холодный и красивый одновременно

      Родной Владивосток. Город, где ему всегда рады. Сейчас он слишком пустой, словно все закрылись по своим домам и дали парню насладиться свободой. По пути к десятиэтажному дому, где провёл уже лет девять и знал абсолютно каждого его жильца - брюнет не встретил никого, за исключением чаек, которые каждый день ошивались тут в поисках еды; он мимолетно улыбнулся, когда взглянул на окна и увидел маму, стоявшую около плиты. Светлая грусть, ибо понимает — завтра надо уехать и вновь всех бросить, а ведь так не хочется.       Закуривает, стоя под подъездным козырьком, вдыхает воздух, который до невозможности пропитан влагой. Там, пройдя пару домов - его любимое море. Видит, как мальчик лет шести за ручку с сестренкой своей идет, а позади - их мама. Накатило. Свою вспомнил, которая так мудра в свои шестнадцать и постоянно достает его со дна души, когда силы жить уже превышают резерв, которая забирает его из кафе после концерта, а он с бутылкой пива до дома еле идёт и говорит о том, как же ему надоело всё это: ни нормальной семьи, ни настоящих друзей, ни девушки, которая влюбится в него такого плохого. Понимать начинает, что сестрёнка его, которую он с самого раннего детства так ласково называет «малая», всегда рядом была. Единственный человек, который в нём всегда только хорошее видел и плохого никогда не желал, сколько бы ненависти на неё не выливалось. Ком подступает к горлу, а на глазах уже блестит пелена несвойственная брюнету. Парень выбрасывает сигарету куда-то в сторону и забегает в подъезд, быстро преодолевает лестницы, которые ему так не нравились, сконструированы, якобы, как-то по-дурацки. Своим ключом открывает дверь, а ноги трясутся, боится напугать их и получить от матери чем-то тяжёлым, что скорее всего могло произойти.       На всю квартиру раздаётся музыка, которую он и сам слушать любил и песня, вселявшая в него огромную дозу вдохновения.

I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart

      Мама с сестрой на кухне сидят: одна готовит ужин и подпевает в унисон, вторая что-то в рабочей тетради пишет. Скорее всего, это была химия, которая так нравилась младшей. Парень, расплываясь в довольной домашней улыбке, сбрасывает на пол рюкзак, с которым вернулся из Краснодара, опирается на дверной косяк, что ведёт на кухню. Его никто не замечает, а ему это и нравится: будто на семью со стороны посмотрел, будто подглядел за ними. — Мамуль, — чуть слышно шепчет, когда песня вот-вот уже было закончится, а улыбка становится ещё шире, когда они подбегают к нему и начинают обнимать сильно-сильно, — Ну что ж вы? Меня всего лишь неделю не было, а вы так…чуть ли ребра не ломаете, — в своём репертуаре; мама лишь слезу одинокую скатившуюся от счастья вытирает и сильнее к сыну прижимается. — Ты почему вернулся? Что-то случилось? — спрашивает младшая, сев напротив брата, когда мама, наконец выпустила его из объятий. — Да, случилось. Девочка с каре со мной случилась, — Катя все понимает и в улыбке довольной расплывается, впервые на шестнадцать лет видит как брат от смущения краснеет, — Пойдем в комнату, поговорим, — тянет за руку, девушка чуть ли не вприпрыжку за старшим следует. Довольна, что он счастлив. — Я-то думаю, чего это Кристинка сегодня в школу не пришла, а она, оказывается с тобой там отдыхала. — Я очень испугался за неё, Кать. Она на звонки не отвечала, на сообщения и я сорвался сюда. Прилетел и к ней сразу. Я, когда в самолете летел, всё самое ужасное представлять начал, чуть седым не стал. Она мне дверь открыла в квартиру и у меня сразу так спокойно стало на душе, будто мне всего этого не хватало долго. У неё, прикинь авиарежим на телефоне стоял, чтоб не отвлекал её никто. — Наорал? — они сидели друг напротив друга в просторной комнате, где находился балкон, на который они и переместились, чтоб брат непутевый покурить смог и нервы успокоить. — Да, — честно, ибо скрывать нет никакого смысла, всё равно рано или поздно Кошелева всё расскажет своей подруге. Он смотрел куда-то вдаль, сквозь дома. Хотел вновь почувствовать вкус той тонкой шеи, — Она плакать стала и, я понял, что это, сука, всё из-за меня. Она даже курить начала из-за меня мудака. — А ты что? — конечно же, Катя знала о всех «подвигах» Кристины, поэтому ничего нового для себя она не открыла. — Поцеловал. Она такая хрупкая, ты б знала. Я думал, что она орать на меня начнет, мол друзья и всё такое, — он морщил лоб от одного «друзья», но в ту же минуту расплывался в улыбке, вспоминая сладкий вкус этих манящих губ, — она счастливая такая была сегодня, Кать. Что со мной? — тушит сигарету и, выдыхая белый дым, поворачивается к сестре, облокотившись на подоконник. — Максим, я очень рада за вас, правда. Что с тобой? Да влюбился ты в неё до беспамятства, — он вновь улыбается и отводит взгляд куда-то в сторону, стесняясь смотреть ей в глаза, — Чего ты лыбу тянешь? Я сразу это заметила, когда ты пришел к нам в класс и улыбаться начал во все тридцать два. Все девчонки в классе очень ей завидуют, особенно Лиза, просто взглядом своим змеиным её убивает.       Парень всегда знал, что его малышка развита не по годам и понимает больше него дурака. Когда ей едва исполнилось четырнадцать лет, начала давать ему дельные советы, помогавшие всегда. Он гордился, что у него такая умная сестра. Только вот никого так и не встретила, чтобы полюбить впервые смогла. Может быть, это и к лучшему. — Я теперь не смогу без неё в Краснодаре жить, — выдыхает тяжело, когда осознание приходит, что без мартышки своей уже не сможет, — ты всегда давала мне советы в сложное время. Помоги, Катюш. — Максим, это сложная ситуация, правда. Я одно тебе скажу— важнее любви в этом мире ничего нет. Решать тебе, а я пойду, мне ещё нужно уроки доделать, — открывает балконную дверь, которая уведёт её обратно в мир учёбы, но напоследок бросает, — Она всю неделю сама ни своя ходила. Похоже, это любовь, братец.       Вновь закуривает, погружаясь в мысли о том, что его жизнь с появлением этой мартышки, наконец, смысл приобрела и заиграла самыми яркими красками, как в блокноте, оставленном ему. Сейчас больше всего ему хочется зарыться носом в её тёмное каре, вдыхая собственный запах девушки и раствориться в ней, как сахар в чае, а он вместо этого на балконе курит и улетать собирается обратно. Он вдаль всматривается, пытаясь там хоть что-то разглядеть и от мыслей о Кошелевой оторваться, но всё тщетно: то голос её в голове, то глаза цвета бутылочного стекла, то запах шампуня, что от волос за километры почувствовать можно, но губы с маленькой родинкой на нижней. я буду очень скучать по тебе. Сообщает она в социальной сети, где они так часто писали друг другу. Он, расплываясь в грустной улыбке, отмечает сообщение как прочитанное, но ничего не отвечает. Сложно. Мысли в голове парня запутались окончательно и вот он уже набирает номер Трущева, который ждёт его для продолжения работы. — Да, Макс, — отвечает на звонок почти сразу, на фоне слышится до боли знакомая мелодия - на студии значит. — Серег, тут такое дело, я тут останусь, наверное. Прости, что заставил тебя надеяться. — Что-то случилось? Проблемы какие-то? — Помнишь Кристину? — Конечно. Очень хорошая девчонка, раз на тебя дурака запала, — Трущёв сразу же заметил это, войдя на вечеринку Максима по поводу его отъезда в Краснодар, — с ней что-то? — Нет. С ней всё в порядке. Просто, важнее любви в этом мире ничего нет, — цитирует свою младшую сестру, боясь реакции на том конце провода. — Я тебя понял. Скоро собирался во Владивосток, кстати. Думаю, что у тебя всё и допишем. Готовые работы отправлю по почте. В голову не бери— все хорошо. И да, Кристинку береги! — чувствует по голосу, что Сергей улыбается и, быстро поблагодарив его за понимание бросает трубку и вылетает с балкона, как ошпаренный, снося по пути любимый комнатный цветок.       Ринулся к выходу и ,бросив мимолётное «я остаюсь дома», выбежал из квартиры, оставив женскую половину этого дома в недоумении. Катя всё поняла, потому что её непутевый брат, который все время прислушивался к советам сестрёнки, наконец, понял для чего вообще жизнь нужна и смысл нашел. Да, он боялся, что это чувство вновь принесёт ему только горечь потерь и множественные ожоги на самом важном органе человеческого организма, боялся уйти, ничего после себя не оставив, а когда эта маленькая девочка по имени Кристина ворвалась в жизнь музыканта, как самый страшный ураган в мировой истории, боялся сломать её своими привычками, словами и чувствами. Боялся-боялся-боялся.       Бежал сначала по лестницам, потом по родным улицам, чуть ли не снося людей на своем пути, смотревших на него с недоумением, а в мыслях только одно: «главное успеть». Вновь страхи, приследовавшие парня большую часть жизни. Боялся не успеть к девочке, которая в него самой сильной волной чувство главное захлестнула. По пути забегает в магазин, где на все праздники маме и сестре цветы самые красивые покупает, чтобы порадовать свою девочку с каре, да за вином, которое на дух не переносит. Дальше бежит, а на пути уже дом видит, где в её окне свет горит и улыбка на лице расплывается от одной только мысли, что сейчас счастье принесет этой малышке.       Впервые за всю свою жизнь Кошелева так в человеке утопала. Он для неё и море глубокое, и круг спасательный одновременно. Вот и сейчас: из динамиков доносился его голос, записанный на студии Владивостока как-то корявенько, в руках вновь карандаш и блокнот, а в голове образ, который навсегда в памяти девочки отложился. Анисимов настолько родным для неё стал, что она, при голосе сразу понимает с каким выражением лица это было спето и некоторыми цитатами, что он однажды говорил ей лист по-немногу заполняется и совершенно не оставляет на нем место, а поверх текста будет его портрет с жуткой эстетикой. «Этот блокнот может по праву носить название «Чертова эстетика Анисимова» и будет продаваться потом твоим фанаткам так, что за день тираж в сто экземпляров разлетится» шутила Кристина, когда парень вновь и вновь перелистывал его страницы.       Звонок в дверь заполнил собой всю квартиру и девушка, от неожиданности, вздрогнула, выронив из руки карандаш. Подбежав к двери и встав на мысочки, ибо маленький рост не позволял нормально делать некоторые вещи, посмотрела в глазок. — Ма-а-а-кс, — протянула брюнетка и немедля открыла дверь, падая в объятия парня. — Мартышка, это тебе, — протягивает ей букет и сразу же получает благодарность в виде поцелуя в уголок губ и лёгкого румянца на её щеках, — Мне тут сказали, что дороже любви в этом мире ничего нет и это, черт подери, верно, поэтому я здесь. Никуда не поеду. — Максим, но ты же так хотел записать альбом. — Альбомов ещё куча будет, а таких, как ты больше нет. Так что, доставай бокалы, будем отмечать мой приезд. — Хорошо, только сначала, — девушка положила букет на тумбу, стоявшую неподалёку от входной двери и, поставив рядом бутылку вина, запрыгнула на руки Анисимова, обхватив его пояс ногами, накрыла его губы своими, сливаясь в этом поцелуе воедино, — ты холодный и красивый одновременно, — прошептала она и новой волной поддалась ему навстречу.