Другие

Гермиона сверлила взглядом чашку с чаем так, будто это она виновата во всем, что случилось утром. Вся ее твердость, заготовленная для слушания по пересмотру прав магических существ, улетучивалась с каждой минутой. В голове одна за одной проносились гневные тирады главным героем которых была она сама. Гермиона чувствовала себя подростком. Девочкой, которой внезапно приснился сон с мальчишкой, на которого она даже не смотрела. И вот, теперь она не может выбросить его из головы. Когда входит Гарри, она едва не подскакивает на месте, испугавшись звука его голоса, выводящего из раздумий. — Господи, Гарри… — Поттер нервно осматривает небольшой кабинет в поисках того, что могло бы так встревожить Гермиону. — Как ты, отошла немного? — Да, порядок. Бывало и хуже. — Расстроилась, что из-за этого слушание перенесли? — Да, я надеялась наконец-то с этим покончить. Поттер прошел к ее столу и присел в кресло напротив. Грейнджер удалось собраться с мыслями и она заметила, что друг заметно нервничает, перебирая карандаши в ее подставке. — Все хорошо? — Слушай, не хочу тянуть с этим. Я к тебе с просьбой. — Ну, на правах человека вытащившего меня сегодня из лифта, имеешь право. — девушка улыбнулась, пока Гарри неуверенно потирал лоб. — Ну, это не обязывает тебя соглашаться. В общем, это… — он покачал головой, подбирая нужное слово, — происшествие случилось весьма не вовремя. И человек, который должен был защищать Малфоя на сегодняшнем слушании, включил труса и отказался. Сказал, что это точно покушение и он подставляться не собирается. — Браун? — Он самый. Я сказал Кингсли, он грозит увольнением и остальными неприятностями, но Браун уже бумаги об отказе подписал. — Поттер виновато пожал плечами. — Не то, чтоб я настолько пропитался симпатией к Люциусу Малфою чтоб просить тебя его защищать, но… — Это было бы правильно. — Не совсем то, что я имел ввиду. Скорее… честно. Ты ведь лучшая. Брови Гермионы взметнулись вверх, а лицо приобрело крайне недоверчивое выражение. — Гарри Поттер, ты давно должен был запомнить, что меня подобным не купить. Поэтому просто признай что остальные отказались. — Ну ладно, остальные отказались. Но это не значит, что я не считаю тебя лучшей. Грейнджер закатила глаза, но Гарри продолжал довольно улыбаться. — Хорошо. Давай сюда дело и скажи сколько у меня времени? — Ну… — Ты не взял документы? — В общем… Слушание через пятнадцать минут? — Что?! Поттер вскочил с кресла и, на всякий случай, отошёл на шаг от стола. Гермиона метала взглядом молнии. — И ты сидел тут как будто все нормально? Господи, Гарри, и как, по-твоему, я должна его защищать не зная даже сути дела? — Так ничего не изменилось! Из того, что ты не знаешь, это всего лишь то, что Малфой за время жизни за границей вел себя примерно, никаких запретов и ограничений не нарушал, ну и естественно, активно сотрудничал с министерством. Все остальное ты и так знаешь. — Ты… — Гермиона ткнула в Поттера пальцем желая этим жестом превратить его во что-то мелкое и гадкое. Еще пыталась подобрать нужные слова, но все силы уходили на оо, чтоб сохранить самообладание. День определенно шел под откос. Гермионе категорически не хотелось идти на это слушание. Как человек, верный своей профессии, она бы даже запретила себе, назвав предубежденной. Но когда ее такой назвал обвинитель… — Протестую ваша честь, личные мотивы к моему подзащитному есть у большей части пострадавших во второй магической войне. Если не ошибаюсь, такими являются большинство моих коллег, включая моего оппонента. — Протест принят. Грейнджер слабо улыбнулась. Джонсон, с которым ей сегодня придётся бороться, вышел в центр зала и начал свою речь. Он говорил долго и пафосно, но всю суть можно было бы поместить в одно предложение. Никакие заслуги Люциуса Малфоя не оправдывают его злодеяния. Гермиона внимательно всмотрелась в судью. За годы работы она прекрасно научилась понимать, каким будет вердикт по одному только взгляду на подсудимого. И сейчас взгляд ничего хорошего не сулил. Непроизвольно девушка посмотрела на Драко. Черт, он тоже понимал. Слушание уже шло почти час. Гарри снова высказался, дал показания. Они выслушали наблюдателей и самого Люциуса. Он был крайне убедителен. Гермиона даже могла бы назвать его искренним без зазрения совести. Но взгляд тех, кто решал судьбу Малфоя не менялся. Отвращение. Мрачное удовлетворение. И… Превосходство. Иронично. Какого ему, думала Грэйнджер, привыкшему к собственному превосходству, выносить это. Но на эти мысли времени было немного. Она проигрывала дело и нужно было что-то придумать. — Ваша честь, сколько в Британии чистокровных семей? — Протестую, вопрос не относится к делу! — Протест отклонен, продолжайте мисс Грэйнджер. — Священные двадцать восемь, да? Притом, некоторые возмущены тем, что не входят в это число. Учитывая, разные обстоятельства, округлим до тридцати. Итак, тридцать семей, в среднем, пусть по пять человек. Плюс-минус полторы сотни волшебников. Будем откровенны, большинство из них растили в атмосфере строгих предубеждений касательно чистоты крови. И мой подзащитный исключением не являлся. Взгляды, заставившие его принять сторону Волан-де-Морта были привиты ему с раннего детства, укреплены общественным мнением того времени и самим обществом, частью которого он являлся. — Протестую, это спекуляции чистой воды! — Протест отклонен. — Благодарю. Теперь представьте молодого человека, оказавшегося под давлением семьи, друзей и общества. И все высказывают одни и те же идеи, отречение от которых грозит потерей многого. Можно ли винить этого молодого человека в том, что он принял эти идеи как свои собственные? Если да, то предлагаю пригласить сюда всех тех, кто разделял эти же взгляды, но не нашел смелости отстаивать их в открытую, а после, в отличии от мистера Малфоя, наверняка от них не отказался. Я не оправдываю злодеяния Люциуса Малфоя, потому что оправдания им нет. Но он сделал все возможное чтобы их искупить и исправить причиненный им вред, думая прежде всего о жене и сыне. Поэтому я прошу суд пересмотреть приговор и разрешить подсудимому вернуться в Англию, к семье, с необходимыми мерами осторожности. Джонсон смерил ее ненавистным взглядом. Тишину зала нарушил шепот, нарастающий как гул. Люди в красных мантиях решали судьбу бывшего пожирателя смерти, и Гермиона почему-то слишком сильно переживала. Наверное оттого, что верила в свои слова. Или очень хотела верить. Спустя несколько мучительно долгих минут снова стало тихо. — Кто за то, чтобы позволить Люциусу Малфою вернуться в страну? Грэйнджер задержала дыхание. Руки поднимались одна за одной и совсем скоро стало понятно, что большинство набрано. Девушка улыбнулась. Что же, было не так и сложно. Она снова посмотрела на Драко. И замерла, потому что он смотрел прямо на нее. Они встретились взглядом и Грэйнджер смогла только коротко кивнуть, прежде чем направится к выходу из зала. Через несколько минут набежит толпа газетчиков и прибираться сквозь них ей ужасно не хотелось. Сегодня ей предстояло еще одно слушание и его она была намерена выиграть точно так же. *** Утром Гермиона обнаружила свою помощницу широко улыбающейся и непрерывно поздравляющей начальницу со вчерашним успехом. Девушка протянула Грэйнджер газету, с ее собственной фотографией со второго суда и громким заголовком. Гермиона только улыбнулась про себя. Ей было приятно, но красоваться на первой полосе не совсем хотелось. Поблагодарив помощницу за поздравления, она не без облегчения вошла в кабинет. И замерла. На столе стояли цветы. Настоящие, живые цветы. Огромный букет, который источал невероятный запах, заполнивший всю комнату. Гермиона медленно достала палочку чтобы убедиться, что нет никакого подвоха. Но цветы были самые обычные. Девушка, не зная, о чем думать подошла ближе и увидела рядом записку на обычной белой бумаге. Руки не дрожали, но Грэйнджер казалось, что так и есть. «Спасибо» Всего одно слово ровным красивым почерком. Почерк она прежде не видела, но догадаться было не трудно. А вот поверить очень даже не просто. С трудом Гермионе удалось привести мысли в порядок, но улыбка никак не желала сходить с лица и мысли о том, кто наверняка прислал этот букет все время всплывали в голове. К вечеру Гермиона настолько привыкла к восхитительному запаху, что чувствовала что-то вроде сожаления, при необходимости оставлять рабочее место. Она несколько раз проверила содержимое сумочки чтобы убедится, что точно взяла все, включая ключи от дома. В который раз задержалась взглядом на букете… В дверь постучали, и Грэйнджер, даже не возмутившись поздним посетителем, ответила: — Войдите. — Добрый вечер, Грэйнджер. Девушка обернулась наверное слишком резко, потому что Малфой неловко улыбнулся, топчась на пороге. — Здравствуй. Гермиона прокляла себя за то, что едва не запнулась. — Спасибо за цветы, они великолепны. — Это меньшее, что может выразить мою благодарность. Спасибо, Гермиона. Правда, спасибо. Она поняла, что отчаянно краснеет. — Твой отец уже дома? — Да, и мама очень рада. — Это прекрасно. Драко все еще стоял на пороге, держа руки за спиной. — То, что ты говорила на суде, после всего, что было… — Прошу тебя, не нужно. — Мерлин, Грэйнджер не выдержала бы еще одних извинений. — Я говорила совершенно искренне. Поэтому ты не должен благодарить меня, ведь я всего лишь отстаивала свое мнение. — За это я тебя и благодарю. Ответить было нечего и как-то повисла тишина. Не неловкая, но… незаполненная. — Слушай, я вообще-то пришел не за этим. — Да? — Если ты не занята сейчас… — Нет, я свободна. Малфой легко и чуть нерешительно улыбнулся. — Могу я пригласить тебя на ужин? — На ужин? — Да, знаешь, чтобы… окончательно исправить мое школьное поведение. Гермиона рассмеялась, собираясь сказать, что давно не сердится на это все. Но, смотря в его глаза, ответила только: — Хорошо. Малфой почувствовал, как что-то сильно прыгнуло внутри, заставив все внутренности дрожать. Даже спустя добрых полчаса, когда они уже сидели за столиком, наслаждаясь едой и вином, он все еще не мог избавиться от чего-то вроде тех самых бабочек. — Ты выбрал маггловский ресторан. Удивление, но больше даже восхищение, прозвучавшее в полу-вопросе-полу-утверждении, заставило Малфоя довольно улыбнуться. — В последнее время не слишком люблю заведения в волшебной части Лондона. — Почему? — Слишком много глаз. Гермиона подозрительно прищурилась, тут же одернув себя. Но Драко успел заметить. — Брось, Грэйнджер, не поверю, что ты предпочитаешь сидеть, окруженная колдунами, знающими тебя в лицо и постоянно на тебя оглядывающимся. — Я редко хожу в рестораны. — Почему? Предпочитаешь готовить дома? Гермиона недовольно склонила голову, уловив интонацию. Драко только рассмеялся. — Не сомневаюсь, что готовишь ты превосходно, но навряд чтоб человек регулярно появляющийся в статьях Пророка, Колдуньи и сотни других бумажек, имел время на готовку. Я ведь прав? — А ты всегда должен быть прав, да? — Конечно! Грейнджер в ответ подняла бокал, отпив чудесного вина. — Ну что же, как не обидно это признавать, но ты действительно прав. — Малфой развел руками, мол, кто бы сомневался. — Готовить я люблю, но времени на это нет. Вот как раз сегодня хотела что-то испечь, но один невыносимый слизеринец отнял все свободное время. — Считаешь меня невыносимым? — копируя его недавний жест, Гермиона победно улыбнулась. — Хотя мне даже льстит твоя организация приоритетов. Очень приятно, что я в твоей системе ценностей нахожусь выше выпечки. — Не перебарщивай, вы примерно на одном уровне. Официант подошел почти бесшумно, а может они просто слишком увлеклись беседой… но оба вздрогнули, от обычного вопроса: — Желаете чего-то еще? Оба почти синхронно перевели взгляд на часы. — Нет, спасибо, принесите счет, наверное. Официант кивнул, уходя, а Драко снова уставился на часы. Ей наверняка пора домой, ведь встает Гермиона точно рано и должна как следует выспаться. Ну почему так быстро? Вложив в счет несколько купюр, он встал, и подал руку Гермионе. — Спасибо. Дверь уютного ресторана закрылась за ними и вечер окутал прохладой. — Позволишь немного тебя проводить? — Да, конечно, я живу в нескольких кварталах отсюда. — Отлично. Тепло улыбаясь, Малфой протянул локоть и Гермиона, мастерски скрывая смущение, обхватила его ладошкой. И вдруг почувствовала себя странно неуютно в своем костюме примерного служащего. Скользнула мысль, что там, в ресторане, ни один из посетителей наверняка не увидел в них даже друзей. Одетые до мелочи похоже, они наверное производили впечатление исключительно коллег, улыбающихся удачной сделке или плодотворному рабочему дню. Стало как-то… обидно. — Последние теплые ночи… Голос Драко был тихим, и идеально подходит к неширокой дорожке, освещаемой только теплым светом фонарей. Гермиона вдохнула осенний воздух, приноровившись к его спокойному шагу, и поймала себя на мысли, что совсем не заметила так быстро ускользнувшее лето. — До морозов еще далеко. — Но скоро начнутся дожди, а с ними и ветер, слякоть и вечно серое небо. Тоска да и только. Грэйнджер подумала, что не заметила не только лето, но и предшествующую весну, зиму и прошлую осень. Не заметила ни дождей, ни ветра ни вечно серого неба. Улыбнулась своим мыслям. В миллионный раз пообещала себе тормозить. И неловко уставилась на Малфоя, несильно потянувшего ее за локоть. — Ты очень быстро ходишь. — Знаю. — Куда спешишь? — Куда-то… Он улыбнулся, чуть придерживая тонкую руку и продолжая идти, не позволяя Грейнджер мчаться вперед. Ее дом словно выскочил из переулка. Слишком быстро и так не вовремя. Ведь Драко еще так много хотел сказать. Убеждал себя, что будь у него еще пара минут, он бы точно решился. — Спасибо за вечер, — вот и все что он в итоге смог сказать. — И тебе. Они стояли, окутанные странной неловкостью, не свойственной взрослым серьезным людям. Гермиона не решалась войти в дом. Драко не решался развернуться и уйти. — Спокойной ночи? Кольнуло разочарование. А чего он ждал? Приглашения на чай? Идиот. — Спасибо. И тебе. Грейнджер наконец решилась открыть калитку, и войти за низкую ограду дома. Возле самой двери обернулась, как раз вовремя чтобы услышать характерный хлопок и увидеть как Малфой исчез. Тряхнув головой, Гермиона незаметно взмахнула палочкой в сторону соседского автомобиля, в котором из-за близкой трансгрессии сработала сигнализация. А на другом конце Лондона прогремел взрыв.