ГЛАВА 14
26 сентября 2018 г., 09:02
ГЛАВА 14
Хогвартс
7 февраля 1999 года
Каникулы давно закончились. Школа опять наполнилась шумными учениками, и Северус Снейп снова бродил по коридорам с неизменной и такой ненавистной шваброй наперевес. Хотя, надо отдать должное школярам, пускать её в ход ему приходилось крайне редко. Да и когда приходилось, то налетевшие старшекурсники вежливо, но твёрдо оттесняли его от очередной лужи драконьего навоза или измазанной стены, а через пару минут появлялся сам проказник и с покаянным видом принимался за уборку. — Дураков учить надо, сэр, — неизменно говорили они. И это действовало. Вскоре, Северус уже таскал за собой швабру скорее из чистого упрямства, чем по реальной необходимости. Но на этом хорошие новости и заканчивались. Лили сторонилась бывшего друга, хотя и улыбалась при случайных встречах, но старалась тут же уйти. Оршо вела себя гораздо откровеннее и гораздо хуже. Она холодно здоровалась с резким кивком: «Мистер Снейп». И на том общение заканчивалось. Спраут, Макгонагал, Флитвик доводили бывшего коллегу до исступлённого бешенства проявлениями неуместной и совершенно ненужной заботы. Так, никому из них не пришло в голову, что лишённый всего бывший узник предпочёл бы получать зарплату наличными, а не на заблокированный судом счёт. Зато его тарелка постоянно оказывалась наполнена то отвратительной тыквенной запеканкой, то не менее отвратительным тыквенным же пюре. Иногда Северусу казалось, что это такой извращённый кошмар, а на самом деле он все ещё валяется в камере Азкабана и бредит. Тогда он искал встречи с Лили. И делал самому себе только хуже. Женщина улыбалась ему, но в этой улыбке чувствовалось столько фальши… Больше, пожалуй, было только облегчения, когда Северус разворачивался и уходил. И вот, сегодня за завтраком, у своего бокала бывший профессор обнаружил большую склянку с зельем, в котором он легко опознал тот самый Марокканский состав. Слизнорт, покровительственно улыбнулся, и занялся тыквенной запеканкой, а вот поймать взгляд Лили Северусу до конца трапезы так и не удалось. Чувствуя, что постепенно теряет не только контроль над ситуацией, но и вообще понимание того, что, собственно, вокруг него происходит, бывший узник обозлился окончательно. «Какого драклова хрена тут происходит?! Почему вокруг вечно какие-то тайны, которые меня касаются, но мне неизвестны. Достали! Достали интриганы всех мастей!» Мозг кипел от бесплодных попыток разобраться в наваливающихся, как лавина, событиях. Но результатом оставалась только мигрень и маниакальная решимость разобраться во что бы то ни стало. Поздно вечером, выпив первую порцию зелья, Северус снова пошёл к Макгонагалл. Пора было возвращать себе хоть какое-то подобие магии, пока бывший профессор окончательно не растерял остатки здравого смысла. Кивком поздоровавшись с Минервой и выслушав пятиминутную тираду о том, как она рада его видеть, Северус выложил на стол клочок пергамента с короткой строчкой: «Благонадёжность». Минерва глубоко вздохнула, ничуть не удивившись его требованию: — Я думала, что Вы придете раньше, Северус. Несколько листов пергамента легли на столешницу, но директор тут же накрыла их ладонью: — Только не рубите с плеча, как Вы любите. Нахмурившись, Северус неопределённо дёрнул подбородком. «Минерва на взводе. Это на неё не похоже… Что ж там за персоны такие?!» Смутное беспокойство, будто напитавшее воздух, заставило его довольно грубо выдернуть пергамент из-под сухонькой ладошки Макгонагалл. Впрочем, она не протестовала. «Где эта дрянь? Вот… «Утверждённые Визенгамотом персоны… Так, это я уже читал… «…приведен в статье двести сорок два пункт «Б». Где там эта статья? — бывший профессор зельеварения быстро просмотрел длинный список. — Вот оно где. «…указаны в Акте подтверждения благонадёжности. Акт прилагается». Мать их, конторские крючкотворы!» Он пересмотрел все листы, но Акта так и не нашёл. Решив, что просто пропустил в кипе документов нужный, Северус было начал просматривать пачку сначала, но тут на руки ему лёг витиевато украшенный свиток. «Да это зачарованный свиток! — моментально понял Снейп. Сердце заколотилось сильнее в предчувствии очередной гадости. Он размотал витой шнурок с печатью. — Бла-бла-бла подтверждаем… Бла-бла-бла… Минерва Макгонагал. Подпись уже есть. Лилиан Поттер. Тоже подписала. А как иначе… Милая… Призрак. Что?!» — Северус сморгнул, убедился, что зрение его не обманывает и поднял медленно наливающийся алой пеленой бешенства взгляд на Макгонагалл. — Мы подписали его сразу же. В тот же день, — быстро заговорила директор. — Но этот Призрак… Я так его и не нашла. Сдерживаясь из последних сил, бывший профессор выдернул из чернильницы перо и, брызгая впопыхах чернилами, накарябал на обороте собственной записки: «Кто он?» — Я не знаю, Северус, — Макгонагалл сняла очки и начала медленно протирать и без того чистые стёкла. — О нём никто ничего не знает. Ходят слухи, что после первого падения Воландеморта Пожиратели смерти уничтожили всю его семью. Теперь он мстит. Я отправила в Визенгамот сову, и не одну, но пока… Северус резко развернулся, не дослушав, и широкими шагами рванул к двери. «Убраться отсюда! Отовсюду! Пока я не разнёс к мордредовой бабке весь этот кабинет! Проклятый Призрак. Доберусь — упокою, сволочь!» Он пинком распахнул дверь, скользнул бешеным взглядом по резво убравшейся с дороги Аэлитте, которую едва не снёс с ног, и вылетел на лестницу. Несколько минут спустя бывший профессор, а на ближайшие десять лет и бывший волшебник, мистер Снейп с размаху всадил кулак в дубовую стойку стеллажа. «Мордредова тварь! Я и десять лет подожду только ради того, чтобы тебя грохнуть, сволочь!»Хогвартс
февраль 1999 года
Если Минерва Макгонагалл и опасалась, что узнав о невыполнимых условиях возвращения магического дара, бывший узник Азкабана вновь рухнет в тупое безразличие, с каким он вернулся в Хогвартс, то подтверждения своим опасениям не получила. Напрасно она украдкой вглядывалась в бесстрастное лицо. Напрасно провожала его обеспокоенным взглядом, встречая в коридорах. Всё было так же как и в предыдущие дни. Хотя порой ей казалось, что он с неприкрытой ненавистью смотрит в сторону весёлой Аэлитты. Но, разумеется, это только казалось. Возможно, солнечную артефакторшу с хрустальным смехом и можно было не любить, но ненавидеть — невозможно. Минерва ошибалась. Один человек как раз и испытывал к профессору Оршо не что иное, как именно это грешное чувство. Лживая. Подлая. Хитрая. Это, пожалуй, единственные эпитеты, которые можно было бы произнести в приличном обществе, из десятков, приходивших на ум Северусу, стоило ему вспомнить её длинную косу или хрусталь голоса. Она! Она была везде, где ему было плохо. Он ненавидел её так же яростно, как некогда Тёмного Лорда. И так же скрывал свою ненависть под маской равнодушия. И в то же время в памяти нет-нет, да всплывали волшебные воспоминания о рождественских каникулах и то полузабытое ощущение сопричастности чуду, которое дарила ему его работа. То ощущение, что смогла вернуть ему лишь она. Вспоминался восторг открытия, такой домашний, радостный смех, без всякого давящего на нервы хрусталя и тёплые руки обнимавшие его в тёмной мастерской. «Ложь! Всё фальшь и ложь!» Вчера, вернувшись из кабинета Макгонагалл и в кровь расшибив едва зажившие после Азкабана руки, Северус полностью осознал, что, благодаря проклятому охотнику, на десять лет превратился в беспомощного сквиба. А когда сил крушить комнату уже не осталось и измотанное тело попросту отказалось шевелиться, заработал мозг. Северус наконец-то спросил себя, откуда Призраку так много известно о его жизни, слабостях, страхах. А спросив, тут же понял, что сам охотник за головами в его окружении не мелькал, а вот кандидат на должность соглядатая — имеется. И вполне перспективный: Аэлитта Оршо. «Я тебя выведу на чистую воду, поганка… Обязательно выведу». Но вот с «выведением» наблюдались проблемы. На следующий день Аэлитта не появилась. Не было её за столом и через день. Бывший профессор использовал отсутствие беспорядков в коридорах на всю катушку, выбираясь из библиотеки только для того, чтобы быстро перекусить. Он копался в подшивках старых газет и журналов, выискивая хоть какие-то упоминания об охотнике за головами по прозвищу Призрак. «Не зря эта сволочь получила такую кличку…» — отложив очередную пачку пыльных газетных страниц, Северус устало откинулся на спинку стула. Газеты молчали. Даже в отчете о суде над ним самим подробно описывалось выступление Поттера, появление Лили, долгие дебаты судей, но о Призраке не упоминалось, словно многочисленные журналюги в упор не видели вызывающую маску, мало чем отличающуюся от масок Пожирателей. Впрочем, похоже, не только чокнутый охотник за головами обладал умением становиться невидимым для прессы. Аэлитта Оршо, если судить по газетам тоже не появлялась нигде и никогда, кроме съездов артефакторов. Единственное упоминание о ней — короткая заметка в «Придире» двухлетней давности с пафосным названием «Смерть пожирателя». «Так вот куда подевался Порстон, — невольно хмыкнул Северус. — Я и не знал, что Лорд не выбросил из головы идею поинтересоваться гостьей с материка…»***
Несмотря на все поиски, Северус так и не смог узнать ничего нового ни о Призраке, ни о мутной профессорше. И это заставило его насторожиться ещё сильнее. Как никогда он проклинал браслеты, лишившие его даже намёка на магический Дар, и ублюдочный оправдательный вердикт Визенгамота, намертво приковавший его к Хогвартсу. Черной ямой нарастало в груди напряжение, не покидавшее Северуса ни на минуту с того момента, как он снова надел кольцо со змеиной головой. Слизерин признал своего бывшего декана, но надолго ли хватит запала у учеников других факультетов? Этого зельевар не знал, и потому постоянно ожидал удара в спину. А его всё не было.
