Л - значит Ложь

ГЛАВА 16

Хогвартс

июнь 1999 года

      Закончились последние экзамены, и Хогвартс опустел. Разъехались на летние каникулы и многие преподаватели. Тишина и покой царили в древних классах. Только Северус Снейп продолжал тёмной тенью мелькать в коридорах. Не то, чтобы это было необходимо. Некому было взрывать навозные бомбы или мусорить. Да и не случалось этого в последнее время. Ещё с нового года одним из неписаных законов школы стал принцип «Напакостил — убери за собой». Но бывший профессор с маниакальным упорством продолжал обходить «подотчётную территорию», будто искал, чем занять исцелённые, но ставшие внезапно такими ненужными руки.       Разумеется, об отвратительной сцене в кабинете Макгонагалл узнали все профессора. Лили, бросив работу посреди учебного года, не постеснялась всем и каждому рассказать, почему это делает. Но добилась противоположного результата. Проводить обвешанную чемоданами бывшую профессоршу не вышел никто, даже сын. Северус видел из окна, как она, подгоняя пинками нагруженного сверх всякой меры домашнего эльфа, шла к воротам. И, о чудо, в его душе не шевельнулось ровным счётом ничего. Как будто в тот страшный день, проклявший его прозрением, в корчащейся от боли душе выгорело всё, что он так нежно хранил почти двадцать лет.       Оршо тоже уехала после экзаменов, закинув на плечи потёртый кожаный рюкзачок, с которым так эффектно появилась в начале года. Вот эту-то провожала целая толпа…       Северус помотал головой, отгоняя ненужные воспоминания. Они заставляли его снова начинать думать и анализировать, а этого бывший профессор не желал ни в каком виде. Даже флакон с воспоминаниями Макгонагалл до сих пор стоял нетронутый рядом с думосбросом и медленно покрывался пылью.       «Ничего не хочу знать. Светлые, тёмные. Пожиратели, охотники. Ничего не хочу! Меня это больше не касается. Закончится этот срок, куплю домик на отшибе и буду работать. Котлы, зелья… Покой и любимая работа. Больше мне ничего не надо. Нечего мне делать в школе, права была Аэлитта. Мордред! Опять она! И в мыслях нет от неё покоя!»       Он спустился в большой зал и, не глядя, сгрёб с преподавательского стола толстую пачку почты. Это тоже было его обязанностью: относить свежие газеты и журналы в библиотеку.       «Как будто нельзя сразу отправлять туда сов», — подумал Северус, и тут взгляд его упал на передовицу «Пророка», оказавшегося в самом верху.       Бывший профессор споткнулся, едва не рассыпав прочую прессу. «Призраки тоже смертны», — огромными буквами сообщала газета. А под заголовком сверкала чёрными провалами глаз серебряная резная маска. Северус чуть не сел мимо лавки, впившись глазами в короткий текст.       «Сегодня утром сотрудники министерства обнаружили в атриуме странного посетителя в серебряной маске. Несколько членов Визенгамота опознали в нём небезызвестного в узких кругах Призрака, охотника за головами. При попытке поднять его тело осыпалось прахом, оставив обескураженным волшебникам лишь чёрный плащ, серебряную маску и короткую записку. Представители Клана отверженных явились практически мгновенно и забрали останки. «Клан не подчиняется ни одному земному правительству. Поэтому не лезьте в наши дела, если не хотите, чтобы мы заинтересовались вашими!» — заявил нашему корреспонденту один из них.       Но нашему корреспонденту удалось заглянуть в таинственный пергамент прежде, чем останки самоубийцы забрали. Кем был мрачный Призрак? Сумасшедшим палачом или глубоко несчастным человеком? Читайте последние слова легендарного охотника за головами на четвёртой странице».       Дрожащими от напряжения пальцами Северус развернул газету и уставился на большую колдографию криво обрезанного клочка пергамента.       «Призраки остаются среди живых, пока не завершат не законченные при жизни дела. Ровно двадцать лет назад на развалинах менора Ледниковых я, последний отпрыск этого рода, поклялся отомстить за смерть своей семьи. Пять убийц искупили свою вину. Теперь клятва исполнена. Мёртвым пора уходить к своим мертвецам, а живым — жить».       «Ледниковы… Ледниковы… Драклово дерьмо! Нет!»       Бросив газеты и журналы прямо там, куда они упали, Северус побежал в библиотеку. Благо, школа была пуста, и наблюдать этот безумный забег было некому. Полчаса спустя он уже сидел, бессильно откинувшись в кресле, и остановившимся взглядом смотрел на толстый «Справочник магической крови». Теперь он знал всё. И даже немного больше. Но что ему делать с этим знанием, не представлял совершенно.       Ледниковы. Русские артефакторы, древний магический род, сохранивший и чистоту крови, и родовой дар. Двадцать лет назад, почти сразу после первого падения Воландеморта, Северус, тогда ещё молодой и неопытный, но всё-таки уже шпион, услышал, как пьяный Малфой жалуется на жизнь. Смазливый лорд был до глубины души оскорблён тем, что ему пришлось выложить хренову уйму денег, дабы не оказаться в Азкабане, в то время, как заграничные последователи Тёмного Лорда шутя прошли через суд и сразу после этого отправились развлекаться с какими-то артефакторами, некогда отказавшими Тёмному лорду в помощи.       Выяснив, о ком идёт речь, Северус понял, что озверевших «мстителей» ещё можно остановить, и отправился прямиком к Дамблдору. Но пока он объяснял, в чём дело, да пока старый интриган решал, стоит ли вмешиваться, время было упущено. Наплевав на заумь старика, Северус сам отправился по нужному адресу, однако застал уже развалины. Гоготавшие, как гиены, «бывшие» пожиратели признали «коллегу» и предложили ему разделить веселье. Когда и из чьей палочки вырвалась зелёная молния Авады, оборвавшая жизнь пятилетнего мальчишки, последнего, кто ещё оставался в живых, Северус так и не узнал. Он попросту не успел ничего сделать, в первый момент даже не заметив ребёнка. Кое-как отбившись от предложения присоединиться и убедившись, что «бывшие» слишком пьяны, чтобы продолжить «великую месть» где-нибудь ещё, он трансгрессировал обратно в Хогвартс.       «Старик сказал, чтобы я не лез. Не выдавал себя. Он сказал, что всё решено…»       Очередная ложь Дамблдора, вскрывшаяся так внезапно, обескуражила Северуса. Теперь он понимал, откуда растёт маниакальная ненависть Призрака, который умудрился вырвать свою жертву даже из зубов у смерти, лишь бы наказать так, как считал нужным. Но и ещё кое-что понял бывший профессор, и это понимание окончательно вышибло его из колеи. Если верить «Справочнику», в роду Ледниковых было двое детей. Сына и наследника убили у него на глазах. А вот тела дочери, молодой девушки, ровесницы самого Северуса среди трупов не было. И теперь Северус знал, где она была. По крайней мере, в этом году. Рядом с ним. В Хогвартсе.       «Ледниковы. Потомственные артефакторы. Родовой дар: Чарующий голос, — мысленно повторил он строчку из «Справочника». — Таких совпадений не бывает! Вот как она влюбила в себя всех тупых школяров! Вот как заставила не только разумный Слизерин, но и прочие факультеты принять новые правила игры! Мордред! Но зачем?! Если она — Призрак и хотела отомстить мне за смерть родных, то почему не убила?! Или хотела, но что-то помешало?»       Сразу вспомнилась узкая тропка в роще перед Хогвартсом, и единственный раз, когда Оршо почти открыто продемонстрировала своё отношение. Макгонагалл… Тогда появилась Минерва…       Чувствуя, как голова идёт кругом от сотен новых вопросов, Северус поднялся и решительно отправился к себе. Может быть, воспоминания Макгонагалл прольют хоть какой-то свет на эту паутину и позволят ему не сойти с ума окончательно.

***

В каменной чаше думосброса медленно вращался белёсый водоворот воспоминаний. Быстро, словно опасался в последний момент передумать, Северус опустил лицо в мутное марево и…       Большой, богато обставленный кабинет. Несколько важных волшебников в сливовых мантиях расположились в креслах, а напротив на роскошных, но явно очень неудобных стульях сидели Минерва Макгонагалл и Лили. — Вы понимаете, что то, что происходит — издевательство и садизм? — сердито спросила Минерва. — А Вы понимаете, что он — Пожиратель смерти, последователь Того-кого-нельзя-называть и убийца. Мы не можем просто так выпустить на свободу убийцу, — пожилой волшебник даже не смотрел на свою собеседницу, не отрывая взгляда от привалившейся к стене фигуры в черном плаще. — У него и так нет палочки! — Северус Снейп — очень сильный волшебник. Мы давно знаем, профессор, что ему доступна беспалочковая магия. — Да какая там беспалочковая?! — возмутилась Макгонагалл. — Вы же читали отчёт целителей! Ему Люмос не зажечь в ближайшие пару месяцев! И потом, я ручаюсь… — А вот то, что ручаетесь, это хорошо, — перебил пожилой. — Слышите, Лорд Призрак, профессор Макгонагалл и миссис Поттер ручаются, что эксцессов не будет. Возможно, мы… — Эй! — впервые за всё время подала голос Лили. — Я ни за что не ручалась!       Тишина, воцарившаяся после этого возгласа, была абсолютной. — Не ручаетесь и помогли ему выбраться из Азкабана? — каркнул из своего угла Призрак. — Оригинально! — Лили, ты что?! — отмерла Минерва. — То есть, я, конечно, уверена, что Северус не будет ни на кого нападать, — тут же сдала назад Лили. — В общем, так! Наше решение остаётся в силе. Северус Снейп получит блокирующие магию браслеты, — выдал, наконец, судья. Не выдержав пристального внимания серебряной маски, он отвёл глаза и тут же наткнулся на пылающий возмущением взгляд Макгонагалл. — Но если опекуны выступят поручителями его благонадёжности и письменно её заверят, то ограничение потеряет силу.       Северус услышал, как громко, с заметным облегчением выдохнула Макгонагал. — Вы что, идиоты?! Да они подпишут это поручительство, едва выйдут отсюда! — зло каркнул Призрак. — Бывших пожирателей не существует! Когда вы это поймёте?! — Закон есть закон, Лорд Призрак, — развёл руками судья, всем своим видом демонстрируя сожаление, что упомянутый закон так мягок.       «Вот сейчас… Сейчас он… Она… Потребует включить в список поручителей его… Её, чёрт возьми! Мордредова Аэлитта!» — Да делайте Вы, что хотите! — с хрипом выдохнул охотник и, круто развернувшись на каблуках, вылетел за дверь.       «Э… Как?» — Да как он смеет мне не доверять! — поднялась вдруг Лили. — Я законопослушная гражданка! Я сражалась с Тем-кого-нельзя-называть! Я мать Гарри Поттера! И этот негодяй, сам похожий на Пожирателя, смеет обвинять меня во лжи?! — Лили, успокойся, — шептала Минерва, пытаясь усадить свою бывшую ученицу на место. — Сядь…       Но ту, что называется, понесло. — Включайте в этот список кого угодно! Пусть хоть сам Призрак решает, опасен Северус для окружающих или нет! Я не против! — Сам Призрак? — моментально ухватился за идею судья. — А что. Хорошая мысль. Господа?       «Вот оно как… — пока Минерва расширенными то ли от ужаса, то ли от ярости глазами смотрела на волшебников в сливовых мантиях, Северус не отрывал взгляд от Лили. И на её лице он видел вовсе не раскаяние в содеянном, а мрачное удовлетворение. — Вот оно как… Значит, Призрак… Аэлитта… даже не знала, что её включили в этот список…»       Долгий спор в роскошном кабинете и рыдающую впоследствии Лили, уверявшую взбешённую Минерву, что она вовсе не то имела ввиду, Северус практически не слышал, погрузившись в собственные невесёлые мысли. Он даже не заметил, как растаяли мрачные серые стены министерства магии, сменяясь другими, округлыми, увешанными многочисленными портретами. — Аэлитта! Ты слишком рисковала. А если бы мальчишка сумел выдать невербалку? — Макгонагалл расхаживала взад-вперёд перед креслом, в котором с удобством расположилась артефактщица. — А он и сумел, — как ни в чём не бывало отозвалась Оршо. — Но таких надо учить исключительно на наглядных примерах. И Северус этот пример предоставил. Думаю до щенка только так и могло дойти что такое настоящая храбрость.       «Сумел?! Да нет же!» — Как?! Но… — Никакого риска не было, Минерва. Я же не девочка, и невербальной магией владею уж точно получше школяра. Я прикрыла нашего завхоза щитом, когда мальчишки ещё только храбрости набирались. Зато до слизеринцев, наконец, дошло, что они не правы. Мне и говорить особо не пришлось — сами всё сказали. А потом и исполнили, ты же видела. Настоящая, непоказная храбрость всегда вызывает уважение. Даже у меня. — А остальные… — А остальные… — эхом повторила Аэлитта, пока бывший зельевар ловил падающую челюсть. — С остальными пришлось повозиться. Но дошло и до них.       «Щит… Я мог бы догадаться».       Бывший шпион с удовольствием бы послушал, как Оршо «возилась с остальными», и рискнула ли она рассказать Макгонагалл о своём родовом даре, но окружающее вдруг свернулось в многоцветный водоворот, и картинка сменилась.       Гомон учеников за столами на мгновенье оглушил Северуса. Сморгнув, он понял, что стоит за спинками преподавательских кресел в Большом зале.       «А здесь-то что?» — Не хочу я с ним разговаривать, — капризный, давно уже потерявший для бывшего профессора всю притягательность голосок Лили резанул по ушам. — Он и так мне надоел хуже Хагридовой тыквы. Смотрит, смотрит, как будто съесть хочет. Давно пора положить этому конец! — Но, Лили… – беспомощно проговорила Минерва, отодвигая от себя какую-то карточку, вроде открытки. — Нельзя же так. Это ведь Рождество… — Да? Действительно, я не подумала, — кивнула Лили, взмахом палочки подтягивая карточку к себе. Несколько движений пушистым пером, и своеобразное «открытое письмо» вновь перекочевало к директору. — Вот. Так будет лучше. — Но, Лили… — Мне пора! — отрезала та, поднимаясь.       Пока Минерва смотрела вслед своей профессорше, Северус перегнулся через спинку кресла и заглянул в карточку, которая так и лежала там, где её бросила его бывшая возлюбленная.       «Северус. Я хочу, чтобы ты немедленно прекратил меня преследовать. Твои нескромные взгляды бросают тень на мою репутацию. Никакой любви между нами никогда не было, нет и быть не может. Пойми это. С Рождеством».       «С Рождеством… Где-то я это уже видел…» — Что там, Минерва? — к креслу, пройдя сквозь своего призрачного врага, подошла Аэлитта. — Ничего хорошего… — проворчала Макгонагалл. — Слава ударила девчонке в голову… Не понимаю… Он только начал приходить в себя, и на тебе… Как я ему это покажу?       Она брезгливо подняла карточку двумя пальцами и протянула подруге. — Оригинально… — протянула Оршо. — Что, вот прямо так? Даже без конверта? — Если бы она смогла, то развесила бы эту мерзость в виде транспаранта на каждой стене, — зло бросила Минерва. — Хорош подарочек на Рождество! И чем я думала, когда согласилась с предложением Гарри попросить её помощи?! И сами бы справились! А такая помощница угробит Северуса вернее дементоров! — Подарочек, говоришь? — задумчиво повторила артефактщица. — Знаешь, давай-ка мне эту письменную подлость. — Зачем? — удивилась Минерва, отдавая, впрочем, карточку. — Да так… Не люблю, когда бьют лежачего. И вообще… Рождество же!       Пока призрачный свидетель этого странного разговора хватался за ворот, где некогда висела подвеска в виде волчьего зуба, краски вокруг смазались, снова сворачиваясь в мутные, неразличимые образы. И вот он уже снова стоит в кабинете директора, всё ещё помимо воли ощупывая грудь в поисках того, что уже несколько месяцев валялось где-то под кроватью в его комнате. — Эти дамские штучки, Минерва, — Гораций Слизнорт лениво роняет слова, выбирая в бонбоньерке кусочек засахаренного ананаса. — Я слишком стар для этого. То Лили говорит, что сварит марокканский состав для Северуса. А то теперь Аэлитта устраивает мне настоящий допрос, почему я, видите ли, этого до сих пор не сделал. А Лили мне то сообщает, что случайно испортила варево, то забыла о нём, но обязательно скоро за него возьмётся. Если девочки не могут поделить мужчину… — Подожди, Гораций. Лили, что, так и не сварила это чёртово зелье?! — удивлению Макгонагалл не было предела.       «Можно подумать, по моим рукам это было не заметно», — обозлился Северус, сжимая кулаки. — Я-то думала, этот гордец отказался им пользоваться! Лили мне говорила… О, Мерлин! — Не волнуйся так, дорогая, — махнул пухлой ручкой Гораций, одновременно отправляя в рот очередную сладость. — Я уже сварил его. Даже улучшенный, несколько более сложный вариант. — Спасибо, Гораций, — воспрянула женщина. — Да не за что. Тем более, что Аэлитта была столь любезна, что возместила все расходы. Ингредиенты в наше время — вещь недешёвая… Но ты бы всё равно поговорила с девочками. Пусть разберутся. Ну, или хотя бы не впутывают в свои проблемы меня…       Прежде чем Северус успел хотя бы выругаться, комната снова крутанулась, на миг сливая краски в безумный калейдоскоп, и вот уже он сам, пролетая сквозь своё призрачное я, пинком распахивает входную дверь. — Северус!       Зельевар невольно обернулся на зов. Но Минерва Макгонагалл обращалась, разумеется, не к нему. Точнее, к нему, но к тому, который выскочил только что из кабинета, словно за ним черти гнались.       Мгновенье спустя вошла взъерошенная Оршо, на ходу поправляя мантию. — Чуть меня не растоптал, сумасшедший. Что тут у вас опять случилось? Он узнал, что подарок был вовсе не от этой рыжей шавки? — Хуже… — безнадёжно махнула рукой Макгонагалл. — Выяснил, что он сквиб на ближайшие десять лет. — Рыжая не подписала поручительство, — констатировала Аэлитта. — А ты откуда знаешь? — опешила Макгонагалл. — Эмм. Слышала где-то…       «Вот ты и прокололась, — невольно усмехнулся Северус. — Недолго бы ты выдержала возле нашего Лорда. Он такие проколы никогда не пропускал». Но Минерва не обратила внимания на оговорку подруги: — Растрепала… Так я и знала, что у этой язык, как помело. И как меня угораздило с ней связаться?!       «Тоже задаю себе этот вопрос… Только по другому поводу». — Так что случилось-то? — Знаешь же, что… Северус узнал, кто должен заверить его благонадёжность. Ну, и… Сама понимаешь. — Не понимаю, — качнула головой Аэлитта. — Поручители — я, Лили и Призрак! — обозлилась Минерва. — Где я это драклово привидение искать буду?! А даже если и найду. Ты бы видела, какой концерт он устроил на суде! Да этот тронутый охотник скорее нарисует на себе чёрную метку, чем подпишет поручительство! — Призрак? — заметно опешила Оршо. — Ты ничего не путаешь? — На, смотри, — с этими словами расстроенная директриса бросила на колени подруге уже знакомый Северусу зачарованный свиток. — Оригинально…       Ставшее уже знакомым слово заставило Северуса грустно улыбнуться одними уголками губ: «Как никто не заметил? Ни я, ни Минерва… Она ведь и не скрывалась особо». Покачав головой, он просто смотрел, как Аэлитта вертит в тонких изящных пальцах подобранное со стола перо, другой рукой машинально разглаживая норовящий свернуться пергамент. — Вот, и что мне прикажешь делать? — в пространство проговорила Макгонагалл, сжимая виски. — Это десять лет, Аэлитта. Десять… Знаешь, каждый раз, когда о нём думаю, поражаюсь: столько лет ходить по грани. Столько лет платить за одну-единственную ошибку и не сломаться. Остаться собой, сохранить свой стержень, свою гордость… Наверное, я бы так не смогла. А вот теперь эта маленькая дрянь просто не даёт ему подняться. Да ещё Призрак этот проклятый. Сколько человек может удержаться на грани отчаяния? Я даже приближаться к нему боюсь, чтобы не столкнуть. Его держит гордость, и она же не даёт ему жить. Вот такой парадокс. — Парадоксы — это не ко мне, — криво улыбнулась Оршо, откладывая перо. И в этой ухмылке безмолвному призрачному наблюдателю почудилась та самая усталость, какую он каждый день видел в зеркале. Усталость человека, которому незачем жить. — А вот с Призраком я договориться попробую. — Ты его знаешь? — резко вскинула голову Минерва. — Можно сказать и так, — бросила Оршо, убирая зачарованный свиток в широкий карман мантии.       Снова рванулись по кругу стены и картины, расплылись и смешались с этим водоворотом силуэты женщин. Но Северус этого почти не заметил, вспоминая, как крутилось перо в тонких пальцах. «Она чуть не подписала его прямо там… Но почему, если считает меня убийцей?!» — Не смейте ему об этом говорить! — визгливый голос Лили выдернул мужчину из задумчивости, как морковку из грядки. — Я пыталась оградить его от разочарования! — Странные у тебя методы, Лили, — холодно заметила Макгонагалл. — И чего же ты добиваешься теперь? — Минерва, — вмешалась артефактщица, которую Северус даже не заметил поначалу. — Я, пожалуй, пойду. Вряд ли этот разговор касается меня. — Нет уж, постой! — рявкнула Лили, поднимая руку, словно собираясь схватить непокорную за рукав. — Сначала объясни мне, какого чёрта ты к нему лезешь? — Не думаю, что должна тебе что-то объяснять, — качнула головой Аэлитта. — Тогда и не лезь! Я сама разберусь со своим бывшим! — Загнав его обратно в Азкабан? Или доведя до самоубийства? Я говорила с Горацием: одна история с зельем… — Не твоего ума дело! — взвизгнула Лили, заливаясь слезами. — Ты вообще должна мне ноги целовать! Это мой сын всех вас тут спас! И я сама решаю, кого хочу видеть возле себя! И если я не хочу варить какие-то зелья, то… — Можешь не варить, — перебила Аэлитта. — Я попросила Горация. Он уже сделал это.       «Отвратительно. Я выгляжу полным кретином…» — беззвучно проворчал Северус, глядя как его двойник из воспоминаний Макгонагалл с перекошенным лицом пытается разобраться, что происходит. — Да как ты посмела?! Кто тебя вообще просил лезть! Стерва! Не суйся в чужие дела, которые тебя не касаются! — кричала между тем Лили, размазывая по щекам слёзы и косметику. — Дрянь! Дрянь! Дрянь! — Минерва, — холодный голос Аэлиты прошёлся по комнате снежной лавиной. — Может быть, пора препроводить эту истеричку в больничное крыло, и я пойду? У меня через десять минут урок.       «Лучше бы ты ушла… Тогда бы я не сделал того, о чём теперь жалею». — Кто тебя сюда звал?! Возвращайся обратно в свои… — Замолчи, наконец! Замолчи, или заговорю я. — Не смей! Мерзавка! Мой сын — герой Англии! — Лили визжала на грани ультразвука.       Но призрачный Северус Снейп кривился на этот раз вовсе не от гадкого голоса. Он брезгливо смотрел со стороны, каким жалкими выглядели его попытки утешить беснующуюся истеричку: «Какой же я идиот…» Не в силах смотреть на собственное унижение, он прикрыл глаза. — Не трогай меня! Не смейте меня трогать! — визг бывшей возлюбленной. — Да, не трогайте её, Северус. Испачкаетесь, — холодный голос Оршо.       «Послушайся её, болван!» — безнадёжный безмолвный крик стороннего наблюдателя, и яркая белая вспышка обжигает зрачки даже сквозь прикрытые веки. — О, Мерлин Великий! Что Вы натворили?! — вскрикнула Макгонагал, вынуждая Северуса открыть глаза. Что он на самом деле натворил тогда, он не знал.       Лили и его самого в комнате уже не было. А в углу, тяжело опираясь на руку Минервы, с трудом поднималась на ноги Аэлитта. — Мерлин великий! Да что же это такое?! — причитала директриса, с ужасом глядя в мертвенно бледное лицо со сбегающей из уголка рта струйкой крови. — Всё нормально, — Оршо резко утёрла кровь тыльной стороной ладони. — Сорвался человек. Бывает. Вот только профессора ЗоТИ тебе придётся искать к сентябрю нового. — Аэлитта! Я уверена, что он не… — Я знаю, что «не», Минерва, знаю. Дело вовсе не в этом. — А в чём тогда? Ты прекрасный преподаватель, ученики тебя любят и… «Ну, говори! — нетерпеливо поторопил Северус. — Ты всё-таки уехала. Почему?!» — Северус Снейп виновен в гибели очень дорогих мне людей. Но, как выяснилось, он давно искупил этот грех и достоин только уважения. Я простила его. Простить-то простила, а вот любить не имею права, — глыбой льда рухнули на пол тяжёлые слова.       Растаяли стены кабинета, и Северус понял, что сидит на кровати в своей комнате и жадно хватает ртом воздух, будто не дышал всё то время, пока смотрел воспоминания.       «Любить меня? Но как? Почему?»       А в памяти, совершенно не обращая внимания на шок и сомнения, уже всплывали воспоминания о тех волшебных рождественских днях, когда он, впервые за много лет, испытывал простое и незаметное, но такое тёплое счастье и знал, что счастлив не только он.       «Но как же так?» — беззвучно шевелились непослушные губы, а глаза, не отрываясь, смотрели на передовицу «Пророка»: «Призраки тоже смертны».       Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть всем телом. — Мастер Снейп, Вы позволите войти? — донёсся из коридора уверенный мужской голос. — Мы хотим задать Вам несколько вопросов. И было в этом голосе что-то такое, что Северус сразу понял: незваные гости войдут вне зависимости от его желания.