Пока лёд горит на щеках...

      «Господи, ну что я тебе такого сделала? — чихая и кашляя, думала Ария. — А ведь всё только наладилось. Я и Шото наконец-то вместе. Конечно, ничего особо не изменилось, но теперь каждый раз, когда я рядом с ним, мне кажется, что он ощущает то же, что и я. Когда пальцы случайно соприкасаются, когда долго смотришь в глаза, когда слышишь тяжелое дыхание, когда чувствуешь спазмы внутри, а язык немеет от тяжести несказанных слов, когда… Теперь он понимает это «когда», я в этом уверена. И меня это доводит до детского восторга. Мой каприз, кажется, я больше, чем просто люблю тебя. Мои чувства не уместить в клетку одного слова. Не выразить музыкой или танцем, не описать кистью или снимком, даже целый мир был бы тесен. Поэтому стенки моей кожи не выдерживают, мне хочется кричать от восторга. Я бы так и поступила, если бы не эта чертова простуда. Духовно я полна сил и готова горы свернуть, но физически я даже с кровати встать не могу. Вот так всегда».       Чтобы рассказать вам причину болезни Арии, перенесёмся на 4 дня назад. Был канун Рождества, но, как известно, в Японии не настолько холодно в это время года, чтобы заболеть, просто выйдя на улицу.       Первой в этот долгожданный праздник Ария решила поздравить Урараку. Она была её лучшей подругой, да и жила неподалеку. Когда Ария позвонила в старый звонок на потрепанной жизнью двери, ей открыла мама Урараки.       — Привет, Кимура, заходи. Урарака у себя, а я сейчас на работу убегаю, но надеюсь, что ты останешься на рождественский ужин. К слову, возражения не принимаются. Ох, как же я опаздываю, — протараторила Очако-сан и ушла.       Ария, не успев вставить ни слова, поднялась наверх и постучалась в знакомую дверь.       — Кто там? — послышался голос из комнаты.       — Твой предмет воздыхания и идеал парня, — пытаясь сдерживать смешки, изменённым голосом сказала Ария.       — Что?! — послышался какой-то шум и приближающиеся шаги.       — Как ты могла не признать меня? Это же я, Деку.       Дверь распахнулась, и из комнаты вышел красный спелый помидор.       — Не смешно, — буркнула она, приглашая взмахом руки подругу.       — А, по-моему, очень, — развалившись в излюбленном кресле, расплылась в улыбке Ария. — Жизнь прекрасна, несмотря на недочеты.       — Эмм, секунду, — Уарарака повернулась к компьютеру.       — Что ты делаешь?       — Да вот, сеть проверяю, кажется, я перепутала заказ. Я заказывала стандартную Арию под соусом «яненавижуэтужизнь», а мне прислали сладкий пирожочек с начинкой из счастья. Ты только неделю с Шото, и уже такой прогресс? Что же будет дальше?       — Ахах, ладно-ладно. 1/1. Но битва шуток и подколов только началась, дорогуша. Лучше держи свой подарок, — отдала небольшой свёрток Кимура. Ария подарила Урараке чёрные боксерские перчатки-кошачьи лапки со словами «ну ты же говорила, что тебе неудобно заниматься в мужских», после чего были долгие объятия и другие сопли а-ля «ты самая лучшая и тупая подруга на свете». Они разговаривали обо всем и поедали запасы печенек. Как вдруг Урарака спросила:       — А что ты, кстати, собираешься преподнести Шото?       — Ну, я решила подарить ему красный ошейник с таким классным бубенчиком, — кажется, скорость покраснения лица Очако превысила скорость света и пробила барьер пространства и времени.       — А для чего, прости? — крайне тихо и хрипло спросила Урарака.       — Как, для чего? Прикольно же будет, когда он будет тереться об ноги и звенеть, — помидорчик медленно сглотнул.       — Эмм, я, конечно, понимаю, это не моё дело, но всё же. Может не стоит торопить события? Вы же пока ещё несовершеннолетние, чтобы заниматься…       — Урарака, ахаха, ты что, совсем?! Я имела в виду, что подарю ошейник его котенку, кстати, он подрос. Теперь такой пухленький, — открыла новую пачку мармеладок Ария.       — И всё? — как-то разочарованно спросила круглолицая.       — Ну, а что ещё?       — Не знаю, а ты не думала, что это ваш первый праздник вместе, как парня и девушки, и что ты должна подарить ему что-то особенное?       По дороге домой Ария встретила старых знакомых: грусть, самобичевание и обречённость. Даже новенький браслет от Урараки не поднимал настроения. Теперь такой замечательный доселе подарок казался глупым и безвкусным. «И что такого особенного можно подарить Шото? Он богат, а значит, что бы я ему не подарила, покажется дешевкой. Да и времени почти не осталось. Сейчас 14:30, а Шото придет в 18:00, а мне ещё приготовить что-нибудь надо, желательно не спалив дом». И тут Арии в голову пришла «гениальная» мысль. Посмотреть в интернете, что подарить парню на Новый Год.       К вопросу, что подарить парню на новый год, лучше подойти творчески. Вухх, ну что ж приступим. 1. Сертификат в компьютерный магазин или телефонов Не думаю, что ему это очень нужно… 2. Новый современный одеколон А каким одеколоном он пользуется? 3. Уникальные наручные часы А вот это неплохая идея. Сколько?! А может ему просто почку подарить? 4. Футболку с вашим фото или половина сердца, а вторая половина у вас. Какой кошмар, неужели такое и вправду кто-то дарит?! 5. Для автолюбителя: регистратор, антирадар, подогрев сиденья, сертификат на магнитолу в автомагазине Не думаю, что у Шото есть машина, а даже если и есть, навряд ли ему будет нужен подогрев сиденья. 6. Вертолет Окей, гугл, сколько почек нужно продать, чтобы купить вертолет? 7. Картину, нарисованную маслом (собственноручно) Если бы рукожопость была смертельным заболеванием, я бы сейчас этой дурью не маялась. 8. Связанные варежки или шарф с вышивкой (собственноручно) Какая же я все-таки бездарность, хнык-хнык. 10. Банный халат Ахазхах, обязательно со Всемогущим. Боже, я это представляю…*Шото, ищущий рукой халат на пустом крючке*, *крик Шото: «Паааап, ты опять забрал мой халат?»* 11. Сертификат на массаж Эмм, то есть туда, где его будут лапать какие-то девушки. А может сразу тогда ночную бабочку вызвать? 12. Жесткий USB диск съемный Жесткий тут только этот список тупых подарков. 13. Сувенир — символ года Он обидится, если я подарю ему кружку с фотографией его отца и надписью «С годом петуха!»? 14. Шар для боулинга Очень необходимая в хозяйстве вещь. 15. Ледянку, санки, лыжи или сноуборд. Санки. 16. Стриптиз Стоп. САНКИ! Ну конечно.       Мысль о том, что санки без благоприятной для этого погоды бесполезны, видимо, застряла в пробке с мыслью о том, что санки — это ни черта не романтично, и так и не доехала до мозгового центра Кимуры.

***

      Как часто бывает, слишком долго чего-то ожидая, мы перегораем, и завышенные наши фантазии делают реальные события более скучными. Так случилось и с Шото. Он устал от ожидания встречи с Арией, да и поссорился с сестрой перед самым выходом. Так что он перестал гореть энтузиазмом отпраздновать и в тайне желал, чтобы день поскорее закончился.       Было без 5 минут семь, как в дверь позвонили.       — Привет.       — Привет, заходи, разувайся, — пригласила Ария Тодороки в квартиру.       — А где твой отец? — спросил Шото, заметив отсутствие на вешалке других вещей.       — У него сегодня смена, так что он не придет до утра, — из кухни ответила Кимура.       После признания им было неловко. Нет, они не краснели, когда смотрели друг на друга. Это было другое. Им было сложно говорить и слушать друг друга, приходилось постоянно держать этот глупо-приличный тон. Особенно невыносимым это казалось, когда наступала тишина. Тогда стены, пол, окна, занавески — всё как бы хотело улучить их в чем-то постыдном. Будто они пытались не выдать нахождение драгоценного клада, не смотря на него, хотя все и так уже знали, где он лежит. Неуверенность с ехидной улыбочкой играла на их нервах виртуозное соло скрипки. Каждое брошенное в скупость диалога слово казалось двусмысленным, и оттого было абсолютно невозможно наслаждаться общением. Они оказались в том ужасном положении, когда уже не могли снова стать друзьями, но и парой ещё не были, и вместо того, чтобы давить на газ, жали в пол тормоз.       — Шото, а пойдем на улицу?       — Зачем? Мы же решили посмотреть фильм?       — Так надо, — лукаво сказала Ария, — одевайся.       Они вышли во двор пятиэтажки. На маленьком пятачке никого не было, только слабое потрескивание фонарей, да отдалённые звуки мегаполиса скрашивали тягучее молчание.       — Ну и зачем мы сюда пришли?       — Шото, я хочу поздравить тебя с Рождеством и подарить тебе это, — достала из-за спины санки Кимура.       — Санки? — приподняв бровь, осматривал вещь Шото.       — Ага, здорово ведь. Будешь кататься на них, — Ария, разумеется, не хотела говорить, что думала о цвете собственного гроба, пока бегала по закрывающимся магазинам, настолько сильно она была вымотана.       — Где?       — Да хоть здесь.       — Но здесь нет ни снега, ни льда.       — А квирк тебе на что?       — Но вдруг меня заметят?       — Тодороки, ты просто невыносим. Если ты наколдуешь всем прекрасное снежное Рождество, тебя в тюрьму не посадят. Наверное. В любом случае, хватит ломаться, как баба, и включай свой морозильник.       — Я не могу, — тихо пробурчал Шото.       — Почему не можешь?       — Я никогда не пробовал создавать снег, у меня не получится.       — Шото, ты дурак, или как? Может, хоть попробуешь?       — Ладно, — он заледенил тротуар, дорогу и маленькую полянку, даже сделал что-то наподобие спуска. Но снег так и не получил.       — Я же говорил, — немного злобно сказал парень.       — Шото, как ты представляешь снег? Я думаю, что снег это что-то мягкое и острое, сладкое, как самый вкусный пломбир, и хрупкое, как что-то невообразимо красивое. Я к тому, что, чтобы создать снежинку, тебе нужно перестать думать о ней, как об оружии. Попытайся создать что-то красивое.       Он попробовал еще раз. В его правой руке образовался прозрачный ледяной кристалл, который в свете фонаря переливался неоновыми огнями.       — Боже, это так красиво, — встав на расстоянии полушага от парня, девушка хотела взять ледяной камень, но как только она до него дотронулась, он рассыпался на мелкие осколки в руке парня.       — Однако, это все ещё не снег, — отстраненно заметил Тодороки, наблюдая, как медленно на его руке тают остатки кристалла.       — Шото, — взяв его руку, привлекла к себе внимание Ария. — Я никогда не говорила с тобой об этом, сама не знаю почему, может, для меня это было очевидным, но… Я принимаю тебя всего. Для меня просто не существует левого и правого Шоты. И я очень рада, что Изуку помог тебе справиться с принятием твоей второй половины, и потому хочу, чтобы ты знал…       После этих слов Ария кладет руку ему на голову и стирает границу между красными и белыми волосами, легко взлохмачивая их. А потом сжимает пальцы на его макушке, притягивая так, чтобы глаза были на одном уровне.       — Ты — идиот, придумывающий сам себе проблемы. Ты сам усложняешь себе жизнь. Если один человек в мире тебя не любит, то у тебя еще остается 7 миллиардов попыток, чтобы найти лучше этого в сто раз. У тебя есть многое, чего ты не ценишь, и меня это по-прежнему бесит. Меня бесит, как ты смотришь на меня после того, как признался. Бесит, как по-тихому отсиживаешься в своей крепости безразличия и полностью игнорируешь мои попытки. Да ты весь меня бесишь, абсолютно, понятно? — стреляя словами в упор, отпустила парня Кимура.       — Понятно, — ухмыльнулся Тодороки.       — Ну, раз понятно, тогда выбрось эту дурь про половинчатость из головы и, используя обе способности, создай мне наконец-то снег.       — Да, ваше злейшество, как вам будем угодно, — явно войдя во вкус игры, саркастично сказал Шото.       У него получилось. Не то, чтобы снег был очень красивым, но зато мягким для падения в сугроб. То ли от того, что Шото постоянно приходилось поддерживать минусовую температуру, то ли из-за физических нагрузок (попробуй, побегай туда-сюда с санками), Ария раскраснелась. Шото, только что съехавший с горки, подвёз санки Кимуре, и она, забрав их, потащила дальше на верх, как вдруг, поскользнулась и упала. Секундная тишина прервалась хохотом. Шото смеялся, задыхаясь слезами, он никогда не понимал шутки про банановую кожуру, но почему-то сейчас на него напала смешинка и никак не хотела отпускать.       — Надо же, он смеется. Для этого чуда пришлось сломать всего пару ребер, — кряхтя и отряхиваясь, поднялась спиной к Тодороки Ария.       А потом, резко развернувшись, кинула Шото прямо в лицо снежок. Улыбка быстро перекочевала с лица Шото на мордашку Арии. Было ужасно комично наблюдать, как он пытается сохранить остатки самообладания и очиститься от снега. Шото сделал снежок и кинул в изворотливую Арию, но задел лишь плечо. Началась снежная битва, в ходе которой приходилось подходить все ближе и ближе к противнику. И вот Ария снова попадает в Шото, стоя буквально в трех шагах от него. Но Тодороки не сдается и делает последний рывок, сбивая с ног Кимуру, валится на нее.       — Ты сдаешься?       — Так нечестно, Тодороки, ты использовал свою способность.       Запыхавшиеся, они смотрят друг на друга. Снег ужасно щекочет нос, а всё тело горит от холода и немного пощипывает. Ария смотрит на него и понимает, что больше не выдержит. Она не хочет больше ждать, неуверенность, сковывавшая её, канула в его смехе. И теперь ей было легко вместе с ним, просто, естественно. Будто они знали друг друга всю жизнь, а может даже чуточку больше.

Она хотела, чтобы он её поцеловал. А он был рад, что может скрыть свое смущение за румянцем.

      — Тебе холодно? Ты вся красная, да еще в таком тонком пальто, пойдем домой греться, а то простудишься еще, — поднялся Шото, подавая руку Арии.       — Да, пойдем, уже поздно, — пытаясь скрыть недетскую обиду и выкинуть из головы все предыдущие мысли.        Она и правда забылась в уюте и тепле собственного дома. Чай, плед, домашняя одежда и классическая новогодняя комедия плавно погрузили её в полудрему, а потом и вовсе в царство Морфея. Шото не стал будить Арию; зная, где находится комната девушки, он донес её туда. Пару раз ударив об косяк, но опустим эти никому не нужные подробности. Положив девушку на кровать, Шото достал из кармана джинс мешочек, из которого тонкой серебристой струйкой полилась подвеска с серебряной снежинкой. Парень надел кулон на шею девушки и прошептал в щеку:       — С Рождеством тебя, Ария!       Ему не хотелось спать одному в незнакомой гостиной, поэтому он решил остаться в персиковом мягком кресле.

***

      Шото узнал, что Ария болеет, сегодня утром, поэтому решил проведать девушку днём, ведь он чувствовал вину за позавчерашнюю снежную битву. Он знал где находятся запасные ключи, а потому смог легко войти. Подходя к комнате девушки, он услышал, как она говорит. Из-за высокой температуры у Арии начался бред.       — Он значит мне говорит, что у меня планка занижена, да сам он — планка. Эхх… А ещё это дурацкое R квадрат, которое я забыла поставить на самостоятельной. Зачем он со мной, если меня не любит? А если любит, то почему не поцеловал. Неужели так противно? Лягушек вон целуют всяких, а меня — нет. А зачем рыбам ноги? Действительно, они же только и спорят об опере… — и такой тихий поток белиберды длился до самого вечера, пока Шото не удалось сбить температуру. Однако пару фраз он все же выцедил.       Вечерело. Ария открыла глаза и не сразу смогла понять, где она, потому что все очертания были размытыми. Тут глаза заметили ярко красное пятно — это был Шото.       — Шото, как ты вошел?       — Ты сказала мне, где лежит запасной ключ.       — Аа, да, точно. А что ты тут делаешь?       — Да вот, доктором записался одной больной во всех смыслах девушке, — устало потянулся в кресле Тодороки.       — Эмм, я вроде что-то говорила.       — Да.       — И что же?       — Что хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — присев на кровать, ответил Шото.       — Ой, хватит сочинять, — хмыкнув, отвернулась Ария.       — Я и не сочиняю, — повернув подбородок девушки в свою сторону, наклонился к ней Тодороки.       — Что ты делаешь? — немного испуганно и ещё не до конца соображая, спросила Ария.       — Долг любого врача — удовлетворить желание больного, — сказав эти слова в самые губы, он притянул девушку к себе и поцеловал очень легко, замедляя время и разрывая секунды на чувства, смакуя каждый миллиметр, оттягивая все яркие моменты их существования, ибо то, что было до их встречи, нельзя было назвать полноценной жизнью. Он отстранился.       Запыхавшиеся, они смотрят друг на друга. Пыль в комнате ужасно щекочет нос, а все тело знобит от жара. Шото смотрит на нее и понимает, что больше не выдержит. Он не хочет больше ждать; неуверенность, сковывавшая его, канула в её боли. И теперь ему было легко вместе с ней, просто, естественно. Будто они знали друг друга всю жизнь, а может, даже чуточку больше.

Он хотел, чтобы она его поцеловала. А она была рада, что может скрыть свое смущение за румянцем.

      — Дурак, ты же заболеешь?! — её наигранную злость выдает полуулыбка.       — Я давно уже болен тобой, — тянется за новым поцелуем Шото.