Л - значит Ложь

ГЛАВА 12

Хогвартс

24 декабря 1998 года

      С того вечера работы у хогвартского завхоза резко поубавилось. Не то, чтобы не находились желающие устроить какую-нибудь пакость, нет. Но это были просто пакости, а не адресованные лично Северусу Снейпу подарочки. Как-то внезапно стало дурным тоном пачкать в коридорах и развлекаться навозными бомбами. Северус, до сих пор порой с утра до вечера не разлучавшийся с обрыдшей шваброй, за два дня нашёл всего один грязный коридор. Ну, как нашёл. Он подоспел уже к шапочному разбору. Виновник переполоха быстро оттирал намалёванную на стене рожицу, а дюжий шестикурсник нависал над ним, как символ возмездия. — Здравствуйте, сэр, — солидно произнёс он и снова повернулся к шалуну.       Северусу оставалось только кивнуть и тащить свою швабру обратно в кладовку. А на Рождество Хогвартс и вовсе опустел. Да так, как никогда ранее. Школьники разъехались все поголовно. Даже нескольких сирот, которые всегда оставались в замке на каникулах, увезли с собой друзья. Синистра и Спраут укатили к родственникам. Лили отправилась встречать Рождество с семейством Уизли. Во всём огромном замке остались всего несколько человек, которым просто некуда было деваться. Те, чей дом был здесь.       Эльфы накрыли небольшой круглый стол у камина. Профессор Флитвик несколькими движениями палочки украсил принесённую Хагридом из Запретного леса ель. Не то, чтобы ёлок было мало. Только в большом зале они торчали в каждом из четырёх углов, сверкая цветами факультетов. Но эта маленькая ёлочка стала просто ёлкой, без обязательных атрибутов, вроде змей или львов. Макгонагалл принесла из Хогсмида несколько бутылок хорошего вина. Видимо, именно на этот запах спустилась со своей башни Трелони. Профессор Оршо устроила под ёлкой несколько ярких коробочек. Слизнорт, похохатывая, приволок огромную коробку засахаренных ананасов и прожужжал попавшейся ему под руку Аэлитте все уши о том, кто эти сласти прислал. Ожидался тихий семейный праздник.       А Северус Снейп в это время лежал на своей узкой кровати, закинув искалеченные руки за голову, и смотрел в потолок. Так и сяк он вертел в голове последние события и всё больше убеждался, что в тот день, когда малолетние уродцы едва не воссоздали один из самых отвратительных моментов его жизни, проклятая Оршо не ограничилась выволочкой одному Форстнеру.       «Что за дурная манера лезть в чужие дела?!»       Северус резко сел и уставился на факультетское кольцо, вернувшее законное место на его мизинце. Извинения принесены — извинения приняты… Чёртовы скользкие змейки! Они нашли те немногие слова, которые смогли его пробить. Не жалость, не снисходительность, а уважение и искренность звучали в коротких рубленых фразах. И шли они от сердца, а не по приказу. Уж за это-то бывший профессор готов был поручиться остатками рук. Отняв магию, его не лишили умения разбираться в людях и читать лица, как открытую книгу. Ну, почти все лица. Лицо мордредовой Оршо, если и было для него книгой, то книгой закрытой, да ещё и запертой на здоровенный амбарный замок.       «Что ей надо? Чего она добивается? Как сумела заставить целый факультет кардинально поменять своё мнение?! А главное, зачем? Зачем ей это нужно?!»       Северус судорожно искал и не находил ответы на множество вопросов, один за другим возникающих в растревоженном мозгу. Он бы понял, если бы нечто подобное сотворила Лили. Она, даже если и не простила бывшего друга полностью, то пеклась о его благополучии, помогла выбраться из Азкабана, и вообще была человеком с большим сердцем. Но Оршо?!       «А может, и не Оршо вовсе? Отчитала «породистого щенка» за недостойное поведение и забыла. А Лили узнала и?..» Он помотал головой, понимая, что такое предположение, хоть и очень желанное, не выдерживает никакой критики.       «Оршо… Что я вообще о ней знаю? Она меня ненавидит. Почему — неизвестно. Но два года назад она сумела качественно испортить мне жизнь. А тогда мне была доступна магия, и вообще я был полноправным гражданином магической Англии. Ну, по крайней мере, формально был. И вот она появляется снова, уже по приглашению Минервы. И опять пытается отравить мою и без того преотвратную жизнь! Зачем?!»       Северус по привычке запустил искорёженные пальцы в волосы, пытаясь сосредоточиться.       «Чем дерьмовее мне приходилось, тем вероятнее было заметить где-то рядом её белоглазую морду. Любовалась делом рук своих? Или вообще следит за мной? Вот откуда она взялась в том коридоре, где я разговаривал с Лили?! Подслушивала? Мордред!!! Только не это!»       Представив, что отвратительная профессорша могла слышать унизительные слова, брошенные ему любимой, Северус похолодел.       «Точно подслушивала… А потом ещё и добавила. Видела же, мерзавка, что я на ногах не стою! Уж эту-то королевской осанкой точно не обманешь… Но, нет, богарта ей подавай. Прям сейчас и сразу! Тварь!»       Северус злился, и злость мешала ему нормально сосредоточиться. Он чувствовал, что упускает в своих выкладках что-то важное, какую-то нужную деталь, но не мог понять, что именно, и от этого злился ещё сильнее.       «Со мной говорила Лили. Потом явилась Оршо. Она требовала богарта…»       Громкий стук, донёсшийся из забитой швабрами прихожей, прервал его мысли. — Северус! — позвала Макгонагалл. — Мне сломать дверь, или ты откроешь сам?       «Детишек, коим надо подавать пример, в школе нет… О, да. Она без сомнения именно так и поступит». Он вздохнул и пошёл открывать. — Северус! Какого чёрта? — возмущению Минервы не было пределов. Она даже перешла с ним на «ты», что случалось только в особых случаях. — Хватит прятаться. Мы ждём только тебя.       Он мотнул головой. — И не смей отказываться! Мы не для того вытаскивали тебя из Азкабана, чтобы ты похоронил себя заживо в этой комнате. Школьников нет. Расслабься хоть немного! В общем, приводи себя в порядок и приходи. Через полчаса я вернусь и заберу тебя с собой в том, в чём будешь!       Минерва сердитым взглядом окинула его босые ноги, короткие штаны и широкую рубаху с расстёгнутым воротом, во всей красе демонстрирующим рваный воспалённый шрам. — Мы тебя ждём, — повторила она и вышла.       Пользуясь одиночеством, Северус позволил себе скривиться, но всё-таки пошёл одеваться. С Минервы, да ещё в отсутствие «деток», да ещё подвыпившей, и впрямь станется притащить его за праздничный стол «как есть».       Он вошёл в Большой зал минут через пятнадцать. Немногочисленные преподаватели сидели вокруг стола и тихо переговаривались. Мерно потрескивало пламя в камине. Просто идиллическая картинка семейных посиделок. Была бы. Если бы не коса Оршо, свисающая со спинки кресла, как толстая змея, почти до пола.       Северусу резко расхотелось «присоединяться к обществу». Но раскрасневшаяся от вина Макгонагалл уже заметила его. Нарываться на неприятности желания не было, и он пошёл к столу. — И всё же, Гораций, сделайте одолжение лично мне, — донёсся до Северуса тихий, но от этого не менее хрустальный голос Оршо. — Забыть о марокканском составе. Потом испортить… — С Рождеством! — замахал огромной лапищей Хагрид, на миг оторвавшись от своей ведёрной кружки.       Оршо оборвала фразу на полуслове и медленно обернулась: — Мистер Снейп. С Рождеством.       Он только кивнул, про себя костеря на все корки крикливого великана. Из-за него он не успел толком понять, чего добивалась от Горация проклятая артефактщица. А жаль. Похоже, это напрямую касалось именно его, Снейпа. Ведь марокканским составом звалось именно то зелье, которое он так и не дождался от Лили. Зелье, способное вернуть ему нормальные руки…       «Неужели эта ведьма и тут отметилась? — недоумевал Северус, чувствуя, как сердце наливается чёрной яростью. — Ей, что, так нравится наблюдать, как я корячусь с проклятой шваброй, не имея возможности даже взяться за неё как следует?! Тупой вопрос. Присобачить мне какие-нибудь рога, извозить в дерьме, выставить посмешищем — нравится. Так чему же тут удивляться? Значит, это благодаря ей… Вот же тварь!»       Впрочем, все эти нелестные эпитеты не нашли отражения на холодном отрешённом лице бывшего профессора. Он невозмутимо занял оставленное для него кресло рядом с Макгонагалл.       После ужина беседа постепенно распалась на отдельные очаги. Трелони что-то втолковывала дремлющему Хагриду. Флитвик и Макгонагалл обсуждали последние директивы министерства. А на противоположном конце стола Оршо в чём-то упорно убеждала Горация Слизнорта, а тот недовольно хмурился. Северус многое бы дал, чтобы узнать, о чём она говорила. Но, проколовшись раз, сейчас подлая профессорша едва шевелила губами. Да и сами губы прикрывала то ли случайно, то ли специально выпущенная из гладкой причёски прядь. А так как сидела женщина вполоборота, то со своего места Северус мог рассмотреть только сам факт разговора.       Впрочем, интерес он не демонстрировал. Даже опустил веки, словно задремал, приглядывая за своим злым гением сквозь ресницы. И его терпение было вознаграждено. — Я, чёрт возьми, — раздражённо повысила голос Оршо, а потом, бросив быстрый взгляд в его сторону, уже гораздо тише добавила. — Если это останется между нами.       Последних слов Северус, разумеется, не услышал: мерзавка снова понизила голос до шёпота. Но вот прядку, раньше скрывавшую губы, она в минуту раздражения машинально заправила за ухо.       «Мисс не терпит непорядка в причёске, — с сарказмом подумал Северус. — Как удачно, что я умею читать по губам!»       Настроение резко улучшилось. В общем-то, он не узнал ничего особенно интересного. Конкретного, так и подавно. Кроме одного: Оршо плетёт какие-то интриги, и касаются они именно бывшего профессора зельеварения. А интригами против себя, вокруг себя, рядом с собой Северус Снейп был сыт по горло.       «Мало мне Призрака, так ещё и эта доморощенная мстительница нарисовалась. Ну, что ж, мисс, — с какой-то весёлой злостью подумал он. — В эту игру можно играть вдвоём. У Вас, конечно, гигантская фора, но у меня, смею надеяться, куда больше опыта!»       К тому моменту, как пришла пора раздавать подарки, которые профессор Флитвик одним движением палочки левитировал из-под ёлки, Северус, показательно «дремавший» в кресле, уже составил предварительный план. И первым пунктом в нём шло узнать всё про чёртову артефактщицу, а дальше озаботиться, наконец, возвращением себе магии. Разумеется, без палочки, да ещё невербально, много не наколдуешь. Но уж поставить элементарный щит один из лучших боевых магов Тёмного Лорда точно сумел бы. — Северус, — вернула его к действительности Макгонагалл. — Ваши подарки.       «Подарки? — Снейп едва успел сдержать гримасу отвращения. — Очередной свитер от Молли, и…»       Мысли вышибло из головы, словно кувалдой. На маленькой коробочке, которую он взял в руки первой просто потому, что по размеру она прекрасно помещалась в карман, болталась карточка с короткой надписью «С Рождеством!». И этот почерк Северус хранил в памяти много-много лет: почерк Лили. Спохватившись, он подхватил ещё несколько свёртков, в одном из них явно нащупывался предугаданный свитер, и, кивком попрощавшись, вымелся из зала. Усилием воли, заставляя себя идти спокойно, хотя с удовольствием перешёл бы на бег, Северус вернулся к себе.       Небрежно свалив немногочисленные пакеты на пол, он плюхнулся на кровать и осторожно снял простую обёрточную бумагу. В обычной картонной коробочке лежала серебряная подвеска в форме волчьего зуба. Прочитав тонкую рунную вязь и сообразив, что это такое, Северус едва не выронил подарок на пол. Артефакт, защищающий дыхание от всех вредных воздействий. Некогда тогда ещё профессор Снейп долго присматривался к подобной штуке. И так и не купил. Даже для его профессорской зарплаты цена была очень чувствительной. Но и польза для зельевара — неоценимой. Незаметная подвеска действовала, как невидимый фильтр. Она попросту отсекала все примеси, допуская к лицу лишь идеально чистый воздух, но при этом позволяла чувствовать запахи. Как мастера-артефактщики добились такого эффекта, Северус не знал, но такие подвески были штучными и стоили баснословно дорого.       «Она заметила… Она заботится обо мне! А мне… Болван! Я же ничего ей не подарил на Рождество. А, может, она и не хочет подарка? Она же ясно дала понять, что не желает близкого общения…»       «Вообще никакого не желает!» — ехидно напомнил внутренний голос.       «Пусть! Репутация, принципы, ожидания общества. Для неё это всегда играло большую роль. Она не может переступить через своё мировоззрение. Никто не поймёт, если у неё вдруг появятся какие-то дружеские отношения с бывшим пожирателем…»       Подвеску Северус сразу повесил на шею, спрятав тонкую цепочку под рубашкой, а потом полночи не мог заснуть, перебирая в памяти немногие счастливые моменты своей жизни. И все они были связаны с ней. «Я буду держаться на расстоянии, раз она того хочет. Но я не перестану её любить!» С этими мыслями изломанный жизнью человек заснул в скудно обставленной комнате. Заснул с лёгкой улыбкой на губах.       А в тёмном углу медленно таяла в полумраке узорчатая серебряная маска.