Chill

Группа BTS сейчас на пике популярности, армия их фанатов растёт буквально с каждым часом, они давно покорили собственную страну, а сейчас уже на полпути к тому, чтобы завоевать весь мир. Миллионы людей ежесекундно следят за каждым их передвижением, каждым вздохом и словом, тысячи чуть ли не молятся на каждого мембера, посвящая им оды любви и идеализируя. Казалось бы, с такой популярностью и любовью фанатов тот период жуткой неуверенности в себе уже должен был давно остаться позади, только вот Чимин застрял в этой фазе с рождения, а такое пристальное внимание увеличивает давление на и так очень эмоционально шаткого парня. Пак Чимин перфекционист до мозга костей. Каждый день он ведет свою собственную борьбу, и главный его враг — он сам. Собственные сомнения, собственные страхи, собственная неудовлетворенность и, как результат, отвращение к себе. Потому что всё не так. Потому что нужно лучше. Слишком много потому что. Никакие слова на блондина не действуют. Пятый год подряд мемберы твердят ему, чтобы он не был так строг к себе, что он уже добился многого, что он прекрасно танцует, хорошо поёт, по полной выкладывается на сцене. Но Чимин не слышит никого. Или просто не хочет слышать. Больше всех в недоумении от факта неудовлетворения Чимина от самого себя остаётся Чонгук. То есть, как это вообще? Как Чимин может думать, что он недостаточен в чём-либо? Потому что Чонгук считает, что блондин прирожденный артист. Например, танцевальная техника Чонгука почти идеальна, его движения отточенные, резкие, каждый мускул в его теле точно знает, как откликаться на команды. Но Чимин… Чимин не танцует, он проживает каждый танец. Он рассказывает историю с помощью своих движений, передаёт эмоции через своё тело, и это, по мнению макнэ, и есть талант. Он никогда открыто не говорил Чимину о своём восхищении, во-первых, потому что ему самому всё еще стыдно за то, что он чуть ли не боготворит танцы хёна. Во-вторых, он не хочет лишний раз смущать его комплиментами, потому что тот и так не очень хорошо их принимает. Ну и в-третьих, потому что знает, что Чимин посчитает это лестью или попыткой приободрить его. Но с другой стороны Чонгук понимает, что слова тут и так лишние, потому что его взгляды, обращённые на Чимина, говорят сами за себя. Пару раз, когда парни просматривали свои интервью, Чонгук замечал только свои глупые влюбленные взгляды в сторону Чимина, и от этого хотелось сгореть от стыда на месте. Еще больше становилось стыдно от того факта, что мемберы вообще перестали обращать на это внимание, хотя такие взгляды были чертовски очевидными. Еще в самом начале Джин или Хосок пытались как-то подпинывать или толкать Чонгука в бок, чтобы отклеился взглядом от Чимина, потому что, парень, кругом камеры, ау. Однако сейчас Намджун уже просто старается не вздохнуть лишний раз от неисправимости младшего, что ловит каждое слово, каждое движение своего хёна. Так что, да. Чонгук никогда не поймёт, как Чимин может сомневаться в себе, когда в его глазах он прекрасен. Очередная тренировка подходит к концу, и потные насквозь парни жалобно раскидываются по полу тренировочного зала, тяжело дыша. Сердце Чонгука отбивает чечетку, а в уши будто напихали вату, все голоса слились в один монотонный гул, и он прикрывает глаза, сосредотачиваясь на том, чтобы выровнять дыхание и привести сердцебиение в норму. — … еще же время есть? — слышит он сквозь шум. Низкий бас лидера что-то отвечает, однако младший не особо вслушивается в слова, садясь на полу и откидывая мокрые волосы назад, облизывая пересохшие губы. Оглядывается в поисках воды, однако ему на колени уже летит бутылка, вслед за подмигиванием Чимина. Макнэ осушает половину бутылки за раз, одними губами благодаря Чимина, и кричит на всю комнату: — Я первый в душ! — вслед за этим все по очереди начинают ныть, какой Чонгук мелкий пиздюк и вообще, надо дать старшим первым помыться. На это Чонгук лишь встаёт с пола, показывает всем язык и идёт в сторону выхода, радуясь своей предусмотрительности. А то хёны бы сейчас заняли душ на два часа, аргументируя это тем, что они старше, а он пусть вообще отдыхает. Взяв все необходимые вещи Чонгук, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, неспешно идёт в сторону душевых, предчувствуя, как смывает с себя весь этот пот и грязь, однако не успевает зайти в нужную комнату, как останавливается, услышав знакомый высокий голос: — Давай через часа полтора? — брюнет выглядывает из-за угла и видит, как Чимин прижимает телефон к уху и глупо улыбается, аки школьница, которой, наконец, позвонил её оппа. От этой улыбочки хороший настрой Чонгука как ветром сдуло, и он уже, кажется, даже знает, с кем это Чимин так мило общается. Ли, мать его, Тэмин. Макнэ и подумать не мог, что его может так трясти из-за человека, которого он совсем толком не знает. И эта улыбка Чимина, когда он разговаривает с ним, совсем, ну вот совсем не помогает. Блондин смеётся над чем-то и облокачивается о подоконник, продолжая прижимать телефон к уху. — Перестань! — снова взрывается смехом он. — Тэмин! Чонгук всерьёз начинает думать, что он взорвётся прямо здесь, поэтому с большим усилием он меняет траекторию и заходит, наконец, в душевую, пытаясь успокоиться, а на самом деле придумывая в голове план.

***

На часах пять часов вечера, погода стоит прекрасная, и Чимин, чистый и свежий, пытается уложить свои мокрые волосы в какое-то подобие нормальной прически. Номер он делит с Хосоком, однако тот уже куда-то ускакал, обещая вернуться к десяти. Чимин не любит лезть в чужие дела, тем более в планы своих мемберов, поэтому лишь наказывает хёну быть осторожным. — Вот же милашка, — кидает напоследок Хоби, ероша волосы Чимина и выбегая из комнаты. Сейчас же Чимин настраивается на приятную встречу в компании Тэмина, который снова позвал его в какой-то ресторан, где подают любимую свинину Чимина. Блондин не перестаёт удивляться, как легко Тэмин ориентируется в совершенно чужой стране и городе, без особого знания языка. Однако каждый прохожий понимает парня, и, в конце концов, они получают то, чего добивались. Тэмин классный. С ним легко и весело, и Чимин забывает с ним обо всех проблемах, хоть и временно, но всё же. Он делает завершающие штрихи и расчёсывает волосы, когда к нему в комнату без стука вваливается макнэ, выглядящий так, будто тоже куда-то собрался: белоснежная полупрозрачная рубашка, зауженные светло-голубые джинсы, тимберлэнды и рюкзак через плечо. Чимин удивлённо поднимает брови: — Тоже куда-то собрался? Чего-чего, а наглости младшему не занимать. — Да, — беззаботно отвечает он, садясь на кровать. — Я иду с тобой. Чимин даже расчёсываться перестаёт, и поворачивается к Чонгуку всем телом. — Извини? — Ты же с Тэмином собираешься встретиться? Вы вроде свинину хотите поесть? Я вот тоже хочу, и знаю одно шикарное место, лучшего не найти во всей стране. Или, — он делает колоритную паузу, — ты хотел пообщаться с ним наедине? — и совершенно бесстыже пялится на хёна в ответ, слегка ухмыляясь. Чонгук знает, что правильно поставил вопрос. Чимин не любит такого рода намёки, поэтому вряд ли сейчас будет отнекиваться. Чонгук молодец, он всё просчитал. — Ну, я не… — тушуется немного Чимин, совершенно застигнутый врасплох. Вообще-то, он действительно планировал провести этот вечер только с Тэмином, но совершенно не в том ключе, что надумал там себе мелкий. Да и ему не принципиально вообще, он просто хочет отдохнуть и вкусно покушать, а как и с кем — без разницы. — Значит, я могу пойти с вами? — Думаю, можешь, — осторожно отвечает блондин, берясь за телефон. — Только я Тэмина предупрежу, а то некрасиво получится. Но уверен, что он не будет против. Чонгук честно пытается, но с треском проваливается сдержать широкую улыбку, что расцветает на его лице, делая его еще моложе, чем он есть, заставляя выглядеть совсем малышом. Чимин смотрит на это и не может не усмехнуться в ответ, подходя ближе и нежно проводя тыльной стороной ладони по мягкой щеке младшего, забавляясь фактом, что тот всё еще ребенок, которому действительно нужно внимание и забота. И Чимин, честно сказать, совсем не против давать ему всё это. Пока Чимин объясняет ситуацию Тэмину в трубке, спрашивая, всё ли в порядке, если он приведёт с собой Чонгука, младший ластится еще ближе к руке хёна, блаженно закрывая глаза и чуть ли не мурлыча. Он редко позволяет себе такие открытые порывы, но когда он с Чимином, ему хочется так делать. — Хорошо, можешь идти с нами, — блондин садится рядом и убирает руку, отчего Чонгук сразу открывает глаза и недовольно хмурится, вызывая смешок старшего. — Признайся честно: ты действительно хочешь свинину, или причина в другом? Чонгук пододвигается ближе, смотрит прямо в глаза хёна и наклоняется так, что видит каждую ресничку старшего, затем выдыхает ему прямо в губы: — Конечно же, свинину. После чего заливается смехом, получая удар в грудь от старшего, и сам Чимин вскоре смеётся вместе с ним.

***

Гениальный план Чонгука сейчас совсем перестаёт казаться ему гениальным. Скорее уж, совсем наоборот. Меньше всего младший любит ощущать себя лишним в какой-либо компании. А оказываться третьим лишним он просто ненавидит. И, конечно, сейчас он ощущает себя именно так. Сидят они в ресторане, который, в конечном счёте, порекомендовал им всё же Тэмин, ведь то местечко, что нашёл Чонгук, оказалось закрытым на реставрацию. Певец поприветствовал Чонгука очень тепло, даже обняв при встрече и подарив дружелюбную улыбку. В общем и целом, ничто в его поведении не говорило о том, что он против его компании, или что он помешал каким-то его с Чимином планам. И, хоть Тэмин поприветствовал Чимина практически так же, макнэ не мог не заметить всех этих особых касаний, которые позволял себе Ли: он задержал свои руки на пояснице Чимина гораздо дольше, чем следовало бы, подарил ему слишком уж нежную улыбку, а что уж говорить про его шёпот тому на ухо. — Ну так, — нарочито громким голосом бодро начал Чонгук, — пойдём, что ли? Как результат, сейчас Чонгук давится красным вином, которое он, признаться честно, ненавидит (но которое ему пришлось принять, так как Тэмин сказал, что вкупе со свининой вкус будет божественным, а Чонгук не хотел показаться невеждой), умирает со скуки, так как этот ресторан оказывается одним из тех, куда ходят только богатенькие толстосумы и где нет ничего увлекательного, а также пытается не сожрать Чимина глазами, потому что тот, кажется, совсем позабыл о том, что с ним пришёл макнэ, и сейчас лишь хихикает на рассказы Тэмина и сам делится эпизодами из жизни. Чонгук громко выдыхает (что остаётся незамеченным) и откидывается на спинку стула, скучающе вертя бокал с вином в руке. Он смотрит на Тэмина, внимательно так, с любопытством исследователя, и пытается понять, что же в нём такого и почему Чимин чуть ли не кипятком писается от него. Внешность он сразу откидывает, потому что да, хоть тот и красив, но Чимину одной внешности мало. — Я завидую, — слышит он голос Тэмина и видит, как тот прихватывает прядь волос Чимина и рассматривает: — тебе идёт любой цвет волос и любая причёска, и ты выглядишь потрясно, а вот со мной стилисты вечно мучаются, — он делает страдальческое лицо, однако потом тут же улыбается, когда Чимин шутливо бьёт его ладошкой по руке. — Что? — всё еще улыбается он. — Правда ведь! Чонгук закатывает глаза и снова напоказ вздыхает, однако его опять игнорируют. Серьёзно, эти двое… прямо перед его салатом. Младшему быстро надоедает изучать певца, поэтому он переключается на Чимина, тут же сглатывая и отпивая глоток ненавистной дряни. Чимин без макияжа, раскрасневшийся от вина и смеха, его глаза поблескивают, а губы распухшие и влажные. Он то и дело убирает волосы с лица рукой в своей излюбленной манере и облизывает губы, время от времени откидываясь на спинку стула из-за приступа смеха. Он выглядит так чертовски хорошо, что Чонгуку аж плохо. А еще его бесит, что Чимин не обращает на него внимания от слова «совсем», будто Чонгука тут вообще нет. Он продолжает сверлить в хёне дырку, не понимая, что совсем уж палится, когда его выводит голос: — Чонгук-и, ты в порядке? — он выныривает из невесёлых (или весёлых?) мыслей, где он окунает лицо Тэмина в огромный тазик с вином, и смотрит на обеспокоенные лица парней, обращённых к нему. — Ты что, задремал? — в голосе Чимина слышится улыбка. — Вино тебя так разморило? — он гладит младшего по волосам и привычно спускается к лицу, обводя щёки и подбородок. — Выглядишь сонным. — Вызвать тебе такси? — тут же предлагает Тэмин, и, хоть он и смотрит совершенно обычно, Чонгук видит лишь какое-то злорадство и желание побыстрее от него избавиться, чтобы остаться с Чимином наедине. Вот уж нет, хуй тебе, а не Чимин. — Всё в порядке, — пытаясь остыть, как можно вежливее отвечает он, однако по повышенной интонации в голосе видно, что всё это напускное. Вернее, Чимин, знающий макнэ чуть ли не наизусть, замечает это сразу. — Пойду, умоюсь, — резко отодвигая стул, говорит Чонгук, вставая, однако потом добавляет, глядя в упор на Тэмина. — Я быстро. Глупо, тупо, по-детски и так в стиле Чонгука. Склоняясь над раковиной в уборной, он пытается хоть немного прийти в себя. В нём бурлит столько эмоций, что он не знает, как распутать этот клубок и как бы не наговорить или не сделать что-то, о чём он точно потом пожалеет. Брюнет включает раковину и умывается ледяной водой, отчего становится немного легче. Вытираясь салфетками и выбрасывая их в корзину рядом, он даже чувствует, что, возможно, вечер закончится более-менее спокойно. Однако, конечно же, всё не может быть так просто. Не успевает он направиться к двери, как она открывается, и на пороге появляется Чимин. Чонгук застывает на месте, отчего-то совсем уж чувствуя себя неловко, и потупляет взгляд. Однако тут же распахнутыми глазами смотрит на хёна, когда слышит щелчок замка. — Ч-чимин-хён? — не понимая, что происходит, говорит Чонгук. Тот, не обращая внимания, моет руки и вытирается, а затем разворачивается лицом к младшему и смотрит необычайно серьёзно. — Ты ведёшь себя некрасиво. Чего-чего, а вот такого Чонгук не ожидает. Он даже не находит, что сказать, а тот тем временем продолжает: — Я и так взял тебя с собой, потому что ты попросил, хотя Тэмин приглашал меня одного, а еще твои охи-ахи и чересчур громкие вздохи прямо посередине разговора, — ага, значит, он всё же замечал всё это. — Что за необоснованная враждебность к Тэмин-хёну? Он тебе ничего не сделал, даже больше, он очень к тебе дружелюбен, и всё время пытался втянуть в разговор, но ты сам нос воротил, — тут Чонгуку нечего сказать, потому что это правда. — Почему ты так делаешь? Не сказать, что Чимин зол, просто смотрит он слишком уж… как-то непонимающе, что ли, а еще немного разочарованно. Чимин и так иногда совсем не понимает Чонгука, а сегодня его мозг вообще сломался, когда он попытался понять логику младшего. — Ну? — выжидающе спрашивает он. Чонгук сглатывает и отводит взгляд, выдыхая. — Ты нравишься ему, — тихо говорит он в итоге. — Что? — не слышит тот. — Я говорю, — осмелев, начинает Чонгук и снова смотрит на парня, — ты нравишься Тэмин-хёну. — И? — не понимает Чимин. — Айщ! — злится вдруг младший, подходя к Чимину ближе и заставляя того немного попятиться. — Ты ему нравишься, — выделяет он последнее слово. — Не как друг, не как товарищ или кто там, а… просто нравишься, понятно? — Что… — начинает блондин, но Чонгука уже не остановить. — Ему уже даже всё равно, что я рядом, — продолжает макнэ. — Он в открытую флиртует, трогает тебя, что-то там шепчет, а ты и рад. Неужели тебя и правда, так легко завоевать? Неужели ты и правда, так легко ведёшься на такие дешёвые приёмы? Он же… Он же вообще тебя не знает! — Чонгук даже не замечает, как берёт маленькие руки парня в свои и сжимает, глядя тому в глаза. — Куки… — теряется от такого напора старший, не привыкший видеть Чонгука таким. Чонгук обессиленно выдыхает и прикрывает глаза, сталкиваясь лбами с хёном. Он выпускает его руки из своего захвата и опускает их на пояс Чимина, поглаживая сквозь ткань свитера. Макнэ открывает глаза и видит нежную улыбку хёна, а затем его лицо оказывается в руках блондина. — Такой ребёнок, что же с тобой делать? — он снова обводит щёки Чонгука своими большими пальцами, а затем большим пальцем правой руки обводит контур его нижней губы, приоткрывая неосознанно рот, будто желая также провести по ним, только уже своими собственными губами. И, честно говоря, Чонгук совсем не против. Он подается всем телом еще ближе к старшему, обнимая его за пояс, желая, нуждаясь в нём. — Чимин-а… — тянет он, хотя неизвестно чего он вообще хочет. Взгляд мутнеет, а дыхание становится тяжелее. Он видит такое же состояние старшего, а еще видит, как тот облизывает губы. Воздух застревает у Чонгука прямо в горле, когда лицо Чимина приближается к нему, а затем тот поддевает его нижнюю губу зубами, чуть сжимая, а затем всасывая. Чонгук резко и громко вдыхает и сжимает Чимина в руках сильнее. У него начинает кружиться голова, когда блондин проводит языком по его губе и с трудом отстраняется, отчего между ними протягивается ниточка слюны, которую Чонгук тут же слизывает и гулко сглатывает. Сердце хуярит так сильно и даже больно, что Чонгук не слышит ничего, кроме этого бешеного стука. Чимин же стоит истуканом еще пару секунд, затем прижимает ладони к своим красным щекам и выдыхает. — Пошли, там Тэмин наверняка заждался, — наконец, выдаёт он, снова щёлкает замком и открывает двери, привнося в уборную прохладный воздух, который сейчас так необходим. Прежде чем выйти, Чонгук хватает его за руку и бегло прижимает костяшки к своим губам, почти невесомо целуя их. Блондин на это лишь легко улыбается, и тянет младшего за собой. Они возвращаются как ни в чём не бывало, и всё встает на круги своя, однако теперь, сидя за столом, Чонгук не чувствует себя третьим лишним.