Дочь на двоих

Пустота в школьном коридоре напоминала затишье перед бурей, а стук её каблуков — гром, раздающийся вдали. Хотя, на самом деле, коридор был наполнен звуками, но лишь приглушенными. Вот кто-то выкрикнул ответ за дверью класса математики, а грохот сверху — кто-то упал в физкультурном зале. Звуки доносились отовсюду, достаточно было лишь прислушаться. Лотта свернула на лестницу, и стук каблуков участился. Возможно, производители мартинсов* забылись, а, быть может, всё так и было задумано — обманчивое первое впечатление. Но Лотте это нравилось. Ботинки были удобными, как и весь образ — «мамины» чёрные джинсы, чёрный свитер в белую полоску и пилотская куртка бутылочно-зелёного цвета — да и, к тому же, они создавали ощущение «защищённости», в котором она так нуждалась сейчас. Не сказать, что произошедшее на прошлых выходных далось ей легко, но всё чаще голос, отчего-то напоминающий материнский, намекал, что она опять поддалась драматизации. Особую силу он обрел после дня, проведённого с Леонардом, и при каждом новом взгляде на его заклеенную бровь Лотте становилось стыдно. Она была не в себе, это правда. Но она точно помнила, как это чувство — сплошной горящий поток ярости — перетекло в действие. Она хотела причинить ему боль. Точно так же, как и тогда, занося горящую спичку над книгами, она была одержима обидой и яростью. И это её беспокоило. На первом этаже было так же пусто, и до кабинета секретаря она добралась за две с половиной минуты. Из-за двери из желтого дерева доносились громкие голоса, будто кто-то спорил. И, подойдя ближе, Лотта убедилась в этом.  — Вы не можете так поступить!  — Уверяю, мисс Миллер, у меня достаточно полномочий для этого. Не моя вина в том, что у вас недобор труппы.  — Нам не хватает всего одного человека! Одного!  — Ты знаешь правила, Барбара. Не меньше пятнадцати человек.  — Но, миссис Ковальски…  — Миссис Ковальски? — произнесла Лотта, открывая дверь. В просторном кабинете в коричневых тонах помимо миссис Ковальски была ещё и девушка — Барбара Миллер — с которой они вместе ходили на углублённую литературу. Они были примерно одного роста, у Барбары были короткие, чуть вьющиеся волосы оттенка пшеницы, что невероятно шло ей, а ещё — большие ореховые глаза, отчего-то чересчур блестящие сейчас. Заметив её, они обе замолчали, что позволило Лотте продолжить.  — Директор Хайнс попросил спуститься к вам, взять справку.  — А, ты должно быть Близард, — на лице секретаря появилось понимание, и, одёрнув пиджак, она направилась к столу. — Переходишь на домашнее обучение по причине…  — Ментальной нестабильности, — ответила Лотта, вздохнув. На лице Барбары отразилось сочувствие. — Рекомендация лечащего врача. Она говорит, что так будет лучше.  — Изоляция от общества никому не сделала лучше, — нахмурилась миссис Ковальски, не поднимая взгляда от стола. — Но, в любом случае, я не вправе что-то решать. Хотя жаль, что так вышло. Я слышала, твои математические методы решения были впечатляющими.  — Всего лишь приёмы, — пожала плечами Лотта. — Чуть меньше работы.  — Никогда не любила математику. По-моему — это просто игра с числами, но все отчего-то делают вид, что в ней заложен глубокий смысл, — вздохнула миссис Ковальски, а затем улыбнулась. — Вот оно. Держи. Женщина протянула ей листок А4, который Лотта, не глядя, убрала в рюкзак. Ей совершенно не хотелось разбираться в этой макулатуре. Ей стоило выйти уже через десять минут, если она не хотела опоздать на приём.  — Спасибо, — ответила она, подняв взгляд на секретаря. — Всего доброго.  — И тебе. Вы, мисс Миллер, тоже можете быть свободны.  — Но…  — Наш разговор окончен. Решайтесь или смиритесь с последствиями. А вы, мисс Близард, поправляйтесь. «Поправляйтесь, » — усмехнулась Лотта, выходя из кабинета. Судя по тяжкому вздоху, Барбара последовала за ней. «Будто это просто простуда или ангина. Прими пару таблеточек, попей чаю с мёдом. Поспи и всё у тебя будет оки-доки, никаких брендовых духов воровать не будешь.»  — Это дерьмово, — раздалось откуда-то справа, и Лотта подняла голову. Барбара всё ещё шла рядом, теребя края своего желтого свитера. Лотта приподняла бровь. — Ну, то, что тебе приходится уходить из-за этого. У тебя рецидив?  — Я разбила бровь отцу во время истерики, — ответила Лотта, и внутри всё похолодело. — То есть да. У меня ПТСР и клептомания. Приступы участились.  — У меня была булимия три года назад, — ответила Барбара, никак не отреагировав на её диагноз. Она скрестила руки, обхватив себя. — Это был… полный кошмар.  — Сочувствую, — искренне ответила Лотта. Барри однажды рассказывал ей о своём опыте РПП, и это действительно было полным кошмаром. — А какая у тебя проблема?  — Проблема? — непонимающе переспросила Барбара. Её светлые брови нахмурились, что сделало её похожей на ребёнка в замешательстве.  — Ну, ты же не просто так скандалила с миссис Ковальски.  — А, это, — вздохнула Барбара, и вид у неё стал совсем поникший. — Пустяки.  — Судя по твоим крикам — нет.  — Ну, я вроде как, президент драм-кружка, — замялась девушка. — И мы собирались ставить мюзикл. На Рождество. Идея довольно странная, но…  — По сути, вряд ли может быть что-то страннее мюзикла про политика восемнадцатого века.  — Хах, — фыркнула Барбара, и Лотта увидела, как блеснули её глаза. Поняла отсылку. — Но я собираюсь бить рекорд странности.  — Ну, порази.  — Это… вроде как фанфик. Про Флэша, его Команду и Негодяев, но с добавлением диснеевский песен и…  — Вы что, экранизируете «Разделённые смертью»? — усмехнулась Лотта, поудобней перехватывая рюкзак. Но, повернувшись, она наткнулась на пораженный взгляд и горящие щёки.  — Ты читала его? «Читала?» — усмехнулась Лотта, глядя на стремительно краснеющую Барбару. — «Милая моя, да Ливер мне записал около часа голосовых, комментируя каждую главу, в каждой третьей повторяя что это ШЕДЕВР, и что мы ОБЯЗАНЫ опубликовать его в блоге».  — Конечно читала, — ответила она. А затем она вдруг поняла. — Так ты — его автор?  — Ну, э, в каком-то смысле… — замялась Барбара, и щёки её стали совсем красными. Затем, под выжидательным взглядом Лотты, она сдалась. — Да, это была я. Можешь даже не…  — Тогда я обязана попробоваться на роль, — перебила её Лотта. Глаза Барбары стали как два блюдца. — Грех не стать звездой шедевра.  — Ты серьёзно? — воскликнула она чересчур громко. Лотта кивнула. — О, боже мой.  — Нет, серьёзно, я согласна на роль дерева номер три. Я обожаю этот фанфик, Барбара.  — Барбс, — выпалила девушка, и глаза её загорелись. — Все зовут меня Барбс.  — Лотта, — кивнула Близард, протягивая руку. Барбс сжала её с безумной улыбкой, а затем вдруг сорвалась с места. — О мой бог, они будут в восторге! Лотта ненавидела бегать, но что-то в безумно счастливой ауре Барбс, что так и валила от неё волнами, придало уверенности, что ныть об этом не самое время. На секунду в голове мелькнула беспокойная мысль, что она опоздает, но лежащий в кармане экстраполятор обрёл вес в то же мгновение. И мысль совсем обратилась в пыль, когда она поняла, куда они бегут. Драм-кружок собирался в подвале, в довольно просторной комнате с на удивление крохотными окнами. Она была чистой, без всех этих клишированно разбросанных на полу постеров и обрывков бумаги, но зато здесь было пять человек, что разом подняли головы, когда Барбс стукнула дверью.  — Барбс! — воскликнули несколько человек. Девушка быстро кивнула, а затем взглянула на Лотту.  — Лотта, знакомься, это — часть нашего кружка. Малая часть, но всё же. Это Моника и Иза, — сказала она, указав на блондинку и брюнетку в черлидерской форме. — Чед, — латиноамериканец в очках. — Симус, — высокий парень в баскетбольной форме. — Мик, — огромный, реально огромный парень-шкаф без волос. — И, наконец, мой парень — Джастин, — смазливый высокий парень в джинсах и свитере. Лотта невольно фыркнула.  — А кто это? — спросил Джастин, взглянув на Лотту. Вместо Барбары ответил Чед.  — Шарлотта Близард. Я рассказывал про её уравнения.  — О, так это ты, — фыркнула Моника. — Я думала, ты ушла из школы.  — Именно поэтому сейчас ты лицезреешь на удивление плотную астральную форму, — ответила Лотта. Чед фыркнул.  — Что она здесь делает, Барбс? — спросила брюнетка.  — Ты поговорила с миссис Ковальски? — спросил Джастин. Барбс вздохнула.  — Так, у меня две новости. Первое — нас прикроют без пятнадцатого человека.  — Черт, — выругался Мик.  — Второе, — вступила Лотта. — Я — тот пятнадцатый. На лицах присутствующих отразилось удивление.  — Ты? — изогнул бровь Симус. Лотта пожала плечами.  — Сама поражаюсь своей социальности. Но, кажется, без меня Сью Сильвестр прикроет ваш Хор*, так что…  — Она мне нравится, — усмехнулся Чед.  — А она петь умеет? — уточнил Джастин полным скептизма голоса.  — Даже если нет, то мы можем поставить её в массовку, — сказала Иза. Она улыбнулась. — Есть же общие песни, да и роль Пи-ка-бу свободна.  — Да, но, наверное, стоит послушать её прежде чем делать выводы, не? — спросил Мик. Лотта не была близко знакома с Тепловой волной, но почему-то была уверена, кого играет этот парень. Барбс повернулась к ней.  — Ты можешь спеть нам что-нибудь?  — Песня из рекламы подойдёт? — усмехнулась Лотта, и Моника фыркнула.  — На что-то посерьёзнее ты не способна?  — Что пела ты на прослушивании? — уточнила Лотта, глядя на девушку. Та пожала плечами.  — «Young&Beautiful»*  — Хотя желательно что-то из Диснея, — добавила Барбс. Лотта фыркнула. — Что угодно, правда. Важен лишь голос.  — Хорошо. Барбс улыбнулась ей, а потом отошла в сторону, оставив её посредине комнаты. Опуская рюкзак на пол, и чувствуя на себе внимательные взгляды, Лотта невольно почувствовала себя героиней «Хора». Это было глупо, потому что она явно опаздывала на приём, и на неё смотрели в ожидании чего-то явно провального, а в голове крутилось лишь… — Снег искрится на горных вершинах — ничего не разглядеть, * — запела она, невольно думая о том, какая ирония, что они сходили на сеанс ровно за день до появления Снарта в городе. Эта мысль исчезла быстро, но остался фан-арт, посвященный Капитану Холоду в образе Эльзы, и, чёрт, ей не стоило так краснеть. — Не видно ни следа. Королевство уединения, и, видимо, я — его… король. Лотта сказала последнюю фразу автоматически, потому что в работе было именно так, но это не помешало Изи и Мику выразительно переглянуться. По спине побежали мурашки, и паническая мысль охватила на какие-то секунды, но Лотта подавила её, продолжив петь. — Не открывайся, не позволяй им узнать, — продолжала она, чувствуя, как мурашки бегут по спине вновь и вновь. — Будь хорошим мальчиком, которым ты всегда должен быть. — Не чувствуй, не показывай… Что ж, теперь они знают. И уже не было перед ней взглядов учеников. Окутанная метелью слов, она всё дальше уходила в собственные мысли, позволив песне нести её. Ей всегда нравилась эта песня, и причиной тому стал вовсе не тот ажиотаж, что она произвела. Эльза и её сомнения, страхи и чувства, всегда были близки ей — даже папа отмечал это. И слова песни были будто написаны специально для неё. Но почему-то только сейчас — что и для него тоже.  — Это было… впечатляюще, — признала Моника, когда Лотта закончила. Чед присвистнул и показал ей большой палец. В глазах Барбс можно было разглядеть сердечки.  — Спасибо Вселенной и Богине, — выпалила она, и Лотта смутилась. — Лотта, это было идеально. Где… Как?  — Я не знаю, — пожала плечами Лотта.  — Ты определённо в команде, кудряш, — фыркнул Симус, и широко улыбнулся на её испепеляющий взгляд.  — Путь она будет Холодом, — произнёс Мик, и брови Лотты метнулись вверх.  — Что? — воскликнула она, и как оказалось — не только она. Джастин и Барбс выглядели не менее удивлёнными.  — Ой, да ладно вам, — фыркнула Иза. Она поднялась с места и подошла к Лотте. — Она сама выбрала «Let it go». Тем более — мужскую версию.  — И она говорит так же, как он, — подключился Мик. — Отсылки, сарказм, всё такое. Да и песня. Это знак свыше, не иначе.  — Как девушка может сыграть лидера Негодяев? — спросил Джастин.  — Так же спокойно, как мужчины играли Джульетту, — съязвила Иза. — Нет, серьёзно, Барбс, ты не можешь её упустить.  — Да и к тому же, Джас, — фыркнул Чед. — Странно, что ты упираешься, учитывая, что Холод и Флэш флиртовали в каждой совместной сцене.  — Тебя выбрали, как Флэша? — приподняла бровь Лотта. На губах Джастина растянулась довольная улыбка.  — Кого же ещё.  — А я — Вайб, — поднял руку Чед.  — Атом, — щёлкнул пальцами Симус.  — Канарейка, — гордо подняла нос Моника.  — Тепловая волна, — представился Мик.  — И, Золотой Глайдер, — сделала реверанс Иза, и Лотта подумала, что никто бы не подошел на роль Лизы лучше. — И ты…  — Капитан Холод, — торжественно провозгласила Барбс, едва сдерживая широкую улыбку. — Если ты согласна.  — Кажется, Вселенная всё решила за меня, — ответила Лотта, искренне надеясь, что её улыбка не выглядит слишком нервной. Чед и Симус радостно воскликнули, Мик широко улыбнулся, а Иза сжала её плечо.  — Уверена, мы отлично сработаемся, братишка, — промурлыкала она, и Лотта практически не испугалась мысли, что она готова убить за эту девушку.  — Время покажет, сис, — не сдержалась она, и Иза звонко рассмеялась.  — Я постараюсь выслать сценарий до конца недели, — вклинилась в разговор Барбс, и Лотта сфокусировала всё внимание на ней. — Потому что, на самом деле, он ещё не совсем готов и…  — Я могу помочь, если нужно.  — Правда? — удивилась Барбс. Лотта кивнула, чувствуя, как телефон в кармане вибрирует.  — Да. Я действительно обожаю этот фанфик, — улыбнулась она, доставая гаджет из кармана. Сердце её упало. — Но сейчас мне надо бежать.  — О, тогда я напишу тебе.  — Хорошо-хорошо, — кивнула Лотта, стремительно набирая сообщение. — Но сейчас мне правда пора.  — Удачи!  — Пока-пока!  — Ледяного дня! — воскликнула Иза, и Лотта фыркнула, выбегая из кабинета. Она бросилась в ближайший коридор, на ходу доставая экстраполятор. Ей потребовалось меньше пяти секунд, чтобы открыть брешь, и, прыгая внутрь, она слышала, как звенит звонок за её спиной.  — Простите-простите-простите, — протараторила она, влетая в кабинет. Она не открыла брешь прямо на этаже, а потому ей пришлось нестись по лестнице, а затем она едва не сбила выходящего из туалета Малкольма, а потому, вероятно, приподнятая бровь доктора Форлайон была объяснима. — Случился форс-мажор, я не хотела так опаздывать, простите…  — Ничего, — покачала головой доктор, а затем указала на кресло. — Садись, отдышись. Лотта последовала указаниям и даже выпила явно заготовленный для неё стакан воды, и всё это под внимательным взглядом психиатра. Доктор села в своё кресло.  — Ты выглядишь довольно радостной. Что-то случилось?  — Ну, вообще-то, — замялась Лотта, с трудом пытаясь сдержать улыбку. — Это странно, но… Я вроде как играю в школьном мюзикле.  — Ого, — искренне удивилась доктор. — Неожиданно. Кого же?  — М-м… Капитана Холода. Лицо доктора Форлайон ожидаемо изменилось. Эта перемена была заметна и ожидаема — её тонкие губы поджались, а брови нахмурились и в единственном глазе мелькнула какая-то яростная вспышка. Лотта заметила, как та сжала и разжала ладони, но затем доктору удалось взять себя в руки.  — Что ж, учитывая, что я увидела в среду, думаю, тебе не будет трудно.  — Да, наверное, — согласилась Лотта, закусив губу. Радостное волнение стремительно сходило на нет, уступая место беспокойству и покалыванию в пальцах. Доктор взглянула прямо ей в лицо.  — У вас с Леонардом довольно близкие отношения, не так ли?  — Не то чтобы, — ответила Лотта и прикусила язык. Вероятно, это было неправдой. — Вообще, ему нравится мой папа. Но он так же хорошо относится ко мне, и сам по себе он довольно хороший человек, на самом деле…  — Но? — изогнула бровь доктор, и Лотта замолчала, не зная, что ответить. Воспоминания о тех захлёстывающих чувствах ярости и отчаяния вновь полыхнули в сознании, и она сжала кулаки, с силой впиваясь ногтями в ладонь. Доктор вздохнула, сложив руки будто в мольбе.  — Хорошо. Пусть я и не совсем понимаю, почему мистер Аллен так доверяет…  — Он хороший человек, — на удивление бойко вступилась Лотта. — Он изменился. И он бы никогда не причинил мне боль.  — Но я бы на твоём месте была осторожна, Лотта. Не бывает бывших преступников. Тем более, учитывая обстоятельства…  — О чём вы? — нахмурилась Лотта, чувствуя загорающийся в груди холодок. Нет. Не могли же знать об этом все. Доктор Форлайон прикрыла глаза. Она молчала несколько мгновений, будто собираясь с мыслями, а затем произнесла:  — Мне стоит извиниться за это, но я позволила себе поинтересоваться о твоих настоящих родителях, Лотта. В частности — о твоей матери, Катрине Близард. И я не знаю, в курсе ли ты, что на своё последнее дело она выходила с ним.  — Да, — кивнула Лотта. Мороз отступил, но в горле появился ком. — Но мне всё ещё не понятно, к чему вы клоните.  — Полиции не удалось выяснить обстоятельства её смерти, да и тела не нашли, но всё же мы можем полагать…  — Нет, — отрезала Лотта, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. — Нет!  — Лотта, это лишь предположение.  — Он не мог этого сделать!  — Мы не можем знать наверняка. Просто будь осторожна с ним, ладно? — она вытянула руку и накрыла её ладонь. — Я верю, что твой папа доверяет ему, но ты должна думать своей головой, и быть готовой защитить себя.  — Он не мог, — прошептала она. — Он любил её. На лице доктора появилось странное, практически нечитаемое выражение. Затем она убрала руку, скрестив их на столе.  — В любом случае, нам стоит вернуться к нашей теме. Ты закончила принимать те таблетки, что я давала?  — Да, — несколько дрожащим голосом произнесла Лотта. Ногти впились в кожу ещё глубже. — В субботу.  — Замечательно. Тогда вот, как мы поступим. Стоит уменьшить количество Метралиндола до двух в день. Теперь, когда ты на домашнем обучении, нет смысла так нагружать тебя, ты согласна? — Лотта кивнула. — Отлично. Ты продолжишь ходить ко мне каждую неделю. И будешь выполнять кое-какие задания.  — Задания? — переспросила Лотта.  — Ничего сложного, они, в основном, умственные, — покачала головой Вендетта, а затем вздохнула. — Лотта, как ты, наверное, уже поняла, твоя болезнь прямиком из детства.  — Она наследственная.  — Это тоже. Но наследственность гарантирует предрасположенность, но не проявление. И наша с тобой задача — понять, что стало причиной. Какое действие запустило механизм, и как это исправить.  — И какое будет задание?  — Я хочу, чтобы ты вспомнила три хороших качества в твоей маме. И то, за что ты любила её.  — Но я…  — Да, я знаю, мы об этом говорили. Но я полагаю, что ты ошибаешься. И поэтому, мне необходимо, чтобы ты вспомнила об этом, хорошо? Взгляд доктора был слишком выразительный, а Лотта всё ещё была ошарашена предположением, и потому не стала возражать. На губах женщины появилась улыбка, и что-то блеснуло в глубине её протеза.  — Замечательно. Тогда мы увидимся в следующую среду? На улицу Лотта отправилась через главный коридор, опять едва не столкнувшись с Малкольмом, и снова забыв извиниться, но на этот раз ей не было жаль. Мысли в голове скручивались в спирали, острыми концами вонзаясь в самые болезненные места, и даже когда в автобусе она включила музыку, громко вопящие Queen не смогли перебить их. Руки трясло, и Лотта то и дело сжимала ладони, пытаясь избавиться от этой раздражающей дрожи. В голове почему-то раз за разом всплывали отрывки старых репортажей о Капитане Холоде, и от этого её начинало морозить лишь сильнее. Чёртова Вселенная. Чёртова Вселенная. Чёртова… Телефон завибрировал, и Лотта вздрогнула, слишком резко возвращаясь в реальность. На дисплее высветилась окошко нового сообщения: хаффлпафский пирожочек: у нас ведь всё в силе? Лотта негромко чертыхнулась, а затем вскочила с места и выскочила через уже закрывающиеся двери автобуса. Она огляделась. Ей повезло оказаться всего в квартале от дома Клейтона, но, глядя на неумолимо тикающие часы, Лотта подумала, что стоит поторопиться.

ШБ: буду через три минуты.

Она побежала — уже второй раз за день — и волосы тут же растрепались, огромным кудрявым шлейфом несясь за ней следом. Лотта подумала, каково было жить Рапунцель, если она со своим полуметром едва справлялась. Но, с другой стороны, у Рапунцель волосы были прямые и не превращались в оружие массового поражения после каждого дождя.  — Воу-воу, притормози, — произнёс Уилл, практически ловя её в дверях дома. Лотта глубоко вдохнула, чувствуя, как и без того горящие лёгкие превращаются в альтернативу адского пламени. — Ты не настолько опаздывала, чтобы бежать.  — У нас меньше трёх часов, — прохрипела она, продолжая захватывать кислород. Она подняла взгляд на Уилла. — Лиза приходила.  — О, да, конечно, — ответил Уилл, и на щеках его выступил румянец. Когда он поскрёб затылок, Лотта не сдержала улыбки. — Это было… довольно неловко. Видимо, на Снартов просто нельзя произвести хорошее первое впечатление.  — Ты понравился Леонарду, — покачала головой Лотта. — А он — куда более социопатичнее Лизы. Так что уверена, что всё в порядке. Где всё?  — У меня. Они поднялись по деревянной лестнице вверх, и вскоре оказались в комнате Уилла. Она была не слишком просторной, и большую её часть занимала кровать, на которой сейчас лежало несколько мешков. Ещё здесь был стол со стоящим на нём включенным ноутбуком, полки с какими-то игрушками. Было видно, что в комнате прибирались совсем недавно.  — Не стоило так заморачиваться, — произнесла Лотта, подходя ближе к кровати и открывая первый пакет. Уилл за её спиной издал странный вздох.  — Перестраховаться не мешало. И да, кстати! — лицо Уилла просветлело, а затем он достал откуда-то крафтовый пакет, источающий невероятно соблазнительные запахи. — Она просила, чтобы я проследил, чтобы ты поела.  — Вот видишь, — усмехнулась она, перехватывая пакет. — Они оба поняли, что твоя основная роль — кормить меня.  — Какая прелесть, — закатил глаза Уилл. Внутри оказалось несколько шоколадных синнабонов и её любимых шоколадно-клубничных кексов. А ещё — сердечко, нарисованное на боку пакета черным маркером. Лотта невольно улыбнулась, но затем улыбка её померкла, стоило вспомнить об их разговоре с доктором. И от Уилла эта перемена не ускользнула. — Всё нормально? — уточнил он, когда она протянула ему один из горячих синнабонов. По правилам их нужно было есть вилкой и ножом, но сейчас, когда оба они сидели на полу, об этом как-то не хотелось думать.  — Не совсем, — покачала головой Лотта. — Но я не хочу об этом думать. У нас мало времени.  — Ты же знаешь, что я…  — Конечно, Уилли, — улыбнулась Близард. — Но сейчас у нас действительно мало времени. Пока они ели синнабоны, Уилл рассказывал ей о своём дне и заметках в блоге. Он даже показал несколько работ с конкурса.  — Они все — просто невероятные, — с восхищением произнёс он, вытирая салфеткой пальцы. — Но в основном это что-то довольно банальное. Хотя, я видел их в образе «Кошмара перед Рождеством».  — А ты хочешь увидеть их в образе феечек Винкс? — фыркнула Лотта, делая глоток чая, который они принесли несколько минут назад. Уилл нервно рассмеялся.  — Я бы взглянул на это. Хочется чего-то… экстравагантного.  — Воу-воу, какие слова мы знаем.  — Заткнись, — фыркнул Клейтон, и она рассмеялась. Окончательно убравшись после импровизированного обеда, Лотта повернулась к мешкам, лежащим на кровати. Она начала раскрывать их один за другим.  — Ты так и не сказала, что там.  — Всё для преображения, — пожала плечами она, доставая упакованный парик. — Парик, грим, накладные части тела. И одежда.  — А ты не думаешь, что парик будет смотреться неестественно? — обеспокоенно спросил Уилл, осторожно открывая косметичку. Лотта, ладонью расчёсывающая пряди парика, фыркнула.  — Будь у нас обычный парик — несомненно.  — А у нас он из волос единорога?  — Человека, — ответила она, и подняла взгляд на чуть ошарашенного парня. — Это натуральные волосы. Такой парик трудно достать, и стоит он довольно дорого, поэтому я попросила Лизу помочь.  — Эксплуатируешь богатых родственников? — усмехнулся Уилл. Лотта фыркнула.  — Мы с папой называем это платой за материальный ущерб.  — А, так вас двое. Целая команда.  — Заткнись, — фыркнула она, осторожно кладя парик обратно на кровать. — Нам предстоит очень много работы. Когда они закончили через два часа, Лотта была готова признать, что уроки макияжа от Лизы не прошли даром. Из зеркала на неё смотрела загорелая статная девушка с длинными прямыми чёрными волосами, сердцевидной формой лица, небольшой горбинкой на носу и ярко выраженными скулами. Её зубы были идеально-белые, маникюр аккуратным, а единственное, что осталось неизменным — голубые глаза, скрытые за стёклами чёрных очков. В одежде Лотта отдала предпочтение чёрным брюкам, обтягивающему винно-красному свитеру и чёрному пальто, а ещё — ботильонам на толстом каблуке. Это было совсем не в её стиле, но это было к лучшему, потому что именно сейчас она даже не была собой. Она была Элайзой Арлиз, и выглядела именно как она.  — Такси подъехало, — произнёс Уилл, появляясь в коридоре. Он на ходу надевал пилотскую куртку, а потому, заметив её, на секунду остолбенел, а затем выдохнул облегчённо. — Чёрт. Это действительно получилось круто.  — Несомненно, — промурлыкала Лотта, и голос её лился словно мёд. — Стоит быть убедительными, не правда ли? У дорожки их ждало классическое желтое такси, за рулём которого оказался полный усатый мужчина, до ужаса напоминающий актёра, имя которого Лотта так и не смогла вспомнить. Он быстро взглянул на них через зеркало заднего вида, и его брови — невероятно толстые чёрные брови — нахмурились.  — Вам в офисный центр, мисс? — поинтересовался он, заводя машину и выезжая на дорогу. Лотта покачала головой.  — Нет. Нам на Пятую авеню. Кафе «Clode de Paris», знаете, где это?  — Конечно, — кивнул мужчина. Несмотря на свой хмурый, практически насупившийся вид, аура доброты и понимания так и ощущалась в воздухе. Лотта улыбнулась.  — И, если вам не составит труда — как можно быстрее. Мы опаздываем.  — Как пожелаете, мисс. Они добрались до кафе за двадцать пять минут, в течение которых им удалось несколько раз обговорить детали предстоящего. Уилл выглядел взволнованным, а Лотта ощущала себя на удивление спокойно, даже несмотря на то, что кожа головы была стянута донельзя. Но втайне она надеялась, что волосы отложат бунт хотя бы на сегодня. Уходя, она оставила таксисту пять долларов чаевых и пожелала хорошего дня. Выскочивший следом за ней Уилл этому явно удивился.  — Полезно порой заниматься благотворительностью, Уилли, — ответила она, а затем пригляделась. — Это ведь она, не так ли? За одним из уличных столиков в небольшом атмосферном кафе, которые так любила Лиза, сидела девушка. У неё были короткие, настолько тёмные фиолетовые волосы, что казались почти чёрными. Она что-то читала в телефоне, периодически делая глоток кофе, а на столе рядом стояла небольшая камера на маленьком штативе.  — Джейн? — уточнила Лотта, тщательно выделив «дж». Она решила, что Элайзе подойдёт британский акцент. Девушка подняла голову, а затем вскочила, заметив их. Она широко улыбнулась.  — Элайза! Вау, ты выглядишь просто великолепно. Мне даже как-то неловко…  — Всё нормально, — улыбнулась Лотта. Она легко обняла девушку, а затем присела на свободный стул. К ним подскочил официант.  — Что будете заказывать, мисс?  — Безалкогольный мохито, пожалуйста.  — А мне — банановый капучино, — произнёс Уилл. Официант кивнул и тут же исчез.  — А ты… — произнесла Джейн, глядя на Уилла, и Лотта тут же ответила.  — О, я совсем забыла. Это Уильям — мой помощник.  — Но он ведь…  — Нет, я не Кларк Милн, — улыбнулся Уилл, глядя прямо на Джейн. Та смущённо улыбнулась в ответ. — Кларк не смог прийти — у него завал на работе, да и, к тому же, он разбирает работы для конкурса.  — Оу. Вы здорово придумали с конкурсом. Жду не дождусь увидеть работы.  — О. Их будет очень много, — улыбнулась Лотта. Официант вновь подошел, но в этот раз — уже с напитками. Лотта сделала осторожный глоток, надеясь не размазать помаду. — Итак, нам стоит перейти к делу.  — О, да, конечно, — широко улыбнулась Джейн. Она достала лист и положила его на стол. — Я заготовила вопросы, как ты и просила.  — Спасибо.  — Нужно ли включать Уильяма…  — О, нет-нет-нет, — помотал головой Уилл. — Я останусь за кадром. Буду сидеть так тихо, будто меня и нет.  — Хорошо. Тогда немного отодвинься, вот в эту сторону, — Уилл подвинул стул, заскрипев ножками по мостовой. — Отлично. Я уже настроила камеру, так что можем начинать в любой момент.  — Что насчёт сейчас? — улыбнулась Лотта. Она положила руки на стол и выпрямила спину, с улыбкой глядя на Джейн. Та выдохнула, нажала на какую-то кнопку и улыбнулась в камеру.  — Всем привет, мои дорогие Негодяи. Как вы, наверное, знаете, совсем недавно наша дружеская группа анонсировала кое-что интересное. И, та-дам! Поприветствуйте нашу дорогую и всеми любимую Элайзу Арлиз, чьё великолепие сегодня готово затмить солнце.  — Ты меня смущаешь, милая, — улыбнулась Лотта, и Уилл показал ей два больших пальца. — Всем привет! Невероятно рада вас видеть.  — А я-то как рада, прямо вся дрожу! — воскликнула Джейн. — Сегодня Элайза рядом со мной будет отвечать на самые частые вопросы, задаваемые вами. А их очень много, так что мы постараемся не растянуть всё на час.  — О, я вовсе не против.  — Отлично. Итак, первый вопрос, Элайза. Как тебе пришла идея создать блог?

***

Она вернулась домой, когда на улице уже зажглись первые фонари. В квартире было тихо и темно, а потому упавшие на пол пакеты прозвучали слишком громко. Она вздохнула, на минуту прислоняясь к стене, а затем поднимая их.  — Колди? — окликнула она, проходя вглубь квартиры. Повсюду её встречала тишина, и даже когда она открыла дверь своей комнаты, попав в объятья холода из открытого окна, кошка не отозвалась. — Колди! Очевидно, что кошки, как и папы, в квартире не было, а заметив приоткрытые двери балкона, внутри у Лотты что-то сжалось. Очевидно, она была там, но сейчас Лотта не была готова спускаться. Только не в таком виде. Она убрала пакеты с гримом и париками подальше в шкаф, а затем переоделась в домашние штаны и футболку, распустив волосы. Корни волос пронзила приятная ломота, и Лотта застонала, запуская пальцы в кудрявые пряди. На ходу массажируя кожу головы, она направилась в ванную. Вооружившись ватными дисками и бутылкой мицеллярной воды, она начала смывать с себя макияж. К концу процесса на полу скопилась целая гора разноцветных скомканных дисков, а из зеркала на неё смотрело бледное и вымотанное лицо. Лотта провела указательными пальцами под глазами, убирая остатки тонального крема, а затем вздохнула. Усталость пронзала каждую мышцу тела, и где-то на чердаке сознания прозвучал обеспокоенный голос Кейтлин, советующий больше отдыхать.  — Колди, — вновь позвала она, выключая в ванной свет и направляясь на кухню. Где-то в груди теплилась надежда, что кошка вернётся сама, и ей не придётся спускаться туда, но она явно была тщетной. — Колди, иди ко мне. Она достала из холодильника кастрюлю с супом-пюре и, вооружившись половником, наполнила коричневую супницу из нового набора. Оранжевый — тыквенный — цвет супа напомнил ей, что скоро Хэллоуин. А значит, её день рожденье. И кекс, оставшийся от подарка Лизы, приобрёл совершенно другое значение. Она поставила тарелку в микроволновку и, установив таймер на три минуты, отправилась к балкону. Ей пришлось заскочить в комнату и вытащить из кармана рюкзака телефон и экстраполятор, а затем разложить их по, к счастью, необъятным карманам домашних штанов. И только потом она направилась к цели. Город погружался в ночные сумерки. Лотта видела огни небоскрёбов вдали, а ещё чувствовала поднимающийся ветер. Вцепившись в прутья железной решетки, она опустила взгляд. Здесь действительно было невысоко — метра два, не больше, но страх всё равно захлестнул её с головой, когда ветер со свистом пробрался под футболку, растрепав волосы. Она приземлилась мягко, чувствуя через шерсть носков холодность деревянного пола, а затем выпрямилась. Дверь оказалась открытой.  — Колди? — окликнула она, осторожно проходя внутрь. Квартира была погружена во тьму и холод, и эта атмосфера не позволила ей полезть за фонариком. Квартира Леонарда, пусть и была точной копией их, но всё же была другой. Она была обставлена и оформлена в серо-сине-чёрных тонах, но при этом будто необитаема. И всё же Лотта знала, что здесь живут. Видела следы Снартов повсюду. Они были незаметные и аккуратные, как сами Снарты, но они были. Идеально расставленная в сушилке посуда. Сложенное аккуратной стопкой неглаженное бельё. Несколько бутыльков с лаком, стоявших на барной стойке. Накрытая колпаком корзина с фруктами.  — Колди! — вновь окликнула она, и затем, наконец-то, в ответ раздалось негромкое мяуканье. Лотта вздохнула и направилась на звук. Она на мгновение замерла, а затем чуть дрожащей рукой открыла приоткрытую ранее дверь. Леонард спал в той же комнате, что и папа, но, в отличие от него, здесь царил идеальный порядок. Тёмно-синие шторы были задёрнуты, но сквозь небольшую полоску открытого пространства внутрь комнаты проникал свет. Лотта смогла разглядеть высокий шкаф и тумбу, на которой, помимо настольной лампы, лежала ещё и книга в мягкой обложке. И Лотта заметила небольшой комок ровно в центре кровати.  — Колди, — мягко улыбнулась она. В темноте зажглись два синих глаза, а затем раздалось негромкое «мяу». Лотта фыркнула. — Плутовка, как же далеко ты забралась. Колди вновь мяукнула и что-то зашуршало. Лотта, поборов страх, прошла вглубь комнаты и включила настольную лампу. Колди, лежавшая на тёмно-синем покрывале, недовольно мяукнула.  — Не ты здесь устанавливаешь правила, малышка, — усмехнулась Лотта. Взгляд её упал на книгу в мягкой обложке. Она нахмурилась, а затем взяла её в руки. Книга была лёгкой и тонкой, с большими буквами в названии. Уолт Уитман. «Листья травы». Она пролистала несколько страниц. В свете настольной лампы их было плохо видно, но Лотта всё же заметила несколько пометок карандашом. Она остановилась на страничке с загнутым краем. Плачешь ли ты, дорогое дитя, об одном лишь Юпитере? Думаешь ли об одном погребении звёзд? Лотта помнила эти строчки. Они проходили Уитмана в средней школе — ей тогда было лет тринадцать — и какое-то время эти две строчки, напечатанные стандартным шрифтом в Word, висели над её столом. Они понравились ей так же, как понравилась через год песня Эльзы, и так же, пусть и не с такой силой, как первый куплет Let it go, задели что-то в глубине души. И теперь, глядя на подчеркнутые твёрдой рукой строчки, она чувствовала покалывание на кончиках пальцах. Лотта закрыла книгу, и положила на то же самое место, удостоверившись, что она лежит прямо. Ещё в том пансионе в Коаст-сити Ливер научил её этому правилу — «не оставляй следов, Шерлок. Будь тенью, и тогда они не доберутся до тебя». Что-то скрипнуло, и Лотта резко повернула голову. Колди, соскочив с кровати, теперь крутилась возле шкафа. И Лотта только сейчас заметила, что дверцы его приоткрыты.  — Да ладно, малышка, — вздохнула она, подходя ближе. Кошечка мяукнула. — Ты ведь не была там, верно? Колди на это ничего не ответила, и Лотта вздохнула, окончательно открывая дверцы. Запах сандалового дерева был первым, что она почувствовала. Он не ударил в нос, но мягко окутал, постепенно наполняя собой всё пространство. Он был мягким и тёплым, вызывающим слишком ироничные для Капитана Холода ассоциации. Но именно так пахло от Леонарда — сандаловое дерево, и что-то ещё, похожее на лимонную пастилку. Она почувствовала это, ещё когда обняла его впервые, но сейчас, когда разговор с доктором раз за разом всплывал у неё в голове… Зазвонил телефон. Лотте потребовалось несколько секунд, чтобы заставить дрожащие руки достать его, а затем — ответить на звонок.  — Привет, Лиза, — ответила она, прочищая горло.  — Привет, малышка. Ты получила мою посылку?  — Да, конечно. Спасибо огромное, парик был просто идеален.  — Рада, что тебе понравилось. Надеюсь, ты расскажешь мне, зачем он тебе понадобился?  — Ты и сама всё узнаешь, — улыбнулась Лотта. Руки её всё ещё дрожали, а Колди, заметив её беспокойство, начала тереться о её ноги.  — Поверю тебе на слово. Как твои дела?  — Всё нормально. Я уже дома, вот, собираюсь ужинать.  — Ну и замечательно. Я думала сходить на маникюр в пятницу, присоединишься?  — Было бы очень круто.  — Ну вот и отлично! Так мне пора. Я очень рада, что у тебя всё хорошо. Выше нос, малышка.  — Лиза… — окликнула её Лотта, закусив губу. Она буквально видела, как замерла Снарт.  — Что такое?  — Я… — Лотта вдохнула. — Скажи, а… Леонард он… Любил мою мать?  — Катрину? — переспросила Лиза, и Лотта кивнула, запоздало вспомнив, что Снарт её не видит. — Ох, малышка, я… Мне трудно говорить об этом — мы с ней никогда не встречались. Может быть, Мик может ответить, но…  — Хорошо, — ответила Лотта дрожащим голосом. — Хорошо, я поняла.  — Мне жаль. Наша с Ленни жизнь обделена любовью, правда. Но я думаю, что да, он любил её, хоть и редко вспоминал. Но, наверное, это связано с её смертью — он никогда не рассказывал… Лотта бросила трубку, уронив телефон на пол. А затем и сама села, прислонившись спиной к спинке кровати. Сердце её бешено стучало, и она часто и глубоко дышала, пытаясь вернуть самообладание. Бывших преступников не бывает. Обстоятельства её смерти… Колди обеспокоенно замяукала, а затем забралась на колени, перебирая короткими лапками. Лотта усмехнулась, проводя ладонью по крохотным ушам. Она заглянула в глаза кошке. — Ты ведь доверяешь ему, малышка? — Колди мяукнула, а затем кивнула головой, будто поняв вопрос. Лотта фыркнула, подняв глаза к потолку и заморгала. Спираль в груди сжималась, и острые края её вонзались прямо под рёбра. — Он ведь не мог убить её? Не мог? Колди замяукала, а затем начала тереться головой, будто убеждая её. Лотта вздохнула, вспоминая, с какой смущенной улыбкой папа смотрел на Леонарда, и как менялся в лице, зовя его по имени. Лен. Могла ли она доверять Лену? Как она могла быть уверена, что Лен — не причина всех тех страданий, которые её пришлось пережить? Ответов на эти вопросы у Лотты не было. И она сомневалась, что сможет хоть когда-нибудь их найти.

***

Папа вернулся домой под конец вечернего выпуска новостей, и выглядел он довольно вымотанным. Лотта нахмурилась.  — У Флэша проблемы?  — Ничего серьёзного, — отмахнулся он. — Но я чертовски голодный и хочу в душ.  — У нас есть суп, немного лазаньи, и я могу заварить чай.  — О, это было бы просто чудесно, — с улыбкой ответил он, а затем наклонился и чмокнул её в макушку. — Расскажешь мне потом про свой день?  — Конечно, — с усталой улыбкой ответила она. Папа отправился в душ, а Лотта и следующая за ней Колди — на кухню. Там кошечка запрыгнула на столешницу, пока Лотта не торопясь разогревала блюда. Барри любил принимать долгие и горячие души, так что можно было не торопиться. Через пятнадцать минут она поставила на журнальный столик в гостиной полную супницу, тарелку с лазаньей, огромную чашку карамельного попкорна, ведро фисташкового мороженого и две большие чашки с чаем. При взгляде на папину, она не смогла сдержать улыбки. Всё-таки это было идеальным подарком. Но вот он её мнения не разделял. Когда папа появился в гостиной — всё ещё с мокрыми от душа волосами — и плюхнулся на диван, при взгляде на кружку на его лице появилось страдальческое выражение.  — До сих пор поверить не могу. Лотта хихикнула. Эту кружку с Флэшем они с Леонардом и Уиллом увидели, когда листали каналы за ужином. В этом не было ничего необычного — мерча с Флэшем было очень и очень много. Но особенностью этой кружки была его выпуклая и на удивление детализированная задница, над которой они с Леонардом смеялись минут пять, пока Уилл становился всё краснее и краснее.  — Мы обязаны сфотографировать тебя в костюме вместе с ней.  — Ни за что на свете! — воскликнул Барри, приступая к поглощению ужина. — Нет, серьёзно, — продолжил он с набитым ртом. — Лен мне покоя не даст. Уверен, он сделает из этой фотографии фотообои и расклеит по всему городу.  — Может быть, — согласилась Лотта, а затем сжала губы, нахмурившись. От Барри это изменение не ускользнуло.  — Всё нормально, Кудряш?  — Да, я просто… — Лотта вздохнула, а затем подняла на него взгляд. — Ты доверяешь ему, пап?  — Да, — ответил Барри, выглядя несколько сбитым с толку. — Да, я доверяю Лену.  — Даже после всего того, что он сделал?  — Но мы оба знаем, что он изменился, не так ли? После смерти Льюиса и путешествия с Легендами… Странно это говорить, но Лен стал куда более открытым человеком, тебе так не кажется?  — Наверное.  — А что? Тебя что-то беспокоит?  — Нет, я… Пап, — вздохнула Лотта. — Он ведь был преступником. Не просто преступником — Крёстным отцом. Главой мафии.  — Тебя это пугает?  — Нет. Но разве ты не боишься, что он… просто может вернуться к этому?  — Лотта, — вздохнул Барри, откладывая вилку. — нет, я не боюсь этого. Потому что Лен действительно изменился. Да, я согласен с тобой, что раньше он был ужасным преступником, но… Флэш ведь тоже делал много незаконного. Я имею в виду… — Барри усмехнулся. — Держать мета в трубе бывшего ускорителя не слишком легально.  — Но это другое.  — Может быть. Это действительно сложная тема, Лотта, но то, что я могу сказать с уверенностью — Лен хороший человек. Даже когда он был худшим из преступников, я видел в нём это. И сейчас, наблюдая за ним… Лен старается быть лучше. В своей собственной саркастичной манере, но всё же, — на губах Барри появилась странная ухмылка, и Лотта не сдержала улыбки. — Мы должны учиться у прошлого, но не игнорировать его. И становиться лучше благодаря нему.  — Почему это прозвучало, как цитата из «Короля Льва»? — фыркнула Лотта, и папа рассмеялся. Он погладил её по голове.  — Мне казалось, у вас хорошие отношения. Особенно, если учитывать… — он взглянул на кружку и тяжко вздохнул. Лотта рассмеялась.  — Да. Конечно. Я просто хотела убедиться, что твой будущий парень не обидит тебя. И вновь рассмеявшись, когда Барри вспыхнул всеми оттенками красного, Лотта почувствовала, как образовавшийся в груди узел ослабевает. Но он всё ещё был там, как и вопрос, курсивом вырезанный под её веками. Мог ли Леонард Снарт убить Катрину Близард?