Зажгите свечи в честь любви

Как-то вся жизнь перевернулась с ног на голову… Продолжая выполнять крестьянскую работу Даша исполняла все как обычно, но была уже не уверена, где ее место. Рядом с Никитой, безусловно, но уже не в той роли, какая была. И с ней теперь общались, вроде так же, как и раньше, но все же по-другому. Особенно после того, как Никита стал проявлять свою нежность, не в силах удержать ее в себе. ***** — Доброе утро, барин! — дружный хор поклонившихся крепостных приветствовал Григория Ильича и его сына, твердой быстрой походкой направляющихся к дверям поместья. Оленевы благосклонно кивали каждому, не забывая обсуждать княжеские дела. Пройдя мимо Дарьи, старый князь остановился и вежливо поклонился ей, вызвав тихие перешептывания. Она вспыхнула, склонившись в ответном реверансе. Спеша за отцом, Никита легко перехватил и поцеловал ее руку. — Доброе утро, моя любовь. Даша совсем залилась краской, опустив глаза. — Доброе, князь… Оленевы покинули каменное здание. Воцарилась гробовая тишина, от коей у девушки пробежали мурашки по коже. — Что уставились? За работу, давайте, давайте! Оculi strutionum*… -бубнил Гаврила. ***** После встречи, Григорий Ильич долго думал, как ему поступить. Женить сына на крестьянской девушке неблагодарная затея, но свадьба с дочерью успешного богатого купца с таким авторитетом, каким пользовался в свои годы Василий Демьянович, — очень выгодная партия. Но как это преподнести свету? Идею предложила Надежда Даниловна. Умная женщина знала, что самый надежный способ распространения новостей в светском обществе — слухи. А как известно, больше всего они скапливаются и распространяются на обедах и после них. И решено было назначить бал под предлогом скорого вступления в дела отца Никиты Григорьевича. Дашу окутал страх и волнение, прямо сказать, присутствовать лично на званом обеде, так еще и быть одним из главных его лиц, она была не готова. Но и тут княгиня пришла на помощь. Каждый вечер они прогуливались вдвоем, обсуждая мелочи поведения и воспитания. Надежда Даниловна очень нежно отнеслась к Даше, глубоко переживая за девушку. За несколько дней до торжественного вечера, в поместье прибыли служитель церкви и офицер, пребывавший в должности Земского собора**. —  «По таковому заявлению, велю к передати дочери моей, Дарье Васильевне Загоренской, посмертно мною…», — читал один из них завещание, пока девушка, заливаясь слезами прятала лицо на груди хмурого юноши. Василий, чувствуя, что долго ему не прожить, смог все же оставить дочке небольшую шкатулку, где лежало кольцо Елизаветы Серговны — кольцо чистого малахита с выгравированным гербом семьи Загоренских, лисой под веткой вербы, а также запечатаный конверт с деньгами и красивой замысловатой подписью: «Ровно на два платья. Пусть одно из них будет свадебным». Трогательная сцена передачи пусть и небольшого наследства обрадовала князя Григория, потому как доказательство прямого родства Даши с Загоренским абсолютно точно было предоставлено. Возможно, и сама все еще сомневавшаяся душа старого князя успокоилась в тот момент. ***** — Ах, какое мучение! — Потерпите, Дашенька, остался узелок последний… Самым страшным испытанием светской жизни оказались ужасные нестерпимые корсеты. Пока девушка, которую приставила к ней Надежда Даниловна, затягивала треклятый элемент одежды, Даша, уперевшись руками в спинку стула, всеми силами пыталась дышать, а дышать было почти невозможно. — Hoc crap odi! *** — Как Вы ловко на языках умеете! Прямо танцуете! — Прошу, не обращайся ко мне так, — сквозь забившиеся легкие голубоглазая чувствовала некую неловкость, — Мы с тобой равные. — Что Вы, Вы барину невеста… Она усмехнулась. — Пока нет. Я прошу тебя. Ах! В элегантном банте затянув последнюю ленту корсета, девушка хохотнула. — Ну как ты хочешь! Ну дела, посмотри, будто спичка ты теперь, Даша! Стройная талия девушки, стянутая до предела, напоминала теперь тростинку в поле, чем человеческое тело. Даша втянула воздух. — Оh, Мarie, как мне в этой тюрьме тканевой до утра проходить — Зато первой красавицей будешь! Да и разве не романтика? — мечтательно откликнулась та, — Упадешь в обморок, и все мужчины: и барин, и гости, и князья, и кавалеры, — все к тебе устремятся, лишь бы подхватить, лишь бы соли поднести… Даша усмехнулась, держась за ребро. Отнюдь не так радужно все это было, как виделось Марии, но спорить не хотелось. — А теперича само платье нужно. Сюда, давай, наклонись немного… Вот! Ну и шелка, ладони щекотно! И цвет-то какой замечательный… Ну повернись же ко мне, что, мне тебя через живот на спине завязывать? — Еще шнуровка?! Со стоном Даша опустилась на мягкое сиденье. Пышные юбки в несколько слоев недовольно зашуршали, боясь быть помятыми раньше времени. — Умоляю, дай мне передышку. Чем угодно займемся, только не затяжками… Они занялись волосами. — Коса-то у тебя, Дашка, длиннющая, непослушная! — заворчала Мари, — Как бы это все мне уложить. — Дай-ка мне шпильки. Отточенными и быстрыми движениями, девушка ловко подцепила нужные пряди тонкими пальчиками, легко закручивая их в незамысловатую, но аккуратную и красивую прическу. Конечно, Мария недовольно поцокала, но в душе радовалась, что ей досталось немного меньше работы. Княгиней было велено накраситься на бал лучшей косметикой, которую с радостью поставил Гаврила. Кашляя и отмахиваясь от пудры, Даша ругалась на неприятное ощущение неродного слоя на коже, на что Мари отвечала ей: — То с непривычки. Открой глаз! Прошла четверть часа, а перед Дарьей в зеркале стояло чужое отражение, непривычное ей. Девица эта не была крестьянкой, вовсе нет, купеческой дочерью — да, возлюбленной князя — возможно, но никак не могла Даша принять, что это она. Признаться, ей понравился вид: богатое новое платье светло-голубого с серым цветом, обрамленное нежными розовыми частями на юбке и спине, еще больше попышневшая от корсета грудь, что очень смущало Дашу, бледная кожа от пудры казалась фарфоровой, ресницы в черной туши, волосы, забраные шпильками с жемчугом — одолжение Надежды Даниловны -, и аромат цветочных духов от Гаврилы. И кольцо, которое она все время потирала подушечками пальцев — пожалуй, все, что досталось ей от семьи. Но Даша не видела своей жизни в этом отражении. Ей казалось, что в мире запустили спектакль, в коем она играет главную роль. Она отодвинула от глаз мешающую прядь. Со стуком в дверь вошел Никита. — Оставь нас, Мари. Он подошел к Даше, приобняв ее плечи со спины, и поцеловал ее оголенную шею, поразив кожу горячим дыханием. — Ты прекрасна, моя любовь. Она повела плечом, не отрывая глаз от зеркала. — Ты считаешь? Никита кивнул, довольно улыбаясь. Как любому молодому отроку, ему было весьма лестна красота выбранной им девицы. — Я привез тебе подарок. Даша впилась в него удивленными голубыми глазами. — Зачем? Никита рассмеялся зарываясь лицом в золотые локоны. — Мужчина создан радовать женщину. — Испортишь мне прическу! — Ничуть, я даже не задел. — А то я не чувствую? Она невольно вздрогнула, когда на ее шею легли камни ожерелья, отражая свет сиянием. Даша хотела отказаться, но женская душа довольно любовалась украшением, все больше разводя щеки в улыбке. — Что, нравится, сорока? — Сделаю вид, что не слышала, — фыркнула она в ответ. Подарок юного князя идеально дополнял слегка пустоватый образ его спутницы. Никита наблюдал, как беззаботно и весело крутится перед зеркалом Даша, сопровождая ее теплотой печальных зеленых глаз. — Ты обеспокоен? — остановившись напротив него спросила девушка. Оленев вздохнул. Притянув возлюбленную к себе, от чего та раскраснелась, он нежно поцеловал ее в лоб. — Ты все еще стесняешься меня, Подаренка? Даша зарделась. — Лишь пару недель прошло… — Неужели я так поменялся в твоем понимании? Даша неловко отвела взгляд. — Не переводи тему. Гардемарин прикрыл глаза. — Званые вечера это не только отдых и развлечение, — тихо сказал он, — Мне предстоит не опозорить честь отца. Прибудут многие дворяне со своими детьми, а это означает непрерывное состязание в течении всего вечера. Даша сморщила нос. — К чему такие сложности? — Политика отношений. Он отпустил ее, напоследок поцеловав руку. ***** Даша терялась в огнях и музыке пиршества. Лакомства ломили столы, по залу бегали лакеи с подносами вина и шипучего шампанского, пахло духами, одеколонами, алкоголем и чем-то тяжелым, туманящим сознание. Дыхания не хватало катастрофически. — Дарья, возьми, милая. Княгиня вручила ей тонкий голубой веер. — Используй его почаще. И как правило манер приличной девицы, и тебе будет полегче. Даша искренне поблагодарила женщину, чувствуя чуть усиленный приток воздуха. «Боже, дай сил мне пережить этот вечер…» Подкравшийся сзади Никита напугал ее до чертиков, звонко смеясь и отмахиваясь от щелкающего его по лбу веера. — Вы ошалели, Никита Григорьевич?! Я чуть не умерла! — Не умерла бы! Он перехватил ее руку, притягивая к себе, и невесомо коснулся ее губ своими. — Сейчас гости закончат свои прибытия и начнутся приветствия. Будь со мной. Даша почувствовала, как горят кончики ее ушей. Красивый юноша в светло-сером костюме с запонками так сильно был похож на того князя, который волновал ее сердце, но в нем было отличие. Теперь он любил ее. — Княгиня Шернева с дочерью. Никита с уважением поклонился пожилой даме и оставил быстрый приветственный поцелуй на ладони русоволосой девушки лет пятнадцати рядом с ней, которой, казалось, было не до него. — Подросли, дорогой князь, подросли, — по-доброму сказала княгиня, — Невестой обзавелись никак? Она тепло улыбнулась, кивнув Даше острым подбородком. Та ответила ей тем же. — Ах, хороша. Право сказать, я рада за вас. Моей Аннушке все не до любви, она лишь с подружками по речке скакать хочет… — Матушка! — возмущенно окликнула ее княжна Анна. Даша рассмеялась. — Она ходит на все вечера, в надежде встретить одного графа Вильетова. Преотвратнейший человек, слеп на один глаз, но ее взгляд все время направлен на него, — шепнул ей Никита. — Граф и графиня Солтыневы. Дочь их Верóника и сыновья Андрей и Петр Николаевичи. Даша не ожидала, что в зал за такими статными именами к ним подбегут ребятишки мал-мала-меньше. Никита с улыбкой пожал руку старшему, гордо стоящему напротив. — Рад видеть Вас, граф. Вы так подросли за время, что мы не виделись. — Мне уже исполнилось семь, князь! — сильно шепелявя, но очень звонко, еще не сломавшимся голосом воскликнул Андрей, — Мы уже можем сразиться на шпагах, Вы обещали мне! Никита рассмеялся. — Как только представится случай, я к Вашим услугам. Тем временем Даша подозвала робко мявшуюся за братом девочку к себе. — Вы так прекрасны, юная леди, — взяв ладошку ребенка в свои пальцы сказала она, — Впервые на балу? — Да, мама хотела оставить нас с няней, но из-за папиных долгов она отказалась сидеть со мной и Петрушей… Даша прикусила язык, понимая, что ребенок сказал то, что ей не нужно было знать. — Я тоже впервые здесь, — поспешила она сменить тему. — Правда? — Правда. Предложу Вам держать друг друга в поле зрения, чтобы в случае опасности прийти друг другу на помощь! Вероника залилась смехом, убегая к родителям. — Граф Форувский. Важно вышагивающий гость с некой надменностью поклонился Никите, и перехватил руку Даши, целуя ладонь. — Мое приветствие будущей чете Оленевых. Юноша слегка нахмурил брови, в ответном жесте. — Княгиня Всеславская с дочерьми. — Ах князь, милый князь, как чудно вы выглядите! На шею Никите бросилась грузная девица в ярко-желтом платье. В след за ней в свои объятья заключила его ее сестра, в точно таком же платье, но ярко-розовом. Юному князю пришлось приложить усилия, чтобы устоять на ногах и удержать их. — Прекратите немедленно! Князь Оленев, как поживаете? — Благодарю, Альбина Ильинична. Взгляд рыжеволосой княгини и ее не менее рыжих дочерей пал на девушку рядом с Никитой. Даша почувствовала, как три пары серых глаз поверх веера презренно оглядывают ее, будто оценивая, скольких мужчин она может увести из-под носа этого семейства. — Позвольте представить вам Дарью, — гардемарин приобнял ее за талию, целуя в висок, — Покорившую мое сердце златоволосую дьяволицу в обличии ангела. Даша усмехнулась, элегантным уверенным движением распахивая свой веер, однако не закрывая им лицо. " — Веер — это твое холодное оружие. Прикрывая лицо женщины скрывают свои эмоции, но ты будь собой — прямолинейна и горда, обмахивайся им, будто отгоняя мух — неприятных тебе людей — от себя!» — вспомнились ей слова Надежды Даниловны в один из вечеров. — Впервые вижу близняшек, столь схожих не только внешне, но и характером, — отозвалась она в сторону полненьких девиц, не отводя голубых глаз от взгляда княгини. Они молча отошли, зашептавшись в пяти шагах. — Пользуетесь популярностью, князь? — Она бывает слишком неподъемна… Девушка хмыкнула, приняв едкую шутку за извинение. — Князь Прокринов с сыновьями Евгением, Константином и Робертом Михайловичами. Трое погодков лет восемнадцати-двадцати окружили Дашу, перехватывая обе ее руки в поцелуях. — Князь Оленев вновь обогнал нас, ухватив лакомый кусочек! — Вы знаете, прекрасная леди, с самого детства он успевал попробовать все десерты первым и потом сбегал с ними куда-то… — Само очарование… Надеюсь князь разрешит мне хоть единый танец с Вами? Они были абсолютно непохожи, но в то же время, одинаковы. Черные прямые волосы, три пары голубых, серых и внезапно карих глаз, у одного ямочки на щеках, а у того скулы, у этого родинка на щеке, а третий полностью бледен… Аромат приторных мужских одеколонов закружил в голове девушки, и без того нуждавшейся в свежем воздухе. Она почувствовала слабость в ногах. «Боже, дай сил мне пережить этот вечер…» — Ах, господа, прошу, немного пространства… Никита одним плавным, но твердым и уверенным движением притянул ее к себе, прижав с другой стороны от юных князей. Даша положила голову на его плечо, обмахиваясь веером в попытках вернуть себе ясность сознания. — До чего нежна. — Быть может, возлюбленные Никиты Григорьевича также таят при виде мужчины, как сладости, которые он таскал? — Быть может, вам, уважаемые Прокриновы, стоит сменить парфюм, дабы девицы не умоляли о глотке свежего воздуха рядом с вами? — с улыбкой произнес Никита, неумолимо глядя в глаза Евгения — старшего из братьев, — В прочем, я удивлен, что с вашей резвостью и умением обольщать прекрасных дам, коим вы неперестанно гордитесь, вы до сих пор одиноки. Синхронно у троих молодых людей дернулась верхняя губа. Видимо, слова Оленева попали точно в цель. Даша, пришедшая в себя, почувствовала тревогу, при виде четырех горячих юных князей в поднимающемся конфликте. И хоть качество преобладает над численностью, порой, она очень необходима. Она обеспокоенно посмотрела в лицо возлюбленного, чего он не заметил. — Никита, друг, ты принимаешь гостей? — Я смотрю, встреча проходит в очень теплой обстановке. Вздрогнув от неожиданности девушка обернулась. Чуть позади них остановились Саша и Алеша. Белов улыбался, однако же не сводя глаз с юношей напротив. Алексей подмигнул Даше, ненавязчиво потирая запястья. Она почувствовала, как расслабилась напряженная спина гардемарина. Он хмыкнул. — Нет, все в порядке, друзья. Мы лишь обменялись теплыми словами в адрес друг друга. Надеюсь, князья Прокриновы учтут мои пожелания не лезть к чужому. Даша кинулась в объятья Александра после того, как троица удалилась. — Дашка, да ты просто королева! — Да, мы, кажется многое пропустили, — кивнул Корсак, сжимая в руках Никиту, — С каких это пор вы стоите в обнимку? — сощурил он глаза. — И волосы целуете, да, Никита? — ехидно вторил ему Сашка. — И руки поглаживаете, чтобы успокоить своего мужчину, Дарья? — А самое нестерпимое, что нам за эти недели вы даже не отписались! Даша и Никита вспыхнули, как сухие веточки в костре, отводя взгляд от смеющихся друзей. — «Надеюсь, князья учтут мои пожелания не лезть к чужому», — передразнил Саша, — Алешка, князь-то у нас собственник, я и не знал. — Кажется, я чувствую обиду… — Да, про нас вот он никогда такого не говорил! — Умолкните, черти, — покрасневший до самых кончиков волос отмахнулся Никита. Компания рассмеялась, не переставая обнимать друг друга. После многих дней разлуки так хорошо было увидеться с верными друзьями и чувствовать, что они рядом, они всегда были рядом и будут еще долгие годы. И неважно, кто или что противостоит одному из них — остальные незамедлительно придут на помощь, поддержат, защитят и разопьют вино, празднуя очередную победу… — Мне крайне неловко отвлекать столь чувственную беседу, но я предпочел бы получить приветствие от хозяина банкета. Перед ними стоял молодой человек в старомодном, однако же дорогом и красивом костюме. Губы его обрамляли усы, придающие еще более надменный вид. Он был уже не так юн, как гардемарины, однако и не стар. Даше показалось, что ему около тридцати лет. Юноши как-то резко замолчали, что еще больше насторожило ее. Никита кивнул друзьям, и те отошли. — Граф, я рад видеть Вас, — каким-то металлическим тоном произнес Никита. Девушка почувствовала, как напряглась каждая клеточка тела Оленева. С другого конца зала она заметила напряженный взгляд Григория Ильича, до этого момента занимавшегося разговорами с другими гостями. «Что-то здесь неладно.» — Это ложь, князь, однако спасибо, — скрипучим прокуренным голосом отозвался человек напротив, — Вы считаете, что стали взрослым? — Что толкнуло Вас на эту мысль? — Сама суть сегодняшнего банкета, молодой человек. Разве он устроен не в честь Вашего вхождения в дела князя Оленева? Никита на секунду задержал дыхание, понимая, что сглупил. — Да, Вы правы. Раз мой отец признал меня равноценным наследником и хочет, чтобы я принял на себя главенство семьи Оленевых, я не противлюсь этому. Кроме того, я благодарен ему за оказанное доверие. Граф закатил глаза, небрежно махнув рукой. — Как обычно, юный князь. Ни одной своей мысли, одни лишь подчинения батюшке… — как будто невзначай, но явно намеренно произнес он. — Вы ошибаетесь, Никита Иванович. Вы не вступали со мной в беседу ровно год с и судите лишь по остаткам фраз, — отозвался князь, не прерывая зрительного контакта, — Вы пытаетесь упрекнуть меня в любви к родителю, что весьма глупо, однако, Вас можно понять, в связи с Вашей ссорой с Иваном Алексеевичем. Мужчина побледнел, с откровенной ненавистью глядя на юношу. Тяжелые взгляды зеленых и почти черных глаз схлестнулись в таком напряженном поединке, что Даше казалось, что между ними сейчас вспыхнет огонь. «Какой мерзкий человек! Что у него за отношения с семьей Оленевых? И Григорий Ильич напряжен, и даже княгиня…» — думала девушка. В тишине между двумя мужчинами нарастало напряжение. — Не сочтите за грубость, однако я бы хотела требовать от Вас проявления вежливости, граф. Мы не знакомы, однако Вы даже не замечаете моего присутствия, не здороваетесь и лишь увлечены неприятной беседой с Никитой Григорьевичем, — как можно увереннее произнесла она. Граф оторвался от Никиты с неким удивлением и повернулся в ее сторону, казалось, слишком сильно наклонив голову. Дашу постигла догадка. — Граф Вильетов, я полагаю? — Вы, миледи, сказали, что мы не знакомы. — Всего лишь наблюдательность. Граф сощурил невидящий глаз. — Неужели из всего описания обо мне Никита Григорьевич обозначил лишь мой деффект? Он приложился к руке девушки, задерживаясь на ней слишком надолго. Даша поморщилась. Губы мужчины оставляли неприятное маслянистое ощущение на коже. Он поднял на нее глаза, но ладонь не отпустил. — Вы прекрасно пахнете, миледи. Граф поцеловал ее руку еще раз, шумно вдыхая носом. Дашу окатила ледяная волна. Она выдернула ладонь из плена рук Вильетова, во все глаза глядя на него. — Как же Вас зовут, прекрасная незнакомка? — тихо спросил граф, будто пронизывая ее душу своими глазами. — Дарья. Дарья Загоренская, — как можно более тверже произнесла она, не опуская взора голубых глаз. По залу прошелся шепот. Оказалось, что все вокруг стихли, следя за напряженной беседой троих. — Загоренская? — Невозможно такого. — Брешет! Я знаком был с Василием Дмитривичем! У него сын! — Ах, оставьте, не позорьтесь. Василий Демьянович всегда хвалился своей дочуркой с золотым отцовским волосом и руками матери. — Да только пропала она… Вильетов вновь сощурил глаза. — Никита Иванович Вильетов. Для Вас, миледи, я могу быть просто Никитой. — Это излишне. Даша почувствовала, как рука на ее талии крепче сжала и притянула ее к Оленеву. — Князь, Вы ревнуете, — выпрямляясь рассмеялся Вильетов, — Боже правый, Вы еще так юны и неопытны… — Нет, просто Вы позволяете себе больше дозволеного, — сквозь зубы процедил Никита. — Миледи, расскажите мне о Ваших родителях. Как их здоровье, как поживает матушка? Даша разозлилась. Расправив плечи она протянула ему руку с малахитовым кольцом. — Вы решили проверить меня? Какая низость. Оба моих родителя покоятся в земле, и если о смерти батюшки Вы еще могли не знать, то о том, что моя мама, Елизавета Серговна, покинула этот мир, стало известно еще семь лет назад, — громко сказала она, — Отвратительный поступок. По банкету вновь прошел шепот. — Кольцо! Елизаветино кольцо! — Да мало что ли подделать чего можно? — Лиса там должна быть. Работа тонкая, с Уральских гор мастера. Такое не подделать. Граф усмехнулся. — Простите мне, миледи. Знатную партию отхватили себе, Никита Григорьевич! Однако на Вашем месте, Дарья Васильевна, я бы присмотрелся еще к неким лицам на балу. Ведь Вы еще не обручены. Даша прищурилась в усмешке. — Я не заинтересована в Вас. Шум в зале вновь поднялся. Тема для разговора весьма обширна: из ниоткуда вдруг возникшая дочь и наследница Загоренских метит на замужество князю Оленеву, тверда и остра на язык, и кроме того, не боится пора с самым скандальным человеком светского общества Петербурга. Вильетов приблизился к уху девушки. Никита, еле сдерживающий ярость дернулся ему навстречу, однако, почувствовав останавливающую его ладонь Даши решил подарить наглейшему мужчине еще несколько секунд, понимая, что его возлюбленная что-то задумала. — А я уже хочу Вас себе, — прошипел словно змея Даше тот, не сводя насмешливого взгляда с озлобленых зеленых. Граф с поклоном удалился. Даша посмотрела на князя и княгиню вдали. Надежда Даниловна тепло улыбнулась ей, прикрыв глаза. Сам князь благосклонно кивнул, показывая, что она достойно выполняет свою роль возлюбленной его сына. Девушка счастливо улыбнулась в ответ. — Дьявол, — выругался Никита, сжимая кулаки. — Что за отношения между вами? — Отношения? Их не было с самого моего рождения. Он старше на пятнадцать лет. И никогда в жизни я не найду себе более злейшего врага, чем этот подонок. Даша вздохнула. «Боже, дай сил мне пережить этот вечер…»