Л - значит Ложь

ГЛАВА 4

Визжащая хижина

2 мая 1998 года

– Мне очень жаль, Сссеверуссс... – холодно проговорил Лорд Воландеморт.       Снейп знал, что окончательно свихнувшемуся ублюдку не жаль. Но это его не трогало. Рано или поздно, всё должно было закончиться именно так. В этом театре абсурда его роль сыграна – пора за кулисы. Даже хорошо, что рано... Кто бы ни победил в этой битве, в новом мире не найдётся места для Северуса Снейпа, двойного шпиона и двойного предателя. Остался лишь последний штрих...       Он опустил руку, которую раньше прижимал к груди, изображая почтительное внимание к словам осточертевшего «Повелителя» и перевёл взгляд на свернувшуюся в сверкающей сфере Нагайну. Пальцы скользнули в карман мантии и незаметно открыли миниатюрный пузырёк. Бледно зелёная жидкость моментально впиталась в подкладку. Как глупо... Сколько сил он потратил, чтобы сварить это зелье... К каким безумным ухищрениям пришлось прибегнуть, чтобы добыть всё необходимое. А уж как он заполучил возможность прочесть чертову книгу, которую увела у него из-под носа в Лютном переулке проклятая артефактщица Оршо... Вспомнив беспардонную девицу, он внутренне передёрнулся. Хорошо, хоть в последний год в Хогвартсе её не было. Хоть что-то хорошее в этом году... А зелье... Зелье не пригодилось. Поттер был тут. За столько лет у профессора зельеварения выработался настоящий нюх на «мальчика-который-всегда-там-где-ему-не-место». Вот и сейчас он был тут. Под мантией-невидимкой, конечно же... Вот и хорошо... Не пришлось оттягивать неизбежное. Остались только воспоминания... – Нагайна, – прошипел Воландеморт, и сверкающая сфера погасла.       Змея метнулась к неугодному хозяину слуге. Зрачки Северуса Снейпа непроизвольно расширились. «Поцелуй меня, детка!» – всплыла в памяти фраза из какого-то магловского фильма. И в это мгновенье ядовитые клыки рванули его горло... – Профессор! Профессор!       Усилием воли Северус вытолкнул себя из багрового марева беспамятства. Ещё не все. Ещё последнее дело! – Поттер! – окровавленными пальцами он схватил мальчишку за отворот мантии, подтягивая ближе. – Вы должны это знать...       Из последних сил он втолкнул ему в ладонь фиал, который загодя наполнил своими воспоминаниями... Мальчишка должен знать... Тогда у него будет шанс... Или нет... Старик считал, что будет... – Посмотри на меня... – прохрипел Северус, захлёбываясь клокочущей в горле кровью. – Посмотри...       Перепуганный Поттер склонился ниже, но умирающий профессор его уже не видел... Только глаза... Самые прекрасные изумрудные глаза на свете... – У тебя её глаза... – выдохнул Северус. А может быть, только подумал. По крайней мере, это была последняя связная мысль перед тем, как окружающий мир окончательно затопило кровавое марево. Марево в котором растворялось всё: боль, память, мечты.

***

– А-а-а-р-р... – рвущая на части, прожигающая насквозь, никогда ранее непознанная им боль тупыми крючьями вырвала его из спасительного спокойного ничто. – А вот хрен тебе... – прошипел кто-то рядом. – Так просто ты не отделаешься! – Пусти! – рванулся Северус, мечтая лишь о возвращении туда, где не было бы этой безумной боли. Казалось, каждая клеточка его тела рвалась, корчилась, пылала, заставляя выгибаться, как раздавленный дождевой червяк. – Пусти...       Но из горла вырвался лишь слабый писк, на который неизвестный мучитель не обратил никакого внимания. – Размечтался, – хрипло бормотал он, остриём ножа заставляя измученного зельевара открыть рот, совершенно не заботясь о том, что бритвенно-острое лезвие раз за разом режет живую плоть. – Ещё упирается, скотина...       В горло потекли какие-то зелья, шипя и пузырясь на свеженанесённых порезах. Разорванное горло больше не клокотало кровью при каждом вздохе. «Что происходит?» – безликая паника, наконец, оформилась в связную мысль. – Будешь упираться, – пригрозил неизвестный, – получишь клизменное заклятье! У меня нет лишнего времени, и совершенно плевать, каким образом вливать в тебя твоё же варево!       Хриплый, бесполый голос неприятно царапал слух. И рассмотреть Северус тоже ничего не мог. Ресницы слиплись от засохшей крови, да и открыть глаза сил не было. Ту ничтожную толику, что ещё оставалась в его измочаленном теле, он потратил на бесплодные попытки оттолкнуть непрошенного «благодетеля»... В том, что неизвестный именно «благодетель» Северус уже не сомневался. Даже в таком состоянии, даже на пороге смерти, не узнать по вкусу банальные кроветворное и укрепляющее, искусный зельевар просто не мог. Значит, там, в окружающей его тьме, кто-то всерьез озаботился спасением жизни бывшего шпиона. Только мнением самого шпиона поинтересоваться забыл. Или, что было более вероятно, его это мнение просто не интересовало.       Ворочая безвольное тело едва не пинками, незнакомец распорол ножом и сорвал с Северуса пропитанную кровью мантию. «Это ещё зачем?» – мелькнула паническая мысль. Ответ на безмолвный вопрос пришёл тот час же. Сильные руки тщательно облапали все тело, грубо залезая в каждую складку, выворачивая каждый карман. Несколько раз хрустнуло стекло – незнакомец не стал разбираться, что за зелья хранит зельевар, попросту растоптав находки тяжёлыми, судя по звуку подкованными железом, сапогами. Следом кракнуло ломающееся дерево – палочка тоже приказала долго жить. Последним, сдирая кожу, проклятый «благодетель» сорвал с мизинца факультетское кольцо-печатку. – Это тебе больше не пригодится, – глухо каркнул он.       Затем, окончательно измотанного Снейпа поволокли по полу, как мокрую тряпку. Впрочем, недалеко. Позорное путешествие закончилось у толстой ножки кровати, о которую зельевар ощутимо треснулся головой, когда неизвестный внезапно выпустил его руки. Наколдованные верёвки надежно приковали пленника к неубиваемой мебелюге, оказавшейся не по зубам даже оборотню. – А это на случай, если меня всё-таки прихлопнут, – пробормотал неизвестный, защёлкивая у зельевара на запястьях тяжёлые магловские наручники, – о чём ты без сомнения страстно мечтаешь...       Северус шевельнулся, пытаясь понять, как же так... Почему ему не дают даже сдохнуть спокойно? – Не дёргайся, падаль... Не вырвешься, – тут же отреагировал хриплый «благодетель». – Жди меня, и я вернусь... А теперь отдохни-ка. Иммобилус!       Глухие удары тяжёлых сапог по старым доскам Визжащей хижины ещё долго бухали у Снейпа в ушах. И тогда, когда сам незнакомец, наверняка, находился уже далеко. И тогда, когда насквозь промёрзшее, задеревеневшее тело полумёртвого зельевара волокли узкими коридорами дюжие авроры. «Кто же ты, урод? Кто?» – думал Снейп, превозмогая боль, не позволяя себе провалиться в беспамятство. Он хотел посмотреть в глаза человеку, который отобрал у него даже такую малость, как смерть на собственных условиях.       Но неведомый «благодетель» солгал. Северус Снейп так и не дождался обещанного «вернусь», хотя ждал. Ждал до тех пор, пока грохот шагов в ушах не сменил лязг цепей в одиночной камере Азкабана. Только там он, наконец, позволил себе потерять сознание.

Азкабан

Октябрь 1998 года

      Перманентный кошмар. Осязаемое безумие. Бесконечное страдание... Много эпитетов мог бы придумать несчастный, оказавшийся в камере Азкабана, для описания своей нежизни. Конечно, если бы хоть кто-то в этих мрачных казематах пришёл в себя настолько, чтобы размышлять над подобными философскими вопросами. Но таких не было...       Полгода со дня смерти Тёмного Лорда. Полгода громких побед, арестов, разоблачений... Полгода счастливого смеха и праздников. Но сюда, сквозь толстые каменные стены не проникал даже отголосок всеобщего счастья. Чёрный замок посреди бушующего моря существовал вне времени. Камеры меняли постояльцев, пустели и снова наполнялись. Но всё так же неизменно, как вечный и незыблемый символ возмездия, скользили полутёмными коридорами рваные тени дементоров.       Сколько он провёл здесь? Он не знал. Может быть, день. Может, год. А может, всю жизнь... По крайней мере, он не мог вспомнить ничего, кроме рвущего душу чувства потери. Трагической. Безвозвратной. Невосполнимой. Лишь иногда атмосфера вязкого почти осязаемого отчаяния отступала, скрываясь в густой тени по углам, утекая в щели выкрошившейся каменной кладки. Тогда он начинал понимать, что, кроме глодающей душу ледяной тоски, было ещё что-то. Что-то иное, светлее, теплее, лучше. Что ещё немного, и он ухватится за тонкую ниточку света, вынырнет из океана всепоглощающей боли.       Но тогда приходили они. И начинался кошмар совсем другого рода... Впрочем, обычно, он не сразу понимал, когда одна пытка сменялась другой. Но сегодня всё было иначе. Дементоры исчезли. Слабая искра затеплилась где-то глубоко в груди. Прогрохотали шаги. Тяжело брякнули решётки, зазвенела, удлиняясь, приковывавшая его к стене цепь. Но вместо удара, который он не помнил, но помнили никогда не заживающие сломанные рёбра, до него донеслись голоса. – Жизнерадостный? Это я-то жизнерадостный? Это ты, стажёр, ещё нашего старшего не знаешь...       «Жизнерадостный? Это когда радуются жизни? А разве так бывает? А я когда-то радовался жизни?» – Старший нашей смены тот ещё затейник. Его зовут...       «А я кто? Как меня зовут? Звали?» – Вот, ещё один крестничек, – хохотнул басистый. – Его ты точно хорошо знаешь! Эй! Змея, покажи зубки! Не хочешь меня укусить? Ах, прости, я и запамятовал. Зубки-то у тебя тю-тю...       Говоривший расхохотался.       «Змея? Я – змея? – Язык скользнул по дёснам, нащупывая болезненные провалы на месте зубов. – Но я помню, что я – человек. Человек... Меня зовут...» – Эй, Снейп! Я к тебе обращаюсь, падаль!       «Меня зовут Северус Снейп!» – О, зашевелился. Признавайся, стажёр, сколько раз от этого змея отработки хватал? – Ну, много... – новый голос, слегка испуганный, но уже предвкушающий что-то запретное, гадкое, и от того ещё более притягательное.       «Это же школьники! Я их знаю. Я – их профессор. Был...» – Вот и мы много. А сколько он баллов с Гриффиндора снял?       «А сколько вы, криворукие тупые малолетние дебилы ингредиентов перепортили?!» – Короче, теперь он у нас отрабатывает. Гы! Я-то попроще. Сапоги почешу об его кости и нормально. А так, разные затейники встречаются.       «Сапоги... – сломанные рёбра заныли с удвоенной силой, а разбитые покрытые коркой засохшей крови губы искривила брезгливая улыбка. – Гриффиндорские храбрецы во всей красе!» – Ты, при обходе, можешь тоже поразвлечься, стажёр.       «Передаём героический опыт молодому поколенью. Ветеран! Ещё не забудь объяснить с какой стороны бить надо. А то твой стажёр-гриффиндорец, в силу природного ума и сообразительности, себе ноги переломает». – Даже нужно, стажёр! Иначе народ не поймёт. Ещё заподозрят в тебе слизеринскую змею! Только убивать – нельзя. К нему даже целителя два раза привозили. Я тебе говорил. Он, как те, крестник Призрака. До суда не доживёт – мало не покажется. Но в остальном никаких ограничений, не стесняйся. Сейчас я тебе покажу, как надо!       «Сгруппироваться. Кишки вы из меня, может, наконец, и выбьете, а вот крики – точно нет».       Но удара не последовало. Прогрохотали торопливые шаги. Короткий разговор полушёпотом и вот уже сильные руки, хватают его под мышки и вытаскивают из камеры.       «Новая пытка? Хотя... Они слишком тупы, чтобы выдумать что-то действительно стоящее. Гриффиндор головного мозга не лечится».