Mint

      Сладкий, одурманивающий аромат свободы пропитал, казалось, каждый дюйм выкрашенных в палевый оттенок стен; волнение отскакивает от чёрно-белой плитки и отяжеляет раскалённый воздух. Летние каникулы обладают неповторимым очарованием и притягивают восхитительной независимостью, соблазнительной вольностью и манящим освобождением.       Школьные коридоры заполнены учениками, студентами и студентками, объединённые одной главенствующей темой — экзамен. Выпускники безвылазно пропадают в библиотеке, зарывшись с головой в тонну книг и даже те, у кого билет в светлое будущее уже в кармане озабоченны высоким баллом.       Тэхён — молчаливая улыбка одними уголками, безотказный, всегда подскажет в угоду остальным и часто в ущерб себе, краткие ответы и невысказанное раздражение, примостившееся в непроницаемой радужке; бесцветные свитера поверх невзрачных рубашек, тщательно выглаженные манжеты и сверкающие мыски туфлей и строгие стрелки на брюках.       Идеальный порядок, всегда и везде, вне зависимости школьный ли это шкафчик или собственный разум. Острый, обточенный годами ум и выточенный обидами колкий язык, что припрятан на последний день, когда пудовые кулаки перестанут быть рутиной.       Мальчишечьи движения отшлифованы грубой наждачной обыденностью, въелись в подкорку отлаженным механизмом, что не нуждается в постоянной зарядке.       Выбежать первым из класса, добраться до триста сорокового номера и набрать четырёхзначный код, взять нужное, скинуть лишнее и за полминуты проскакать два пролёта до следующего урока — простая арифметика и сноровка, — но сегодня не тот день, когда красный джокер способен покрыть чёрного.       — Кто тут у нас, — голос появляется внезапно, как и его обладатель, — малыш Тэтэ?       Чонгук — ужасен в своём великолепии; каменные мышцы и тело греческого бога, красивое лицо и самодовольный хищный взгляд, громоподобный, высокий тембр и проникновенные бездонные очи; небрежный вид, напускной лоск в огненно-красных волосах и куртка капитана футбольной команды, что обтягивает округлые плечи и широкую спину.       — Не молчи, а то решу, что меня нагло игнорируют, — снисходит до полушёпота, сокращает расстояние, — а я не люблю, когда мною пренебрегают, малыш Тэтэ. Очень не люблю, поверь, — он с хлопком закрывает дверцу в ничтожной близости с точёными пальцами.       «Не показывай страха, Ви, твари вроде него чувствуют это», — твердит неоднократно сам себе, отчётливо ощущая удары баранов у себя под рёбрами и раскалённую кровь по венам.       Тэхён жадно вдыхает, расщепляет воздух на молекулы; стойкий парфюм навязчиво оседает на кончике языка, откликаясь поначалу терпким апельсином, после тягучим мускатным орехом и напоследок тонкой лаймовой ноткой.       И мысли окутывает пьянящий туман, уводит их в сторону, зарождает причудливые желания и странные импульсы, что звучат набатом, желая коснуться парня напротив.       — Я почти закончил, осталось написать эссе, так что завтра принесу, — проговаривает скороговоркой, избегая смотреть тому в глаза.       — Да, если бы не одно но, — сталь проскальзывает в его тоне, и он вжимает хрупкое тельце приятеля в металл, что позади него. — Мне нужно сегодня, малыш Тэхён, — заносит сжатый кулак и обрушает около лица того.       Он не боится — побои ему знакомы со второго класса, а вот опасная близость заставляет нервничать, ускоряет пульс и зудящие покалывание появляется на кончиках пальцев; ни то оттолкнуть и бежать, ни то притянуть и подмять под себя.       — Прости, вспылил, — школьный задира отпускает лацканы и делает шаг назад, аккуратно поправляя смятую одежду объекта своей недавней ярости. — Дело в том, что я не особо терпеливый, друг мой, так что будь любезен и принеси чёртово задание сегодня, — дружелюбно улыбается, но угроза залегла в вытянутой улыбки. — Мы договорились?       Согласия от него никто и не ждёт, ровно, как и утверждения на вопрос, что не подразумевает ответа. Чон смеётся грудным смехом с долю секунды, прежде чем его безликая свита подхватывает иронию шутки, сотрясая лающими голосами стены здания. Роняет время и место, а после покидает потрёпанного Ви, расталкивая мимо проходящих учеников сильным плечом.       Тэхён злится, беснуется, сокрушается, но скрупулёзно чиркает ручкой листы, надеясь, нет, высчитав поведенческую модель учителя, его предсказуемые обороты и взгляды, их периодичность и переменность.       Уроки бесконечно сменяют друг друга, а время беспощадно сокращается, приближая час встречи с задиристым футболистом и звездой всей школы, вторым, конечно, сразу после него.       Нескончаемые познания, что скрыты под обложками многочисленных книг, написанные неисчерпаемыми именами великих. Ким не привязывался к вещам или местам, но имел излюбленный уголок, умостившийся за позабытыми стеллажами устаревших теорем.       Сотню раз пробежал взглядом по рукописным строкам, отмечая про себя собственную гениальность, и приготовился к беседе, которой он надеялся, займёт не боле пяти минут, а то и двух. Время тянется, но того и не видно на горизонте, заставляя паренька испытывать недовольство и нарастающее раздражение.       — Малыш Тэтэ, вот ты где от меня прятался всё это время! — с возмущением произносит подошедший капитан, вставая поодаль от него.       Все рассчитанные формулы обращаются прахом, сталкиваясь с твёрдыми мускулами и безумными, тёмными омутами Чонгука. Он ломал раз за разом его логические системы, нарушал выстроенные месяцами правила, вымещал нужные знания и заполнял голову только собой, но Тэхён устал.       — Готово, — встав из-за стола, изрекает тот, кидая острый взгляд на бумаги. — Твоя непунктуальность стоила мне автобуса до дома, и теперь я вынужден идти домой добрых восемь километров и пятьсот восемьдесят три метра до крыльца, — задумывается на пару секунд, прикидывая в уме данные, — плюс сто тридцать три до порога квартиры.       — Что же ты всегда такой зануда? — холодно процеживает сквозь сжатые зубы, не отводя непроглядные, подобно ночной мгле глаза. — Не отвечай, ещё одного урока по истории я не выдержу, — забирает листы, что позади него, ощутив скулой неровное дыхание того. — Я не злодей и если мне понравится написанное — могу подвезти с условием полнейшей тишины, устроит?       — Это абсурд. Полнейшая тишина возможна только в безэховой «Орфилдской» камере, где подавляются абсолютно любые звуки, но и то, человек начинает слышать собственное биение сердца, кровообращения и другие процессы, что происходят в организме.       Скрывается за колкой умностью, отгородившись руками, что скрестились на груди, но этого недостаточно и едва ли различимая дрожь выдаёт его и тогда Ви ретируется к массивным стеллажам, подперев вспотевшей спиной дерево.       — Тебя же слушать невозможно, малыш Тэхён, одно занудство и паясничество, — он прислоняется мускулистыми бёдрами о край стола, изучает идеальный почерк всезнайки, и продолжает: — А знаешь, забудь, если перестанешь меня бесить — то на ком я буду отрабатывать удары?       Обворожительная улыбка освещает красивое лицо Чонгука, искрится бескрайнее звёздное небо, что отражает блики громоздких люстр, а у Ви сердце сбивается с ритма и воздух застревает где-то посередине. Он прочищает горло, заглушает трепыхание чёртовых бабочек в животе, и в уме находит решения сложных теорем.       Ему бы уйти, просто взять и развернуться по направлению к выходу, но тот продолжает врастать в светлый паркет и поглядывать исподтишка на превосходно слаженную фигуру напротив, отмечает про себя идеальную симметрию тела, соотношение величины мускул, что плавно перетекают под тканью одежды.       — Будешь так долго пялиться — решу, что ты втюрился по самые уши, — с примесью едкости подкалывает его парень с пламенем в волосах, сияющем в зареве заката.       — Это неразумно, возмутительное и немыслимо, — подмечает он скептически.       И Ким не уверен, что именно отрицает — идею устойчивого выражения или однополые чувства. Слишком умён чтобы понять, — но слишком глуп, чтобы принять.       — Что? — вопрошает к собеседнику, откладывая рукопись в сторону. — Думаешь, ты первым будешь, кто воспылал ко мне любовью — не мечтай, малыш Тэтэ.       Усмехается язвительно, лукаво и с нескрываемым превосходством, неспешно приближаясь к Ви, проходится оценивающим, испытывающим взглядом; Тэхён испытывает эмоции, объяснению которым найти не может, либо не хочет.       — Мечта — это иллюзия, что отравляет рассудок, заставляет верить в несбыточное, а когда приходит осознание бесцельно потраченного времени и сил наступает разочарование, после депрессия, — отчеканивает слова под учащённый пульс, что неминуемо ускоряется с уменьшением дистанции между ними, — депрессия, психолог, таблетки…       — Хватит, — его дыхание опаляет молочную кожу Кима и прерывает длинный монолог. — Больше веры, друг мой.       Хрипловатый, вкрадчивый, томный голос отзывается влажным теплом в грудине Тэхёна, бодрящий аромат окутывает мыслительную функцию, возбуждая синие нейроны, что охвачены огнём, исходящим от вечного соперника.       — Так из-за чего, — проходит кончиками пальцев вдоль скулы и занимает место на подбородке, — не сводил с меня взгляда, малыш…       »…Тэтэ», — добавляет про себя, иначе контроль, что он переоценил, в сию секунду полетит к чертям. Чонгук так близко, манящий изгиб рта на ничтожном расстоянии — привстань на носочки — и дотянешься; позолоченное облако волос благоухает сладким грейпфрутом, добавляя к калейдоскопу умопомрачительный виток; под ладонью стучит волнительное биение.       — Я предпочитаю мечтам цели, — отрывистый шёпот разрывает сгустившейся над ними воздух.       — Хорошо, — одобряюще кивает и кладёт вторую руку поверх острой ключицы, большим пальцем оглаживая нежную шею. — И какая сейчас у тебя стоит цель?       «Та, что не должна существовать, — практически слетают слова с прикрытого рта, а после бы затерялись в другом, чувственном и желанном. — Закрыть глаза и отдаться — это же так легко и до боли невозможно. Треклятый парадокс».       Места под невесомыми прикосновениями объяты ледяным огнём, электрические разряды тока дотрагиваются до оголённых нервов, когда Чонгук случайно задевает окантовку пылающих губ. Промедление приносит физическую боль, сковывающую и наливающую свинцом плоть.       — Добраться, — хрипло выговаривает по слогам, — до дома.       Возвышающийся капитан затуманенным взглядом окидывает парня, что явно лжёт, и он это знает, но позволяет. Чон ещё не наигрался, не насытился им и потому продолжает играть, отступает на шаг, зная, что после сделает два вперёд.       Чонгук — превосходный игрок, тактик и дьявольски хорош; футбольное поле или же игры разума, значения не имеет — он заберёт золотой кубок и встанет на пьедестал.