холодный и красивый одновременно

      Уже неделю маленькая девочка, которая так хотела, чтоб её наконец полюбили, существовала в этом огромном холодном городе одна, даже родители уехали на две недели в родной Екатеринбург, а её оставили под предлогом: «учеба превыше всего». Конечно, девушка могла бы позвать к себе подругу и жить с ней, чтобы было не так скучно, но Кристина не хотела навязываться, видя, что Кате и так нелегко из-за отсутствия брата, прежде, постоянно находившегося рядом, и пережить эту разлуку ей было проще в родных стенах. Несмотря на меланхоличное настроение, державшееся уже седьмой день, Кошелева не забывала об учебе, творчестве и о нем. В день, который они провели вместе, девушка так и не призналась парню, посчитала, что он едет работать, а не думать о её малолетних бреднях. Поэтому, школьницу до сих пор тяготило отсутствие данного разговора.       Анисимов не забывает о своей маленькой подруге, посылая свои сообщения ей каждый день и периодически отправляя аудиозаписи своих песен. Они были настоящие, искренние, живые, режущие прямо по её, ещё не перестоявшемуся, сердцу. Ему было непросто, зная, что девочка там совершенно одна и под присмотром только во время уроков в школе, а всё остальное время - самостоятельна. Перед отъездом, Максим заметил — Кристина начала меняться под его влиянием, что не на шутку испугало парня. Он не собирался её отталкивать, прекращать общение, ему просто хотелось, чтобы она по наклонной за ним сверху не покатилась, ибо влюбилась уже. Максим ежедневно рассуждал об этом и приходил лишь к одному выводу: «Я не смогу без неё.» Точнее, уже не мог: искал повод написать, позвонить, услышать её голос, но больше всего он хотел прикоснуться к ней, обнять и оставить легкий домашний поцелуй в области макушки, вдыхая аромат её темного каре.       Время во Владивостоке уже близится к полночи, заставляя всех засыпать в предвкушении утренней беготни по городу; Кристина сегодня спать не собирается — хочет устроить себе ночь искусства. Она находит свой рюкзак, который пропах солью, ибо в нём постоянно была толстовка Анисимова, чтобы она не замерзала вечерами, сейчас же она греет его. В рюкзак тут же летит блокнот, карандаши, маркеры, а главное — наушники, которые отнесут девушку в объятия его необычного голоса.       Ночь. Набережную холодного Японского моря освещают лишь фонари и звёздное небо, взглянув на которое, девушка вспомнила ту ночь на балконе, когда чуть было во всём не созналась. Сейчас звёзды были тусклее и не давали никакого света. Кошелева, присев на лавочку, вдохнула аромат моря, прикрыла глаза и по её хрупкому телу пробежали тысячи мурашек, вспоминая всё, что было в этом городе с ней: первый день в школе, знакомство с Максимом, концерт, своеобразная экскурсия, его объятия и поцелуй в макушку на прощание, разговоры о вечном, открытие души — всё это новыми волнами вновь и вновь прибивало к ней эти чувства. Телефон в руках завибрировал, отрывая девушку от мыслей, которые не покидали её голову уже около пяти дней, когда, проснувшись в один них она поняла, что месяц ещё не прошёл, а ей уже хочется вновь упасть в его объятия и уткнуться носом в родное каре. Макс 23:50 Сегодня я записал еще одну песню, которая так нравится тебе. Наверное, ты уже спишь, но все же. Отправляю кусочек, который написал в ночь перед отъездом. Спи, Мартышка)       Она улыбается, судорожно ищет наушники среди маркеров и карандашей, отчётливо помнит, что брала и облегчённо выдыхает, когда хватает рукой провод. Это был очередной отрывок песни, засевший в голове, у неё таких в телефоне много, ибо каждый день Максим присылает по одному, а иногда и по несколько аудиосообщений. Мелодия, игравшая в её, слегка оттопыренных, ушах, легко лилась, хоть и была какой-то грустной. Небольшой вокализ на месте куплета, который так и не написан и, наконец, припев, перевернувший всё внутри. Эта песня была о ней.

Девочка с каре заснула в квартире, А принц сегодня синий. Девочку с каре не полюбили, Тише, мама слышит. Девочка с каре заснула в квартире, А принц подорвался на мине. Девочку с каре не полюбили, Тише, мама слышит.

      Да, он исправил текст, написанный им тогда в квартире, лишь для того, чтобы не признаться этой самой девочке с каре в чувствах, которые его настигли около месяца назад. Она была настолько идеальной, что сначала в его голове пронеслась мысль: «Кукла. Только фарфоровые куклы могут быть настолько идеальными». Постепенно узнавая её - понял, что она попросту не должна быть с ним. Он не достоин её. Она плакать потом будет, а ему сердце режет, увидев солёные капли на глазах, которые не отпускают.       Кристина поняла, что песня для неё, да и красивая она, как и все в репертуаре Максима. Девушка блокнот быстро достаёт, попутно вытягивая из рюкзака первый попавшийся маркер, найдя пустую страницу - начинает писать. Неожиданно. Школьница никогда не писала стихи, тем более песни, но сейчас она даже не думала об этом, просто писала всё, что на душе было и это складно получалось и под формат напева в куплетной части, как нельзя кстати, подходит.

Я заблудилась и меня не спасут. Ночью мне снились мертвые чайки в порту. Близкие рядом, но не взаимно. Нежно по венам анестезия.

      Кристина решает оставить эту бессмыслицу на лучшие времена и, перевернув лист, тонкую линию по нему проводит, которая после каким-то элементом важным станет. Девушка совершенно не хочет, чтобы её отвлекали сейчас звонками, сообщениями ненужными, да и, к тому же, ночь уже. Поэтому, она, вставив оба наушника, в телефоне в настройки заходит и по экрану еле нажимает — авиарежим. Она, конечно же, слушала песни, которые ей прислал Анисимов и всё сильнее погружалась в мысли, а карандаш, скользя по бумаге, немыслимо-красивые узоры после себя оставлял.       Кошелева долго сидела на набережной, пока ей не стало окончательно холодно. Увидев на часах 3:00, она стремительно собрала свои вещи, располагавшиеся по всей лавочке, и направилась домой. Ночью Владивосток был одинок, так же как и она. После отъезда родителей у неё напрочь сбился режим дня, однажды, из-за недосыпа девушке пришлось пропустить занятия в школе, что и случится сегодня. Ещё долго она не могла уснуть: ворочалась, думала о Максиме, о песне, о рисунках, которые ему отдала, о запахе солёном вперемешку с сигаретами и о том, как же ей все-таки не хватает этого старшеклассника.

***

      Утром Кристина просыпается совершенно не от того, что выспалась. Девушку будит настойчивый звонок в дверь. Она, чертыхаясь, идёт открывать, думая, что Катя пришла узнать почему девушки не было в школе. Голова не соображает, ведь на часах всего-то восемь утра, а она уснула только в пять. Ёжась от прохлады и потирая глаза, Кошелева поворачивает щеколду и дверь открывается, на пороге она видит его, думает — сон, но нет это реальность.

flashback

      Максим, перебирая дрожащими пальцами листы блокнота, который девочка с каре ему в ночь перед отъездом подарила, вновь и вновь зарисовки смотрит и бумагу нюхает, улавливая запах мяты и шоколада, которым с ног до головы пропитана Кошелева. Парень кладет его на подоконник, рядом с пепельницей и сигарету прикуривает, собираясь воздух на этот ядовитый дым обменять. Он это всякий раз, когда вспоминает о её улыбке, больших глазах, маленьком аккуратном носике и пухлых манящих губах. Были моменты, когда он хотел прильнуть к ним и слиться в поцелуе, но сдерживался. Ранить не хочет, но в то же время хочет ощутить вкус этих алых губ. Странно всё это. Анисимов песню девушке решил отправить, чтобы та не забыла звучание его голоса. Она читает и не отвечает, выйдя из сети в тот же момент. Максим дозвониться пытается, чтобы её мягкий нежный голосок лишний раз услышать и вены свои им наполнить, но безрезультатно. Он сразу же начал думать о самом плохом и отправив СМС Серёже, что срочно улетает, заказал билет на рейс во Владивосток, который через час и, собрав самые необходимые вещи, выбежал из квартиры.

flashback

— Максим? — она всё ещё не верит своим глазам, а парень в квартиру залетает и к стене её прислонив кричать начинает, словно с ума сошел. — Кошелева, какого хуя ты не берёшь трубку? — Ой, там авиарежим просто, — она не успевает договорить, как рядом с головой девушки в стену прилетает кулак, что даже вмятина небольшая осталась. — Что? Ты в своём уме вообще? Ты знаешь, что я пережил? Я чуть не поседел, Крис! Думал, случилось что-то, а у тебя просто авиарежим, чтоб не заёбывали лишний раз, не правда ли? — его глаза становятся ещё более злее, а кулак вновь и вновь прилетает в стену, — Блядь, я думал ты нормальная, влюбился, как маленький, песни пишу тебе, оберегаю, да даже от себя самого. Люблю потому что, Крис, понимаешь? Люблю! А у тебя авиарежим, — он кричит и остановится не может, понимает, что много лишнего уже сказал, но всё равно не останавливается. — Прости, — слёзы градом льются из оливковых глаз, она сползает по стене вниз и еле слышно шепчет одно лишь слово.       Анисимов отдышаться не может. Слёзы видит и ещё хуже становится, понимает, что сломал и до слёз эту малышку довёл своей грёбанной любовью. Тихо опускаясь перед ней на колени, берёт руками идеальное лицо девушки, проводит по щеке большим пальцем и силы сдерживаться сходят на ноль, когда он жадно впивается в губы, которые так манили его.       Соль, мята и шоколад — все, что он сейчас чувствует.