Мальчик в белых перчатках

      — Черт…       — Не выражайся.       Хао приподнял бровь и уставился на Анну, но та, занятая эскизом, не удостоила его взглядом, а продолжила с тихим шорохом водить карандашом по холсту. На весь урок рисования они удостоили друг друга только приветствием, да вот этим воспитательным диалогом, когда Хао случайно столкнул со стола чашку чая, потянувшись за ней не глядя. Жидкость уже впиталась в мягкий ворс ковра, оставляя темный след на орнаменте, а фарфоровый сосуд Хао зачем-то толкнул от себя носком ботинка.       Решив ничего не отвечать Анне, он снова вернулся к чтению книги, что лежала у него на коленях, но с нарастающим раздражением услышал следующее:       — Как думаешь, на льду легче сломать руку или ногу?       — Почем мне знать? — холодно ответил он.       — Ты никогда не ломал себе конечности? — Анна, кажется, действительно удивилась.       Во всяком случае, бросила на него свой манерный взгляд.       — Это было давно, — нехотя ответил он.       — И что скажешь?       — Не знаю. На льду я себе ничего никогда не ломал. Кроме того, чаще ломали мне без моего участия, поэтому с уверенностью могу сказать, что ломается все одинаково легко, — ровно выговорил Хао. Строчки книги в глазах запрыгали.       — Этот кретин, да?       — Не выражайся, — парировал он и звучно захлопнул книгу. — Долго там еще?       — Смеешься? Минут двадцать прошло, не больше, — выговорила Анна и вернулась к рисунку.       Вновь повисла тишина, разбавляемая тиканьем часов и шорохом грифеля. Стало еще больше некомфортно. Хао чуть поежился, словно сквозняк коснулся кожи.       — Руку легче, думаю, но ногу хуже, — сказал он и встал, чтобы пройтись по комнате от нечего делать. — Тебе какой интерес вообще?       — Да так, — отмахнулась она. — Сядь и не мельтеши, от работы отвлекаешь.       Хао подошел поближе и посмотрел на то, что она делает. Из-под изящной руки легко выходили красивые наброски, талант у Анны был очевидный и достойный комплимента, но озвучивать этого он, разумеется, не стал. Слишком много чести будет.       — Думаешь, кто-нибудь поверит, что я так рисую? — только и спросил он.       — Я тебя умоляю, кому ты это покажешь? — усмехнулась она. — Йо? Он недалекий, все равно не поймет ни черта.       Спорить здесь не хотелось.       — Кстати о нем, — тут же продолжила Анна. Хао, что стоял у нее за спиной, очень сильно захотелось впечатать ее лицом в бумагу, но делать он этого, конечно же, не стал, лишь вздохнул сдержанно и устало. — Я тут подумала о нашем с тобой договоре о том, что ты хочешь вытащить его после нашей свадьбы.       Впервые за долгое время Хао почему-то захотелось поребячиться. Он передразнил ее не шумно и тут же вернул себе аристократичное выражение лица, потому что Анна развернулась к нему вполоборота.       — Я могу быть уверена, что ты не станешь преследовать меня, а вот за него не так уверена, поэтому план с его побегом из психушки мне не особо нравится.       — Он не станет этого делать, — уверенно ответил Хао.       — Откуда ты знаешь? Думаешь, ты заплатишь санитарам, они его отдадут тебе, и он, преисполненный благодарностью, кинется тебя обнимать и согласится жить под кустом папоротника?       — По нашему договору ты оставляешь мне столько денег, чтобы я мог спокойно прожить несколько лет, пока не буду уверен, что поиски меня прекратились, — напомнил он.       — Так-то оно так, — послушно согласилась Анна таким тоном, что у Хао вновь руки зачесались. — Но неужели ты думаешь, что он с радостью будет жить с тобой после случившегося? Он сбежит и накроет всех нас.       Несмотря на то, что говорила она логично, Хао не хотел в это верить. Он вообще не хотел об этом думать заранее, подобные мысли приносили тупую боль. И все же, она была права, вряд ли Йо, все поняв, пожмет плечами и пустит все на самотек. Хао бы не пустил, он даже с дыркой в кармане нашел бы способ отомстить.       — Это не твоя уже забота, — негромко и жестко выговорил он.       — Как это не моя? — Анна развернулась к нему окончательно и закинула ногу на ногу.       На ее груди висели синие бусы настолько длинные, что в несколько раз опоясывали шею. Хао засмотрелся на них, но почти сразу отступил и поднял взгляд, потому что она замахнулась для пощечины. Он успел, девичья рука рассекла воздух.       — Куда это ты уставился? — спросила она с негодованием.       — В твою черную, грязную душонку, — не выдержал он, разворачиваясь на пятках.       — Кто бы говорил, — почти по-дружески фыркнула Анна, наблюдая за тем, как он расхаживает по комнате, как загнанный в клетку зверь. — Я осмелюсь тебе напомнить, что ты…       — Заткнись, — перебил он очень спокойно.       Но внутри так спокойно не было, душу разрывало, пусть грешную и рваную. Хао уже устал в себе копаться. Он в жизни так долго не анализировал свои действия, не взвешивал все за и против, не пытался найти выход столь отчаянно, даже когда впервые попал в Библиотеку и понял, что это его пожизненная тюрьма.       Анна сдержано вздохнула и, движением руки собрав эскизы, швырнула их на пол, но подбирать их не спешила. Хао наступил на один их них и прошел дальше, словно и не заметил.       — Тебе придется смириться с этим условием, — холодно выговорил он, подойдя к окну. — Без него я не стану дальше выполнять свою часть плана, плевать я хотел, что ты сделаешь с Йо.       Анна рассмеялась негромко и коротко, но, кажется, вполне искренне.       — Ну, конечно, — с сарказмом выдохнула она. — Именно потому, что тебе плевать, ты так отчаянно желаешь не потерять его.       Хао чуть нахмурился, словно обжегся, и теперь нарывает, но Анна этого не видела — он смотрел в окно. Там на серую, мертвую землю и пожухлую траву большими хлопьями ложился и тут же таял снег. Потихоньку начиналась метель.       — Не пори чушь, — глухо выговорил он. Собственный голос показался далеким громом.       — Давай отменим нашу сделку. Сиди тут дальше, посмотрим, как быстро Йо сбежит, поняв, что ничего не выйдет.       Хао не испытал ничего. Ни страха, ни боли, ни печали. Он понимал, что если пошлет все к чертям, то потеряет единственный шанс вырваться отсюда, потеряет Йо, потеряет все, ради чего еще хочется дышать.       — Не пори чушь, — настойчиво повторил он. Ветер бросил вьюгу прямо ему в лицо, от резкого порыва стекло дрогнуло.       Послышался ее вздох. Кажется, она села обратно и вновь взяла в руки карандаш.       — Хао, не глупи. Мы все получим то, чего хотим.       — Кроме Йо.       — Надо чем-то пожертвовать. Ты можешь попытаться вытащить его после, но к чему это приведет? Зачем он тебе сдался?       — Незачем, — ответил он, наблюдая за завихрениями снега. Внутри чувства трепало в такт. — Просто я знаю, что с ним будет там, а этого я и врагу не пожелаю. Даже тебе.       — Сядь, — усмехнулась она, ничуть не обидевшись. — Давай вернемся к этому разговору после свадьбы. Я успею набросать еще один эскиз, заберешь и его, как свой. До конца урока десять минут.

***

      Этим же вечером, пока Йо еще не вернулся с ужина, Хао открыл ящик комода и, вытащив из волос шпильку, поддел секретное дно. Там, среди клоков пыли, лежала зеленая, потрепанная тетрадь, служившая ему дневником, несколько дорогих украшений и старая фотография, немного опаленная по краям. Хао взял ее бережно, ведь это единственное изображение матери, которое осталось у него с детства.       Он понял, как безрассудно себя ведет. Понял, что своими словами и поведением делает только хуже, ведь Анна, испугавшись его намерений, действительно может все перечеркнуть. Возможно, стоит убедить ее в том, что он не собирается ничего предпринимать, чтобы спасти Йо. Убедить, что ему абсолютно плевать. После этого он сможет продать что-то из спрятанного, сам найдет деньги и способ и, если понадобится, будет держать Йо до тех пор, пока огонь жажды мести не угаснет в его душе. Хао было все равно на свое наследство.       В дверь постучали. Он неожиданности он так резко опустил секретную полку, что она прищемила пальцы.       — Войди, — глухо ответил он.       Йо тихо прошел в комнату своего господина и остановился на почтительном расстоянии.       — Молчи, — резко приказал Хао, чувствуя, что он вот-вот что-то скажет.       Знать бы, о чем он думает. Нырнуть бы в эту наивную, глупую голову, чтобы хоть немного понять, что он думает на самом деле. Действительно ли в нем есть хладнокровие, о котором твердит Анна, или же он испытывает жалость. Чувствует ли он связь, которую чувствует Хао, или просто умело крутит чужими чувствами в свою пользу, как настоящий мошенник. Хао ни в чем не был уверен.       — Вы дрожите, — подал тихий голос Йо.       — Холодно, — тихо откликнулся Хао, медленно закрывая ящик комода. — Набери горячую ванну.       Молчание превратилось в удавку. Хао придумывал диалог у себя в голове, пока ласковые руки счищали грязь с уставших плеч. В его голове Йо все понимал.       — Расскажи мне о своей предыдущей госпоже.       Хао был готов, он прислушивался к себе в этот момент, поэтому заметил, как дрогнула рука Йо. Увидел легкую складку меж бровей.       — Что именно вас интересует? — улыбка вымученная.       — Расскажи мне, какая она на самом деле. Если ты служил в ее доме, то, должно быть, видел эту девушку без масок холодного этикета.       — Она очень добрая. Все слуги любят ее, она щедра и не обращает внимания на мелкие недостатки. Один раз служанка пролила на ее платье вино, но госпожа не ругалась.       Хао чуть со смеху не прыснул, потому что понимал, что это полный бред, вот только Йо, судя по всему, словно наполовину верил в свои же слова. Неужели она ему мозги запудрила заранее?       — Почему она не давала тебе образование?       — Дело в том… Понимаете, я же не мог быть слишком к ней приближен, — медленно выговорил Йо. — В основном я служил подмогой, редко попадался госпоже на глаза, но, видимо, она все же замечала мои старания, поэтому направила к вам, где я могу больше пригодиться.       — Как ты к ней попал? — спросил Хао, поправляя на руке перчатку.       — Я не помню, если честно. Был еще совсем маленьким. Меня воспитали в ее доме слуги.       — Ее дом большой?       — Особняк госпожи немного меньше, чем Библиотека, — ответил Йо.       «Немного», — про себя отметил Хао. Его вообще нет.       — Он светлый, красивый, возвышается над городом, как эльфийская корона в сказках. Там чаще солнечно, красивый сад, небольшой пруд, в котором живут рыбы и плавают лебеди. Очень много стекла, в отличии от Библиотеки, поэтому в комнатах редко зажигают свечи днем.       Хао понял, что Йо фантазирует. Скорее всего, выдумывает то, что хотелось бы ему самому.       — Чем ты любил там заниматься?       — Чаще всего меня просили сходить в город за необходимым. Мне нравилось гулять по городу, потому что особняк стоит почти в центре, нравилось угадывать желания госпожи.       — Неужели такая завидная невеста еще не замужем, — задумчиво выговорил Хао.       В глубине души он надеялся, что Йо сейчас всплеснет руками и выдаст что-то вроде «Да кому она вообще может понравиться?! Змея лицемерная!», расскажет правду. Но нет.       — Я не могу ничего про это знать, господин… Но, уверен, у нее много почитателей.       «Дипломат хренов».       Больше говорить о ней не хотелось. Хао внезапно ощутил такую сильную усталость, что предпочел больше не вести бессмысленный и достаточно болезненный диалог.

***

      — Время почти пришло, — отметила Анна вместо приветствия на очередном занятии.       Хао спокойно кивнул да сел в кресло, в котором проводил каждое занятие. Он действительно выглядел очень спокойным, но Анна почему-то задала вопрос:       — Все еще размышляешь, как спасти мальчишку?       — Нет, — искренне ответил Хао и коснулся пальцами чашки, чтобы проверить, остыл ли чай, который слуга наливал перед каждым занятием. — Мне уже осточертело тут гнить.       — Тогда пора делать мне предложение.       — Наконец-то…       — И что? — Анна фыркнула, как настоящая капризная леди. — Вот так без кольца? Я рассчитывала на камешек.       Хао вовремя себя остановил, чтобы не нагрубить.       — Завтра будет, я как-то не успел сгонять за ним в ювелирный магазин. Давай уже к уроку вернемся, дядюшка хочет сегодня посмотреть на мои успехи.       Чуть позже, уже после прогулки и ужина, Хао решил не тянуть кота за хвост. В уме прикидывая все риски, он медленно выговорил:       — Я хочу, чтобы ты съездил в город для меня. Сегодня же.       — Зачем, господин? — Йо чуть в собственных ногах не запутался.       — За кольцом.       — За кольцом?.. — хрипло уточнил Йо.       Хао кинул на него короткий взгляд, не понимая — то ли Йо под идиота косит, то ли время тянет.       — Да. Я собираюсь заняться чтением, буду у себя в комнате, ты успеешь съездить и туда, и обратно до вечернего туалета.       — Но, господин, зачем вам кольцо? Какое?       — Какое-нибудь красивое и изящное. Продай вот это, — ответил Хао и схватил первое, что подвернулось под руку. Заколка легла в ладонь слуги. — Я надеюсь, ты меня не подведешь, бери самое дорогое и самое прекрасное. Я собираюсь сделать госпоже Анне предложение.       Хао на миг и сам запнулся — настолько у Йо был откровенный шок на лице. На секунду, но юный господин даже допустил мысль, что Анна обманывает его, говоря, что Йо желает лишь прибрать к рукам кучу денег.       — В чем дело?       — Господин… — голос Йо подставил. — Не рано ли? Вы еще так молоды, да и ваш дядюшка…       — Никто не должен об этом знать, ты понял меня? — Хао и сам не знал, почему так испугался упоминания родственника.       — Да, господин, — Йо низко склонил голову, убивая возможность видеть свое лицо.       — Иди. Ты должен сделать все очень быстро.       Он стоял на месте, и Хао не понимал, почему он медлит. Почему не видно его радости и нетерпения. Душа волну поднимающихся эмоций, Хао грубо пихнул его в плечо и буквально выкрикнул:       — Иди! Иди же!       На сей раз Йо послушался мгновенно. Оставшись наедине с самим собой, Хао закрыл лицо руками и сильно растер кожу, не обращая внимания на то, что в ткань перчаток впитались капли соленой влаги. Он очнулся от мыслей не раньше, чем через несколько минут, и кинулся к окну. Хао видел, как Йо бежит, но прекрасно понял, что гонит его не радость.