Strong

      Жене десять лет. Она маленького роста, худенькая и гибкая. Огромные карие глаза распахнуты навстречу этому миру. Под лезвием коньков приятно хрустит лед, а лицо целует прохлада, когда привычно раскатываешься, набирая скорость. Пока Женю не беспокоят такие вопросы, зачем прыгать на замороженной воде и что такое страх, когда ты отталкиваешься, взлетаешь вверх, скручиваешься и выходишь из прыжка, приземляясь чисто и с улыбкой. Она изо всех сил старается на заминках и льду, чтобы угодить новым тренерам, к которым попала всего два года назад. Однако девочкам постарше внимания достается больше, чем большеглазой крошке. Оно и правильно, коллеги пусть и старше всего на пару лет, но уже успешно завоевывают места на пьедесталах и блистают на соревнованиях, делая первые шаги в новую жизнь фигурного катания страны. Женя втайне мечтает, что однажды она тоже станет той, кем будут гордиться. Не только мама и бабушка, для которых она и так самая любимая лучшая девочка на свете, но и те люди, которые ее окружают на катке. Хотя бы разок почувствовать, каково это, когда на твою шею опускают золотую медаль, а зал аплодирует тебе громче, чем другим. Или это только так кажется в моменте после успешного проката. Женя закрывает глаза перед сном и улыбается своим мыслям.       Когда случают первые очевидные успехи, Женя замечает, что внимания тренеров становится больше. Пристальный взгляд Этери Георгиевны все чаще задерживается на ней, а Женю чуть ли не распирает от собственной значимости. Как мало надо ребенку поводов для огромной радости. Разумеется, по закону подлости Женька тут же неуклюже спотыкается и валится на лед, чем вызывает улыбку на лице женщины. – Хватит мечтать, Медведева. У нас график, нам работать надо. – Я стараюсь, Этери Георгиевна. – Женя отряхивается, щеки ее раскраснелись, а волосы слегка растрепались, но девчонка смахивает их с лица и юрко снова скользит по льду на своих тонких ножках.       Чуть позже Этери Георгиевна станет той, кто объяснит Жене одну из важных истин в этой жизни. Всегда и всюду тебя будут встречать по внешнему виду, кто бы что ни говорил. Когда ты сидишь дома, то можешь выглядеть как угодно, но перед публикой или на тренировках ты должна уметь позаботиться о себе. И это совсем не то же самое, что зашнуровать коньки или следить за чистотой тренировочного костюма. Все гораздо глубже. Гадкая тушь обязательно ткнет в глаз, стрелки в первое время получатся неровные и толстые, а Этери Георгиевна с улыбкой скажет простое. – Хочешь, я научу тебя? – и Женя с удовольствием согласится. В конце концов, прыгать она ее уже научила, и отличать прыжки друг от друга тоже. Так они и учатся, вначале краситься, потом делать прическу, а потом и улыбаться не только судейской бригаде. И то, что в самом начале казалось Жене непостижимой наукой взрослых, после объяснений женщины обретает новый смысл.       Первый важный старт помнится смутно, потому что Женя все время на нервах. Ей кажется, что она забудет прыжок или сделать дорожку в программе, и тогда все, ее обязательно выгонят. Если не из фигурного катания, то с катка точно. Когда девочка делится этими опасениями с бабушкой, та только улыбается и гладит внучку по голове. – Этого не случится. – Откуда вы взрослые это знаете? Кататься то мне. – И ты обязательно справишься, милая. Этери Георгиевна держит ее за руки у бортика, прежде чем отправить на прокат короткой программы. Большие пальцы на женских ладонях последовательно надавливают в центр ладоней Жени. раз два три Три мягких нажатия и улыбка, что едва касается женских губ. Это дает немного уверенности. Женя почти не ошибается, баллов хватает даже на бронзу, а это уже результат, пусть и не тот, которого хотелось бы.       Девочка становится старше и нервов с тревогами в жизни прибавляется. Впрочем, в катании тоже есть значительный прогресс, это отмечают многие и Женя начинает всерьез задумываться, что возможно в этом и есть ее призвание. Нести в мир красоту и рассказывать истории на льду, так, как никто до нее не делал. Этери Георгиевна проводит с ней на катке больше времени, они учат и оттачивают до совершенства каждый элемент, чтобы Женя стала стабильнее. Но первая травма заставляет волноваться. Женя теряется за ворохом нехороших мыслей, что врачи не позволят ей вернуться на лед и вообще, запретят кататься, как бы то ни было. Только свою жизнь безо льда она уже не представляет. Женя потихоньку возвращается к тренировочному процессу, но время от времени роняет в раздевалке слезы, пока не видит никто. Никто, кроме Этери Георгиевны, которая замечает и красные глаза, и распухший нос. – Жень, зайди ко мне после тренировки. – Зачем? – испуганно лепечет Женя. – Хочу сказать тебе кое-что. Женя успевает накрутить себя настолько, что тренировка под конец оборачивается не приятной усталостью, а каторгой. Ей кажется, что вот сейчас женщина обязательно припомнит все недочеты и скажет о том, что такие ленивые, как Медведева, на катке не нужны, а потом укажет на дверь. Однако вместо этого Этери Георгиевна заваривает чай, вручает Жене кружку, а сама садится рядом. – Не хочешь рассказать мне, что с тобой творится в последнее время? – Я работаю. – Девушка шумно и, совсем забыв про манеры, отхлебывает чай, пытаясь заглушить бешеное биение собственного сердца в груди. – А я не про работу, Жень. Давай начистоту. Я тебе не враг, мы в одной лодке. Но я хочу знать, что с тобой происходит. – Все нормально. – Хорошо. Для начала скажи мне, почему ты трясешься? Тебе холодно или ты заболела? С тебя станется и с температурой явиться, ловко обманывая бабушку. – А вот и нет. Я не болею, просто вы никогда не приглашали меня раньше на серьезный разговор. – Ты боишься что ли, Медведева? – смеется женщина, поглаживая девушку по спине. – А не приглашала я тебя потому, что не было в этом необходимости. Я же вижу, что ты плачешь. – Мне плохо удаются тренировки, а подводить вас не хочется – Ты восстанавливаешься, это нормальный режим. Всему свое время, не стоит торопить события. – Правда? – Да, Жень, я говорю это не из жалости. Если не веришь мне, спроси у старших девочек. – Я думала, вы меня выгоните за такую работу. – Конечно, и наподдаю напоследок еще. – Этери Георгиевна театрально закатывает глаза. – Жень, что за глупости? Девчонки, вы готовы придумать сотню причин, чтобы расстроиться, а потом сами себя еще и пожалеете. – Ну, какие есть, – смущенно оправдывается Женя. – Сейчас я тебе кое - что покажу. И пусть это останется между нами. – Женя охотно кивает. Этери Георгиевна сжимает ее маленькие ладони в своих теплых, совсем как перед прокатами, только тут на руках Жени нет перчаток от костюма, и она чувствует всю эту покровительственную силу и нежность, с какой женщина мягко надавливает подушечками больших пальцев в центр каждой ладони Жени.

раз два три

– Это всегда успокаивает меня перед прокатом. – Женя расслабляется, словно стоит за бортиком и через пару минут зазвучит ее мелодия. – Но это не просто прикосновения. – А что же тогда? – Я говорю с тобой. Говорю на том языке, который знаем только мы. Так же, как ты говоришь своими программами со зрителями. Понимаешь? – Кажется, понимаю. А о чем эти слова? – Помни об этом, если вдруг меня не окажется рядом. Женя во все глаза смотрит на лицо женщины, чувствуя, как она снова держит ее ладони, мягко нажимая большими пальцами в самый центр. Ее губы беззвучно вторят нежности прикосновений.

раз - я два - тебя три - люблю

      Многим позже, когда публика на аренах начнет подниматься после прокатов Жени и аплодировать оглушительно и долго, девушка ощутит, как мечты сбываются. Получив рекордное количество баллов на чемпионате России, и почувствовав себя полноправной чемпионкой, Женя уткнется своим лбом в лоб Этери Георгиевны и под прицелом телекамер скажет, что любит. Но эти прикосновения так и останутся тем особенным, о чем будут знать только двое.       Даже когда несколько лет спустя Женя разорвет все отношения с прошлой жизнью и с головой окунется в новую, любовь не исчезнет. В ее памяти навсегда останутся отголоски того времени, хранящего прикосновения в центре ладоней. Красивое лицо женщины, в обрамлении кудрей, с пронзительным взглядом. Она умела подмечать множество разных вещей, и научила этому Женю, которая еще не раз будет за это благодарна. Когда через некоторое время Женя возвращается, то с удивлением замечает, что прикосновения Этери не изменились. Чтобы ни произошло, каким бы долгим и тяжелым не был путь обратно, ее встретила все та же нежность на кончиках женских пальцев. Этери Георгиевна не стала чужой, даже несмотря на всю боль, которую они успели причинить друг другу. С другими она была другой, а для Жени осталась той, кем была всегда.

раз два три

Я люблю тебя, даже если между нами тысячи километров. Даже когда мы смотрим сквозь друг друга и демонстративно расходимся в разные стороны, а все вокруг будто искрит от напряжения. Я люблю тебя, даже если говорю обидные вещи, и всячески пытаюсь показать как мне хорошо без тебя. Я люблю тебя и мне достаточно набрать твой номер и услышать «привет» чтобы на душе потеплело, словно в объятиях твоих рук.