Chill

Народ орёт так, что уши закладывает. Как только объявили о скором появлении BTS на сцене, крик не прекращался ни на секунду, и бедные ведущие еле слышали себя, пытаясь сказать свои заученные строчки. Между тем за кулисами парни готовятся: кто морально (Намджун, полностью ушедший в себя и поймавший нирвану, или Юнги, повторяющий про себя строчки куплета и разминающий пальцы), кто физически. Тэхён с Джином прогоняют хореографию по сотому разу, размышляя, в каком месте показать пальцами сердечко, чтобы сердечки, которые бьются в груди американских фанатов, забились в миллион раз быстрее. Хосок что-то обсуждает со стаффом, а Чимину делают последние штрихи в макияже. Когда Чимин встаёт со своего места, то по привычке первым делом пытается найти взглядом Чонгука: тот обнаруживается где-то в углу комнаты, нервно расхаживающий туда-сюда и поправляющий свой микрофон. Блондин тут же подходит к нему сзади и запрыгивает на спину, уверенный на сто двадцать процентов, что его поймают и удержат. Так и происходит. Руки Чонгука тут же обхватывают Чимина за ляжки и поддерживают, будто тот ничего не весит. И вообще, всё происходит настолько обыденно, что на это действие не обращает внимания никто, даже сам макнэ, который всё еще продолжает ходить по кругу, только теперь уже с блондином на спине. — Чонгук-и, — тихо говорит ему на ухо Чимин, укладывая подбородок на плечо и пытаясь заглянуть в глаза, — перестань нервничать, а то твой настрой передастся и мне. Он спрыгивает на землю и тут же укладывает руки на широкие плечи Чонгука, начиная умело их массировать. Тот перестает ходить и заметно расслабляется, выпуская жалобный стон. Он и не подозревал, насколько на самом деле был напряжен. Макнэ позволяет утащить себя на диван и припадает спиной к груди хёна, который продолжает уверенно и мастерски давить и массировать в нужных местах. Чимину самому страшно до чёртиков. Всё еще страшно, каждый раз выходя на сцену, будь это в родной Корее или других странах. Будучи перфекционистом и чертовски ранимым по своей натуре, жить с таким ядрёным комбо непросто. Однако он нашёл свой способ успокоения, когда помогал Чонгуку. — Хён, — слышит блондин и понимает, что младший действительно волнуется, потому что зовёт его «хёном» только в очень отдельных случаях. Макнэ тем временем разворачивается и оказывается нос к носу с Чимином, и последний видит волну неуверенности в таких широко распахнутых глазах напротив. И, несмотря на то, что он и сам боится, что и самого трясёт, он аккуратно обхватывает лицо Чонгука своими ладонями и шепчет: — Я всегда рядом, хорошо? — брюнет кивает так быстро, что Чимин не может не улыбнуться. Всё-таки, макнэ всё еще такой ребенок. В это время снова слышатся слова ведущих о скором выступлении парней, и новая волна криков врывается в небольшую комнатку, где они сейчас находятся. — Слышишь? — продолжает Чимин. — Они все ждут нас. Они все любят тебя, и будут любить и поддерживать, несмотря ни на что, ты же знаешь? — снова получает кивок, и сам кивает в ответ. — Сведи их с ума, Чонгук-и, как только ты умеешь, ага? — поглаживает щеку младшего, который смотрит на хёна преданным взглядом и снова кивает, наконец, показывая свою хоть и не очень уверенную, но улыбку. — Вот, этого-то я и ждал! — Чимин улыбается и встает с дивана, хватая Чонгука за запястье. За секунду до того, как выйти на сцену, Чонгук сплетает свои пальцы с пальцами Чимина и благодарно сжимает их, делая глубокий вдох и выходя на сцену. Блондин в который раз восхищается профессионализмом младшего, и выходит следом.

***

Чонгук разнёс сцену в пух и прах. Вернее, они все хорошо постарались, конечно, но бешеные оры, визги и припадки на моменте, когда младший засветил своим прессом, сказали сами за себя. Американская публика осталась в восторге. Сами парни остались в восторге от такой отдачи. Макнэ остался в восторге. А раз Чонгук в восторге, то и Чимину хорошо. Чимин обожает моменты эйфории у младшего, когда тот захлёбывается в ощущениях и чувствах и говорит быстро, неразборчиво, иногда съедая окончания слов, чисто на эмоциях. Сейчас все они сидят в гостиничном номере Джина (ибо ему досталась самая большая комната) и обсуждают прошедшее выступление, заказав кучу еды и напитков. Чимин на удивление молчалив, увлеченный таким эмоциональным Гуком, который размахивает палочками с блестящими глазами и рассказывает о том, как «круто было выступать на той сцене». Блондин кладет в рот очередную котлету и улыбается как дурак, видя такого счастливого парня. Вечер проходит весело и очень уютно, парни постепенно хмелеют, говорят все медленнее и уже готовы заснуть на месте от пережитых эмоций и количества еды. Все собираются по своим комнатам, однако у Чимина свои планы, которыми он решает не делиться, бросив лишь «я еще прогуляюсь, пожалуй». Никому, если честно, дела особо нет, кроме макнэ, который даже сквозь слипшиеся от усталости веки слышит высокий голос хёна и недовольно хмурится, тут же получая прилив необъяснимой бодрости и выходя из комнаты вслед за ним. Он проходит за Чимином в его комнату без особых возражений и наблюдает, как тот стоит перед шкафом и перебирает вешалки с одеждой. — Ты куда? — спрашивает Чонгук, плюхаясь на кровать и садясь в позу лотоса. — Погулять, — отвечает Чимин, который остановил свой выбор на простой белой футболке и джинсах, начиная раздеваться. — А с кем? — не унимается младший, действительно не понимая, куда его хёну приспичило пойти в половину второго ночи. — С другом, — всё так же односложно отвечает тот, застегивая молнию на джинсах и смотрясь на себя в зеркало. — Откуда у тебя друзья в Лос-Анджелесе? — Чонгук клянется, в его голове вопрос не звучал так грубо и невежественно, просто такое поведение старшего бесит. Почему он нормально не отвечает, куда и с кем идёт? Так сложно, что ли? — Я знаю твоего друга? — Это Тэмин, он тоже в городе, оказывается, и предложил встретиться, — Чимин пожимает плечами, не реагируя на вдруг изменившееся настроение макнэ. — Ладно, я пошёл. А ты поспи, Чонгук-и, завтра сложный день, — он проходит мимо и ерошит волосы Чонгука, забирая мобильник и ключи с тумбочки. Он почти доходит до двери, когда Чонгук резко подскакивает с места и захлопывает входные двери прямо у того перед носом, не давая выйти и блокируя выход своим телом, смотря на парня сверху вниз. — Чимин-щи, ты время видел? — обвинительно говорит брюнет. — Какие прогулки? Нам завтра… вернее уже сегодня, в пять вставать! — говорит, пытаясь спрятать обиженные нотки в голосе. А на деле да, он обижен на старшего. Потому что… потому что какого чёрта он так себя ведет? Иногда младший его совсем не понимает. То заботится и поддерживает его, практически не отлипая, смотря взглядом полным гордости, то так просто теперь уходит, даже не считая нужным сказать, куда. Чимин собирается что-то ответить, однако мобильный в его руке загорается, оповещая о сообщении, и парень, разблокировав экран, пару секунд вчитывается в текст, после чего на его губах начинает играть легкая улыбка. Чонгук разминает шею, всё еще не давая блондину прохода и пытаясь заглянуть в телефон, потому что ему совсем не нравится такая реакция старшего. В голове тут же появляется образ Тэмина, который, хоть и всегда был предельно вежлив и дружелюбен по отношению к Чонгуку, всё равно жутко нервировал, вечно ошиваясь рядом с Чимином на совместных премиях и концертах. И, ну, да. Тэмин красив, с этим не поспоришь. Классический типаж: высокий, подтянутый, с красивыми чертами лица, яркой улыбкой и томным взглядом. И он всегда умел рассмешить Чимина. Такие мысли отнюдь не помогают сейчас. Вот совсем. Чонгук пытается не думать о совместной прогулке своего хёна с Тэмином, но никак не получается. — Чонгук-щи, отойди от двери, — говорит ему Чимин, убирая телефон в карман и смотря выжидающе. Чонгук знает этот взгляд. Знает этот тон. Обычно после такого он сразу отступает, но сейчас, видимо, храбрость в венах заиграла (или бутылка выпитого соджу), потому что на просьбу (скорее приказ) парня он лишь складывает руки на груди и упрямо смотрит в глаза напротив. — Уже поздно, — говорит он и удивляется, как его голос не дрожит, потому что от этого взгляда Чимина ему всегда становится не по себе. — Стафф может заметить, что тебя нет в номере, — Чонгук мысленно хлопает себя по спине за довольно логичный довод. Блондин подходит совсем вплотную к младшему, становясь на носочки, чтобы заглянуть в глаза. Взгляд у него такой, что хоть сейчас падай наземь и никогда не вставай. — Ты сейчас пытаешься мне что-то запретить? — медленно, по слогам произносит блондин, склоняя голову. У макнэ пересыхает в горле, и он гулко и шумно сглатывает. Чёрт. Иногда хён бывает до чёртиков устрашающим, до дрожи в коленях, до ускоренного сердцебиения прямо в горле. Чонгук не замечает, как хватается за бока куртки старшего, пытаясь удержать себя на месте. — Пошли спать, — почти шепчет брюнет, приваливаясь к двери от натиска Чимина. — Я останусь у тебя, если хочешь. «Если позволишь». Чимин медленно ведет носом по скуле младшего вверх, по его щеке, отчётливо слыша его учащенные вздохи и крепкую хватку на боках, а затем приближается губами к уху, едва задевая мочку: — Спокойной ночи, Чонгук-а. Чонгук прикрывает глаза, признавая поражение и отодвигаясь от прохода, давая Чимину пройти, и только сейчас понимает, что всё это время не дышал. Чёрт возьми, это ненормально.

***

— Ты в хорошем настроении сегодня, — замечает Намджун, пока им делают макияж для предстоящего интервью по поводу релиза альбома. Чонгук молча косится в сторону Чимина, который и правда весь светится сейчас, будто не он не спал сегодня вообще и пришёл обратно в отель ровно к моменту пробуждения всех остальных мемберов. Не то, чтобы Чонгук прислушивался к звукам из его комнаты, но всё же. — Я просто люблю Америку, — ярко улыбается Чимин, продолжая непринужденно болтать со стаффом. Чонгук почти слышит хруст собственных зубов, настолько сильно он стискивает челюсть. Интервьюер оказывается тоже азиатом, очень дружелюбным, очень болтливым и очень привлекательным. И, как узнается чуть позже, он еще и знает корейский. За что. После самого интервью этот парень на корейском выражает благодарность за уделенное время, а потом каким-то образом они с Чимином уже общаются, будто старые закадычные друзья, пока интервьюер рекомендует, какие места в городе можно посетить, чтобы хорошо провести время. Чимин смеётся от какой-то шутки и закидывает голову назад, прикрывая рот, и макнэ отчетливо видит, как бедный парень пропадает. Чонгук всегда отчетливо видит тот самый момент, когда люди западают на старшего, потому что, если честно, ни у кого нет и шанса противостоять «эффекту Чимина». Чонгук не представляет, как ему выдержать еще целый месяц концертов в США в рамках их мирового тура, потому что серьёзно, эта страна и Чимин в ней доведут его как минимум до сумасшествия. Когда они все уходят, макнэ видит, как интервьюер передает Чимину маленькую бумажку, и всерьёз собирается подойти к этим двум и сказать пару ласковых, однако мгновенно остывает, когда хён улыбается парню и, стоит тому отвернуться, скомкивает бумажку и выкидывает её в рядом стоящую мусорку. Он замечает взгляд Чонгука и чуть ли не вприпрыжку подбегает к нему, повиснув на руке. — Очередной поклонник? — не может удержаться Чонгук, позволяя парню творить что угодно и буквально таща хёна за собой. Чимин заглядывает ему в лицо и довольно улыбается увиденному. Как же младшего легко дразнить, будто пятилетнего ребёнка. Блондин чуть ли не больше всего в этом мире обожает играть на нервах Чонгука, потому что наблюдать за его реакцией, тянуть за нужные веревочки и видеть результаты своего незамысловатого труда — бесценно. Чимин поднимается на носочки и говорит куда-то в шею младшего, проходясь горячими губами по чувствительной коже: — Мне и одного вполне хватает. Чонгук ничего не отвечает, но Чимин и так видит, как заливается краской его лицо, и он начинает что-то бурчать себе под нос. Милейшее зрелище. Чимин снова смеётся и закидывает руку тому на плечи, продолжая болтать какую-то чепуху и чувствуя тепло макнэ рядом. А Чонгук снова мысленно даёт себе затрещину, потому что опять дал задний ход, опять потупил взгляд. Опять не нашёл в себе смелости ответить на такой ненавязчивый, но уже привычный за эти пару лет флирт Чимина. Потому что он не уверен, потому что в случае отказа воспримет всё слишком близко к сердцу, а если старший еще и смеяться начнёт, или дразнить, то Чонгука смело можно будет закапывать живьем. Потому что Чонгуку никогда не хватит смелости ответить на флирт Чимина. Так что всё только в руках старшего. И макнэ молится, чтобы тому не надоели все эти их непонятные игры и заигрывания, и когда-нибудь он захочет большего.