Дочь на двоих

Лен проснулся с тёплым и отчего-то тяжелым чувством в груди. И пусть мозг давно проснулся, уже анализируя информацию через слух и тактильность, глаза Лен открывать не хотел. Слишком хрупка была эта теплота утра, и, нежась в её приятных объятьях, Лен не спешил уходить. Но совсем близко раздался глубокий вдох, а затем горячее дыхание опалило шею Лена, заставив кожу покрыться полчищем мурашек. Он резко открыл глаза, чувствуя, как сердце ускоряет обороты. Тёплым и тяжелым чувством в груди оказался Барри, лежащий на нём. Аллен обвивал его осьминогом, закинув на него ногу и обхватывая грудь Лена руками, на которых размытыми пятнами красовалась светодиодная краска. Опустив взгляд на свою руку, Лен вздохнул. Конечно, и он был перепачкан в ней. Но вчера это было не так важно. Снарт хмыкнул сам себе, вспоминая события прошлой ночи. Сейчас, глядя на события будто через толстое запотевшее стекло, всё казалось если не сном, то очередной влажной фантазией. Но определённо голый Барри Аллен в его постели мягко намекал об обратном. В грудь закралось странное, незнакомое Лену чувство. Он никогда не просыпался в постели с любовником так близко. Точнее нет, конечно он просыпался, но не так близко. Даже Катрина, отношения с которой длились дольше всего, отчего проникли глубже в грудь, почти забираясь в сердце. И он всегда уходил, никогда не возвращаясь вновь. А сейчас уходить не хотелось. Разве что только в душ. Барри неожиданно поморщился, но просыпаться не стал, наоборот сильнее прижимаясь к Лену. Его растрёпанная голова лежала у Снарта на груди, прямо над татуировкой из россыпи снежинок, что перекрывала бугристый шрам. Во сне Барри казался… нет, не невинным. Скорее менее озабоченным весом ответственности на плечах и юным. Да. Барри выглядел чертовски юным во сне, когда лицо его было так близко, что можно было подсчитать веснушки, рассыпанные на аккуратном носу и увидеть, как слабо дрожат пушистые ресницы. Он провёл ладонью по лицу Барри, убирая упавшую прядку, из-за чего Аллен чуть улыбнулся во сне, а Лен едва не расплавился под весом поднимающейся теплоты в груди. Отрицание того, как сильно Барри нравился ему, было бессмысленным. Но всё же негромкий, но настойчивый звон беспокойства где-то в глубине головы не давал Лену покоя, добавляя в сложившуюся медовую картину дёготь капля за каплей. Потому что Лен точно знал, что этого Барри будет мало. Пусть их секс и был пиздецки хорош — от одного воспоминания о стонах Барри и вибрациях, которыми шло его тело, когда Лену удавалось найти особенно чувствительную точку на его идеальном теле, по коже Снарта шли мурашки, а внизу живота что-то приятно щекотало. Но Барри этого будет мало. Снарт знал Аллена слишком хорошо — или, по крайней мере, надеялся, что знает, потому что иначе в груди становилось совсем гадко. Потому что Барри был очаровательным щеночком, нуждающимся во внимании, ласках и любви. Любви, которой Снарт не мог ему дать. По крайней мере не в том объёме, в котором нуждался в ней Аллен. Эта мысль, озвученная в голове до боли знакомым голосом, заставила Снарта окончательно проснуться. Объятья Барри теперь стали скорее удушающими, чем согревающими, и его вес давил, поднимая в Лене первородный инстинкт — бежать и спасаться. Он начал осторожно выбираться из-под Аллена, освобождаясь от его цепкой хватки. Барри это, очевидно, не понравилось. Он поморщился, пальцами впиваясь в плечо Лена.  — М-м, — пробурчал он. — Не хочу. Снарт фыркнул.  — Мне нужно в душ, осьминожка.  — Неа, — поморщился Аллен. Глаз он не открывал, и, вероятно, это было и к лучшему — вряд ли бы Лен решился на что-то под напором этого щенячьего взгляда. Но теперь, когда у него было преимущество…  — Ауч! — воскликнул Барри, едва не подпрыгивая, когда Лен ущипнул его где-то в районе поясницы. — Так нечестно. Снарт победно усмехнулся, ведь желаемого результата он добился: Барри ослабил хватку, что позволило Лену сесть на кровати, избавившись от цепких рук. Аллен поморщился. Из-за манипуляций Снарта одеяло сползло вниз, открывая Лену прекрасный вид. Тот довольно улыбнулся.  — Я не играю честно, Барри, — усмехнулся он, из-за чего Барри вновь поморщился.Снарт улыбнулся коротко, позволив себе полюбоваться этим зрелищем, а затем наклонился, коротко целуя краснеющий от щипка участок кожи. По спине Барри побежали мурашки, он шумно выдохнул, отчего улыбка Лена стала ещё шире. Он наконец поднялся и направился в душ, игнорируя то, как сжалось сердце, когда тихое: «Возвращайся» нагнало его у самой двери. Настраивая воду, Лен улучил момент, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Последствия вчерашней бурной ночи становились очевидными — краска отпечаталась на коже пятнами, всплывавшими на коже то тут, то там. Больше всего конечно пострадало лицо, в особенности губы. Чуть меньше пятен было на ногах и руках, а остальные были слишком хаотичны. И Лен тяжко вздохнул, наконец забираясь под горячий поток, искренне надеясь, что краска не водостойкая. Намыливая тело, Лен позволил автоматизировать процесс, сосредоточив мысли на другом. Лен поймал себя на том, что в груди становится тепло от воспоминаний о смущенном Барри. Отрицать их влечение друг к другу было абсурдно, но проблема Снарта была в другом. Хотя сейчас, стоя под душем и не имея на себе давления в виде столь мирно спящего Аллена, Лен мог позволить себе ещё раз осмыслить проблему. Отношения. Корень его страха определённо скрывался в этом дурацком слове. У Лена отношений никогда не было — были связи. И даже Катрина, мысли о которой уже приходили в голову утром, была ему не столь близка. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как всё закончилось, и теперь любовь к ней была пропитана горечью. Он был влюблён в неё тогда, в самом начале. Их связь с Катриной была близка к определению отношений, по крайней мере с его стороны. Но Лен понятия не имел, что чувствовала она. Но с Барри было иначе. Их связь, чувства, были похожи на пожар, столкновения двух противоположных стихий, что порождали взрыв, глядя на который хотелось улыбаться, а не бежать в ужасе. Барри опьянял без вина, поднимал планку. Их игра в кошки-мышки электричеством шла по венам Снарта. Барри стал куда более важным призом, чем бриллианты, ведь он — их стычки с Флэшем — адреналина выбрасывали куда больше. Он нравился его старушке, он успокаивал её. И мысль об этом крюком подстёгивала Лена. Потому что проблема, по сути, была не в отношениях. Анализируя свою жизнь с момента обнаружения факта соседства, их встречи свелись к куда более домашним, нежели стычкам в музеях. И Лену это нравилось. Ему нравился домашний Барри Аллен, носивший дурацкие футболки, восхвалявший его еду и так мило красневший от его подколок. И мысль о том, что теперь Лен может целовать его, когда захочет, а так же получать эти самые поцелуи, а может быть и что-то большее, в ответ… О, эта мысль бурлила в груди кленовым сиропом. И из этого получалось, что проблема была в самом Лене, в его… страхе? Боялся ли Лен отношений? Нет. Пусть ему трудно было представить их вдвоём на свидании в парке, но какая-нибудь альтернатива, подобранная специально под их ситуацию… О, это вполне могло случиться. Лена скорее пугала близость, развивавшаяся во время этих отношений. Пускать людей в свою жизнь, в своё сердце — вот, что было по-настоящему страшно. Но разве Барри уже не был в ней? Рутина Лена пестрила широкими улыбками Аллена, его смехом и… О, чёрт. Лотта. Лен вздохнул, прижимаясь лбом к кафелю. Как же всё было сложно. Он выбрался из душа, заглянув в спальню за домашней одеждой. Барри всё ещё спал, хотя в какие-то моменту Лену казалось, что тот смотрит на него украдкой из-под кокона одеял. А потому он без зазрения совести наклонялся, дабы достать трусы из нижнего ящика, а потом вытягивался, долго выбирая футболку с верхней полки. Возвращаться в постель Лен не стал, хотя очень хотелось. Приятная ломота в груди извещала о том, что день сегодня будет максимально ленивым. Громко шлёпая босыми ногами по полу, Лен прошел на кухню. При виде торчащих из тостера кусочков он усмехнулся. Есть не особо хотелось, а вот кофе… Да, именно в кофе сейчас он нуждался больше всего. Поставив турку на плиту, Лен всё же решил съесть эти несчастные тосты, параллельно думая, стоит ли будить Аллена. Но вопрос решился сам собой, когда кофе был сварен — в глубине квартиры мелькнула вспышка, а затем на кухне появился и сам Барри. Волосы его были растрёпаны, влажными прядями образуя небольшое гнездо. Тело тоже было чистым, разве что из одежды на Аллене были лишь трусы. Но оттого он, похожий на выпавшую из гнезда сову, становился лишь милее. Барри забрался на высокий стул, потирая глаза руками. Лен хмыкнул и, взяв самую большую кружку, которая только нашлась в его шкафу, налил Аллену оставшийся кофе. Тот выпил его едва ли не залпом.  — Притормози, Scarlet.  — Всё в порядке, — буркнул Аллен. Впрочем, он выглядел куда бодрее. — Этого всё равно мало. Но мне уже лучше.  — И сколько ты обычно пьёшь?  — Шесть кружек с утра.  — И всё это, конечно, с сахаром.  — Десять тысяч калорий, Лен. Это тебе не шутки. Лен в ответ на это фыркнул, делая глоток из своей кружки. Какое-то время они молчали: Барри пытался проснуться, а Лен медленно пил свой кофе, не сводя взгляда с Аллена. И, кажется, тот это заметил.  — Что такое? — спросил он, подняв на него глаза. Взгляд Барри был скорее мягким, чем сонным. Ну и конечно, он напоминал щенка. — Я отсюда слышу, как мысли роются у тебя в голове. Дурацкое ощущение. Лен фыркнул, поставив опустевшую кружку в раковину. Вздохнув, будто перед прыжком в воду, он скрестил руки на груди, а затем взглянул на Аллена.  — Не хочешь поговорить о том, что случилось вчера? На Барри это подействовало несколько иначе, чем ожидал Лен. Он выпрямился, скрестив пальцы в замок. Щёки его пошли румянцем.  — Ну… Это было хорошо, — произнес он негромко. Из голоса его исчезла сонливая сиплость, но он был явно смущен. — Очень хорошо, я бы сказал. Я… типа, никогда не… Наблюдать за смущением Барри определённо было любимым занятием Лена. Тот фыркнул, немного расслабляясь.  — Хорошо, — кивнул он, прерывая поток речи Аллена прежде, чем тот мог свернуть не туда. — Но что дальше?  — Дальше? — переспросил Барри. Лицо его неожиданно побледнело и в сочетании с оставшимися на скулах и лбу красными пятнами это смотрелось болезненно. — Ты же не хочешь сказать, что это было ошибкой, и что ты…  — Нет, — поспешно ответил Лен, наблюдая за тем, как облегчение отражается на лице. Это наводило на определённые мысли, но Лен отложил их на потом. — Но ты же понимаешь, что нормальные отношения у нас построить не получится? Что я не смогу…  — Лен, — перебил его Барри. Облегчение вернуло краску ему на лицо, и теперь он был куда спокойнее. — У меня не было нормальных отношений со средней школы. Типа, сначала я был отцом-одиночкой, а потом прибавился ещё и Флэш, так что… — он усмехнулся. — Вряд ли мне хоть когда-то ещё удастся построить отношения в привычном их понимании, типа… Моё последнее свидание прервал сначала человек-акула, а потом двойник человека, убившего мою мать.  — Мда, — цокнул Лен, а затем усмехнулся. Разговор с Барри приносил ему облегчение, потому как все вопросы медленно решались сами собой.  — Да, тот ещё кошмар. То есть, я хочу сказать, что да, я всё понимаю. Это было пиздецки хорошо, но если ты не хочешь, чтобы это продолжалось или повторялось я…  — Притормози, Scarlet, — Лен поднял ладонь, прерывая поток речи Аллена. Барри замолчал, выжидательно глядя на него. Лен прикрыл глаза. — Я завёл этот разговор не потому, что не хочу, а потому что… Барри. Ты мне нравишься, будем говорить так. Сильно нравишься. И я хочу тебя, потому что ты, блять, идеален, — Барри смущённо промямлил что-то, на что Лен усмехнулся. — Но ты тактильный, а я в этом плане похож на ежа.  — Да брось. Тебе нравится. Ты просто слишком горд, чтобы признавать это.  — Может быть. Но вряд ли мы сможем ходить по улицам за ручку и забирать тебя с работы я тоже не смогу. Барри рассмеялся.  — Да, Капитан Сингх это определённо не переживёт, — Лен фыркнул, а улыбка Барри стала только шире. Он поднялся со своего места и подошел к Лену ближе. Но прикасаться не стал, что не могло остаться незамеченным. Барри глубоко вздохнул. — Лен, я понимаю, правда. И я не хочу на тебя давить. Я действительно достаточно тактильный человек, но если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь об этом сказать, потому что, в конце концов, у меня есть дочь и кошка, и такие же тактильные друзья.  — И ты думаешь они не будут против меня?  — Учитывая их разговоры, думаю, проблемы возникнут только с Джо, — Барри глубоко вздохнул. — Но с этим мы разберёмся потом. Я хотел сказать, что понимаю твоё нежелание, но… Мы ведь не нуждаемся в общественных ярлыках, правда? — он чуть наклонил голову, заглядывая Лену в глаза. Тот не смог сдержать короткой улыбки, которую Аллен правильно воспринял как одобрение. — Ты мне нравишься. Очень сильно и очень давно. И мне нравится проводить с тобой время. Вряд ли бы я смог отказаться от простых вечерних посиделок, что уж говорить о возможности поцеловать тебя и спать с тобой, — Барри несколько смутился, но напор не растерял. — Так что, если ты испытываешь то же самое, то… мы могли бы попробовать? Без официальных ярлыков и объявлений, просто… Проводить время друг с другом больше и… ближе? Потому что я очень этого хочу. Лен улыбнулся. Вчера ему казалось, что стать ближе к понятию «счастлив» нельзя, но сегодняшнее утро определённо задрало планку. И не то чтобы он был расстроен этому вызову.  — Глупо отказываться от такой эксклюзивной возможности. Тем более… — Лен закусил губу. Слова, способные разрушить всю гармонию момента, едва не сорвались с его языка, но, хвала многолетней выдержке и осторожности, он успел. — Нам нужно разобраться с этим блогом.  — О да, — согласился Барри. Улыбка его стала смущённой. — То есть… я могу тебя поцеловать?  — Ты даже можешь не всегда об этом спрашивать. Барри расцвёл, как подсолнух на свету. Он налетел на Лена, вжимая его в стойку, и Лен чувствовал, как широко он улыбается, целуя его. Это открытие мягкой патокой расползалась в груди, так, что он даже позволили Барри вести в их поцелуе, пока его руки спускались по спине вниз, проходясь по каждому позвонку и замирая на упругих ягодицах. О, мысль о том, что он может касаться их почти в любое время, опьяняла. Барри отстранился, заглядывая ему в глаза. Руки его кольцом сомкнулись вокруг шеи Снарта.  — Тебе же нравится это, — промурчал Барри. — Просто признай.  — Может быть, — ответил Лен, оглаживая большими пальцами ягодицы, а потом и вовсе сжимая их, заставляя Барри выгнуться, прижимаясь ближе. — Но что мы скажем Лотте?  — Ох, — выдохнул Барри. — Не думаю, что она будет против. Но разговор этот будет очень неловким.  — Будешь откладывать его?  — Нет. Но для начала мы украдём у них торт, — живот Барри одобрительно заурчал, выбив из Лена смешок. — А заодно проверим, как сильно пострадала квартира.  — Звучит как неплохой план, — согласился Лен. — Но тебе стоит приодеться, иначе всё станет слишком очевидно.  — Засранец, — цокнул Барри. Лен пожал плечами, целуя его в основание шеи.  — Ты сам на это подписался, Барри. Барри на это лишь тяжко охнул.

***

Чайник щёлкнул, выводя из транса. Лотта несколько раз моргнула, а потом поднялась, чтобы залить кипятком заварку. Движения были плавными, будто она находилась под толщей воды, но это было правдой лишь отчасти. Мозг просыпался медленно, с невозможностью выбраться из дурманящих снов. Она поставила чайник на стол, а затем перемешала воду, наблюдая, как та окрашивается в тёмно-коричневый цвет. Взяла кружку, налила сливок и села обратно на стул, подложив ноги под себя. Колди мурлыкнула, забираясь к ней на колени. Лотта улыбнулась, проводя ладонью по гладкой шерстке. Из зала послышались шаги, а затем в комнату ввалился Ливер. Помятый и растрёпанный, он напомнил Лотте дикое животное, спасавшееся от погони. Он уставился на стол, хлопая глазами.  — Чёрный? — спросил он. Лотта кивнула.  — С бергамотом. Сливки в холодильнике.  — О, ты просто чудо. Лотта молча пожала плечами. Ливер достал коробку из холодильника, хлопнув дверью слишком сильно, так, что Близард поморщилась. Затем взял первую попавшуюся кружку, выразительно взглянув на ту, что они подарили. Лотта махнула рукой.  — Долгая история. Ливер настаивать не стал. Он плюхнулся на соседний стул, налив себе чай и добавив сливок. Когда он наклонился к сахарнице, пряди волос упали ему на глаза. Он чертыхнулся.  — Ещё немного и я последую примеру Снарта, — выдал он, откидывая их назад. Затем поднял взгляд на неё. — Хотя будет обидно за то масло, уж слишком оно ароматное.  — Идея твоего отца?  — Скорее требование. Не хотел, чтобы мои лохмотья и железки очернили репутацию семьи, — он пожал плечами. Лотта взглядом нашла все пустующие проколы. Сердце невольно сжалось. — Ты плохо спала?  — Дурацкий сон. Другого определения она не нашла, но Ливер и не требовал. Сложно было сказать, что это было на самом деле — она отрубилась практически сразу же, как только игла вонзилась в руку, и проснулась уже наутро, с адской головной болью. Но, благо, обезболивающих у них дома было достаточно.  — О, я скучал по этому чаю, — улыбнулся Ливер. Их взгляды встретились. — Я рад, что приехал.  — Останешься ещё?  — Нет, прости. Хоть я и не хочу возвращаться в гнездо моего папаши, но я надеялся успеть к бабуленьке. Да и к тому же, тебе завтра в школу.  — Это уже не имеет значения. Я на домашнем.  — Мистер Аллен всё же последовал её совету?  — Это было моё решение.  — Такая себе перспектива, — подытожил он, делая глоток. — Но ты хотя бы будешь ходить на репетиции.  — Да, от этого вряд ли получится отвертеться.  — Но мне всё равно не нравится эта женщина. Ничего хорошего от людей с таким именем ждать не приходится.  — Не тебе её судить.  — Туше, Шерлок, туше. Лотта усмехнулась. Разговор с Ливером помог ей немного прийти в себя. Мерзкие образы наконец отступили, а боль утихла под напором обезболивающего. Лотта достала из кармана телефон.  — Что там в блоге? — поинтересовался Ливер. Лотта фыркнула, пролистав ленту уведомлений.  — Все в восторге. Артер написала, что столько заказов у неё давно не было.  — Ну, а как иначе. Такое грамотное распределение заслуживает похвалы, — он задумался на секунду. — Хотя, Зуко и Азула Снартам бы тоже подошли.  — Нет, Леонард — это точно Катара. Тем более, в этом доме мы топим за Катаанг.  — Ну, при таком раскладе иначе и быть не могло. Лотта фыркнула. Из прихожей донеслось щёлканье, из-за чего Колди соскочила с колен и бросилась туда. Затем раздалось звонкое:  — Ну уж нет, чудовище, эти штаны ты шерстью не испортишь. Ливер спрятал улыбку в кружке.  — Мой человек.  — Доброе утро! — бодро произнёс Барри, входя на кухню. Лотта улыбнулась ему, невольно отметив, насколько бодрым и счастливым он выглядит. Ну и то, что одежда явно велика ему в плечах и груди.  — Доброе утро, мистер Аллен, — отозвался Ливер. — Мистер Снарт, я полностью поддерживаю вас в нелюбви к этому созданию. Ужасно привередливое и вредное существо.  — Просто нужен особый подход, — пожала плечами Лотта. Она цокнула языком, и Колди быстро вернулась к ней на колени, начав тереться головой о ладонь. — Хорошая девочка.  — Вы просто нашли друг друга, — подытожил Ливер. Лотта демонстративно закатила глаза.  — Как вечеринка? — спросила она, обращаясь к папе. Леонард осторожно сел на стул рядом, скрестив руки на груди, и выразительно взглянул на Барри. Тот закатил глаза, но уши выдали его смущение.  — Хорошо. Оливер был несколько обеспокоен, но потом мы решили эту ситуацию.  — Не думал, что Куин, с его-то образом жизни, может быть столь… строг, — повёл бровями Леонард. Барри закатил глаза, ткнув его в плечо.  — Не тебе его судить, засранец. Кудряш, мы возьмём у тебя торт?  — Конечно. Мы тоже не завтракали.  — Да и грех отказываться от такого, — поддакнул Ливер. Он взглянул на Леонарда. — Это было очень вкусно, мистер Снарт.  — Благодарю.  — Но я всё равно готовлю лучше.  — Я не ел твой Наполеон. Но пока мистер Снарт держит позицию. Лотта закатила глаза.  — Подлизываешься.  — С чего бы? Он ни тебе, ни Уиллу не отец, а моей любимой клептоманкой всё равно остаешься ты, — он беззастенчиво улыбнулся. Лотта ткнула его носком в бедро.  — Заткнись.  — Как пожелаешь, — он поднялся. — Пойду разбужу Кхалиси.  — Не занимайте ванну надолго, — проворковала ему вслед Лотта. Средний палец был довольно выразительным ответом.

***

Не то чтобы Уилл вообще нуждался в помощи с пробуждением. Вот уже пять минут он стоял в ванной с щёткой во рту и сверлил своё отражение взглядом, периодически прерываясь, чтобы сплюнуть накопившуюся пасту. После вчерашних событий он спал крепко, и, возможно, именно эта сонная пелена не давала ему смущаться под напором воспоминаний. «Ну, теперь ты хоть отдалённо напоминаешь человека» — пожал плечами Уилл, промывая водой рот. Он ополоснул щётку, а потом и вовсе выключил воду, покидая ванну. Он вернулся в комнату, где они спали — Уилл смутно помнил, как они добрались сюда, но как бы то ни было, сейчас он был благодарен вчерашнему себе, что прихватил с собой рюкзак. А так же — что не послушал совета матери, и взял с собой джинсы. Потому что сейчас он был слишком помят, чтобы идти на улицу. Когда с джинсами было покончено, и пришло время менять футболку, за спиной раздался стук. Уилл резко обернулся, тут же краснея под довольным взглядом Кинга, что стоял, оперевшись на дверной косяк.  — С добрым утром, Кхалиси. Думал, ты ещё спишь.  — Я не такой засоня.  — Охотно верю, — согласился Ливер. — Но, в любом случае, мы уже садимся завтракать. Правда… — он закусил губу, чуть оборачиваясь, а затем усмехнулся. — Гейские флюиды захватили кухню, что довольно неловко, на самом деле. И не думаю, что с нашим появлением ситуация улучшится. Понятия не имею, как Лотта с этим справляется.  — Наверное, у неё есть иммунитет, — ответил Уилл, чувствуя, как краска заливает уши. — Она с ними почти живёт.  — Может быть.  — Насчёт вчерашнего… — о, эти слова дались Уиллу с таким трудом, что он почувствовал себя почти героем, что в доме Флэша что-то, да значило. Ливер же в ответ лишь фыркнул, будучи расслабленным, как и всегда. Уиллу от этой несправедливости даже захотелось стукнуть Кинга, но он понимал, что это будет глупо. Хотя желание от этого не ослабевало. Он подошел ближе. Под его взглядом сверху вниз Уиллу стало неуютно. Ливер провёл пальцем по линии подбородка.  — О, Кхалиси, расслабься. Это было так хорошо, что я не против повторить. Он задумался на мгновение, а затем опустился, легко целуя Уилла в губы. И от этого поцелуя в животе защекотали бабочки. Оторвавшись, Ливер улыбнулся.  — Вкусный, — он отстранился. — Нас ждёт торт. И флюиды, само собой. Пойдём. Уилл кивнул, позволяя, в каком-то смысле, вести себя. Щеки его горели, что было совсем не кстати, учитывая, что сейчас ему предстоял разговор с Холодом и Флэшем. Хотя, впрочем, допроса Лотты он боялся куда больше. Но эти страх и смущение разбавлялись другим чувством — непонятной горечью с вкраплениями рассеяности. Потому что несмотря на то, что Кингу явно понравилось произошедшее вчера и сейчас, он всё равно никак не дал понять, что будет с ними дальше. И это несколько удручало.  — Доброе утро, — одновременно поприветствовали его Лотта и Барри. Уилл кивнул, отметив, что Леонард тоже был здесь и коротко улыбнулся ему в знак приветствия. От остальных присутствующих его отличало отсутствие кусочка торта. Видимо, он был из того типа людей, что завтракали лишь кофе.  — Ты будешь торт? — предложил ему Барри Аллен. Уилл вновь кивнул, медленно усаживаясь на свободное место. Ливер, перехвативший свою чашку с чаем, встал где-то за его спиной.  — Мне нужна будет твоя оценка, Уилли.  — Но мы ведь ещё вчера определили, что торт вкусный? — нахмурился Уилл. Затем в голове его что-то щёлкнуло, и он вспомнил. — А, если ты про ваше соперничество, то я не ел твоей выпечки, прости.  — Ладно, — согласилась Лотта. Она взглянула на Леонарда, и тот пожал плечами. — Этот раунд за тобой, Леонард Снарт.  — Стоит мне ждать реванша? — уточнил Снарт, делая глоток из чашки.  — Трепещи в ужасе.  — Моё вам сочувствие, — негромко произнёс Ливер, и Уилл усмехнулся, невольно соглашаясь. Лотта лишь пожала плечами, а Барри Аленн цокнул.  — Какие у вас планы?  — Ну, мне стоит выехать до двенадцати, если я хочу успеть к Беа на ужин.  — А вы двое?  — По-хорошему, мне нужно встретиться с отцом, пока выходные не закончились, — пожал плечами Уилл. — Он ещё в городе?  — Понятия не имею, — пожал плечами Леонард. Барри согласно кивнул.  — Мы ушли с вечеринки раньше.  — Понятно, — ответил Уилл. Взгляд его невольно метнулся к Лотте. Та усмехнулась.  — Вообще-то у меня были на тебя планы, Уилли.  — Неужели?  — Но для начала мне нужно переодеться. А потом мы проводим каланчу и пойдём по пунктам, идёт? — Уилл молча кивнул, медленно пережевывая кусочек торта. Тот и правда был просто божественным. Лотта же повернулась к отцу… к Барри. Чёрт, ему стоило как-то различать их. — А какие планы у вас? Барри и Леонард переглянулись, и Уилл успел заметить, как на кончиках ушей мистера Аллена выступает краска. Ливер, убиравший кружку в раковину, бросил на него взгляд, в котором отчётливо читалось: «Всё с ними ясно». От смешка Уилла удержал только торт.  — Мы хотели разобраться с блогом? — как бы напомнил Леонард. Барри поспешно кивнул, своим смущением лишь всё подтверждая. Уилл задумался, как долго эта очевидная недосказанность будет витать между этими тремя.  — Да. Но нам нужна будет…  — О, я знаю, что вы рассчитываете на меня, — ответила Лотта с улыбкой. Она поднялась из-за стола. — Но я пойду переодеваться, а вам пока поможет Ливер. Он в этом разбирается куда больше меня, говорила же. Негодяи и всё такое. Возмущение, отразившееся на лице Кинга, было запредельным. Лотта очаровательно улыбнулась ему.  — Я обещала тебе встречу. Развлекайся.

***

Лотта сидела перед зеркалом чрезвычайно довольная собой. Уроки макияжа Лизы не прошли даром, и пусть у неё до сих пор уходило много времени на стрелки, по крайней мере они выглядели аккуратно. Сегодня у неё было приподнятое, но довольно необычное настроение. Возможно, во всём был виноват Ливер, напомнивший ей про Аватара, а может просто день сегодня был такой, но почему-то её тянуло на Азию. А поэтому, открыв шкаф, она остановила выбор на нежно-розовой майке на тонких бретельках, свободных штанах спортивного стиля и накидки-кимоно с рыбками кои. Ну, а вишенкой на торте, конечно выступали мартинсы — пожалуй, лучший подарок Айрис за эти семь лет. В макияже Лотта ограничилась только стрелками, губы покрыв тонким слоем прозрачного блеска. Приложив некоторое количество усилий, ей удалось собрать волосы в два пучка, окончательно завершив образ. Довольная собой, она сделала фотографию, собираясь отправить её Лизе, когда телефон звякнул. Она нахмурилась. Смс была отправлена с незнакомого номера, что несколько напрягало. Но, переборов оцепенение, Лотта всё же решилась его открыть. Неизвестный номер: Привет! Мы собираемся у Изы — Барбс читает сценарий + мы хотели порепетировать песни. Придёшь? Чед. Она выдохнула. Затем, подняв взгляд на часы, быстро напечатала ответ.

ШБ: если вы всё ещё будете там к трём, то да.

Чед: о, за это не волнуйся. Моника и Мик проснутся не раньше часа, про Симуса я вообще молчу.

ШБ: тогда адрес?

Чед: о, конечно. Гарвинтол стритт 31. Дом огромный, ты его сразу заметишь.

ШБ: окей. До встречи.

Чед: до встречи. Лотта усмехнулась, блокируя телефон, а затем тут же снимая блокировку, вспомнив, зачем вообще взяла его в руки. Столь резкая смена планов неожиданно раззадорила её, пусть ей и в новинку были такие частые встречи… с друзьями? Ох, жизнь определённо менялась. Лотта вышла из комнаты, попутно печатая Лизе. Парни нашлись в гостиной: Барри и Леонард сидели за ноутбуком, и Барри был красный, как почти созревшая помидорка. Лотта усмехнулась.  — Вижу, ты отлично справился, Ливер, — заявила о своём присутсвии она. Парни резко обернулись.  — Неужели ты сомневалась во мне, Шерлок?  — Хорошо выглядишь, — негромко произнёс Уилл. Лотта улыбнулась.  — Спасибо, знаю. Вам привет от Лизы, — она кивнула… родителям? Ох, чёрт, ей стоило привыкнуть к этому. По тяжкому вздоху Леонарда Лотта поняла, что не промахнулась, попав точно в яблочко. Бесить Леонарда её забавляло, но позволять себе делать это слишком часто она не собиралась. — Нам пора, мальчики.  — Мне нужно взять рюкзак, — опомнился Уилл, поднимаясь. Ливер тоже поднялся, но его рюкзак был уже при нём.  — Спасибо за торт и гостепреимство, — произнёс Ливер, поочерёдно пожимая руки Леонарду и Барри. Последний улыбнулся.  — Заглядывай к нам почаще.  — О, если мои планы сбудутся, то всё так и будет, — усмехнулся Кинг. — А насчёт блога, я был серьёзен, когда говорил, что вы можете с ними связаться при желании. Хотя что-то мне подсказывает, что этим займётся…  — Айрис, — одновременно кивнули Лотта и Барри.  — Она точно не оставит эту возможность.  — Флаг ей в руки, — пожала плечами Лотта. Уилл вернулся из спальни с рюкзаком на плечах. Она кивнула. — Пойдёмте. Пока!  — До свидания. Они вышли из квартиры, но им не пришлось бы возвращаться, если бы не Уилл, в последний момент напомнивший Ливеру о куртке. Когда дверь за ними закрылась и они спустились на этаж ниже, Ливер произнёс:  — Так как это кто-то должен сказать, это буду я.  — Они переспали, — согласно кивнул Уилл, чуть покраснев. Лотта поморщилась.  — Один из них мой отец, вообще-то.  — Фактически, оба, — поправил Ливер. Они вышли из подъезда. Господин Монет ждал их на парковке в ста метрах от дома. — Вас подбросить до центра? Лотта кивнула.  — Пока Леонард не признается, за родственника считать его я не буду, — Ливер щёлкнул ключом, пикап пикнул, и Лотта дёрнула ручку двери, забираясь на пассажирское. Уилл, засопев, забрался на заднее.  — Почему ты сама ему не скажешь? — спросил он. Ливер согласно кивнул, вставляя ключ зажигания.  — Это бы избавило вас троих от кучи проблем.  — Ну уж нет. Лиза сказала, что ему нужно время. Я его даю. Если в конце концов окажется, что Барри ему интересен куда больше, чем я, то…  — Пошел он нахуй, — согласно кивнул Ливер. Уилл тяжко вздохнул.  — То есть ты заставишь Барри выбирать между вами?  — Я никого ничего не буду заставлять, — хмуро ответила Лотта, пристёгиваясь. Ливер вырулил с парковки, медленно приближаясь к выезду на улицу. — Будем надеяться, что он окажется не таким упрямым трусом.  — Сомнительная характеристика для Капитана Холода.  — Соглашусь. Близард отвечать на это не стала. Они ехали в размеренном темпе, из динамиков играла какая-то странная песня про человека-банан, и Лотта поймала себя на том, что будет скучать по этому. Эти несколько часов были так хороши на фоне всего произошедшего ранее, что невольно ей захотелось, чтобы Ливер не останавливался. Чтобы Господин Монет увёз их из этого чёртового города навстречу чему-то новому и неизведанному. Но Ливер остановился, а затем вышел из машины вместе с ними. Лотта отступила назад, позволив Уиллу попрощаться первым. От неловкости их объятий, и вспыхнувших ушей Клейтона, когда Ливер наклонился, шепча что-то, Лотта лишь уверилась в своём выводе. Но затем Ливер посмотрел на неё, и не то чтобы вывод был важен. Кинг улыбнулся как-то слишком грустно, лишь закрепив тоску в сердце. Они не стали ничего говорить, потому что и не нужно было. Лотта сделала шаг вперёд, обхватывая Кинга за талию и чувствуя, как худые руки сжимают её плечи. Ливер как обычно пах какой-то дрянью: не то табак, не то пот вперемешку с печоночной подливкой, но запах этот впервые показался Лотте родным. Как и сам Кинг. Пожалуй, стоило признаться себе в этом хотя бы спустя три года. Ливер чуть отстранился, а затем наклонился, целуя её в макушку. На непонимающий взгляд Близард, он улыбнулся мягко.  — Будь хорошей девочкой, окей?  — Не записывайся мне в отцы. У меня их уже двое.  — О, я согласен только на папочку, — подмигнул ей Кинг, и Близард закатила глаза. Ливер забрался в машину, завёл мотор и, открыв окно, отправил им воздушный поцелуй. Провожая господина Монета взглядом, Лотте хотелось верить, что с Ливером всё будет хорошо.  — У тебя действительно есть на меня планы? — привлёк её внимание Уилл. Лотта повернулась к нему, губы её изогнулись в довольной улыбке.  — Конечно, Уилли, — она подхватила парня под локоть. — Я собираюсь затащить тебя в лучшую кофейню города и, шантажируя пирожными, выяснить, что произошло между тобой и Ливом.  — Выбора у меня, я так понимаю, нет? — фыркнул Уилл.  — Умный мальчик.

***

Когда за детьми закрылась дверь, Барри выдохнул. Не то чтобы он был рад их отъезду — наоборот, где-то в сознании уже закралась мысль, что Лотте явно будет одиноко после. Но напряжение от недоговорённости, которую все ощущали, но озвучить не могли, давило слишком сильно. Но Лена его реакция явно позабавила.  — Так не любишь детей, Барри?  — Катись к чёрту. Тебе приятно, когда к тебе подлизываются.  — По-моему, Ливер достаточно чётко выразил свою позицию по этому поводу, — пожал плечами Снарт. Лицо его при этом приобрело странное выражение, но на расшифровку у Барри не было сил. Перехватив ноутбук, он пересел на диван к Лену, пока что не решаясь облокотиться. За него всё решил Лен, обхватив его со спины, и начав целовать шею. По коже Барри холодком прошлись мурашки.  — Неужели тебе не интересно? — спросил он, неловко ёрзая. Лен довольно быстро вычислял его чувствительные точки, так, что Барри уже чувствовал щекотавшее живот напряжение.  — Предпочитаю демонстрацию иллюстрациям. Губы его коснулись небольшой впадинки у основания шеи, и Барри выругался, всем своим существом ощущая наглую усмешку. Когда к губам добавились зубы, закусившие тонкую кожу, крыша помахала ручкой.  — К чёрту, — выругался Аллен. На суперскорости откладывая ноутбук на ближайшую плоскую поверхность, он тут же вернулся, оказываясь на коленях Снарта. Тот довольно огладил его бёдра руками, задерживая пальцы на ширинке, и заставляя Аллена шипеть. Тот толкнул его на подушки.  — Засранец, — прошептал он, прежде чем впиться Лену в губы. От утонувшего в поцелуе смеха стало очевидно, что победителем из этой схватки вышел точно не он. Но это только пока.

***

Господин Монет гнал по автомагистрали со скоростью в сто километров час, и Ливер, ехавший за рулём, чувствовал себя абсолютно спокойным. Окна пикапа были открыты, так что на удивление свежий вечерний воздух продувал салон, задерживаясь в волосах. Из колонок играла песня из его любимого плейлиста: «Настроение: Смутное», потому что так оно и было. Он был в дороге уже который час, мечтая лишь о тёплом ужине и просмотре какого-нибудь старого ужастика. Но на душу его периодически накатывало странное настроение: хотелось взвыть от тоски, а затем резко крутануть руль и поехать обратно. Этот уикенд, проведённый с Лоттой и Уиллом, был одним из лучших на его памяти, и, прощаясь с ними, Ливер ощущал, будто теряет частичку себя. Вероятно, во всём был виноват его драматизм, потому что — да ладно, наверняка они спишутся и созвонятся по видео-связи в ближайшие двадцать четыре часа — но всё-таки какая-то одинокая и невероятно вредная кошка скреблась на душе. С Лоттой и Уиллом было хорошо и тепло, и сейчас, находясь почти в четырехстах километрах от них, Ливер чувствовал, как начинает скучать. В песне начался мостик, звучавший куда тише основного исполнения, что позволило различить тихую вибрацию откуда-то сзади. Ливер нахмурился, убавляя динамики до единицы и прислушиваясь. Убедившись, что вибрации действительно звучат, и это не фантазия его уставшего мозга, он сбросил скорость, позволив себе отвлечься от дороги. Телефон обнаружился в заднем кармане пассажирского кресла, похороненный под горой мусора и каких-то газетных обрывков. Ливер плохо помнил, как он оказался там, но понимал, почему остался. И всё же, при виде входящего звонка от матери, на фоне которого красным горели уведомления о пропущенных звонках, Ливер почувствовал укол вины.  — Ливер? — голос Кассиопеи был слишком высоким. Ливер вздохнул.  — Да, мам. Прости, телефон был в машине, я не…  — О господи! — воскликнула мать, и Ливер нахмурился. — Спасибо, спасибо, спасибо. Слава богу, слава богу, ты в порядке.  — Мам? — окликнул женщину Ливер. Он затормозил, съезжая на обочину. — Мам, что случилось? Мам? Голос Кассиопеи дрожал. Казалось, что она плачет, продолжая благодарить кого-то. И такая бурная реакция от доброй, но обычно закрытой матери холодом сковывала внутренности. Что-то было не так.  — Ливер, ты в порядке? Ты не ранен, здоров, с тобой…  — Я в полном порядке, мам. Что случилось?!  — Это он?! — голос отца был таким громким, что Ливер отчётливо ощущал его гнев даже отсюда. — Касси, это он?!  — Орион, пожалуйста…  — Дай сюда трубку.  — Орион…  — Ливер, чёрт возьми, почему ты не отвечаешь?! — рявкнул отец, и от звука его голоса Ливер невольно зажмурился. — Как ты смеешь не брать трубку, как ты смеешь игнорировать наши с матерью звонки?!  — Отец, телефон был в машине, я не…  — Какого чёрта он был в машине, Ливер?! Мы пытаемся дозвониться до тебя уже несколько часов!  — Мне очень жаль, отец.  — Конечно тебе должно быть жаль, Ливер! Тебе всегда должно быть жаль, — он глубоко вдохнул. Ливер, не заметивший, как сильно сжимает руль, отпустил ладонь. Костяшки болели от напряжения, он потряс ими. — Где ты сейчас?  — На А13. Я же говорил, что поеду к Беа, осталось всего сто миль… Отец, что произошло? Почему мама плачет, что… Что случилось? В трубке повисла тишина. Ливер успел подумать, что возникли какие-то проблемы со связью, но медленное дыхание Ориона давало понять, что это не так. Он уже хотел спросить ещё раз, как наконец отец глубоко вдохнул и произнёс:  — Беатрис умерла вчера ночью, — где-то на заднем фоне послышались всхлипы матери. — Мы ждём тебя в поместье Спрингов.