Адресат — его сердце

      Время летит так быстро. И ты просто не успеваешь уследить за ним. Вот утром, на завтраке, тебе кажется, что до конца дня целая вечность, а затем ты моргаешь — и тот самый конец дня уже наступил. Драко очень часто испытывал подобное чувство. Но сегодняшний день вообще пролетел, кажется, в один миг. Малфой просто моргнул — и уже конец учебного дня, и он идет в библиотеку. Сначала они договорились пойти туда вдвоем, но затем к Дафне подошел Поттер… Драко не стал слушать, о чем Гарри там с ней поговорить решил (судя по смущающимся лицам обоих, они вдвоем первые минут десять только молчать будут, силясь выдавить из себя хоть слово), и пошел один.       Снова нахлынули грустные мысли. Малфой в последнее время вообще ходил унылый, как неизвестно кто. Если раньше он очень любил поиздеваться и посмеяться над кем-нибудь (в особенности, над Поттером), то сейчас скорее напоминал тень прошлого себя. Ходил по Хогвартсу едва ли не как ещё одно привидение. И вроде как он уже смирился с тем положением, что имеет сейчас, но все равно каждый день душу сдавливала тоска. Причем ее было довольно легко сдерживать, она была не из разряда оглушающей, «громкой» тоски, нет. Она, скорее, была удушливой. Просто сидела внутри и разъедала душу Драко медленно и со вкусом, смакуя каждый кусочек.       Почему-то именно когда Драко шел в библиотеку или сидел в ней, к нему приходили такие мысли. Возможно, из-за того, что благодаря таинственной подруге по переписке, библиотека у него теперь ассоциировалась с познанием собственных чувств. Только в ней он не боялся думать о них, как о чем-то нормальном. Это даже было удивительно, учитывая, что Малфой в первую очередь не любил именно это — анализ собственной души. Да и не умел он особо разбираться в ней, а вот, глядишь ты, именно в библиотеке (или по пути в нее) хотелось делать это.       Драко зашел в библиотеку и поздоровался с мадам Пинс. Премерзкая, надо сказать, женщина! Сколько Малфой не просил, она так и не разрешила ему зайти в Запретную секцию. А он, на секундочку, старостой факультета был! В этом году, конечно, уже нет (куда там, когда его еле в Хогвартсе оставили), но все же. Сейчас-то понятно, а вот за то время Малфой все еще хранил детскую обиду. У всех своих странности, и это далеко не самая его большая.       С каким-то нетерпением Малфой подошел к заветному стеллажу с той самой книгой. Еще раз счастливо вздохнул, что в Хогвартсе не особо много людей, углубленно изучающих зельеварение, так что особо спроса на эту книгу точно нет. Затем вздохнул уже нервозно.       Так страшно было открыть эту книгу. Будет там письмо или нет? Очень хотелось верить, что будет, но Драко не привык ожидать лучшего.       Что не мешало ему, конечно, в это лучшее верить.       Еще разок вздохнул (как мог оттягивал), а потом все-таки открыл книгу.       И не сдержал улыбки, увидев совсем небольшой кусок пергамента. Да уж, Драко даже жалел, что он такой маленький. Но парень понимал, что вряд ли девушке хочется, чтобы кто-то заметил, как пергамент торчит из книги. Хотя вот самому Малфою было бы проще, если бы сразу было заметно, есть что в книге или нет.       Раскрыв письмо, Драко принялся жадно читать написанные аккуратным почерком строки. И по мере того, как он читал письмо, в нем все сильнее и сильнее закипала отчаянная, болезненная злость.       Здравствуй. Наверное, ты привык, что я пишу каждый день, да? Но, если тебя это, конечно, волнует, я была занята и не могла написать раньше. Впрочем, не знаю, зачем оправдываюсь — мы не обсуждали какие-то обязанности или сроки, когда должны быть ответы.       Знаешь, сегодня я, кажется, в десятый раз разочаровалась в себе. Говорю одно, чувствую другое, а делаю вообще третье. А проявляется это, как ни печально, в моем отношении к факультетам. Я вроде бы чувствую и говорю правильные вещи — все факультеты равны между собой, надо быть добрее, лучше относится к факультетам с не очень хорошей репутацией. А затем я вижу, как девушка со Слизерина проявляет симпатию к парню с Гриффиндора, и во мне начинает кипеть злостное недоверие, и изо рта сами собой сыпятся язвительные комментарии к такому поведению. И чувствую я при это ужасные угрызения совести, ведь так нельзя! Я поступаю ужасно, недоверчиво относясь к Слизерину, и все равно веду себя, как самая последняя сволочь.       На самом деле, я, возможно, просто все еще чувствую обиду. Знаешь, сколько меня дразнили ужасными словами? Много. Очень много. И, видимо, детские обиды не до конца ушли из моего сердца, раз я так не по-взрослому реагирую на ребят с этого факультета.       Хотя это проявлялось в особо сильной манере лишь к одному слизеринцу. И, в общем-то, небезосновательно, но я все равно чувствую себя ужасной. Знаешь, смешно, что это выглядит так, будто я выпрашиваю сочувствие, когда на самом деле я выпрашиваю правды. Сочувствия мне хватает от друзей, которые, видя, что я после Войны стала задумчивее и грустнее, пытаются меня утешать.       Тебе ведь все равно, да? Скорее всего, ты закипаешь от злости, читая это письмо. И я тебя понимаю. Я тоже киплю от злости к самой себе.       Скажи, пожалуйста, а чувствовал ли ты такое? Есть ли в тебе эта неприязнь к людям с определенного факультета? Хотя, судя по твоим письмам, ты сейчас, скорее всего, замкнут и не очень общителен. Я попаду в точку, сказав, что ты хорошо общаешься максимум с одним человеком? Прости, если я затронула неприятную тему.       На этом я прощаюсь.       P.S. С надеждой на то, что получу ответ.       Драко сел за стол, зажмурился и начал медленно дышать, пытаясь успокоить бушующие эмоции.       Он чувствовал нежность к этой девушке. Он понимал ее проблемы, чувства, хотел ей помочь. Но как же его раздражало это отношение к Слизерину! И она, такая милая и невинная, как оказалось, не могла противиться навязанному обществом и Волан-де-Мортом мнению об этом факультете. Драко винил её, винил их всех, но не мог не признаться самому себе, что и сам грешен в этом. Гриффиндорцы же не все безмозглые авантюристы, но Драко все равно так думает. Или думал? Впрочем, не суть.       И он твердо решил, что ответит честно. Не мог не откликнуться на такую откровенную просьбу о правде. Драко написал, что злится. Что он в бешенстве и ненавидит такие отношения между факультетами.       Затем признался в собственных грехах. И попробовал оправдать это тем, что всем нужно время свыкнуться. Прижиться. Войны-то больше нет и не предвидится, значит, можно действительно попробовать наладить отношения между факультетами.       Так себе оправдание, но Малфой хотел хоть как-то успокоить и себя, и девушку. Он даже не слишком разбирался, чье спокойствие у него на первом месте.       Его письмо получилось намного эмоциональнее, чем все до этого. Прошлые были более сдержанными, спокойными. А это, в котором даже кое-где были кляксы (Малфой писал очень быстро и так ушел в себя, что даже не следил за аккуратностью), было таким эмоциональным и несвойственным для Драко… Малфой немного испугался такой своей искренности.       Впрочем, он надеялся, что кроме его и девушки это никто не увидит.       Мысль о том, что это все может быть простой шуткой, Драко отогнал сразу же. В целях шутки никто не стал бы писать так проникновенно и искренне. В конце концов, никто не мог знать, что Малфой возьмет именно эту книгу, и именно тогда, когда в нее положат письмо. Да и в принципе не хотелось думать о том, что кто-то может просто смеяться над Малфоем.       Почему-то он не задумывался об этом, когда писал прошлые письма. Может ли это быть потому, что он в первый раз высказывался настолькоэмоционально? Но он и в прошлых письмах не был сухарем, активно отвечая на вопросы девушки и задавая ей свои.       Кстати, вспомнил он, надо приписать в конце, что ему не было все равно на отсутствие ответа. Все-таки он действительно был расстроен, когда не увидел нового письма от таинственной незнакомки вчера вечером.       Почти любовно сложив кусок пергамента, Драко положил его обратно в книгу и принялся заниматься. Он и так потратил уйму времени на чтение письма, сдерживание эмоций и на написание самого ответа. Последнее вообще по ощущениям заняло часа три. Не привык он так много писать о своих чувствах. Он даже поймал себя на мысли, что гораздо более привык к чувствам этой девушки. Привык пропускать их через себя, представлять, как она выглядела, когда писала это.       Конечно, сложно что-то представлять, когда не знаешь даже внешности той, с кем переписываешься. Но представить, например, как она накручивает локон на палец, придумывая наиболее удачную формулировку, которая точнее отобразит чувства девушки, он вполне мог. И не важно, какого цвета будет этот локон.       Таким образом, он мог долго размышлять о ней. Это и пугало непривыкшего к такому парня, и как-то радовало. В его жизни появился еще один луч света, почему бы просто не порадоваться?       Хотя, конечно, луч света со своими изъянами. Причем такими, что Драко вряд ли бы смирился, если сам бы не имел такие же.       Мелькнула мысль, что они с этой девушкой были бы неплохой парой. В конце концов, подумаешь, вероятнее всего, она с Гриффиндора. В их новом мире это уже не приговор.       По крайней мере, с Гриффиндора он ссорился только с Поттером и его компашкой. И он почему-то был уверен, что эта девушка не может оказаться одной из этой компашки. Все же Грейнджер (единственная девушка, которая входит в узкий круг близких людей Поттера, судя по всему) была слишком волевой для таких душевных излияний.       Мысль о том, что он мог бы так переписываться с Грейнджер, неприятно отозвалась в сердце Малфоя. Ну уж нет, точно не она.       «— Пожалуйста, пусть не она».       — Драко, — незаметно подошла Дафна, заставив парня вздрогнуть от неожиданности.       — Ты чего так пугаешь?! — не сдержал испуганного полувопля Малфой, — и почему ты здесь? С Поттером же вроде болтала.       — Я потому и здесь! Ты не представляешь, что только что произошло!       Драко приподнял бровь.       — Он пригласил тебя на свидание?       — Да… Но как ты…? — удивилась девушка.       — Только совсем уж глупец не догадался бы, зачем он подошел к тебе, так смущаясь.       — Ну, в общем, да. На свидание, Драко! Ночью! Он сказал, что мы спрячемся под мантией-невидимкой, и он проведет меня на крышу, — она мечтательно закрыла глаза, видимо, уже давно все представив в мельчайших подробностях.       Малфой не сдержал смешка. Вот уж точно, любовь — зла. Кто бы мог подумать, что Дафна так сильно влюбится с этого очкарика? Малфой вообще этого не понимал.       Впрочем, не ему судить. В любовных делах девушки всегда отличались от парней, так что… Не важно. Главное, что Дафна счастлива.       — Но есть проблема, — сказала она.       — Какая? Ты не знаешь, что надеть? — хихикнул Драко.       Настроение почему-то было хорошим. Странно, учитывая, что ни в письме, ни, в принципе, в жизни Драко не было ничего веселого.       Видимо, подсознательно он хоть так пытался расслабится. А, может, ему передалось хорошее настроение подруги.       — Нет, с этим-то все в порядке, мы договорились в мантиях пойти, наряжаться никто из нас не хотел. Дело в другом — я по-прежнему стесняюсь в его присутствии! Правда, после того занятия в Выручай-комнате, я его боюсь не так сильно… Но даже сейчас, когда он звал меня на свидание, единственное, что я смогла выдавить из себя, это «да». А затем кивнуть на его предложение пойти в простых мантиях.       Драко покачал головой, с грустным вздохом отложив книгу. Видимо, и сегодня ему не удастся как следует позаниматься.       — Ты лучше подумай, как будешь выбираться ночью, — резонно заметил он, — а то думаешь о всякой ерунде.       — А что?       — Ну, у него-то есть мантия-невидимка, а вот у тебя-то её нет, — усмехнулся Малфой, — если кто из наших тебя ночью заметит?       — Ну ты же меня прикроешь? — попросила она его.       — И как же? — удивился такой наглости Драко.       — Ну, придумаешь что-нибудь!       — Чего?!       — Ну хотя бы посиди в гостиной, пока я не выйду. Вдвоем мы уж точно заметим, если кто-то застукает меня за выходом в неположенное время.       — Ладно, но помни, что ты уже дважды моя должница.       Дафна крепко обняла Драко, выкрикнув «спасибо», и убежала из библиотеки так же быстро, как и прибежала. Неодобрительный взгляд мадам Пинс и насмешливый — Малфоя — были устремлены ей вслед.       Но девушку волновало только предстоящее свидание с любимым человеком.

***

      — Ну почему он не назначил тебе свидание в Хогсмиде, как все нормальные люди? — недовольно бурчал Малфой, сидя в гостиной и наблюдая, как Дафна нервно ходит из стороны в сторону, ожидая десяти часов — именно в это время они с Гарри договорились, что тот будет ждать её около входа в гостиную.       Надо сказать, Малфой был ужасно возмущен, узнав, что Поттеру известно местонахождение их гостиной. Причем ему даже не Дафна рассказала! Это выводило больше всего — Поттер везде в Хогвартсе свой нос сунул, и, как оказалось, гостиная Слизерина — не исключение.       Именно из-за этого Драко и находился в еще более скверном настроении, чем был до этого. В конце концов, этот очкарик не имел права вторгаться в Слизерин! Даже в благих целях (а у Поттера других, конечно же, и не бывает).       — Перестань ты кукситься, — закатила глаза Дафна, — ну знает и знает, нечего из-за этого вести себя, как обиженный ребенок. И я не знаю, почему он не повел меня в Хогсмид, но мне и самой нравится эта атмосфера запретности. Знаешь, такой мандраж берет чисто от одной мысли, что собираюсь ночью выйти из гостиной! А он, говорят, часто так делал, — она, наверное, раз в десятый за этот вечер мечтательно вздохнула.       Драко уже был готов самолично вытолкнуть её из гостиной, если не перестанет так вздыхать.       — Ты просто завидуешь, — показала язык девушка.       — О да, я же так мечтал сходить на свидание с Поттером, — язвительно ответил Драко.       Дафна хихикнула. Драко тоже не сдержал смешка.       — Пора, — улыбнулась девушка, посмотрев на часы, — ну, я пошла!       — Давай, — махнул рукой Драко и пошел к себе.       Свою задачу он выполнил. Если эта влюбленная дурочка, возвращаясь, попадется кому-нибудь на глаза, это уже будет не его вина.       Но он все же надеялся, что она никому не попадется. Не хотелось, чтобы из-за Поттера у Дафны были проблемы.       Если этот придурок её подставит, Малфой лично ему голову оторвет, вместе со всем известным шрамом.

***

      Дафна нервничала. Господи, как же она нервничала! Так не хотелось опозориться перед Гарри, ведь у нее впервые появился настолько реальный шанс стать его девушкой. Она так давно мечтала об этом!       Она стояла около входа в гостиную и ждала, когда же он появится. Вдруг ее взяли за руку, хотя рядом никого не было. Удивленно вскрикнув, девушка услышала:       — Тс, ты же не хочешь, чтобы нас заметили? — тихо выдохнул Гарри ей на ухо.       По всему телу прошли мурашки от этого жаркого шепота, и Дафне стало очень стыдно за пошлые мысли, которые мелькнули у нее в голове от такого Гарри.       Поттер накинул на неё мантию невидимку, и теперь они были под ней вдвоем.       — Ну привет, — широко улыбнулся Гарри и тихо хихикнул, — так романтично, да?       — Привет, — чуть смущенно улыбнулась девушка и не сдержала легкого смешка, — очень романтично.       Они оба нервничали, и это было заметно. Так странно было находиться вдвоем под мантией, когда они еще не очень хорошо знакомы. Но Дафна слишком давно мечтала об этом, а Гарри был очарован такой милой и стеснительной девушкой, которую и не думал считать такой. Она удивляла его своей невинностью, и это в их-то мире! После ужасной войны!       Он и не догадывался, что являлся единственной причиной того, почему Дафна после Войны осталась добродушной и смешливой, а не замкнулась в себе. Как и не догадывался обо всем, что ей пришлось пережить.       Гарри просто повел на свидание понравившуюся девушку. Но они оба хотели, чтобы это не было временностью.       Поттер все вел и вел куда-то Дафну, пока она витала в облаках, вдыхая его запах. От него так вкусно пахло! Да и в целом, близость этого всегда далекого парня заставляла девушку терять голову. Так необычно было находится так близко к Гарри, держать его за руку.       Дафна не хотела сходить с ума, но это невозможно, когда рядом, держа её за руку, идет любовь всей её жизни.       Наивно звучит, да? Ну так Дафна и была наивной. Только наивная дурочка влюбилась бы в звезду всего Волшебного мира.       Вот только она далеко не во всех отношениях была такой дурочкой. И просто так она свое счастье уж точно не отпустит.       Убедиться бы только, что для Гарри она хотя бы может стать таким счастьем, и все. Большего не нужно.       Они дошли до лестницы, ведущей на Астрономическую башню.       — Ты с ума сошел? — восторженно шепнула авантюристка-Дафна, — туда же запрещено подниматься вне уроков астрономии!       — Тебя это как-то останавливает? — поиграл бровями Поттер, заставив Дафну хихикнуть.       — Ничуть, — широко улыбнулась она, каким-то образом забыв про смущение.       Вся атмосфера таинственности и запретности буквально вытеснила из Дафны все её смущение. И из Гарри тоже, судя по тому, как он шутит и постоянно улыбается.       Они начали подниматься, и чем выше поднимались, тем сильнее у Дафны билось сердце от осознания того, что они занимаются чем-то запретным. Ведь, несмотря на то, что она не была паинькой, девушка никогда не выходила из комнаты после отбоя, а тут — такое! Удивительно, как её еще инфаркт не хватил от всех эмоций, что она испытывала.       Поднявшись на самый верх Астрономической башни, ребята сняли мантию невидимку. Гарри удобнее перехватил руку Дафны и повел ее к самому краю.       — Здесь так красиво, да? — улыбнулся он, глядя в ночное небо.       — Очень, — выдохнула девушка, — я много раз смотрела на ночное небо отсюда, но почему-то именно сейчас чувствую себя так, будто в первый раз пришла сюда.       — Не поверишь, но у меня также. Чувствую себя маленьким мальчиком, который только-только увидел небо и всю его красоту, — немного грустно сказал он.       — И сразу куда-то исчезает все негативные мысли, — продолжила Дафна, — забываешь и про Войну, и про другие проблемы.       — Это точно, — хмыкнул Гарри, — знаешь, сейчас я чувствую то, чего давно не ощущал. Бывает, иногда я настолько сильно чувствую давление прошлого, что просто сижу и начинаю задыхаться. Какое-то время после войны у меня даже были панические атаки, — его взгляд помрачнел, — но какими-то заклинаниями меня избавили от этого. Очень много пришлось заплатить врачам, чтобы они не распространили это по всему миру. «Герой Войны сходит с ума!» - гласили бы заголовки газет… А сейчас я понимаю, что оно прошло. Что не будет у меня больше той дикой паники и проблем с дыханием.       Дафна положила руку ему на плечо:       — В этом нет ничего такого. То, что ты пережил… Очевидно, что просто так от этого груза не избавиться. И панические атаки — это, к примеру, лучше, чем действительное сумасшествие, как случилось со многими, кто бился на этой Войне.       — По крайней мере, у меня есть люди, за которых я держусь. Без них бы я, наверное, правда с ума бы сошел.       — Тебе повезло, — искренне улыбнулась Дафна, — а для меня якорем является кое-что другое.       — И что же? — заинтересованно спросил Гарри, переведя взгляд с неба на Дафну.       Мелькнула дурацкая романтичная мысль, что на нее смотреть даже приятнее.       — Пока не скажу, — хитро улыбнулась девушка, — мы не настолько близки.       Гарри засмеялся. Затем резко успокоился и подошел к девушке вплотную.       Она стояла, облокотившись спиной о перила балкона Астрономической башни, а он, оперевшись руками по обе стороны от нее, наклонился к уху девушки.       — Я бы хотел, чтобы мы стали близкими, — выдохнул он ей на ухо, и это было настолько ошеломляюще, что Дафна даже не сразу поняла, что он ей сказал.       Его запах, то, как он дышал ей в ухо, заставляя покрываться мурашками, взгляд пронзительных зеленых глаз, которых он поднял на нее, чуть отодвинувшись, - это все смущало, заставляло сердце биться в неестественно быстром темпе и откровенно пугало.       Дафна очень боялась того, что сейчас происходит. Это слишком… быстро. Именно так она и сказала Гарри, на что тот понимающе улыбнулся и сказал:       — Я и не планировал делать все быстро. Но от кое-чего я не в силах отказаться, — улыбнулся он и легонько коснулся щеки Дафны губами.       Она сразу же покраснела. Забыла про смущение? Куда там! С этим зеленоглазым монстром она, наверное, всю жизнь смущаться будет.       — Я бы просто умер, если бы не сделал этого, — снова улыбнулся Гарри.       Дафна в ответ тоже поцеловала его в щеку, на что он сразу перестал смеяться и посмотрел на нее с некоторым удивлением.       — Теперь мы квиты, — смущенно пискнула она.       Минутный порыв, а смущения ей теперь на всю ночь хватит!       — Идет, — счастливо улыбнулся Поттер.       «В ней, оказывается, и хитрость есть. Хотя, чему я удивлен? Слизерин же», — по-доброму подумал он.       Дальше они очень много разговаривали и просто молчали, любуясь видом. Было уже ближе к двум часам ночи, когда пара решила все-таки разойтись по комнатам. Гарри накинул на них мантию-невидимку, и уже сонные ребята пошли вниз.       Это был замечательный вечер. И так думали оба, что немаловажно. Гарри распрощался с Дафной у входа в гостиную Слизерина. Еще раз поцеловал в щеку, вызвав очередной приступ смущения, и, накинув мантию, пошел к себе.       Дафна бесшумно зашла в гостиную и поднялась в комнату девочек, также бесшумно разделась и легла.       Заснуть получилось только под утро. Слишком сложно спать, когда улыбка совершенно не хочет сходить с лица. Да и сердце, начинающее колотиться, как бешеное, при одной мысли о том, что сегодня было, не помогало заснуть.       Тем не менее, когда Дафна все же заснула, снилось ей что-то приятное и уютное.