Горные хребты. Под толщей снега

Утром ничего не меняется. Чимин просыпается в чужом доме на чужой постели. И снова один. Ночник не горит, в окно светит солнце, кресло пустует. За Чимином никто не наблюдает и не стережет. Воспоминания вчерашнего дня не врываются тревожным роем, они влетают пчелками по очереди. Разносят мед по нужным сотам. Одна за одной, одна за одной. Восстанавливают события. Чимин не торопится выбираться из постели: он решает в ней задержаться. Не звать на помощь, не бежать за этой помощью самостоятельно. Потому что помогать ему здесь никто не собирается. Даже Чонгук. Это колет печалью, грустью и предательством. Хотя Чимин понимает, что Гуку, скорее всего, запудрили мозги. Может чем-то опоили или обкололи. Он явно не в себе, не может мыслить адекватно. И с этим нужно что-то делать, но не сейчас. В первую очередь стоит позаботиться о себе. Чонгук ведь не при смерти. О нем переживают, его рану на ноге залатали, покормили, дали воды. Физически он чувствует себя неплохо. И его явно не держат в плену. Не заперли в каком-нибудь холодном и сыром подвале. Чонгук точно также в доме, на удобном диване, смотрит телевизор, отдыхает. А дикий кот рядом… ну что же, он вроде не пытался Гука сожрать. Значит, не настолько опасен. И, значит, Чимину надо придумать план бегства. Придумать самостоятельно, спасти самого себя. А потом уже рассказать, как все было, что произошло, и отправить Гуку на помощь спасательный отряд. Чтобы всю эту деревушку перевернули вверх дном. Чтобы нашли наркотики, или чем Чимина так одурманили, что он на время действительно поверил, что люди могут становиться животными? Неважно. Здесь всех повяжут и пересажают обязательно. А Чимин продолжит работать. Как раньше, как всегда. С чего начать? Он не знает. Но прятаться в комнате не вариант. Ему стоит выйти. Наверное, даже улыбнуться? Показать, что он в порядке, что за ночь вся новая информация уложилась в его голове стройными рядками и теперь он готов жить на чужих условиях. Чимин не испуган, он положительно настроен. Чего он хочет? Пожалуй, познакомиться с другими жителями? Посмотреть окрестности? Погулять? Именно это, все вместе. Вдруг здесь не все такие больные на голову, вдруг у кого-то получится выпросить телефон, чтобы позвонить. Может, помимо Чимина есть еще люди, которые попали в лапы этих сектантов и хотят сбежать. А если нет… Ну, тогда Чимину просто нужно понять, как выбраться. Найти карту местности? Хотя он не ориентируется. Но, находясь в такой патовой ситуации, придется учиться. Ну или бежать напролом, сквозь кусты, деревья и буераки. Главное знать нужную сторону. Да. Чимин соглашается со своими умозаключениями, откидывает теплый плед и соскальзывает с кровати. Чувствует он себя хорошо. Даже лучше, чем обычно. Понятное дело, сколько он проспал за последние два дня? Часов тридцать? Еще бы он не ощущал себя таким отдохнувшим. И сытым, потому что плотно и вкусно поужинал. Вот с едой придется что-то придумать. Чимин не уверен, что сможет сбежать прямо сегодня: скорее всего, на подготовку и составление плана уйдет несколько дней. А с таким питанием он наберет несколько килограммов. Они отложатся на его боках, на его ляжках и на его щеках. Это ужас. Чимин поджимает губы. Он не хочет, чтобы его снова хватали за подбородок и вертели туда-сюда, рассматривая с недовольством пополневшее лицо. Его черты должны быть идеальны. Выделяющиеся скулы, точеная линия челюсти, не заплывшая жиром. Потому что даже лишние пятьсот грамм превращают его в хомяка. А несколько килограмм — в хомяка, напихавшего еды за щеки на год вперед. Мама опять будет кричать. Костерить отца и проклятые гены. Обязательно обзовет свиньей, которая жрет абсолютно все, что видит, и начнет пичкать таблетками. Чтобы Чимин потом еще сутки носился в туалет и по-маленькому, и по-большому. Чтобы он не столько сжег жир, сколько избавился от накопившейся в организме воды. Согнал отеки. И в завершении опять мучился с кишечником и с почками. Врач неоднократно говорил, что с этими препаратами пора завязывать, пока Чимин не стал инвалидом. И уже довольно продолжительное время получается обходиться без них. Но… но, если он растолстеет здесь, то других вариантов не будет. Он пропустил одну съемку. И вторую тоже пропустит. Весь график уже летит к чертям. А это расторжение договоров, это неустойки, это… Чимин закрывается руками. Потому что все это приведет к катастрофе. Тише. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Чимин уговаривает себя успокоиться. Без паники. Он застрял здесь не по своей вине. Его похитили, его удерживают силой. Мама обязательно подаст иск, они выиграют суд, и все деньги будут компенсированы. Чимин прекрасно знает, как его родительница решает проблемы. Он прекрасно знает, как она любит деньги и богатую жизнь. И Чимина… его она тоже любит. Он же ее сын. Ее плоть и кровь. Ее ребенок. Накатившая было истерика отступает. Чимин убирает руки от головы, которыми закрылся, встает с корточек, на которые присел. Не страшно. Ему совсем не страшно. Главное верить. Чимин осторожно выходит из комнаты. Слышит какие-то звуки из кухни. Пахнет жареным мясом. Пахнет — потрясающе. Во рту собирается слюна, и Чимин бьет себя по щеке, чтобы не поддаваться. Если он и сядет завтракать, то только для вида. Попросит немного овощей, погрызет их. А остальное… Остальное порежет на маленькие кусочки. Запихнет один в рот, с огромным аппетитом будет нахваливать и говорить, как это вкусно. Будет пережевывать какую-то крошечку не меньше минуты, пока она просто не превратится в кашу, не растворится в его слюне, теряя свой неповторимый вкус. Только тогда он сглотнет, а потом просто поковыряется в тарелке и скажет, что наелся. Он же омега. Хрупкий, маленький, тоненький. Куда ему такая большая порция? Он кушает как Дюймовочка. Зернышка достаточно. Это альфам надо много, чтобы быть большими и сильными, а Чимин… Чимин питается солнечным светом, свежим воздухом… Он просто потихоньку станет прозрачным и исчезнет. Исчезнет из этой деревни, вернется в большой город, в свою привычную жизнь. Где нужно считать калории, где их считают за него и не позволяют получить больше необходимого. Необходимого для того, чтобы были силы дышать и открывать глаза по утрам. На это его пока что хватает, а дальше будет видно. Модели не работают вечно. Его карьера в скором времени закончится. Ему бы продержаться еще немного… Лет десять? Больше не надо. И он обязательно продержится. Наверно. Чимин помнит путь до ванной комнаты, и именно к ней он идет. На полочке под зеркалом лежит запечатанная щетка, видимо, специально для него, а еще стоят несколько флакончиков. Вчера их не было, Чимин точно помнит, а теперь — да. Абсолютно новые, в защитной упаковке. Чимин знает их все, Чимин знает бренд: дома он пользовался такими же уходовыми средствами. Их купили для него? А откуда узнали? Гуки сказал? Или это все не такая уж случайность? За Чимином следили? К нему в квартиру пробирались. А вдруг… Вдруг вообще все подстроено и Чонгук с ними заодно? Нет, это точно бред. Если бы было так, Гук бы не падал со скалы, не получал увечья, он же не дурак. Да и слишком сложная схема. Если слежка и велась, то за ними обоими. Просто выжидали удобный момент. — Ты уже проснулся? Чимин вскрикивает, подскакивает на месте и оборачивается. Он прикрыл дверь за собой, но не запирался. — Прости, что напугал, я не хотел, — Юнги говорит мягко и выглядит виноватым. — Да, я не слышал, как ты вошел. — В следующий раз постараюсь погромче топать, — произносит Юнги с улыбкой. — Ты уже сам все нашел, да? Чонгук сказал, что ты просыпаешься гораздо позже, если не будить. Но хорошо, что я не послушал и поторопился. Надеюсь, я все правильно купил? — Да… — Отлично. Я еще повесил чистое полотенце. Тебе, наверное, хочется сходить в душ? Стоило предложить еще вчера. Но ты был такой взволнованный и испуганный. Я решил, что не до того. Сейчас ты выглядишь лучше. В смысле… Юнги чешет затылок, смотрит опять виновато. — Вчера ты тоже выглядел хорошо, но сейчас спокойнее. И я подумал, тебе необходимо что-то такое… привычное? То, что ты делаешь ежедневно. Можешь пока умыться, а я принесу новые вещи, чтобы ты мог переодеться в свежее. Чимин просто кивает на все эти слова. Он вроде слушает, но не вслушивается. Юнги стоит на расстоянии в пару метров, но все равно пугает. В ванной комнате Чимин чувствует себя загнанным в ловушку. Негде спрятаться, некуда убежать. Поэтому, когда Юнги оставляет его одного, Чимин расслабленно выдыхает. Но нервозность никуда не девается. Альфа ведь обещал вернуться. И он действительно возвращается. Отдает Чимину большую футболку и спортивные штаны. А еще самые обычные брифы. Они с этикеткой. Никем не ношенные. В этот раз Чимин запирает дверь на замок. Но раздеваться не торопится. Сначала он внимательно осматривается. Обшаривает каждый угол. Каждую стенку и потолок. Заглядывает в зеркальный шкафчик, за него. Влезает на стиральную машинку, чтобы дотянуться до решетки вентиляции. Выдирает пластмассу с корнем, всматривается в большое темное отверстие. Камер здесь, очевидно, нет. Но Чимину все равно тревожно. До гола он так и не раздевается. Оставляет свое белье. Купается прямо в трусах, мыля пах и попу ладонью, ныряя под ткань и стараясь ее слишком сильно не оттягивать от кожи. Оставляет все скрытым. А когда выбирается, то обматывается полотенцем и переодевается в нем, чтобы не засветить свои прелести. Чимин не параноик. Он просто знает, как может быть. И чем все может обернуться. Если в сети появятся его фотографии или еще лучше — видео, то будет скандал. Чимина и так узнают на улицах, не хватало еще стать звездой обнаженки. Вытершись насухо, Чимин надевает остальные вещи. А свои стирает вручную. Порошок он не находит, только контейнер с капсулами. Поэтому использует гель для душа. Чимину плевать на чистоту одежды, ему просто нужно смыть запах. Особенно с трусов. Чтобы никому не взбрело в голову нюхать его нижнее белье или продать для этих целей другим извращенцам. За этим нужно следить. Вообще за всем нужно следить. Это выматывает и угнетает. Чимин снова нервничает. Снова считает вдохи и выдохи. Одному справляться чертовски сложно. Ему нужен Чонгук, но его нет рядом. Рядом нет никого, кроме чужого альфы через стенку. Чимин приседает рядом с ванной и бесшумно плачет, стараясь помочь себе хотя бы слезами. Выпустить все через молчаливую истерику. Почему все так? Почему это произошло с ним? Чем он это заслужил? Чимин не понимает. Он просто продолжает плакать и стирать свою одежду. Теперь как-то механически.

***

Это действительно жареное мясо. А точнее ребрышки. Коричневые, с хрустящей аппетитной корочкой, с лучком и картошечкой, тоже жареной. Чимин смотрит на это безобразие и не понимает, как ему снова не заплакать. Помимо основной пищи на столе стоит тарелка с нарезанными огурчиками и редисом. Все посыпано солью и просится в рот. Но не отдельно. А вместе. Чтобы в прикуску, чтобы стонать от удовольствия. Чимин тянется к кусочку огурца, запихивает в рот и тщательно пережевывает, при этом смотрит на мясо. Таким образом он пытается обмануть себя. Свой мозг. Чимин жует не овощ, он жует ребрышко. Ароматное, с тоненькой прослойкой жира, тающее во рту. Ничего не получается. Огурец предательски хрустит на зубах, соль крупного помола на них же скрипит. Чимин морщится и вздыхает. — Горчат? Этот сорт вроде не должен. И они точно не перезревшие. В самый раз. Юнги тянется к общей тарелке и берет себе огурец. Пробует на вкус, кивает. — Вроде все в порядке. Чимин? Или тебе не нравится, что они немного сладковатые? Есть другие, хочешь, принесу? Чимин собирается отказать, ведь дело совсем не в огурцах, но… — Если будет несложно. Юнги несложно. Он быстро поднимается со своего места и выходит из кухни. Чимин не знает, куда он ушел и на сколько, поэтому не теряет время зря. Подскакивает со своего места, хватает тарелку и высыпает почти все содержимое обратно в сковородку. Оставляет только один кусочек мяса и одну дольку картошки. А еще лук. Его он тоже оставляет, чтобы размазать по тарелке. Когда Юнги возвращается, Чимин с полным ртом овощей разламывает дольку картошки и улыбается вроде как сыто. Он обмазал губы мясом, чтобы они блестели от масла и растопленного сала. Потому что Чимин ел то, что ему дали. Никакого обмана. — Извини, я не дождался огурцов и поел так… Но их я тоже попробую, — говорит Чимин, проглатывая пережеванную редиску. Юнги смотрит в его тарелку, потом на самого Чимина. Удивленно, недоверчиво. — Я был голоден. Пытается успокоить его Чимин. Юнги вроде как верит, моет принесенные огурцы. Режет на четыре длинные части и кладет в тарелку. — Хорошо. Но доешь то, что осталось. — Думаю, в меня уже просто не поместится… — Обратно в сковородку поместилось, и в тебя тоже поместится. Не думай, что я такой идиот, Чимин. Я не стану запихивать в тебя насильно всю порцию, но этот несчастный кусок картошки и ребрышка все-таки съешь. Пока дойдем к Чонгуку, уверен, все растрясется. Чимин вздыхает. Но все же съедает. И даже не пытается три часа жевать. Смысла в этом нет. Юнги лучше не злить. Чимин и так уже прокололся. Уже свалился в яму, закапывать себя в ней будет лишним. Он ведь собирался показать, что играет по правилам альфы. Но нарушил первое же. Нужно исправляться.

***

По дороге Чимин видит гусей. Они теперь не в чужом дворе за забором, а прямо на улице. Идут стройным рядом и гогочут. Их предводитель — большой и жирный гусак — видит Чимина с Юнги и начинает кричать громче, расправляет свои крылья, машет ими устрашающе. — Они нападут на нас? Юнги? Они будут кусаться? — Нет, не бойся. Просто гусь показывает, что он храбрый и сильный и к ним лучше не подходить. Юнги улыбается, а потом теснит Чимина к противоположному краю дороги, чтобы они мирно разошлись с гусями. И все идет хорошо, все идет своим чередом, но вдруг ни с того ни с сего начинается переполох. Птицы взвиваются и начинают громко гоготать, махать крыльями, их строй распадается. Чимин не понимает, в чем дело. Пугается, паникует и, не придумав ничего лучше, запрыгивает на низенький заборчик высотой ему где-то по грудь. — Юсон! Юбин! Кого за хвосты оттаскать, а?! — возмущается тем временем Юнги и, кивнув Чимину, чтобы тот оставался на своем месте, идет в самую гущу событий. Чимин напуган, но ему любопытно. Поэтому, цепляясь за забор, чтобы не свалиться, он старается рассмотреть, что там такого происходит. У него не получается. Птицы разбегаются в разные стороны, машут крыльями, летят их белые перья, поднимается пыль. А потом… Потом Юнги выныривает из этого бедлама, держа за шкирки двух крупных, пятнистых котят. — Что за разбойники, а? Вам уши давно не надирали? Напугали мне омегу! Котята в его руках такие хорошенькие. Ушки прижаты к голове, задние лапки и хвостик виновато поджаты. Чимин не может не умиляться. Он обожает котиков. Мягонькие пушистики само очарование. И пусть он прекрасно уже знает, какими здоровыми и опасными хищниками они вырастают, но сейчас угрозы не представляют никакой. Чимин осторожно слезает с забора. Трогать котят не спешит, но смотрит жалостливо и предлагает: — Давай их отпустим? Они, наверное, не хотели. Маленькие какие… — Да конечно, не хотели они. По заднице получат, на неделю успокаиваются, а потом опять за свое. Юнги хмыкает, а после что-то улавливает во взгляде Чимина и протягивает ему одного котенка. — Вообще, конечно, так не делается, но хочешь подержать? Нужно отнести их домой. Джин разберется. Чимин смотрит на котика, все еще поджимающего задние лапки и хвостик, быстро оглядывается в поисках их матери, которая может ринуться защищать своего дитя, и, не найдя взрослого хищника, забирает котенка. Подхватывает его под попу, прижимает к груди и умильно улюлюкает, закапываясь в густой плюшевый мех. — Он такой мягкий… — Чимин поглаживает пушистую шерстку, находит маленькое ушко и почесывает за ним, пока котенок затихает в его руках. Чимин опускает голову и смотрит в голубые глаза, щурящиеся от ласки. — Какой хорошенький, какой славненький, где твоя мама, она меня не покусает, правда ведь? Котенок ничего не отвечает, что вполне логично. Он просто начинает урчать и перебирать лапками, загоняя острые коготки под вязаную кофту. Такой спокойный, совсем как домашний. Чимин хочет было спросить, неужели они смогли приручить диких котят, но потом вспоминает, какой ответ услышит, и прикусывает язык. Не звери, а люди, не люди, а оборотни. Чимин снова сникает, возвращаясь в реальность, вспоминая, где и с кем он находится. Юнги предлагал отнести котят домой, а потом они пойдут к Чонгуку. Чимин уже решил, что будет выбираться сам, но надежда на помощь в нем не тает. Возможно, Гуку нужно чуть больше времени? Может, попробовать давать ему побольше жидкости. Подружиться с Тэхеном? Выпросить остаться там, проследить, чтобы Чонгуку ничего не подмешивали и не вкалывали. Гук же всегда был умнее, всегда мыслил здраво, не поддавался эмоциям. Значит, и в этот раз должен разобраться, раскусить обман. А Чимин просто ему немного поможет. А если нет… Не хочется думать, что будет, если Чонгук потерян окончательно. — Куда нам нужно? — миролюбиво спрашивает Чимин. Он легонько подбрасывает котенка, чтобы поудобнее устроить его на руках. Спустя пару минут малыш оказывается не таким уж малышом. Сколько в нем, килограмма два с половиной-три? Чимин начинает ощущать его вес, и не то что бы ему слишком тяжело, но в скором времени станет. Чимин занимается спортом. Если можно так назвать его двадцатиминутные тренировки дома. Он проходится по всем группам мышц, делая буквально по одному подходу. Двадцать раз присесть, полминуты постоять в планке. И еще несколько упражнений на бедра, ягодицы и спину. У Чимина нет ярко выраженных мышц, он просто не дает им атрофироваться, а коже обвиснуть. На более интенсивные занятия у него не хватает сил. Он и фотосессии отрабатывает с божьей помощью, потому что они и длятся гораздо дольше. И восемь, и десять, и даже четырнадцать часов. Под конец Чимин обычно уже начинает видеть темные пятна перед глазами, но это часть его жизни. Привычная и понятная. А сейчас ему будто завязали глаза и завели в лабиринт. Впереди столько поворотов и столько тупиков, а он даже не может сдвинуться с места. — Пойдем, тут недалеко. Кивает ему Юнги, и Чимин делает первый шаг в неизвестность.

***

Ким Сокджин — так представляется до безобразия красивый омега. Он слушает донесение Юнги, всплескивает руками и выхватывает у него котенка довольно грубо, чуть ли не за хвост. — Отец вам мало игр покупает? Выволочки за кроликов не хватило? Вы их всех уже из клеток повыпускали и ни одного не поймали! Не коты, а бараны какие-то… Сокрушается он, мотыляя котенком в воздухе, как тряпкой. Чимин смотрит на него широко открытыми глазами, прижимает второго малыша крепче к груди и отступает на шаг назад. — Вы же так убьете… — шепчет, наблюдая с ужасом за издевательствами. — Кого, его? Сокджин перестает трусить бедное животное, подхватывает под животом и демонстрирует Чимину. — Это они меня скорее в гроб сведут своими выходками. Юсон, а ты там что прижался, думаешь защиту нашел… Джин делает угрожающий шаг к Чимину, а он на этот шаг отступает, потом на второй. И Сокджин, наконец, улавливает это и останавливается. Принюхивается как-то по-звериному и приподнимает брови. — А… Юнги, это тот мальчик? — хмыкает и усмехается, — Ладно, позащищай пока, потом разберешься, что к чему. В гости зайдете? Я испек мясной пирог. Намджуни отъехал в пансион. Знал прекрасно, что я готовлю, и все равно… Так что это его проблемы, ему не в первой оставшимися крошками питаться. Котенок в руках Сокджина при словах о пироге начинает ерзать, а после уверенно выдираться, подключая задние лапки и пытаясь ими пинаться. Джин улыбается и, наклонившись, отпускает малыша, а тот тут же стремглав бросается в дом. — Первый пошел. Советую отпустить Юсона, когти не стриженные, может оцарап… Чимин вскрикивает, потому что уже. И потом вскрикивает еще раз, потому что не удерживает котенка и тот бахается с высоты его роста, да еще и не на лапы. Чимину думается, что он бахнется следом в обморок от страха, но котенок подскакивает, как ни в чем не бывало, и стремглав бросается за братом. — Только руки помойте! — кричит Сокджин им вслед и снова поворачивается к Чимину, — Давайте, заходите, познакомимся. Твое лицо мне кажется знакомым, мы раньше не встречались? — Возможно, вы видели меня в журналах… — В журналах? Ах, точно! Ты же представлял весеннюю коллекцию Эклоры, да? Мне так нравится этот бренд! — Ты его ненавидишь. — Юнги, замолкни, я пытаюсь произвести хорошее впечатление. Потому что у тебя явно не получается. Джин закатывает глаза, поджимает губы, но после его лицо разглаживается, и он подмигивает Чимину. — Я когда-то тоже крутился в твоих кругах, только среди топ-моделей, и Эклора отказала мне в контракте. Так что да, я их, мягко говоря, недолюбливаю. Чимин смотрит на Джина с изумлением. Проходится более внимательным взглядом по его фигуре и лицу. Отмечает высокий рост и безумно красивые черты. — Отказали? — неверяще спрашивает. — Элегантность, стиль и природная гармония, вот их направление. И я не вписался. Сказали, что мне больше подходит что-то броское, кричащие и эпатажное. Короче говоря, я не изящная феечка, а стервозная львица, аррр. Джин делает движение ладонью, скрючивая пальцы, будто сцапывает что-то коготками, и смеется со своей выходки. Его громкий и немного скрипучий смех добавляет комичности ситуации. Чимин тоже улыбается и качает головой. Что вообще происходит? — Так ладно, заходите. Я настаиваю. Пока дети не схомячили весь пирог, а то опять с жадности переедят и будут мучиться с животами полночи. Отказы не принимаются. Тем более, нам с тобой есть о чем поболтать. Джин подмигивает и, не принимая возражений, хватает Чимина за локоть, таща вслед за собой. Чимин не сопротивляется: возможно, у Сокджина получится что-то узнать? Может, он и сам жертва, угодившая в лапы этих сумасшедших, раз раньше был моделью? Чимин немного приободряется. У него все еще есть Чонгук, а, возможно, еще будет Сокджин. Втроем шансов больше, ведь так? Чимин на это надеется.