое не были вместе. — Что мы никогда не находились в одном месте втроём?  — Может быть, — кивнул Ливер. — Узнаем правду на Хэллоуин. Она наверняка позовёт нас обоих, если не случится как в прошлом году.  — А что было в прошлом году?  — Ка-та-стро-фа, — по слогам произнёс Ливер и тяжко вздохнул. — Ты ведь знаешь о её проблеме, да?  — Клептомания. Она рассказывала.  — Отлично. Значит, этот уровень у тебя разблокирован. В общем, если вкратце, её жизнь делится примерно на три периода: белый, серый и чёрный. Белый — всё хорошо, у неё не случается приступов, она принимает таблетки с заданной периодичностью и ментально стабильна. Серый период — приступы случаются раз в две недели, она нервничает и напряжена, порой принимает больше таблеток, чем нужно, но не особо переходя границы. Но этот период довольно нестабилен. Он может наладиться и стать стабильным, а может ухудшиться. И это то, что я зову чёрным периодом.  — И насколько всё плохо?  — Катастрофически плохо, Кхалиси, — вздохнул Ливер. На лице его отразилась эмоция, расшифровать которую Уилл не смог. — Просто будем надеяться, что нас пронесёт в этом году. В конце концов — должно же случиться чудо раз в пять лет, не так ли? — он поднял взгляд на Уилла, а затем улыбнулся. Столь устало и как-то смиренно, что Уиллу захотелось обнять его. — Что насчёт «Начало»?  — Звучит неплохо, — улыбнулся Уилл. Ливер кивнул, а затем взял в руки пульт, начав настраивать экран. Уилл, поколебавшись немного, придвинулся к нему ближе, скрестив ноги. Кинг бросил на него быстрый взгляд, а затем их плечи соприкоснулись, и Ливер расслабился. Часть его волос упала Уиллу на плечо, и тот забыл, как дышать.

***

Когда они вышли из здания, где располагался квест-рум, Лизе показалось, что её использовали. Причём махинация была не то чтобы незаметной — словно белые нити на синей ткани, мотивы Лотты были видны и очевидны. Но то, с какой искренностью она это делала, невольно заставило Лизу поверить, и, что самое главное, позволитьЛотте играть в эту игру, переставляя фигуры так, как было удобно ей. И поэтому, поднимаясь по лестнице, что вела в ближайший торговый центр, Лиза не очень-то жалела. В конце концов — это было выгодно ей самой. Ведь, во-первых, она избавлялась от Ленни и его тяжелых взглядов, обращённых на Барри, которые давили на всех, кроме Аллена. А во-вторых, она получала шанс узнать свою, чёрт возьми, племянницу. Потому что да, прошло уже три дня с того момента, как она узнала об этом, но только сейчас, видя перед собой живое подтверждение слов Лена, она могла поверить в это. Чёрт возьми. Её брат создал человека. Её Ленни. Человека. И последний час Лиза всё чаще ловила себя на том, что сравнивает их. И это давало результаты. Лотта абсолютно точно была Снарт. Лен был прав — у Лотты были не его глаза, а дедушки. Тот более глубокий оттенок голубого, что был готов перейти в синий, но по-прежнему оставался голубым. Лотта походила на Лена не внешностью (даже несмотря на очевидно одинаковую форму лица, тёмно-каштановый оттенок волос и эстетичность пальцев), но чем-то другим, неуловимым и более глубоким. Фырканьем, взмахом рук, приподнятой бровью и уголком губ, что поднимался неуловимо, совсем как у Моны Лизы. Движениями — грациозными, но отточенными. А ещё — какой-то печалью и одиночеством, что отражались на дне глаз. Но всё же Лотта была другой. Если Ленни был айсбергом — резким и неотёсанным, с острыми краями и большей частью, что скрывалась под толщей воды, то Лотта была снежинкой. Или даже тысячей снежинок, что образовывали бушующую метель. Но то, что объединяло их обоих — стержень, не позволяющий холоду выбраться наружу.  — Так ты прилетела откуда-то? — спросила Лотта, выводя Лизу из раздумий. Она подняла глаза на девушку, и увидела, что та чуть улыбается, глядя на неё с лёгким прищуром. — Или просто любишь солярии?  — Я жила в Италии несколько месяцев, — ответила Лиза, мягко улыбнувшись. — Решила сменить обстановку.  — Тебе идёт загар. Но жаль, что «D&G» отпадает.  — О, спасибо, но я сыта этим по горло, — фыркнула Лиза, и Лотта рассмеялась. — И «Gucci» тоже отпадает.  — О, нет, это слишком по-слизерински. Предлагаю «Calvin Klein», потому что там действительно есть просто великолепное платье.  — Я только за, — улыбнулась Снарт. Она подхватила Лотту под локоть. — Но только потом ты позволишь мне одеть тебя.  — С условием, что там не будет никаких каблуков.  — Договорились, — кивнула Лиза, а затем они рассмеялись в унисон. Золотое платье, о котором говорила Лотта, было и правда великолепным. Казавшееся массивным, на деле оно оказалось лёгким и струящимся, и в сочетании с чёрными бархатными туфлями, толстым поясом и наспех убранными наверх волосами это выглядело просто…  — Если Циско увидит тебя в этом, то нам потребуются услуги Кейтлин и нашатыря, — фыркнула Лотта, гордо смотря на результат работы. — А если ты сделаешь смоки-айс, то нам потребуется скорая.  — Звучит очень заманчиво, — промурлыкала Лиза. Образ ей действительно нравился. У Лотты был очень хороший вкус. Она взглянула на девушку через зеркало и усмехнулась. — Но нам стоит зайти в MAC. Я не обновляла косметичку о-о-очень давно.  — Я плохо разбираюсь в косметике, если честно, — пожала плечами Лотта. — Но мне всегда хотелось попробовать.  — У тебя будет лучший учитель, — усмехнулась Лиза. — Но для начала — нам нужен образ для тебя. Лотта кивнула с улыбкой, а затем задёрнула штору, позволив Лизе переодеться. Лиза точно знала, что подберёт Лотте. Это было немного глупо, но всё же она хотела увидеть Лена в ней. А потому выбирала вещи в стиле или хотя бы цветовой гамме, которую предпочитал носить её брат. В конце концов она остановилась на тотал-блэк луке, заменив привычную кожанку на пальто и добавив круглые очки. Она так же купила Лотте часы и кольцо, чувствуя волнение. Когда за Лоттой задёрнулась шторка, это чувство поднялось в груди, обжигая горло и образовав противный ком, что рос с каждой секундой. Лиза скрестила руки на груди, начав постукивать ногтем по циферблату часов. Она точно знала, что Лен убил бы её за это. Но Лиза чувствовала, что должна сделать.  — Твоя мама… — начала она, буквально чувствуя возрастающее напряжение. — Её звали Катрина, да? Лотта не отвечала около минуты. А потом из-за шторки донеслось негромкое:  — Да.  — Я её знала. Ну, то есть… Не совсем. Мик рассказывал о ней. Они с Леном встречались когда-то. Семнадцать лет назад.

***

Лотта чувствовала себя так, будто медленно рассыпается. Ей было трудно дышать, всё тело налила тяжесть, и грани спирали с силой впивались в горло. Она смотрела в зеркало, на своё тёмное отражение, но вместо себя видела его. И от этого отчего-то хотелось кричать. Она закрыла глаза. Кровь стучала в ушах, и от этого звука живот скручивало. К горлу подступала тошнота. Собрав последние силы, она заставила себя повернуться и отдёрнуть шторку. Лиза стояла, сложив руки на груди, и на лице её отчётливо читалось волнение. Но одного взгляда в её глаза хватило, чтобы понять: они думают об одном и том же.  — Он знает? — спросила Лотта, пытаясь избавиться от кома в рту. Ногти впились глубоко в ладонь. Результаты теста должны были прийти в пятницу. Она думала, что они откроют его вместе с Уиллом.  — Знает, — кивнула Лиза, и Лотте показалось, что что-то внутри взорвалось, а затем осколками полетело вниз. Она глубоко вздохнула. Сердце всё ещё стучало, как бешеное, и Лотта приказала ему успокоиться. Ей нужно было держать себя в руках. «Будь спокойна» — мысленно произнесла она. — «Будь спокойна. Всё нормально. Всё хорошо» Лотта развернулась и подошла к зеркалу. Её взгляд сфокусировался на отражении, и Лотте требовались колоссальные усилия, чтобы не перевести его на Лизу. Игнорируя дрожь в руках, она поправила волосы и воротник пальто.  — И каковы его чувства по этому поводу? — спросила она, искренне радуясь небрежности собственного голоса. «Продолжай дышать, чёрт возьми»  — Он… напуган, — ответила Лиза, и Лотта невольно фыркнула. Горечь в животе становилась всё сильнее, медленно подступая к горлу. — Понятия не имеет, что делать.  — Что ж, — выдохнула Лотта. Она продолжала гонять воздух через нос туда-обратно, впиваясь ногтями всё глубже. Ей вдруг стало невероятно жарко в пальто, и она сняла его, оставшись в одном лишь джемпере. Но от этого его образ не ушел, лишь усилившись. Она вдруг вспомнила о другом свитере, двойнике этого, что лежал на дне её шкафа, по-прежнему пахнущий кошачьей мятой. — Посмотрим, что он предпримет. Бровь Лизы в отражении приподнялась.  — Ты не хочешь… поговорить с ним об этом?  — Нет, — ответила Лотта. Жар исчез, и ему на смену пришел холод, что осторожно прикасался своими скользкими руками к телу, поднимаясь всё выше — прямо к сердцу. — Ситуация, когда твоя дочь оказалась приёмной дочерью твоего возлюбленного… действительно необычная, — Лотта горько усмехнулась, подняв глаза на Лизу. Её лицо было чуть размыто, и она очень надеялась, что Снарт этого не замечает. — И я хочу посмотреть, что он предпримет для её разрешения.  — Ему просто нужно время, Лотта, — произнесла Лиза, осторожно касаясь её плеча. Лотта повернулась, и их взгляды встретились. Близард поджала губы.  — И я даю ему это время. Но пока стоит утаить от него тот факт, что я знаю, что он знает. Что вы знаете. Потому что папа уж точно ни о чём не знает, и я не хочу, чтобы он узнал об этом до тех пор, пока у них что-нибудь сложится.  — Так значит, ты всё-таки их сводишь, — фыркнула Лиза. Лотта горько усмехнулась.  — Ты даже не представляешь, в каких масштабах. Лиза в ответ на это рассмеялась, а затем погладила её по голове. Холод проникал всё глубже под кожу, покрывая её мурашками. Лотта практически не чувствовала кончиков пальцев. Лотта чувствовала, что что-то не так. Ощущение нависающей опасности становилось острее с каждой секундой. Этому способствовало похолодание рук и мурашки, волнами проходящие по коже. Лотте казалось, что её преследует чей-то образ, и от взгляда, что так и лип к коже, становилось трудно сфокусироваться, из-за чего она едва не пропустила момент, когда Лиза собиралась заплатить.  — Погоди! — остановила её Лотта, проглотив ком. Лиза внимательно посмотрела на неё. — Я заплачу. У меня есть кредитка.  — Да ладно, не стоит, — махнула рукой Снарт, а затем улыбнулась. — Позволь мне побаловать внезапно обретённую племянницу. Лотту её ответ смутил, и это позволило Лизе закончить начатое. Близард всё ещё чувствовала себя очень неуверенно по поводу всей этой ситуации. Но, в конце концов, Лиза явно была не против. И она определённо относилась к ней лучше, чем Айрис. Когда Лотта произнесла это вслух, по непонятной для неё самой причине, Лиза удивлённо приподняла бровь.  — У тебя с ней натянутые отношения?  — Ну… — Лотта замялась. — Джо относится ко мне так себе. Считает, что я испортила Барри жизнь. А Айрис… просто Айрис. Она, в принципе, хорошая, когда не использует Барри в качестве щеночка, что ходит за ней по пятам.  — О, значит, у мисс Уэст есть все шансы, — произнесла Лиза, беря её под локоть. Она взглянула на неё из-под линз солнцезащитных очков. — Потому что мой брат ни за что не позволит Барри ходить за ней хвостом.  — Только за ним, не так ли? — усмехнулась Лотта. Лиза щёлкнула пальцами.  — Именно. Ну что, устроим набег на MAC, племяшка?

***

Примерно на половине фильма Уилл поймал себя на том, что не смотрит. А точнее смотрит, но не вникает, больше фокусируясь на сидящем рядом Ливере, чем на Леонардо ДиКаприо. И как бы он не корил себя за это, пытаясь перестать, взгляд настойчиво возвращался к Кингу, цепляясь за весь его образ. Наблюдать за Ливером было интересно. Уиллу нравилось, как бурно он реагировал на происходящее, как небрежно сдувал падавшие на лицо прядки и смеялся, морща прямой нос. Ливеру было комфортно и спокойно. И по всей логике вещей Уиллу должно было стать неловко, потому что Ливер был геем, а сидели они слишком близко для просто друзей, и, оглядываясь назад, можно было понять, что Кинг, по сути, флиртовал с ним, но… Не стало. Он был максимально расслаблен, а от мягкой улыбки, что то и дело появлялась на губах Кинга, уши отчего-то краснели и…  — Вы совсем не смотрите фильм, Кхалиси, — произнёс Ливер, а затем поднял взгляд на него. Уилл смутился.  — Я… — он поскрёб шею. — Я смотрел «Начало» несколько раз.  — Какой ужас, — театрально ахнул Ливер, но затем усмехнулся. — На самом деле, я тоже. Мы с Шерлоком даже просчитывали соотношение реального времени и того, что во сне. И, если вкратце, то он не выбрался. Если бы это произошло, он был бы жутко старым. Но, в любом случае, нам стоит прекратить. Он взял в руки пульт и, нажав кнопку, остановил проигрывание. А затем повернулся к нему. Их взгляды встретились.  — Чего ты хочешь, Кхалиси? — спросил он. Уилл замялся, всё ещё чувствуя себя смущённым.  — Я…  — Чем ты любишь заниматься?  — Ничего особенного.  — Не верю. Давай же, Кхалиси, — Ливер игриво стукнул его кулаком в бедро. — Первое, что придёт на ум. Раз. Два…  — Мне нравится звёздное небо, — усмехнувшись, сказал Уилл. — В детстве мы иногда ездили за город с мамой. Но это было давно. А здесь звёзд почти не видно. Я скучаю по этому. В глазах Ливера блеснул странный огонёк.  — Иди за мной, — проговорил он, поднимаясь с дивана. Брови Уилла поползли вверх.  — Ты шутишь?  — Пойдём, Кхалиси, — усмехнулся Ливер, отодвигая бархатную штору в пригласительном жесте. Уилл несколько нервно рассмеялся, но всё же поднялся с диванчика, оставляя недоеденный попкорн, и направился следом за парнем. Кинг провёл его погруженными в сумерки коридорами куда-то наверх к высокой двери из светлого дерева. Он замер, держа руку на ручке.  — Дай мне три минуты, Кхалиси, — с загадочной улыбкой произнёс Ливер, а после чего исчез за дверью. Уилл шумно выдохнул. Он понятия не имел, что задумал Кинг. Но от того ситуация становилась ещё интересней. Потому что за эти несколько недель он понял — ему достались чрезвычайно экстравагантные и непредсказуемые друзья. Телефон в заднем кармане несколько раз провибрировал. На дисплее высветилась иконка сообщения, пришедшего на почту. Уилл нахмурился, несколько нетерпеливо нажимая на неё. В строке отправителя значилось название генетического центра. Вдоль позвоночника пошли мурашки. Уилл пробежался взглядом по письму, состоящему в основном из благодарности за выбор данной клиники и других формальностей, останавливаясь на прикреплённом документе. Он закусил губу, чувствуя, как сердце набирает обороты. В документе был результат теста. В письме сообщалось, что печатная версия придёт в течение нескольких дней, но это было неважно, потому что результат был. Уилл точно знал это. Как и то, что открывать его без Лотты — нарушение личных границ. Потому что это была только её тайна, и он не имел права… Но она ведь поделилась ею с ним. Уилл был единственным, кто знал. И всё же… Палец скользнул вниз и прикоснулся к иконке. На дисплее высветился значок загрузки, а затем появился документ с мелкими строчками результатов исследования. Уилл пробежался по тексту глазами.  — Чёрт, — негромко выругался он, глядя на крупно пропечатанную сотню. — Чёрт возьми.  — Всё в порядке, Кхалиси? — Ливер высунулся из-за двери, озабоченно глядя на него. Уилл поспешно закивал, убирая телефон обратно в карман.  — Да, конечно. Всё отлично.  — Точно? Ты побледнел.  — Всё хорошо, — уже куда уверенней произнёс Уилл. Ливер прищурился, и Уилл фыркнул. — Правда.  — Поверю, — ответил Ливер всё с таким же прищуром. — Но, в любом случае, всё готово. Прошу. Он протянул руку в приглашающем жесте. Уилл, заколебавшись всего на мгновение, вложил свою ладонь и позволил вести себя. Когда Ливер закрыл дверь, они оказались в кромешной темноте. На секунду Уиллу показалось, что его не существует. И лишь сухая тёплая ладонь позволила поверить в обратное. Ладонь Ливера была большой и мягкой, и почему-то щёки Клейтона покраснели. А потом он увидел это.  — О боже. Над потолком разверзлась галактика. Сотни, тысячи звёзд покрывали тёмное полотно, что казалось бесконечным. Оно затягивало, будто гипнотизируя. У Уилла закружилась голова, и невольно он сжал крепче чужую руку. Ливер потянул его вперёд, и, сделав несколько шагов, они сели на что-то мягкое.  — Это… Планетарий?  — Вроде того, — почему-то шепотом ответил Ливер. Повернув голову, Уилл увидел, что тот улыбается. Кинг отпустил его руку и лёг на пол. Длинные волосы ореолом расположились вокруг его головы. — Не сравнится с настоящими, но…  — Это невероятно, — ахнул Уилл. Он попытался окинуть взглядом всё небо, но гибкости шеи хватило всего на несколько минут. И, в конце концов, он тоже лёг, оставив между ними расстояние в ладонь.  — Я могу включить музыку, если ты…  — Нет, — покачал головой Уилл. — Я не хочу. Мне нравится тишина.  — Мне тоже, — голос Ливера по-прежнему звучал мягким шепотом. Но сейчас Уилл отчётливо услышал в нём грустные нотки. — Мне нравится здесь. Это странно, но… Здесь ты не чувствуешь себя значимым. То есть… — Ливер издал смешок. — На фоне всей этой бесконечности проблемы кажутся чем-то незначительным. Поэтому я так люблю это место. Ты просто… Забываешь обо всём.  — А многое ли нужно забывать? — шепотом спросил Уилл. Ему хотелось прикоснуться к Ливеру, но он держал дистанцию, боясь сделать что-то не то. Ливер горько усмехнулся.  — К сожалению, проблемы свойственны и таким простым смертным, как я.  — Мы можем поговорить об этом, если ты хочешь. Я могу просто выслушать, если…  — Нет, я просто… — Ливер выдохнул, закрывая глаза. — Беспокоюсь.  — Почему?  — Потому что я перевожусь в другой университет. Вынужден. Из-за прихоти родителей.  — Почему они хотят, чтобы ты перевёлся?  — Понятия не имею, — пожал плечами Ливер. — Кажется, им не нравится директор университета и дисциплины. Мол, недостаточно качественное образование и всё такое. Но, по-моему, это чушь. Но я вынужден ей следовать, и единственное, что утешает — если я поступлю в университет в Централ-сити, я буду рядом с Лоттой. Типа, да, я говорил, что мы не в отношениях, но… Она мне как младшая сестра. И я чертовски беспокоюсь за эту клептоманскую метель, потому что она вальсирует на чёртовом лезвии весь год. И я чувствую, что с ней что-то происходит, что есть что-то, о чём она не рассказывает. И меня это пугает.  — Уверен, она расскажет, — произнёс Уилл, чувствую неимоверную тяжесть в заднем кармане. — Если это действительно важно.  — Я надеюсь. Не хочу, чтобы она снова закрывалась. Они молчали пару минут. Упало несколько звёзд, и Уилл сказал:  — Будет весело, если это произойдёт. Я имею в виду твой переезд. Потому что тогда вся команда ColdflashTime's будет в одном городе, и, по-моему, это здорово.  — Ты правда так считаешь?  — Да, — кивнул Уилл, а потом понял, что этого недостаточно. Он повернул голову и посмотрел на Ливера. Тот продолжал сверлить взглядом небо, и Уилл видел, как крохотные полоски света, разрезающие воздух, касались его скул. — Да, Ливер, это будет просто замечательно. Ливер не ответил. Его руки лежали на животе, и длинные тонкие пальцы были переплетены в слабый замок. Они не двигались, да и сам Кинг был неподвижен, напоминая античную статую. А затем он вдруг заговорил, и его голос — неестественно спокойный разнёсся по комнате, так, что кожа Уилла покрылась мурашками.  — Знаешь, я только что понял кое-что. Здесь никогда никто не был. Со мной. Бабушка приходила лишь раз, в самом начале. Но в остальное время я был здесь один. Это было только моё место. Но теперь ты здесь. В моей пещере одиночества. Он повернул голову. Их лица были в десятке сантиметров друг от друга, и тёмные глаза Ливера напоминали чёрные дыры. Уилл отметил это ещё когда впервые нашел страничку парня в соцсети — у Ливера были действительно тёмные, практически чёрные глаза. Как шоколад с очень высоким содержанием какао. Ливер и сам был как шоколад. Хороший, дорогой и очень качественный бельгийский шоколад.  — Ты чувствуешь себя одиноким, Уилл? — задал вопрос Ливер, глядя прямо на него. Клейтон, казалось, почувствовал, как этот взгляд — куда более надломленный, чем хотелось бы — проходит сквозь него, прожигая запахом шоколада. Этот горьковатый привкус оседал во рту и лёгких, и Уиллу показалось, что он тонет в этой тягучей сладости.  — Нет, — ответил он шепотом, продолжая смотреть в глаза напротив, и отчего-то чувствуя, как щёки начинают гореть. — Мне не одиноко. Я же с тобой. И почему-то игнорировать то, как дрогнули губы Ливера, пока жар в щеках и животе становился всё сильнее, было просто невыносимо.

***

Когда они были на пороге финальной локации, Барри подумал, что Лотта была права. Было нечто когтевранское в том, как Леонард переиграл компьютерную программу меньше, чем за десять ходов, а после они — уже вдвоём — щёлкнули эту стихотворную загадку за пять минут, оказавшись возле больших, кажется, дубовых, дверей, ведущих к последней сценке. И, подводя черту, Барри дивился самому себе. Каждый раз, когда он вспоминал о сути ситуации — он проходит квест, посвященный «Гарри Поттеру» с Капитаном Холодом. Где-то внутри тоненький голосок заливался смехом, настолько эта ситуация была абсурдной. Ведь правда — сложно было представить Капитана мать его Холода, того самого, что украл крио-пушку, лучшего вора Америки и нынешнего Легенду, изрезавшего всё пространственно-временное полотно, здесь, вместе с ним. Но здесь и крылась та истина, становившаяся для Барри всё яснее. И всё чаще Барри ловил себя на том, что ему легко отвечать на подколки Лена, язвить в ответ и смеяться с его шуток. И это ощущение вновь возвращало его к мыслям о том вечере, что заставляло кровь приливать к лицу с новой силой.  — Этот квест хоть когда-нибудь закончится? — фыркнул Лен, переступая через синее пламя и направляясь к открывшейся двери. — Нет, серьёзно?  — Ну, остался только Дамблдор, — пожал плечами Барри, искренне надеясь, что его румянец не сильно заметен. — И это должно быть очень просто, потому что в книге там был Квиррелл и зеркало Еиналеж…  — Неподходящее время проклинать создателей, Scarlet, — усмехнулся Лен, и Барри закатил глаза.  — Еиналеж — это перевёрнутое «желание». По канону зеркало показывало твои самые сокровенные и заветные желания…  — Не думаю, что здешний рейтинг потянет мои мечты.  — …О, не сомневаюсь. Но Дамблдор переделал зеркало так, что только тот, кто хотел просто найти камень, а не использовать его, мог получить его.  — Как высокоморально для человека, растившего ребёнка, как свинью на убой, — заметил Лен, многозначно взглянув на Барри. Аллен закатил глаза и отвечать на подколку не стал. Коридор чуть расширился, приведя их к ещё одной двери. В этот раз первым оказался Барри, и ему даже не пришлось применять супер-скорость. Ручка повернулась с негромким скрежетом, а затем по глазам ударил яркий свет.  — Что за… — выругался Барри, прикрывая глаза рукой. Снарт, стоящий чуть позади, фыркнул.  — По-моему они переборщили с зеркалами.  — Приветствую вас в зеркальном лабиринте! — раздался бодрый голос ведущего из динамиков. — Вы добрались до финальной локации. Мы решили немного отойти от канона, а потому слушайте задание: перед вами два прохода. В конце одного из них спрятан философский камень. Всё, что вам нужно — найти его. И тогда ваш квест закончится. Осталось полчаса. И помните — добраться до камня сможет только тот, кто хочет именно найти камень, а не использовать. Желаю удачи. И связь оборвалась, оповестив их негромким гулом. Лен и Барри переглянулись.  — Я пойду в правый коридор, — произнёс Лен. — А ты иди в левый. Так появится больше шансов.  — Но почему ты именно в правый?  — Потому что я всегда прав, Scarlet, — ответил Снарт, усмехнувшись. От возмущения Барри не смог возразить. — Увидимся. И затем он вошел в правый коридор, быстро исчезнув в его глубине. Барри же, всё ещё чувствуя поднимающуюся волну возмущения, сжав кулаки, направился в левый, пока внутренний голос из раза в раз называл Снарта самодовольным засранцем. В зеркальных лабиринтах Барри не бывал очень давно. Последний раз это случилось, когда мама была ещё жива, и они всей семьёй отправились на праздник в честь Дня Независимости. Это воспоминание было одним из самых лучших у Барри, и сейчас, медленно продвигаясь по холодному коридору, он вдруг почувствовал себя невероятно уязвимым и одиноким. Его собственные отражения двигались вдоль стен, перепрыгивая с зеркало на зеркало. Десятки неожиданно бледных Барри с растрёпанными волосами и в чуть мятой одежде. Барри остановился, вглядываясь в одно из них. В животе что-то неприятно кольнуло. Он выглядел нелепо. Его не должно было здесь быть. А затем коридор, извивавшийся до этого, вдруг стал прямым, выведя его на полукруглую замкнутую площадку. Здесь не было и намёка на выход. Это был тупик, и Барри практически развернулся, дабы направится в другой проход, как вдруг взгляд зацепился за что-то блестящее, и он остановился. Одно зеркало отличалось от других. Оно было толще и шире, и наверху Барри заметил перламутровую надпись, выгравированную на самой поверхности. Он подошел ближе. «Еиналеж еечяр огеома сешавон оцил шавеню авыза копя» Барри улыбнулся, касаясь рукой зеркала. Он читал эту надпись десятки раз, но даже сейчас, спустя столько лет, она звучала в голове её ласковым голосом. — Я скучаю по тебе, — прошептал он себе под нос, вглядываясь в собственное отражение. Всю свою жизнь он был уверен, что, попадись ему шанс, то он бы непременно увидел в зеркале её. В той кремовой пижаме, с распущенными рыжими волосами, что так тепло пахли выпечкой и какими-то цветами. И она бы улыбнулась ему и засмеялась — именно так, как это делала она. И в уголках её глаз появились бы морщинки — крохотные лучики солнца. Но вместо этого с отражения на него смотрел он сам. А затем по поверхности вдруг прошла рябь, и всё изменилось за одно мгновение. И Барри сделал шаг назад, пока сердце его взволнованно стучало в груди. В отражении на него смотрел Лен. Даже нет, он просто был там, но смотрел куда-то в сторону. И он улыбался, и в уголках его глаз были те самые морщинки. А потом он вдруг усмехнулся, медленно поворачивая голову, но не сводя глаз с кого-то за кадром. Барри вдруг вспомнил, когда это было — они только вышли из комнаты с троллем, и спорили насчёт неряшливости Барри. «Запись» — подумал он, но сердце это не успокоило. Слишком много это зеркало значило для него, слишком сильно он верил в саму его сущность, и теперь, наблюдая за мужчиной в отражении, он чувствовал, как мурашки тонкой цепочкой бегут по позвоночнику. Раздался скрежет, заставивший Барри вскрикнуть от неожиданности. Он дёрнулся назад, а в следующую секунду зеркало вдруг отодвинулось, представив пред ним проход, на конце которого стоял усмехающийся Лен.  — Как я и сказал, — произнёс Лен, демонстрируя камень в руке. — Слишком высокорейтинговые, — затем он вдруг усмехнулся, напомнив Барри довольного кота. — А вот твои мечты, судя по горящим щекам, вписались в их разрешение, Scarlet. — Заткнись, — буркнул Аллен, проходя в коридор. Он не хотел смотреть Лену в глаза, потому что тот был прав — щёки горели как раскалённый метеорит, хоть прямо сейчас яичницу жарь. И Барри сам не понимал собственной реакции. «Он не может быть твоим самым заветным желанием, Барри. Это всего лишь запись. Прекрати краснеть, как тринадцатилетняя школьница, ты дипломированный специалист, вообще-то! Да ещё и герой города! Ага, заветным желанием которого является главный его преступник. Заткнись!»  — Фото на память? — долговязый парень-оператор возник из неоткуда, заставив Барри вновь вздрогнуть, а затем вспыхнуть ещё сильнее, когда за спиной раздалось негромкое фырканье. — Пожалуйста?  — Почему нет? — приподнял бровь Лен. Барри вздохнул, а затем улыбнулся, получив возможность взять себя в руки. Он поднял взгляд на Лена.  — С каких это пор Ваша Социопатичность согласна фотографироваться?  — С тех пор, как ты продемонстрировал таланты столь очаровательно краснеть, — ответил Лен, ничуть не смутившись. Раздался щелчок, и они синхронно повернули головы на оператора. Тот смущённо улыбнулся.  — Простите. Вы такая милая пара. Вот, держите, — и он протянул им ещё проявляющийся снимок, а сам тут же испарился, исчезнув куда-то в направлении операторской. И Барри был готов последовать его примеру, потому что сейчас смерти было бы недостаточно, чтобы избавиться от пылающего адским пламенем лица.

***

Лотта никогда не питала особо тёплых чувств и одержимости к косметике, чем страдали большинство её одноклассниц. Она считала макияж — как, впрочем, и стиль одежды — способом самовыражения и творчества, и поэтому чувствовала себя не очень комфортно, сидя на высоком стуле, пока загорелая стилистка быстро-быстро водила кисточкой по её лицу. Быть может, дело здесь было вовсе не в макияже и девушке, потому что Джулия — а именно это было выведено на бейджике стандартным «Times New Roman» — была просто очаровательна, как и взволнованная Лиза, что раз за разом приносила к ним новые оттенки помад, подводок, тушей и консилеров. Они щебетали вокруг неё, как канарейки в брачный период, постоянно сравнивая, уточняя и предлагая новые марки и что-то ещё, засыпая терминами, о значении которых Лотта понятия не имела. Ей было тяжело. Она отвечала на вопросы и кивала, порой соглашаясь, а порой отрицательно качая головой, пока мысли её летали где-то совсем далеко. Она думала о Леонарде и о маме, прокручивая в голове то старое воспоминание их встречи, разбирая его на секунды в бессмысленных попытках найти ответ. Понять, увидеть в его взглядах и движениях — знал ли он ещё тогда? Потому что ей хотелось верить, что не знал. Что он понятия не имел, что эта маленькая напуганная девочка, что так умоляла маму остаться — его родная дочь. Девочка, оставшаяся один на один со своими демонами на недели, девочка, позволившая демонам взять верх. Потому что если он знал, и не вернулся, то… Быть может, он и вовсе не хотел её. Даже сейчас.  — И всё, — жизнерадостный голос Джулии вернул Лотту в реальность слишком резко, так, что она захлопала глазами, уставившись на широко улыбающуюся стилистку.  — Ты просто красавица, Лотта, — улыбнулась Лиза. — Персиковые тени — прекрасное решение, Джулия.  — Да. У Шарлотты невероятный типаж лица, — девушка улыбнулась, заглянув Лотте в глаза. — Тебе даже краситься не нужно, чтобы быть красавицей, куколка. У тебя хорошая кожа, длинные ресницы, невероятные волосы. Ты идеальна, милая! По тебе модельный бизнес плачет.  — Лотта — будущий дизайнер, — ответила Лиза, и Джулия искренне удивилась.  — Правда? Это просто замечательно. Уверена, тебя ждёт очень хорошая карьера, девочка.  — Спасибо, — негромко произнесла Лотта. Она бросила взгляд в зеркало. Макияж был естественным, практически незаметным. Лотте понравилось, как Джулия уложила ей брови, а нежно-персиковая помада скрыла потрескавшуюся кожу на губах.  — Ты хочешь взять духи? — спросила Лиза, осторожно касаясь плеча. Лотта зажалась.  — Лиза, мы и так скупили…  — Мы же договорились насчёт этого, — тут же ответила Лиза. Она выглядела такой искренней и радостной, что Лотта не смогла больше перечить.  — Да, но нам предстоит объяснить это папе…  — Предоставь это мне, малышка, — озорно улыбнулась Снарт. Всего на секунду Лотта почувствовала тепло в груди. Никто и никогда не баловал её так сильно. — Развлекайся. Лотта кивнула. Когда она медленно слезла со стула, несколько раз поблагодарив Джулию за прекрасный макияж, кожа на руках вдруг натянулась. Кончики пальцев закололо, и Лотта услышала тихий звон в ушах. Она сжала руки в кулаки. «Не сейчас»  — Знаешь, я не очень люблю духи, — поспешно произнесла она, искренне надеясь, что звучит не слишком взволнованно. Лиза, уже повернувшаяся в сторону какого-то отдела, удивлённо вскинула бровь. — Правда. Мне хватает запаха геля для душа. Так что, может быть, пойдём наверх? Папа и… твой брат должны были уже закончить, и я уверена, что они будут очень голодными.  — Думаешь?  — Да, — кивнула Лотта, чувствуя нарастающую панику. Сердце стучало о рёбра едва ли не с гулом, и Лотта чувствовала проступающий на холодной коже пот каплями кипятка. — Да. Да, конечно. Уверена, папа душу продаст за тройной бургер и большую картошку.  — Ну, а я не откажусь от хорошего кофе, — улыбнулась Лиза, и Лотта выдохнула, понимая, что вопрос решен. — Упакуйте это.  — Конечно. Пойдёмте за мной. Они направились к кассам, пробираясь через группки людей, в основном состоящих из женщин. Джулия начала пробивать десятки коробочек различной формы, делая всё не сказать, что слишком медленно, но недостаточно быстро для впадающей в маниакальное состояние Лотту. Сердце сходило с ума, а пот струйками бежал по спине, заставляя морщиться от неприятных ощущений. Лотта искренне надеялась, что это всего лишь последствия кондиционера и близости с незнакомым человеком. Она пыталась успокоить себя, убедив, что всё в порядке и она в безопасности, но мысли не хотели собраться воедино. «Нужно принять таблетки» — подумала она. Лотта не помнила, приняла ли их утром. Скорее всего нет, иначе бы сейчас этого не было. Неужели она забыла? Опять забыла?  — Простите, — к соседней кассе подошел высокий темнокожий парень, держащий в руках пустой флакон из-под духов, который он продемонстрировал девушке за кассой. — У вас остались такие духи? Хочу сделать подарок моей девушке, она их очень любит.  — Кажется, да, — ответила девушка, приглядевшись, а затем кивнула куда более уверено. — Да, точно, они есть. Но только в маленьких флаконах. Вот, посмотрите. Она указала на стоящие в ряд голубые коробочки на ближайшем стенде. Парень благодарно кивнул и подошел к нему. Найдя глазами тестер, он взял его в руки, а затем несколько раз пшикнул. Воздух наполнил странный аромат. Цветочный, но не мягкий, он был холодным и тяжелым, практически горьким. А ещё почему-то до боли знакомым. Белые розы, вдруг поняла Лотта, и это осознание заставило её вздрогнуть. И затем мурашки побежали по рукам холодной армией, потому что она вспомнила. Это были её единственные духи. Флакон был очень красивым, выполненным в виде розы, накрытой куполом. Лимитированная версия, объясняла мама тем редким подругам, что заходили к ним. А затем убирала его куда подальше. Но тогда он стоял там, на полке у зеркала в коридоре, и она могла до него дотянуться. Она была совсем маленькая, ей было просто интересно. Она видела крохотную бирку в самом низу и идеально округлый почерк, похожий на мамин. «Красавице от Чудовища» гласила надпись, приводящая малышку в восторг. Но когда духи упали — выскользнули из тонких худых пальцев и разбились со звоном, напоминавшим осыпание хрустальных капель, комнату наполнил едкий запах. Горький и холодный запах, пропитанный болью и одиночеством. И малышка тогда заплакала, проводя пальчиками по осколкам и видя, как проступает кровь. Ей было очень больно и страшно, потому что… «Духи были мамины» — подумала Лотта, и это осознание подняло в ней волну энергии. — «Их нужно вернуть ей. Прямо сейчас» Она не помнила, что произошло дальше. Был только громкий гул в ушах, с которым шумела кровь, и мысль, словно на бешеной карусели, оператор которой перепутал скорости, вертелась в её голове. Их нужно вернуть, вернуть, вернуть. Лотта молчала. Даже когда её окликнула Лиза, и когда они направились к выходу, пока девушка практически взволнованно рассказывала о какой-то серии косметики и маникюре. Она молчала, и всё её тело словно было пронзено тонкими титановыми нитями, натянутыми так, что казалось — сделай одно неверное движение, и они разрежут её на тысячи маленьких кусочков. Но постепенно оно начинало уходить. Казалось, будто невидимая рука прикоснулась к ладам, и начала медленно поворачивать ручки, ослабляя давление. Сердце успокаивалось, замедляя темп, а волнение таяло, оставляя после себя горьковатый привкус усталости. Лотта шумно вздохнула. По коже прошел озноб, и она сунула руки в карманы, пытаясь найти источник тепла. Но пальцы наткнулись на что-то стеклянное, и Лотта нахмурилась, прибывая в полной уверенности, что ничего туда не клала. Таблетки были в другом кармане, и коробка была пластиковой, а не стеклянной, и это… Она взяла предмет в ладонь, а затем достала его, показывая на свету. И Лотте показалось, что она перестаёт существовать, когда взгляд упал на флакон с голубой водой внутри.  — Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Лиза. — Ты очень бледная. Что… что это? Ты же говорила, что не хочешь брать духи.  — Я и не хотела, — едва слышно произнесла Лотта, с расширенными от ужаса глазами глядя на флакон. Старое воспоминание вновь вернулось, и она почувствовала, как её трясёт. Нет, этого не могло произойти. Только не снова.  — Лотта, ты очень бледная. Давай присядем…  — Не трогай меня, — холодно произнесла Лотта, и слова получились слишком резкими. Их взгляды встретились всего на секунду, но этого хватило, чтобы она почувствовала накатывающую тошноту и удушье. Это снова произошло. Она рванула вперёд, отдалённо слыша, как Лиза зовёт её. Железные струны стягивали грудную клетку, и каждый вдох приходилось вырывать, жадно хватая ртом воздух. Но Лотта бежала, искренне надеясь, что глаза жжёт от встречного воздуха. Дверь женского туалета громко ударилась об стену, когда она фурией ворвалась туда. Лотта рванула к дальней раковине и наклонилась, чувствуя сжимающие горло спазмы. Но желудок был пуст — последний раз она ела утром, и сейчас лишь тонкие нити слюны спускались вниз, касаясь идеально белой поверхности раковины. Дрожащими руками Лотта достала пластинку из кармана, а затем выдавила две бело-красные капсулы на ладонь. Плёнка начала мгновенно таять, отдаваясь горьким привкусом на языке. Лотта включила кран, а затем нагнулась, припав к ледяному потоку. Вода полилась по лицу вниз, за воротник футболки, и неожиданный холод заставил её прекратить. Она выключила воду, а затем, заслышав звук смывающейся воды, резко повернулась и забежала в ближайшую кабинку, тут же повернув замок. Её всё ещё трясло, и она едва не закричала, заметив флакон в руке. Лотта со всей ненавистью, на которую только была способна, бросила несчастный флакон в урну, а затем опустила крышку унитаза и села, достав телефон из кармана.

Колди: Ливер.

Колди: Ливер, ты мне нужен.

Колди: Ливер.

Колди: чёрт возьми, петушиная задница, ответь мне.

Колди: ТЫ НУЖЕН МНЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

 — Пожалуйста, — прохрипела она, глядя на дисплей. Глаза жгло, и она закусила губу. — Пожалуйста, Ливер. Но сообщения оставались непрочитанными. Плечи задрожали, и Лотта выделила сообщения, а затем, практически не видя всплывшей иконки, нажала «Удалить у всех». Она зажмурилась. На языке появился металлический вкус, и Лотта шумно втянула носом воздух, чувствуя, как горячие слёзы бегут по плечам. Ей было так обидно, горько и страшно. А голос в голове, тот крик и вой, что разносился в их крохотной квартире в тот вечер, звучал в голове всё громче и громче, пока… Раздался стук.  — Лотта, — негромко произнесла Лиза. — Лотта, можно я войду? Лотта не ответила. Ей казалось, что она не чувствует ничего, но в то же время — она чувствовала слишком много. И эта волна, чувства, тяжелые, словно вся вода океана, навалились на неё, медленно раздавливая каждый кусочек. Раздался скрежет, затем щелчок, и дверь открылась, принеся с собой поток холодного воздуха. На Лотту упала тень, а затем мягкая рука коснулась плеча. Девушка нашла в себе силы поднять голову. Лиза выглядела действительно обеспокоенной. Лотта заметила, что её ранее идеально уложенные волосы были чуть растрёпаны, а в карих глазах облегчение плескалось на пару с непониманием. Пакеты с одеждой лежали на полу за её спиной.  — Малышка, — самым добрым и нежным голосом произнесла она, так, что Лотта всхлипнула. — Малышка, что случилось? Ты меня напугала.  — Я… — Лотта попыталась ответить, но ком сдавливал горло. Слёзы и сопли продолжали бежать по лицу. — Лиза, я… Я… Мне так жаль…  — Тише, малышка, тише. Спокойно. Дыши, — рука Лиза сжала плечо, подтверждая, что она здесь. — Всё хорошо, всё в порядке.  — Ничего не в порядке, Лиза, — прошептала Лотта. — Ничего не в порядке. В этом всё и дело. Лиза не ответила, терпеливо дожидаясь, пока Лотта сама объяснит. Та глубоко вдохнула. Таблетки начинали действовать, и истерика медленно сходила на нет. Сердце больше не стучало так сильно, и это позволило ей на краткий миг вернуться в равновесие. — Я больна, Лиза, — произнесла Лотта. — Болею. Очень давно. И эта чёртова старушка сжирает меня. Я… Я думала, что мне удастся справиться самой. Раньше это была только еда. Врачи говорили, что это детская травма. Что это нормально. Но теперь я ворую предметы, Лиза, — Лотта шумно вздохнула, и слёзы потекли новой волной. — Что, если это правда? Если Джо прав? Мои родители — преступники. Что, если я тоже должна стать такой? Я не… — Лотта схватила ртом воздух. — Я не хочу быть такой. Я не хочу воровать каждую вещь, связанную с ней. Она не любила меня, Лиза. Моя собственная мать не любила меня. Быть может… быть может это потому, что я такое чудовище, которое просто не может себя контролировать? Лиза, что если я…  — Ты не чудовище, Лотта, — подала голос Лиза, и Лотта подняла взгляд на неё. Взгляд девушки был на удивление серьёзным. — Ты не чудовище. Ты просто болеешь. И… — Лиза вздохнула, на секунду потупив взгляд, но потом хватка её стала лишь крепче. — Мы не выбирали такую жизнь, Лотта. Ни я, ни Ленни. Нас заставили, а потом лишили выбора. Но у тебя выбор есть. И ты ведёшь борьбу, — она улыбнулась. — Ты замечательная девушка, Лотта. Просто замечательная. И ты хороший человек. И ты заслуживаешь любви, слышишь? Это… Я хочу тебя в своей жизни, понимаешь? Я даже мечтать о племяннице не могла. Восемь месяцев назад я была на пороге смерти. А сейчас у меня появилась ты. И я знаю, что тебе обидно, что Ленни так тянет и медлит, но… Я бы хотела остаться, если ты позволишь. Потому что я очень хочу, чтобы мы стали семьей.  — Я тоже, — прошептала Лотта. — Мне не хватало тебя. Очень сильно. Она смогла заставить себя улыбнуться. И пусть её лицо было заплакано, она надеялась, что Лиза поймёт, как искренна она была. И когда Лиза подалась вперёд, крепко обнимая её, Лотта убедилась в этом.

***

Всю дорогу по лестнице вниз Лен наблюдал как уши Барри меняют оттенки красного. Парень шел впереди и что-то бурчал себе под нос, порой неловко запинаясь, и Снарт даже начал беспокоиться, как бы тот не грохнулся, перекувырнувшись через лестничный проём. И беспокойство это стало расти, когда Барри достал телефон, быстро-быстро набрав номер. Лен услышал несколько громких гудков, а затем вызываемый ответил. — Лотта, мы… Оу, привет, Лиза, — лёгкое смущение быстро исчезло, сменившись беспокойством. — С Лоттой всё хорошо? Точно? Да, мы закончили. Вы в молле? Да, хорошо, мы сейчас подойдём. Нет, он в порядке, — Барри поднял взгляд на Лена, и тот понял, что сестра спрашивала о нём. Он приподнял бровь, и Барри закатил глаза. Полароидный снимок всё ещё лежал у него в кармане. — Да как обычно. МакГонагалл его не впечатлила, — Барри фыркнул, и Лен в который раз поразился, как часто его лицо меняло выражение. Они вышли в холл, и Лен придержал дверь перед Барри. — Мы будем через минут семь. Хорошо. Пока. — Она была хорошим противником, — произнёс Лен, когда Барри заблокировал телефон, убрав в карман. Аллен поднял взгляд на него. — Побывай она в колонии, ей бы не было равных. — Прекрати недооценивать МакГонагалл! Она — великолепная волшебница. Нет преподавателя лучше неё. — Ты предвзят, львёнок. — Ты тоже, хладнокровный, — ответил Барри, а затем вдруг замер, осознав собственные слова. Лен приподнял бровь. — Неужели это был каламбур, Scarlet? — Не всё же одному тебе ими сыпать, — буркнул Барри, но выглядел он при этом несколько смущённым. Лен усмехнулся. Холл находился на другой стороне улицы, и они дошли до него меньше, чем за четыре минуты. Пройдя сквозь автоматические двери, Барри больше не выглядел смущенным. Он скорее был обеспокоен чем-то, и его взгляд, направившийся на верхние этажи в ту же минуту, как они вошли, говорил многое. — Они сказали, что ждут нас в фудкорте, — пояснил Барри. Лен кивнул, и уже сделал шаг по направлению к эскалатору, но Барри покачал головой. — Только не эти штуки. Лен приподнял бровь.  — Что-то не так?  — Предпочитаю лестницы, — пожал плечами Барри, уже ступая на первую ступеньку. Он поскользнулся на третьей, так что Лену пришлось хватать его за локоть, дабы не дать упасть. Уши Аллена вновь вспыхнули, и он пробубнил. — Спасибо.  — Мне кажется, на эскалаторе было бы безопаснее.  — Ахах, — несколько нервно рассмеялся Барри, поправляя свитер. Бровь Снарта поднялась практически по привычке.  — У тебя какая-то обозначенная заумным словом фобия эскалаторов?  — Нет, но в прошлый раз я упал с него, так что…  — Ты упал с эскалатора?!  — Это произошло случайно, — вздохнул Барри. — Мы с Циско и Кейтлин ходили в кино, и обсуждали что-то, Циско взмахнул рукой слишком сильно, я запнулся и перелетел через перила. Но мой капюшон зацепился за эту дурацкую ленту, и я проехал ещё метр, прежде чем упасть вниз.* Так что да, я терпеть не могу эти штуки, и… Почему ты так улыбаешься?  — Ничего, — покачал головой Лен. — Просто не думал, что меня удивит хоть что-то после путешествий во времени. Но я забыл, что ты существуешь вне законов Вселенной.  — Ой, заткнись, — фыркнул Барри. Они добрались до нужного этажа, и запах химической еды — фастфуда — навязчиво указывал на это. Лен фыркнул.  — Нет, серьёзно, что дальше? Боязнь куриц? Любовь к пицце с ананасами? Ты носишь юбки чирлидерш?  — Во-первых, курицы — дьявольские создания, все это знают. Особенно живые. Пицца с ананасами подвергается незаслуженной критике, она вкусная! Ну, а ещё у меня была бурная жизнь в колледже. К первой брови присоединилась и вторая. — Scarlet… — Ты ничего не докажешь! — воскликнул Барри слишком громко, так, что несколько проходящих мимо людей обернулись. Аллен густо покраснел, а затем прибавил шаг, быстро направившись в сторону фудкорта. Лену ничего не оставалось, как следовать за ним. Лизу и Лотту он заметил сразу. Девушки сидели за дальним и одним из самых больших столов, обложенные пакетами с логотипами фирменных магазинов. Девушки что-то обсуждали, но затем Лиза заметила их и замахала рукой, привлекая внимание. Лотта повернулась куда медленней, и Лену показалось, что движения её были несколько более сонными и заторможенными, чем обычно. И, судя по озабоченному взгляду Барри, он тоже это заметил.  — Вы что, скупили весь магазин? — спросил он, оглядывая ломившиеся от вещей пакеты. Лиза рассмеялась.  — Это пустяки, милашка. Мы, девочки, можем побаловать себя.  — Да, но, если я не ошибаюсь, то последняя коллекция…  — Можешь не беспокоиться об этом, Барри, — промурлыкала Лиза. — Мы всё решили с малышкой, правда?  — Правда, — тихо ответила девушка. Барри кивнул, и по его лицу было трудно понять, о чём он думает. Он взглянул на Лотту и они обнялись — движение получилось настолько обыденным и привычным, что Лен практически почувствовал себя неловко. Он сел рядом с Лизой, позволив сестре клюнуть его в щёку.  — Ты выглядишь впечатлённым, Ленни, — сказала она, лукаво улыбаясь. Лен на автомате кивнул, искоса наблюдая, как Барри проводит рукой по кудряшкам Лотты и шепотом спрашивает:  — Всё хорошо? Лотта кивнула. Теперь, когда они сидели рядом, невозможно было не заметить, что девушка выглядит несколько вымученной. Лен заметил несколько влажных пятен у неё на футболке, и почти задался вопросом об их происхождении, как Лотта повернула голову, взглянув на него. В её глазах было что-то, заставившее сердце Лена сжаться — какая-то печаль, оседающая на языке кислым привкусом. Но затем она улыбнулась, пусть и несколько устало, и спросила:  — Как вам квест?  — Это было невероятно! — воскликнул Барри. Его слова прозвучали несколько приглушенно — он уже начал есть, и Лен заметил следы соуса, каплями распылившиеся по щекам. — Они всё сделали по канону, кроме последнего. И даже арфу оставили! Понятия не имею, на каком механизме это работает, но когда я начал играть…  — Игра — это слишком сильное слово для тех звуков, Scarlet, — поправил Лен, и Барри бросил на него испепеляющий взгляд. Лиза довольно улыбнулась.  — И, в конце концов, конструкция сработала, и статуя — а она была просто огромной! — отодвинулась.  — Ливер рассказывал мне про подобное, — кивнула Лотта. — Как они воссоздали ключи?  — Подвесили на потолок, — ответил Лен. — Множество ключей. И Scarlet продемонстрировал природные таланты гибкости.  — Ну, я хотя бы не был столь драматичен, — закатил глаза Барри. А затем передразнил его. — При всём моём уважении, профессор МакГонагалл…  — Я хотя бы не строил из себя Гермиону.  — Мне не нужно строить из себя Гермиону, потому что мы и так очень похожи.  — А по-моему, ты больше похож на Тонкс, — заметила Лотта. Барри удивлённо посмотрел на неё.  — Это почему же?  — Такой же неуклюжий, храбрый и преданный. А ещё вкус в мужчинах у вас одинаковый.  — Даже не начинай, — закатил глаза Барри, и Лотта негромко фыркнула. Барри, заметив это, встрепенулся. — Ты можешь сходить туда на день рождения. Ливеру понравится.  — О, несомненно, — рассмеялась девушка, сербая колу. Лиза приподняла бровь.  — Ты не рассказывала мне про Ливера.  — О, эта гейская катастрофа мой партнёр уже пять лет, — ответила Лотта, сразу отбрасывая ещё не прозвучавший вопрос. — И да, он должен приехать на мой день рождения. И он будет рад встрече с вами, — Лотта стаканам указала на обоих Снартов. Лен нахмурился.  — Погоди. Это тот парень, который с радостью взломает мой ноутбук?  — Да, это он. Он твой большой фанат. Как и Рей Палмера, Циско и Хартли Рэтуэя.  — Ему удалось поступить на инженерный?  — Да, но его родители, — Лотта вздохнула и закатила глаза. — Как всегда. Он рвёт и мечет. Так что не знаю, сможет ли он приехать.  — А когда у тебя день рождения? — поинтересовалась Лиза, делая глоток кофе. Её тёмная матовая помада каким-то чудом даже не потускнела.  — 31 октября. Так что шутки о том, что я сбежала из Ада, могут быть не такими уж шутками.  — Лотта, — выразительно произнёс Барри.  — А вот это была шутка. Нет, серьёзно, пап, хватит так смотреть.  — И какие у тебя планы? — продолжила разговор Лиза. — Мы можем пройтись по салонам, ведьма из тебя выйдет просто великолепная.  — Может быть. Но, вообще, я думала о чём-то вроде… — Лотта замерла на мгновение, нахмурившись, а затем ответила. — Нетфликс, куча еды, настолки, Ливер… И Уилл! Мы обязательно должны позвать Уилла, пап. Не знаю, что у вас там с уроками, но это пуффендуйское солнышко обязано присутствовать.  — Как пожелаешь, — ответил Барри, и Лену показалось, что он рад реакции Лотты. — Но ты не думала о чём-то более грандиозном? Моё семнадцатилетие было куда более масштабным, спасибо Айрис.  — И многое ты теперь помнишь? — лукаво улыбнулась Лотта, и Лен фыркнул. — Но на самом деле нет. После прошлогоднего праздника я выступаю только за домашние посиделки.  — А что случилось в прошлом году? — спросил Лен, чувствуя какую-то важность произошедшего. Лицо Барри посерело, и он уставился в тарелку, отправив в рот новую порцию картошки. Лотта сделала большой глоток чего-то оранжевого — кажется, апельсиновой газировки — а затем подняла взгляд на них.  — Типичные проблемы работающих с супергероями, — коротко ответила она, а затем пожала плечами. — Дерьмо всякое, как обычно.  — Следите за языком, юная леди, — поднял голову Барри, но нахмуренное лицо его выглядело скорее обеспокоенным, чем строгим. Лотта пожала плечами.  — Говорю как есть. В любом случае, — резкая перемена темы была уместно, потому что от выразительных взглядов Лизы уже трудно было куда-то деваться. — Я хочу тихие домашние посиделки с двумя дурнями, претендующими на звание моих лучших друзей. И, пожалуй, — Лотта повернула голову, а затем щёлкнула пальцами, указав на него. — Мне нужен твой торт. Лен приподнял бровь.  — Мой торт?  — Да. Я тоже приготовлю, но мне нужно знать, насколько я круче. Лотта смотрела на него с вызовом, даже несмотря на сонливость в глазах. Лен с леденящим душу ужасом узнал это упорство, застывшее на лице девушки, а потому ему потребовалось много усилий, чтобы не выдать собственное волнение при ответе:  — Боюсь, тебе потребуется фора.  — Мечтай, Леонард Снарт, — ответила Лотта, улыбаясь совершенно по-кошачьи. И Лен ничего не смог сделать, кроме как улыбнуться в ответ.

***

Их путешествие по далёким галактикам собственного мира закончилось, когда у Уилла зазвонил телефон. Ливер заметил, как изменилось лицо парня при разговоре — из полностью расслабленного и улыбающегося оно превратилось в несколько унылое. Исчезнувшая из карих глаз радость ядовитыми каплями капала на сердце, и по пути из планетариума Ливер всеми силами старался развеселить паренька.  — Ну же, Кхалиси, — произнёс он, когда они вышли из холла на улицу. Солнце начало заходить, дул прохладный ветер, и Ливер обрадовался, что Уилл был в свитере. — Не стоит так печалиться. Обещаю, наши галактики будут исследованы.  — Да, — кивнул Уилл. Ветер пробрался ему в волосы, и он чуть поморщился, приглаживая их рукой. Ливер поймал себя на том, что пялится, и поспешно заморгал. — Просто… Не хочется уходить. Уилл вздохнул, а затем поднял глаза на него. Они стояли на мраморной лестнице, и заходящее солнце касалось его лица тонкими лучиками, пробегаясь по пышным ресницам, прямому носу и по-детски пухлым губам. Клейтон был похож на осень. Такую, о которой пишут в романтичных книгах — тёплую, пропахшую запахом тыквы и корицы, с эстетикой в виде пледов и свитеров крупной вязки. Уютную осень — именно таким был Уилл. И он был прав — Ливеру действительно не хотелось, чтобы он уходил.  — Мы скоро увидимся, Кхалиси, — ответил Ливер, улыбнувшись. Уилл кивнул. Чёрная машина подъехала к входу, и Ливер увидел, что Диана опустила стекло, но ничего не сказала, заметив их. — Если всё сложится хорошо, то мы будем даже жить в одном городе. А ты сам сказал, что это будет просто замечательно.  — Да, — кивнул Уилл. На его губах появилась улыбка. — Спасибо за день, Ливер.  — Тебе спасибо, Кхалиси. Напиши, как доберёшься.  — Конечно, — кивнул Уилл. Он выглядел несколько смущённым — будто хотел что-то сделать, но не мог решиться. И затем он взмахнул рукой. — Пока. Ливер вздохнул, а затем, не особо задумываясь, правильно ли поступает, подался вперёд и обнял Уилла, прижимая худое тело к себе. Уилл был ниже него — его голова находилась в районе плеча Кинга, а потому тот прекрасно видел, как вспыхнули его уши. Ливер усмехнулся. Уилл был тёплым и мягким, пахнущим пылью и попкорном, а ещё, совсем немного, каким-то шампунем для волос, запах которого был едва заметен. И отчего-то по спине побежали мурашки, когда Уилл, чуть осмелев, обнял его за талию. Ливер фыркнул. «Однозначно Пуффендуй» — подумал он, отстраняясь. Щёки Уилла горели, и от этого улыбка Ливера стала шире.  — Удачной дороги, Кхалиси, — произнёс он негромко. Уилл поспешно закивал, и Ливер почувствовал, как щёки начинают болеть. Уилл сбежал вниз по лестнице, несколько напоминая Золушку, а затем юркнул в машину, что-то быстро сказав Диане. Та кивнула и, бросив на Ливера выразительный взгляд, закрыла окно. Он поднял руку в прощальном жесте. Ливер стоял на лестнице до тех пор, пока машина окончательно не скрылась из виду. Солнце практически полностью зашло, а ветер становился холоднее, но Ливер не спешил уходить. Он шумно вздохнул, закрыв глаза. Тепло — как внутри, так и снаружи — исчезало, оставляя лишь дурацкую пустоту, готовую сожрать всё на свете. Кинг подумал о том, что неплохо было бы закурить, а ещё — написать несколько постов в блог и позвонить Лотте. Давненько они не разговаривали. Но Ливер не сделал ничего из этого, продолжив стоять на крыльце, засунув руки в карманы и наблюдая за тем, как солнце скрывается за горизонтом. Через какое-то время раздались шаги, и рядом с ним возникла Натали — высокая темноволосая женщина, работавшая на бабушку сколько он себя помнил.  — Миссис Беа просит тебя к ужину, — произнесла она куда более торжественно, чем следовало бы. Затем лицо её смягчилось. — Сегодня это тыквенный суп.  — Замечательно, — ответил Ливер, чуть улыбнувшись. Натали кивнула, и вместе они направились в столовую.  — Выглядишь несколько печально, — заметила Натали. Её взгляд скользил по лицу Ливера, и тот усмехнулся.  — Это моё типичное состояние, если верить отцу.  — О, твоему отцу ни в коем случае нельзя верить, — покачала головой Натали, и Ливер негромко рассмеялся. — Потому что обычно ты саркастично-колкий со всеми. Кроме него. Ливер негромко усмехнулся.  — Уилл слишком хороший, чтобы выслушивать мой сарказм. А тебе стоит перестать заниматься сводничеством, это вне твоей компетенции.  — Я ходила на курсы повышения квалификации, — ответила Натали, и в этот раз рассмеялись они уже вдвоём. Бабушка действительно ждала его в столовой. Она сидела за столом, разговаривая о чём-то с Алессандрой, но тут же подняла голову, когда он вошел. Бровь её метнулась вверх.  — Ты кислый, как консервированная рыба, Ливер. Неужели парнишка Куин тебе отказал?  — Бабушка, прекращай, — вздохнул Ливер, усаживаясь за стол. Алессандра тут же поставила напротив него тарелку с супом, и он благодарно кивнул. — Уилл просто друг.  — На роль «просто друга» в твоём случае годится только мисс Шарлотта, но никак не очаровательный богатенький мальчик.  — Прекращай, — отрезал Ливер. Настроение стремительно падало, а от таких подколок ему становилось неуютно. — Он просто друг. А мои отношения с клептоманской метелью выходят за грани человеческого понимания вот уже…  — Как ты её назвал? Что-то в голосе бабушки заставило Ливера замолчать. Он медленно поднял голову, оторвав взгляд от ароматного супа, и посмотрел на бабушку. Беатрис Спринг была серьёзна и бледна, как статуя в Лувре. А потому Ливер смягчил тон.  — Это просто каламбур, ба, — осторожно сказал он. Женщину это явно не удовлетворило. — Метель и её болезнь. Это её фамилия. Близард.  — Шарлотта Близард? — переспросила она. Голос её был каким-то неестественным. Ливер увидел страх, мелькнувший в старческих глазах. — Девочка с чёрными кудрявыми волосами, синими глазами и пятном у основания шеи?  — Да. Насчёт пятна не знаю, но да, это она.  — Сколько ей лет? — голос Беа стал стальным, и черты лица обострились.  — В Хэллоуин будет семнадцать.  — Её мать жива?  — Что? — удивился Ливер. — Нет. Она умерла лет пять назад. Лотта живёт с опекуном… Бабушка, всё нормально? Ты выглядишь очень напряженной.  — Да, — ответила Беатрис после некоторой паузы. — Да, всё в порядке. Просто… Я не знала, что мисс Шарлотта…  — Дочь Катрины Близард? — уточнил Ливер. Это был выстрел в воздух, который попал точно в цель. Глаза Беа расширились.  — Ты знаешь?  — Что она была преступницей? Да. Но я не понимаю, почему ты так обеспокоена этим. Беатрис переглянулась с Натали, и что-то в этих взглядах Ливеру совершенно не понравилось.  — Потому что мы работали вместе когда-то, — ответила она наконец, и Ливер выразительно поднял бровь.  — Ты работала с преступницей?  — Нет. Мы с Катриной познакомились, когда она ещё не была ею. Это было примерно пятнадцать лет назад.  — И как это произошло?  — Нас связал… один проект.  — Что за проект?  — Лабораторный эксперимент, — коротко ответила женщина, вновь метнув взгляд на Натали. — Только так вышло, что мы преследовали разные цели. И я была той, кто поспособствовала его закрытию.  — Вау. Вставляла палки в колеса будущей преступнице? Боролась со злом ещё до его возникновения?  — Боюсь, что зло возникло задолго до меня, Ливер, — как-то печально ответила женщина, но затем мотнула головой. — Но это неважно сейчас. Катрина мертва, и пусть остаётся такой, — Беатрис улыбнулась, а затем вдруг замерла и подняла глаза на Ливера. — Ты сказал, что Шарлотта живёт с опекуном?  — Да.  — А что её настоящий отец?  — Её настоящий отец? — переспросил Ливер. Беатрис кивнула.  — Да, её биологический отец. Он ведь жив, не так ли? Леонард Снарт. Кажется, его недавно показывали по новостям? Последний вопрос обращался скорее к Натали, и та кивнула, отвечая согласием, но Ливер как-то не особо обратил на неё внимания. Сердце его бешено колотилось. Всё внутри дрожало.  — Бабушка, Лотта никогда не знала отца. И Леонард Снарт…  — Я знала Катрину, Ливер, — повторила Беа, глядя на него, как на несмышлёного ребёнка. — И я точно знаю, что второй ребёнок Катрины был от него. Она сама мне об этом говорила.  — Это правда, Ливер, — подтвердила Натали, бросив быстрый взгляд на Беа. — Я была при том… разговоре.  — Но это просто невозможно, — выдохнул Ливер. Ему стало жарко в кофте, и казалось, что снять кожу будет недостаточно, чтобы почувствовать хоть каплю холода. — Невозможно.  — По улицам Централ-сити носится человек-вспышка, Ливер, — усмехнулась Беатрис, беря в руку бокал вина. — А порой даже гориллы-телепаты и полулюди-полуакулы. В этом городе всё возможно. Уж ты-то должен знать, Дэвил Рикед. Она подмигнула ему, сделав глоток красного полусладкого, а затем усмехнулась.  — Хреновая анаграмма. Вы теряете хватку, молодой человек.  — Какая жалость, — ответил Ливер, медленно выпадая из ступора в реальность. Внутренний голос всё ещё вопил ругательства на всех известных ему языках. И он понятия не имел, как долго это будет продолжаться.