Strong

– Нет, ты представляешь! Они мне пишут в телеграме, что ревнуют. Совершенно незнакомые люди. Ревнуют меня. – Женя возмущается добрых полчаса, пока с упорством фанатика пролистывает комментарии под последними публикациями. – Можно подумать, ты своей фотосессией не этого добивалась? Хотела привлечь к себе внимание - теперь расхлебывай. – А тебе как - будто все равно? – с притворной обидой надувает губы Медведева. – А я тебе как - будто не говорила, что так и будет, – смеется Этери. Женя кидает ей в ноги злополучный журнал и снова утыкается в свой телефон, искоса наблюдая за Этери. Та спокойно берет его в руки и раскрывает на ярких страницах, откуда на нее глядит улыбающаяся Женя. – Зато фотки классные получились. – Тонкие пальцы пробегают по страницам, словно запоминая изображения, хотя этой женщине оно ни к чему. Она и наяву знает, как под ее пальцами ощущается каждый изгиб тела этой девушки. Сколько родинок у нее на спине и руках и как шумно она выдыхает, если поцеловать ее в основание шеи. – А ты почему меня не ревнуешь? – неожиданно нарушает тишину Женя. – Я тебя? – Этери смеется, пряча лицо в страницах. – Не вижу ничего смешного. – Вот и я думаю, что не стоит ревновать к страницам. Не создали еще такого журнала, который тебя у меня уведет. – Я, между прочим, серьезно, вот возьму и соглашусь на свидание с кем-нибудь. – Согласись, а когда нагуляешься, возвращайся. Тебе не в первый раз. – Так же весело замечает Этери. – Почему ты так уверена, что я никуда не денусь? – Иди ко мне поближе, я тебе покажу. – Женя с удовольствием перебирается из кресла на кровать, позволяя женщине обнять себя одной рукой. Этери снова открывает журнал и тонким пальцем рисует по фотографиям Жени, негромко озвучивая ей на ухо собственные наблюдения. – Видишь, как красиво капли искрятся на коже? Когда ты после душа являешься в спальню в одном полотенце, твои плечи всегда покрыты каплями воды, упавшими с волос. Ты, конечно, не замечаешь, как они искрятся и подсвечивают твою кожу, зато это вижу я. Поэтому я люблю целовать тебя после душа именно туда. – Лицо Жени мгновенно начинает гореть. – Если провести ладонью по твоей спине и оставить ее на пояснице, а не на животе, ты гораздо быстрее засыпаешь после секса. – Палец Этери очерчивает фотографию Жени лежащей на животе, и останавливается подушечкой на пояснице. Да, это тело пережило немало травм и нагрузок, и, тем не менее, когда губы женщины касались ее спины, Женя не чувствовала боль. Она вообще не чувствовала ничего, кроме желания, которое заполняло ее всю без остатка. То самое, что зарождается в сознании, а потом мягко сосредотачивается в самом низу живота, прямо, как сейчас. – А белый купальник тебе не идет в этих стенах, ты выглядишь бледно и теряешься. Разве такой яркой девочке, как ты, стоит теряться? Зато красный вызывает у меня желания другого рода. – И какого? – Женя нетерпеливо облизывает губы. – Например, снять его с тебя, чтобы в полной мере насладиться тем, что под ним. То, что ты показывать всем подряд, к счастью не стала. – Выходит, ты все - таки ревнуешь? – победно восклицает Женя. – Люблю я тебя, Женечка. А еще, ты спрашивала, почему я так уверена, что ты вернешься? Все еще хочешь знать ответ? – Конечно. – Я слишком хорошо знаю, что тебе нравится. И тебе всегда будет не хватать этого в других. – А могла бы ты рассказать мне подробнее? – жарко шепчет Женя, прижимаясь губами к шее Этери. – С удовольствием. Ее пальцы так же мягко скользят по коже, словно по глянцевым страницам незадолго до этого. Освобождают от одежды, сжимаются на плечах, разминая, а после сменяются губами, начиная медленно плести удовольствие по телу Жени. Пот бусинками скапливается на пояснице, а губы касаются солоноватой кожи. Несколько размеренных толчков, глубокие жадные поцелуи, влажная дорожка за кончиком языка, умелые пальцы, что доводят начатое до конца. Разве способна хоть одна на свете фотография передать всю прелесть лица, на котором царит безмятежное удовлетворение? Фотография не дышит, у нее нет эмоций. Одно лишь бездушное выражение момента. Зато Женя отзывчивая и нежная, обласканная прикосновениями, как цветок летним солнцем. Вот к этому, пожалуй, можно даже ревновать, но никто не видел ее такой кроме близких.