Горные хребты. Под толщей снега

Чимин помнит, но не очень хорошо, как вести себя при похищении. С ним разговаривали об этом, недолго, но общие уроки давали. Однако, в данной ситуации соображать он перестает. Но вдруг в голове резко всплывает самое первое и важное правило: не паниковать. Может ли Чимин успокоиться? Возможно, да. Он берет в руки ложку и помешивает кашу в тарелке. Глаз на Юнги не поднимает. Совет второй: не сопротивляться и не провоцировать. Поэтому Чимин отметает мысли о побеге без плана и понимания, где он находится. На этом более-менее умные мысли заканчиваются. — Я могу увидеть Чонгука? — Да, но сначала тебе нужно поесть. Чимин не спорит, потому что спорить нельзя. Он не хочет оказаться запертым в комнате или в подвале, он хочет к Чонгуку, поэтому зачерпывает кашу и проглатывает ровно одну ложку, после чего поднимает голову, но не поднимает глаза и тихо говорит: — Я слишком взволнован его состоянием, не могу есть, пока не узнаю, что с ним все хорошо. Чимину кажется, что Юнги этим недоволен. Наступает недолгая тишина, но потом она прерывается. — Хорошо. Пойдем, я провожу тебя, но потом ты хорошенько поешь. — Ладно. Чимин не смотрит на Юнги. Ложь и так витает дымкой в воздухе, не хватало, чтобы ее считали по его бегающим глазам. Ножки деревянного стула скрипят по плитке. Юнги поднимается, Чимин следом за ним, но более тихо, невесомо. Он не хочет привлекать к себе внимания. У самой двери Юнги останавливается и достает с обувной полки самые обычные резиновые шлепанцы, бросает их у ног Чимина, сам обувается в идентичные, но перед тем, как это сделает Чимин, Юнги его останавливает. — Подожди, куда босиком? Чимин забывается и поднимает удивленный взгляд, пока Юнги с самой верхней полки, которая ровная, а не под наклоном, достает шерстяные носки. — Мы высоко. Здесь прохладнее. Хорошо. Чимин берет в руки носки и перебирает пальцами — они мягкие, возможно, даже не из натуральной шерсти и колоть не будут. Чимин натягивает их на стопы и слабо улыбается. В них довольно приятно. А еще его, кажется, действительно проводят к Чонгуку. Чимин очень надеется, что это так. Перед выходом ему на плечи накидывают вязаную кофту, после чего Юнги наконец выходит, придерживая дверь. И, да, здесь действительно холодно. А еще дует сильный ветер. Чимин переступает порог, шаркая большеватыми на пару размеров шлепанцами, и оглядывается. Вокруг много домов. Некоторые маленькие, одноэтажные, но есть более высокие по три и даже четыре этажа. Но они стоят немного в отдалении, наверное, по периметру этой деревни или села. Чимин все еще не понимает, где он. — Мы далеко от того места, где ты нашел меня? — спрашивает осторожно. — Да, довольно далеко. Юнги идет по дорожке к невысокому забору по пояс и такой же низенькой калитке. Отодвигает самый обычный засов и на этот раз пропускает Чимина вперед, чтобы закрыть калитку также изнутри, перекинув руку через верх, чтобы дотянуться до замка. — Это какая-то деревня? — Поселение. — Как называется? — Сангун. — Я не слышал никогда... — Нас нет на гражданских картах, закрытая территория. Чимин округляет в неверии глаза. — Здесь производят оружие? — Нет, но опасности оттого не меньше. Чимин не знает, что и думать. Угольные шахты? Радиация? Секретные лаборатории? Чимин теряется в догадках, ему любопытно, но он не решается спросить. Вряд ли ему стоит знать ответ, если он хочет выбраться. Они идут по узкой улочке, и Чимин удивляется, как здесь уживаются вместе технологии и сельское хозяйство. У Юнги в доме есть электричество, есть вода и канализация. Сейчас Чимин видит спутниковые тарелки, солнечные панели и... О боже, это что, курицы? Настоящие, живые курицы? Чимин зависает рядом с одним из дворов и смотрит во все глаза. Он никогда не видел домашнюю птицу в таком виде. С перьями, а не разделанную в лотке. — Это гуси. — Гуси? Оу. Ладно, Чимин не совсем угадал. Но он не видел таких гусей. Только сереньких, которые населяют пруды, или то утки? Между ними есть разница? Чимин однажды кормил их хлебом, но они не стали есть. Возможно, потому что Чимину тоже его нельзя, он тогда почувствовал с ними родство. — Гуси хорошие. — Пока не начинают щипаться. — Они щипаются? Чимин отходит на шаг в сторону от чужого забора. Он не думает, что эти птицы могут быть опасными, но ему не стоит получать еще больше синяков, чем он уже заработал. — Да, щипаются и лупят крыльями, мерзкие твари. Но достаточно умные. Чимин кутается в большую кофту и кивает. Юнги ведет его дальше по грунтовой дороге с мелкими камушками и следами шин, а еще с... — Это что? Какашки? Чимин морщит нос от резкого запаха. — Да. Коровьи. Скоро должны убрать. У нас следят за этим. — У вас есть коровы? — У нас есть все. Чимин приоткрывает рот в удивлении, а потом убеждается в словах Юнги, когда видит двух котят. Чимин присматривается, чтобы понять, почему они такие крупные, а потом в поле зрения появляется их мама, и Чимин резко отступает назад. — Леопарды?! Чимин не собирался кричать, и он не кричит, а переходит на ультразвук. Ладно с гусями и коровами, но дикие животные, что они здесь делают? Почему не в клетке, почему никто не пытается убежать, кроме самого Чимина, которому мешает Юнги, удерживая его за локоть. — Снежные барсы. Тебе не стоит бояться. — Я...я...я... — Чимин заикается, потому что не может не бояться, — Я очень ценен, мне... нельзя умирать. — Не сомневаюсь. Тебя никто и не собирается убивать. Мы вполне разумны и не видим смысла причинять людям вред. — Кто вы? — Ирбисы, Чимин, я тоже могу становиться таким. Не только сектанты, но еще и шизофреники. Чимин косится на снежных барсов, они не проявляют к нему никакого интереса, но легче от этого не становится. Весь восторг от встречи с животными проходит, и Чимин вспоминает и понимает, в какой действительно опасности находится. Его могут убить и принести в жертву этим диким котам. А если его уже сейчас ведут не к Чонгуку, а на убой? — Я понимаю, тебе сейчас сложно понять и осознать, но со временем ты привыкнешь. Не бойся, я действительно не собираюсь причинять тебе вред. Юнги отпускает его локоть, но Чимин больше не пытается бежать. Он не верит Юнги. Он хочет к Чонгуку и молится всем богам, чтобы тот был цел.

***

Чонгук цел. Он в сознании и полном порядке, не считая ноги. Он лежит на диване в окружении подушек с максимальным удобством и смотрит телевизор. — О, Чимини. Нас уже потеряли. Чонгук кивает на экран и одновременно с этим поднимает и протягивает к нему руку. — Иди сюда скорее. Мне прописали постельный режим. Чимин перестает мяться в дверях комнаты и кидается к Чонгуку. Садится рядом более-менее аккуратно, чтобы не потревожить его ногу, лежащую на отдельной подушке, но после наваливается ему на грудь всем весом и крепко обнимает. — Эй, Чим-Чим, не реви, все же в порядке. Я жив, ты жив, жизнь прекрасна. Чимин на подсознательном уровне тычется Чонгуку в шею в поиске запаха, который его успокоит. Запаха нет. Но есть ответные объятия, достаточно крепкие, чтобы Чимину все-таки стало немного лучше. Он продолжает тихо всхлипывать, но истерика отступает. Истерика — да, страх — нет. — Чонгук, нам нужно домой, — Чимин утыкается носом теперь ему в ухо и шепчет как можно тише. — Нет, все в порядке. Чимин отстраняется и вглядывается в его лицо. Отрицательно качает головой. — Нам нужно, Гуки... Ты не понимаешь, это место... — Это прекрасное место, Чимини. Ты же был на улице. — Чонгук! Чимин выходит из себя в мгновение ока. Он боялся Юнги, но в компании Гука — нет. В компании спокойного Гука, которого никто не убил и не скормил снежным барсам. — Нам нужно домой! У нас работа... У меня работа. А тебе нужно в больницу. В хорошую клинику, понимаешь? Твоя нога! Чимин резко разворачивается и смотрит на забинтованную конечность. — Твоя кость, она торчала наружу! Это не может лечиться просто так. Ты что, хочешь лишиться ноги? Стать инвалидом, Чонгук... Они с тобой что-то сделали? Накачали тебя наркотиками? Ты слышал, что они говорят? Ненормальные. Нужно домой! У меня фотосессия. — Тебя правда больше всего волнует фотосессия? — Это моя работа! — У тебя появилась отличная возможность от нее избавиться. Чимин снова вцепляется в свои волосы. Он спит? Это затянувшийся кошмар, или он умер и попал в ад? Или он без сознания валяется где-то в овраге и ждет своей кончины? Чимин не понимает. Его начинает трясти. — Эй, успокойся. Ну же. Чимин! Чонгук прикрикивает, и Чимин вздрагивает, пугливо опускает руки. — У меня нет открытого перелома и перелома вообще. Это был осколок камня. Он распорол ногу и застрял там. Но теперь все в порядке. Меня ничем не накачивали, кроме обезболивающего... И успокоительного со снотворным, ладно. Но это было вчера. Я слишком за тебя переживал. — За меня? — Конечно. Посылать тебя одного все-таки было глупой идеей. Юнги сказал, что если ты и пытался найти помощь, то где-то на Аляске. — Я говорил, что ничего не выйдет. — Ну, неважно как, главное, что мы теперь здесь. — А как... — Тэхен учуял кровь и нашел меня. — Кто такой Тэхен? — Мой альфа. Чимин вылупляет глаза, а потом снова машет головой. — У тебя не может быть альфы... — Чимини, что за шовинизм? — Нет, я... Я не это имел в виду, просто ты... — Чимин разводит руками, пытаясь как-то выразить мысли жестами, но он их даже сформулировать не может. — Я не ненавижу альф, я просто терпеть не могу позеров. Чонгук легко улыбается и потом кивает Чимину за спину. — А Юнги тащил тебя сюда на руках. Не то что бы ты весишь центнер и это обалдеть, какая заслуга, но отнесись хотя бы с благодарностью, а? Чимин от переживаний и нервов забыл, где он находится и что они не одни. А теперь вдруг вспоминает. Вспоминает и пугается, потому что несколькими минутами ранее наговорил много чего. Чимин все еще уверен, что прав, но, кажется, его попытки не провоцировать провалились с треском. Сзади раздается шорох, и Чимин осторожно оборачивается через плечо. И без того тяжелый запах умножается на два и с трудом проталкивается в легкие. Чимин приоткрывает губы, чтобы глотнуть побольше воздуха, но это не помогает. Юнги стоит в дверях, привалившись плечом к косяку, а рядом протиснулся еще один альфа. Он выше и шире в плечах. Его скулы острее и взгляд цепкий, но Чимин не ощущает от него такого давления, как от Юнги. — Все в порядке? — Нет. Я говорил, что он будет в шоке. Чимини, давай тебе тоже сделают укольчик? Чонгук берет его за руку и переплетает с ним пальцы. — Н-нет. Не надо уколов. Чимин оборачивается обратно и смотрит с ужасом. Чонгука точно чем-то накачали. Что теперь делать, что теперь будет? Чимин опускает глаза на свои пальцы — Чонгук их теперь осторожно поглаживает, мягко, без нажима. Но это служит лишь отвлечением внимания, потому что в следующее мгновение Чимина стискивают за плечи и отстраняют. Удерживают в стальных тисках. Чимин ощущает запах Юнги слишком близко. Он такой густой, что невозможно дышать. Чимин отчаянно пытается вырваться, но на него резко давят феромоном. Омега внутри истошно взвизгивает от ужаса и замирает, Чимин замирает вместе с ней и отстранено наблюдает, как ему вытягивают и фиксируют одну руку, как сдавливают жгутом, а потом что-то медленно вводят в вену. Расслабление приходит не сразу, но довольно быстро. Тело теперь не просто перестает слушаться, оно становится безвольным и тяжелым, точно так же, как и разум. Чимина поднимают на руки, но сопротивления он не оказывает. Не может и, кажется, уже не хочет. — Дайте его сюда, иначе он снова перепугается. Чимини, я тут. Все в порядке. Ты еще слышишь меня? Я рядом, все будет хорошо, я обещаю. Чимин Чонгуку тоже больше не верит.

***

Чимин приходит в себя медленно. Выныривает из-под толщи воды. Его легкие не забиты водой, но тело тяжелое, будто он всплывал на поверхность очень долго и совсем выбился из сил. На фоне слышится телевизор. Чимин поднимает тяжелые веки и фокусируется на экране: судя по драке и стрельбе, показывают какой-то боевик. Чимин цепляется за кадры, но осознает происходящее с трудом, вокруг него будто дымка. — Ты проснулся? Он чувствует у себя под щекой шевеление, потом касания к волосам: его, кажется, гладят по голове. — Я надеюсь, что хоть здесь тебя откормят. Доза была минимальная, но тебя вырубило на весь день. Чимин ничего не отвечает, он только осознает себя в пространстве. Восстанавливает память по кусочкам. Он вспоминает куда попал и что произошло, но страха больше нет, желания бежать тоже. Это точно наркотики. Чимин станет куклой, марионеткой в чужих руках без собственной силы, воли и желаний. — Как ты себя чувствуешь, хочешь пить? Давай присядем? У тебя не болит голова? У Чимина ничего не болит. Он ворочает во рту тяжелым языком и собирает мысли в кучу, пока Чонгук приподнимается на подушках и приподнимает вместе с собой Чимина. — Чимини? Ты слышишь меня? Понимаешь? — Да. — Ну слава богу, я уже заволновался. Чимин усмехается. Чонгук за него волнуется после того, как позволил накачать его чем-то? Чимину такое волнение ни к чему. Поэтому он не смотрит на Чонгука, только на экран телевизора, все еще пытаясь зафиксировать хоть одну сцену целиком, но глаза начинают болеть от прямого взгляда. Он моргает, поворачивает голову в сторону и без того недвижимый замирает. С другой стороны Чонгука на диване растянулся снежный барс. Большой, сероглазый и опасный. Чимин приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но не решается. — Заметил Тэхена, да? — Тэхен твой альфа. — Да. Чимин осторожно кивает головой. Интересно, Чонгука еще можно спасти или нет? — Дикая кошка твой альфа? — медленно уточняет Чимин. — Во-первых, кот. Тэ, подними лапу, покажи ему. Барс лапу не поднимает, но вот непроницаемый взгляд на Чонгука переводит. Чонгук улыбается ему криво, одним уголком губ, а потом протягивает руку и гладит по лбу. — А во-вторых, он не только кот, но еще и человек, — барс взрыкивает, и Чонгук поджимает губы, — Они не любят, когда их называют людьми. Тэ утверждал, что не хочет меня обижать, но мы ниже них по ступени эволюции... Это как нас сравнить с макаками. Но я думаю, что для твоего понимания Тэ может потерпеть, правда? Барс опять взрыкивает, а потом неуловимо вскидывается, открывает пасть и прикусывает пальцы Чонгука. Чимин вскрикивает и отклоняется назад, сзади край дивана, что Чимин понимает очень быстро, опрокидываясь на пол. Чонгук ловит его за левую руку и правое бедро, но несмотря на то, что Чимин весит мало, Чонгук за малым не следует за ним, однако в мгновение ока замирает. Чимин видит на Чонгуковых плечах не кошачьи лапы, а обычные человеческие ладони. Которые не дают им обоим упасть и затягивают обратно на диван. Чонгук шипит и, отпуская бедро Чимина, хватается за свое чуть выше колена и сжимает пальцы до побеления. — Черт побери, да почему так больно?! Альфа, который не дал им упасть, ведет носом, втягивает воздух и хмыкает. — Потому что у тебя разошлись швы. Я говорил, что этим закончится. Я позову Юнги, пусть забирает его, тебе нужен покой. — Не надо, я больше не буду падать. Чимин теперь сам держится за Чонгука и смотрит на альфу во все глаза. Куда делся барс? Он залез под кровать? А альфа наоборот вылез из-под нее? Чимин не понимает. — Где кот... Гуки? — Тэхен, он перед тобой. Чимин отрицательно качает головой. — Передо мной альфа... Не одетый. — Да, потому что Тэ — оборотень. Чимин отрицательно качает головой, отпускает Чонгука и сам осторожно слазит с дивана. Боязливо опускается на четвереньки и заглядывает под него. Там темно и пусто. Дверь в комнату закрыта, да и вряд ли они успели бы поменяться таким образом. Чимин поднимает голову, но остается сидеть на полу. — Я не понимаю... — Чонгук, мне позвать Юнги? — Не нужно. Чимин, ты в порядке? — Я не знаю. У Чимина кружится голова, но терять сознание он вроде не собирается. — Я могу оставить вас на несколько минут? — Да, все будет нормально. Тэхен пристально смотрит на Чонгука, потом переводит взгляд на Чимина. Чимин не знает, требуется ли от него ответ, но кивает. — Тогда я быстро, если что — кричи. Последнее обращено Чонгуку, но вскрикивает вместо него Чимин, потому что Тэхен он... барс. Чимин не может понять, как это произошло, прошла всего секунда? Но вместо человека уже дикий кот, который нажимает на ручку двери лапой, тянет на себя и, поддев дверь носом, просачивается в появившуюся щель. — Чонгуки?! — Я ведь говорил тебе. Чонгук широко беззлобно улыбается и хлопает по постели. — Давай, забирайся. Тэхен, наверное, побежал за врачом, а еще я уверен, приведет Юнги. Тэ не нравится, что ты здесь. — Почему? Чонгук вздыхает и тыкает в свою ногу. Сквозь бинт начинает просачиваться кровь. — Я не совсем понимаю, как это возможно... Я ведь не омега, но Тэ признал меня и теперь старается оберегать, а так как я ранен, он немного нервничает. Он не плохо к тебе относится, ему просто не нравится, что сейчас со мной может быть вообще хоть кто-то, кроме него. И у меня разошлись швы, так что теперь он еще и психует. Но ты не бойся, Юнги правда не плохой, и он не обидит тебя. — Он назвал меня своей омегой. — Да, он сказал мне. А ты что-то чувствуешь? Чимин пожимает плечами и вскидывает на Чонгука взгляд. — Да. Опасность. Уголки губ Чонгука опускаются.

***

Чонгук пытается протестовать, но его мало кто слушает. Чимина вообще не замечают, но это обычное дело. Он пытается вставить свои пять копеек, просится остаться в соседней комнате или на коврике под дверью на крайний случай, но, кажется, злит Тэхена только сильнее. В комнате пахнет кровью. Чонгука только-только подлатали, наложили свежую повязку, и теперь встал вопрос о нахождении в доме Чимина. И на самом деле ему в этих гостях не нравится, и он с удовольствием бы ушел, но за пределы деревни его точно не выпустят. А раз уж так, то Чимин бы лучше остался рядом с Гуком. — Хватит! Тэхен говорит громким грудным голосом, дополняет вырвавшимся из-под контроля феромоном, так что действительно наступает тишина. Чонгук неуютно ежится, а Чимин отшатывается назад и попадает в капкан чужих рук. — Тэ, потише. Чимин, тебе лучше пойти со мной. Юнги придерживает за плечи несколько секунд, а после отпускает и отступает в сторону. — Я понимаю, что ты напуган. Знаю, что не можешь смириться и принять новую для тебя информацию, но чем быстрее перестанешь сопротивляться, тем легче станет всем нам. Давай, пойдем. Поговорим за ужином, а завтра я снова провожу тебя к Чонгуку. И Чимин может говорить что угодно, кричать и не соглашаться, но он прекрасно понимает, что это ни к чему не приведет. Поэтому он бросает печальный взгляд на Гука и кивает. Чимин выходит из дома вслед за Юнги, но вот смиряться он не планирует.

***

— Итак. Я понял, что называть тебя своей омегой было слишком рано. Юнги улыбается и ставит перед Чимином горячий горшочек. Поднимает крышку, и у Чимина сводит скулы наравне с резким выделением слюны. Из горшочка умопомрачительно пахнет мясом и овощами. Настолько вкусно и сильно, что начинает кружиться голова и желудок скручивается в узел. Сейчас уже поздний вечер, и наедаться не лучшая идея, но... — Я могу заставить тебя есть, ты знаешь? Чимин поднимает глаза на все еще стоящего рядом Юнги и кивает. — Тогда давай сам. Или ты не можешь? — Юнги щурится и наклоняется немного к Чимину, тянет воздух носом. — Могу. — Хорошо. Юнги наконец отходит и занимает место за противоположным концом стола. — За всю историю у нас почти не случалось такого, чтобы кто-то отказывался от еды, но я знаю, что в городах это распространенная проблема. Я смотрел однажды на эту тему фильм. Знаешь, это довольно жестоко — морить кого-то голодом. Не представляю, что должно произойти, чтобы начать применять такие пытки к себе. — Я не пытаю себя. — Ты голоден и тебе нехорошо. Твой организм требует, чтобы ты поел, но ты все еще сидишь с руками под столом. Разве ты не пытаешь себя? — Через два дня у меня фотосессия, и я... — Ты не попадешь на нее, так что твоя голодовка бесполезна. К тому же, за последние сутки ты съел одну ложку каши, думаешь, ужин прибавит тебе сразу десять килограмм? — Нет. — Тогда приятного аппетита. И да, я прослежу, чтобы еда осталась в тебе до утра. Так, на всякий случай. Юнги подмигивает, смотря при этом недобро, и приступает к своей порции. Чимин пытается медлить из простого упрямства и попытки что-то доказать, но противостоять феромонам у него уже не получается. Чимин обжигает язык бульоном, не удосужившись подуть, но это последнее, что его волнует. Потому что вкус настолько насыщенный и божественный, что Чимин на время еды действительно забывает про фигуру и про все ограничения. Позже он вспоминает. Желудок кажется переполненным и набитым до отказа, хотя он съел не все. Ощущения непривычные, но не более. Чимин не думает от них избавляться, потому что на языке еще чувствует вкус мяса и перебить его рвотой было бы кощунственно. Хотя, возможно, это не самый главный фактор. Главный фактор сидит в комнате в кресле и читает книгу при свете ночника. Юнги действительно устроился в выделенной Чимину комнате, чтобы оберегать его сон... и желудок.